ГЛАВА III. Запах

Дом Эмили Янг. 20:58.

      — Может ты уже завтра уроки доделаешь? Поешь. – погладила его по плечу Эмили, поставив перед ним тарелку с овощным рагу.       Сэт нахмурился, смотря на блюдо. Оно выглядело аппетитным, но у квилета не было аппетита совсем. Эмили умела готовить, готовила много и вкусно. Волчий желудок будто был бездонный, ей даже приходилось иногда возмущаться, когда она замечала, что парни хватают всё бездумно, и не прожёвывая, глотают.       Вот и сейчас квилеты перепирались друг с другом за последний кусок кекса, чуть ли не до синяков. Сэт был погружён в себя, задумчиво тыкая ручкой в уравнение с логарифмом. Нет, он математику прекрасно знал. Ему не давали покоя другие мысли, помрачнее и поважнее математики.       Со смерти отца прошло не так много времени, он, скорее, жалел, что Мира появилась не вовремя, но не потому, что он не был рад её спонтанному знакомству с ним. Он не понимал, как нужно себя вести с ней, когда на его плечах тяжелым грузом висели страдания. Боль в его сердце была ощутимой не только для него, но и для всей стаи.       Лея взяла на себя больше всего удар. Она до сих пор не могла смириться с запечатлением Сэма и Эмили, а тут в придачу смерть близкого ей человека. Когда-то трепетная и понимающая Лея стала чужой, отстранённой и грубой. Все пытались не обращать на это внимания, понимая, что со временем это пройдёт и утихнет, но если нет? Что если она так и не встретит импринта или не разлюбит Сэма? Сэт чувствовал её боль и разделял её вместе с ней ненавязчиво, зная, что она не ждёт жалости.       Импринтинг был проблемой для неё. Сэт отчётливо помнил, как она в отчаянии рвалась в Форкс и Сиэтл, пытаясь найти хоть кого-то, на ком она могла бы запечатлеться и избавиться от этой щемящей сердце боли. Сэм лишь кидал на неё виноватый взгляд иногда, стараясь не налегать своим сочувствием и авторитетом вожака, зная, что может сделать только хуже.       Эмили наедине с мальчишкой могла поговорить о чувствах Леи, без её присутствия. Квилет лишь кивал головой на её сочувствующее выражение лица, предназначенный явно не ему и на слова поддержки, которые безмолвно висели в воздухе, так и не дошедшие до адресата.       Сэт лениво перекатывал свой новый мяч под ногой, сидя за кухонным столом и чиркая какие-то непонятные иксы и игрики для остальных в своей потрёпанной тетрадке по математике. Те ещё давно школу бросили, не боясь плохих оценок и прогулов, сразу погрузившись в дела стаи, чему младший завидовал, ведь у него была совесть.       Квилеты, учуявшие новую партию свежих кексов, тут же повытягивали руки, чуть не опрокинув поднос. Эмили хлопнула их по рукам и посмотрела в сторону сидящей Леи на диване в гостиной. Она здесь сидела не по своей воле. Иногда ей приходилось держаться ближе к стае, чтобы быть всегда начеку, следить за их территорией и не бежать со своего дома сломя голову, но это её и бесило. Бесило, что именно дом Янг стал их вторым домом.       — Уступите дамам. – попыталась она сделать грозный вид, смотря на парней.       Они все втроём недоуменно посмотрели на неё, а затем Джаред тихо усмехнулся, смотря в спину задумчивой и отстраненной Леи.       — Дамам с членом что ли?       Эмили не оценила шутку, видя, как Эмбри и Джаред хохочут друг с другом, подкалывая дерзкий и строптивый характер своей сестры по стае.       — Очень смешно, придурок. – подала свой недовольный и грубый голос девушка, говоря не очень громко, зная, что до волчьего слуха даже едва слышный шепот дойдёт.       Сэт тоже заелозил на стуле, кинув хмурый взгляд на этих двоих и первее всех повернулся в сторону приближающейся массивной фигуры.       — Чем это так вкусно пахнет? – насмешливо спросил вошедший в дом Лэйхот, оглядев с ухмылкой сидящую за столом стаю.       Парни мимолетно повернулись на него с озорным блеском в глазах, поедая горячие кексы и держа сразу в двух руках выпечку.       — Эмили рагу сделала и вот. – пробубнил Квил, набивая обе щеки горячей выпечкой, и покрутил ею демонстративно.       — Нееет. – протянул с оскалом Пол, вдыхая чуть глубже запах из кухни. — Признавайтесь, кому цветы подарили. — Тебе, Квил?       Атеара только закатил глаза на остроумный комментарий Лэйхота. Пол бесстрастно хмыкнул, оглядывая парней и не торопливо сел рядом, выдернув стул из под задницы Эмбри так, что тот опешил, свалившись на скрипучий деревянный пол, а затем и сам сидя, стукнул по ножке стула, на который вальяжно расселся Пол. Тот лишь ухмыльнулся и ещё сильнее пнул брата в ответ. Кухня залилась смехом.       — А? Я только чувствую сливочный запах щеночка от нового члена стаи. – издевательски усмехнулся Джаред, смотря на Сэта, на что тот лишь фыркнул.       Сэт не понимал, как он пахнет. Стая иногда подкалывала его за «младенческий и нежный» запах, обосновывая это тем, что он пока ещё в полной мере не вырос и не приобрёл мускусный и терпкий аромат настоящего волка, как у того же Сэма или Пола, от которых за тридевять земель чувствовался зловонный запах пота и псины.       — Чё, нюх уже так рано подводит? – усмехнулся иронически Пол, нарочито втягивая побольше воздуха.       — Я тоже только вонь Сэта чувствую. – кивнул в знак согласия Квил. Пол нахмурился насмешливо и оглядел стаю.       — Может, ты про подружку Сэта? – с ухмылкой протянул Эмбри, заинтересованный реакцией Лэйхота, стоя позади всех.       Младший квилет не признавал такие прозвища к девчонкам. Не понимал двусмысленность этого слова. Что значит подружка? Девочка, с которой дружишь. Но они-то явно имели в виду не это. Мира ему понравилась, это факт, чем-то она привлекала его. То ли своей неоднозначностью и непредсказуемостью, то ли грубоватым взглядом, который в любой момент мог превратиться в озорной и невинный, будто не по доброй воле она такой становилась, и вот как её понимать, когда она такая… разная. Да, лицо у неё было нежное, но взгляд… Взгляд вот был отстранённый. Не уж то девчонка притворяется?       — М, подружка? – издевательски произнёс Пол, повернув голову к Сэту, заметив под его ногами мяч.       Он ловко выбил его из под ног и перехватил, подбросив к себе в руки своей ногой, начал крутить новую игрушку.       — Вкусно пахнет твоя подружка. – вскинул с издёвкой бровь и ухмыльнулся.       Пол дёрнул носом и резко шумно выдохнул, чувствуя как его нос чешется от такого запаха, исходящий то ли от мяча, то ли от рядом сидящего Клироутера. Или сразу от обоих, что заставило Пола нахмурится. Лэйхот, слегка наклонился к его футболке, проверяя реакцию младшего.       Сэт ещё плохо контролировал своё обращение и непроизвольные вспышки гнева. Но по сравнению с Полом это были цветочки. С ним вся стая сидела, как на пороховой бочке, хотя оборотень был уже не подростком, молодым и бойким. А ещё в силу своего и так тяжелого характера, он и не пытался контролировать свой пыл. Порой его даже Сэм не мог утихомирить и приходилось молча смотреть и ждать, пока Лэйхот успокоиться где-то там в лесу, подальше от дома Эмили, где большую часть времени проводила вся стая.       Младший не был таким, хотя и хорошо ощущал все прелести новообращённого оборотня. Раздражение появлялось из ниоткуда, миролюбивый и спокойный Сэт иногда превращался в бомбу замедленного действия, никогда не знаешь, в какой момент рванёт.       Он боялся запечатления. Боялся до трясучки, видя страдания старшей сестры. С его новым положением теперь его терзали сомнения и тревога, особенно до встречи с Мирой, тогда, когда Джейкоб вежливо, но твёрдо попросил съездить вместо него за запчастями, пока старший орудовал железками в отцовском гараже. Пол и Джейк были похожи в этом. В стае больше никто этим не занимался и пылкий, агрессивный, любящий конкуренцию Лэйхот всегда стремился похвастаться перед стаей своими достижениями в механике, высокомерно смотря в сторону Джейкоба.       Даже сейчас Мира не выходила у него из головы. Было облегчение, что Сэт не запечатлелся с ней, но была теперь другая проблема. Он точно понимал, что испытывает к ней неопределённую симпатию. Было сложно разобраться с этим чувством, когда на сердце давила боль от утраты отца. А что если он полюбит её, но найдется нареченная? Что если онá не полюбит его? А если импринтинг на ней коснётся кого-то из его стаи?       Сэт даже не хотел понимать, как он будет себя чувствовать после этого и мягко отталкивал малоизведанные нежные чувства к незнакомке. Хотя, можно ли её теперь считать незнакомкой?       — Пот молодого самца нюхаешь? – закатился смехом Джаред, вздрагивая от хохота на стуле.       — Не смешно. – пробубнил Сэт, играя желваками. Вот и начал теребить ту кнопку Пол, осталось теперь ждать, когда он полностью на неё нажмёт.       — Самец? Он то? – издевательски разразился смехом Пол.       — Ну, будущий. – поправил с улыбкой Квил, смотря на раздражённого Сэта.       — Да от него так несёт, вы реально не чуете, клоуны? – ещё раз усмехнулся с неким недоверием Лэйхот, задержавшись у плеча Сэта неприлично долго, а затем отстранился, пасуя мяч Джареду с силой.       — Проверь желчный пузырь, Пол, у тебя, походу, проблемы со здоровьем. – с ухмылкой вскинул бровь Эмбри, поддразнивая.       Пол лишь безэмоционально хмыкнул, ещё ничего не понимая. Нюх у него и, в правду, выделялся помимо его физической силы, которую все признали в стае, но умом и контролем над эмоциями он не орудовал, в отличии от рассудительного и мудрого Сэма, который иногда тоже мог выйти из себя.       Об этом ему напоминали шрамы на лице Эмили и он раз задумывался над этим. Если даже вожак не успел вовремя успокоиться, то как он сможет? Вдруг он навредит кому-то из людей, очередной раз выйдя из себя перед каким-то пьяным алкашом? Ему бы не было жалко их, он лишь боялся, что подвергнет стаю опасности своим эмоциональным характером.       А Лея понимала. Лея, сидевшая и подслушивающая разговор в гостиной, безмолвно смотря в чёрный экран старенького телевизора, самая первая осознала, что только что сейчас произошло и это было лишь началом.       Его вдруг неритмичное дыхание и колотящееся сердце, не присущие ветреному Лэйхоту, отдавались ей эхом в перепонки, перебивая гогот Джареда и Эмбри.       Сэт так и не притронулся к рагу, который уже давно остыл. Он молча и раздраженно взял тетрадку, схватив мяч на лету, пока парни его перебрасывали между собой и ушёл к себе в комнату, закатив его под кровать. Он не был жадиной, но его волновал этот подарок. Мира его почему-то тоже волновала, от того он и начал злиться, не понимая, почему Лэйхот чувствует её запах, который уже давно должен был выветриться, а он нет.       Он привык к подколам Пола и особо не воспринимал их до сегодняшнего момента. Ему показалось странным, что кроме него никто не почувствовал её запах. Мира ему симпатизировала, но необоснованная ревность будто стала выходить наружу, заставляя сердце Сэта клокотать от тревоги.       Он часто испытывал симпатию к девчонкам, но не различал эти чувства. Влюбленность, симпатия, любовь. Для него это было что-то общим, не понимал он разницы между этими вещами. Его волновали девочки и даже сильно, Сэт быстро загорался интересом к ним и так же быстро перегорал, как бенгальский огонь, но почему-то рядом с Мирой он чувствовал себя до стыда неловко, он не мог разгадать её, понять. Что это за чувство? С ней было так спокойно и будто бы хорошо, несмотря на смятение и боль в душе. Всё в ней было не так, или же в тех давних девчонках было не так?       В доме резко стало тихо. Хохот и задорный смех квилетов моментально прервался, сменившись на шумное втягивание воздуха вокруг них. Сэт выбежал из комнаты обратно на кухню, его раздражение испарилось, но пришло на замен этого другое чувство. Там, внутри, где обычно пульсирует его мягкое, открытое сердце, вспыхнуло что-то совсем другое. Нервное. Беспокойное. Жгучее.       Лея резко поднялась с дивана так, что плед свалился с неё на пол. За ней поднимались и остальные, как цепная реакция.       — Красноголовая. – прорычал Пол, встав мигом со стула и быстро выбежав вперёд всех на крыльцо, обратившись в тёмно-серого серебристого громадного волка.       Сэм выскочил за ним. Почти мгновенно его человеческая форма сменилась звериной, и двое огромных тел унеслись в чащу. Остальные, как в замедленном кино вырвались следом.       Бежали впритык, плечо к плечу, шерсть касалась шерсти, дыхание вырывалось тёплыми облаками. Лапы разрывали подлесок, сучья трещали под весом тел, как спички. И все следовали по этому запаху гнили.       Сэт мчался сзади. Он не был самым быстрым, да и не хотел быть. У него внутри всё ещё теплилось сомнение, тихое, неуверенное. Он слышал, как голос Пола раздаётся в общем потоке: резкий, срывающийся, яростный. И чем сильнее Пол бурлил в эфире, тем больше Сэт чувствовал, как эти эмоции… заражают. Проникают в него, как дым в лёгкие.       Он пытался отстраниться. Он правда пытался. Но эмоции Лэйхота были как яд: быстро распространились по стае, наэлектризовали всё внутри. Сэт был ещё слишком молод, чтобы отгородиться полностью. Он чувствовал этот гнев. Смаковал его, против своей воли. И это пугало.       Пол в мыслях уже рвал кого-то на части. Представлял, как вгрызается в шею, как хрустит мрамор, как тело валится в мох клочками, и Сэт сглотнул, сжался. Это было неправильно. Да, они оборотни, вампиры ‒ их враги. Но чтобы до такой степени? Это было слишком. Его собственная душа протестовала, но тело подчинялось инстинктам. Бежать. Найти. Уничтожить.       Он слышал его мысли. Он видел, что представляет Пол. Как он расправляется с вампиром, как он отрывает ей её мраморную голову и дербанит в клочья её обезглавленное тело.       Каждое движение было наполнено силой, злостью и решимостью, а его дыхание становилось тяжелым и прерывистым от напряжения с последующим ударом лап о влажную липкую землю. Адреналин стал подстёгивать молодого волка, стараясь переключиться на мысли других членов стаи.       — «Сэт, шевели задницей!» ‒ рявкнула Лея, и в этом рыке, что сорвался с её волчьей пасти, было нечто почти заботливое. Почти. Она даже цапнула его за бок, несильно, скорее, чтобы вернуть в реальность.       Он и правда не заметил, как сбился с ритма. Лея будто пристраивалась к нему бок о бок, подталкивая к действию, к жизни. Это немного отрезвило, как холодный душ или как крепкое слово от того, кто всегда рядом. Он встряхнулся и рывком догнал остальных, вжавшись в тёплую, стремительную массу рядом с Джейком.       Тот даже не глянул на него, просто нёсся вперёд, как буря. Но Сэт чувствовал его, чувствовал по-своему. У Джейкоба пылала та же решимость, что и у Пола, но другая: не агрессия, не гнев, а что-то большее. Джейкоб всегда был для него чем-то надёжным, тихим центром во всё. этом бешеном круговороте. Не самым ласковым, но честным. И главное ‒ он не срывался, не рвался наружу, как Лэйхот.       Сэт попытался отстроиться от волны Пола, мысли которого гремели в общем потоке, как бой барабанов. Слишком шумно, слишком тёмно. Он повернулся внутренне к Джейку, будто настраивал радиоприёмник ‒ хотел услышать, зацепиться за его голос, за что-то простое и понятное. Что-то человеческое. И он услышал.       Джейкоб... думал о ней. О Белле. Даже сейчас. Даже сейчас.       Сэт запнулся внутренне, будто споткнулся об это имя. Он не понимал. Да никто не понимал, по правде. Ни в стае, ни за её пределами. Это было нечто большее, чем привязанность, но и не то, что могли назвать импринтингом. Это была... боль. Привычная, глубокая, почти добровольная. Джейк будто держался за неё, как утопающий за бревно.       Сэт не мог этого принять. Какой в этом смысл? Ведь если не твоя, если не судьба ‒ зачем цепляться? Всех же учили: запечатление ‒ оно выше всего. Оно спасает. Оно заменяет всё.       И всё же Сэт думал и о Сэме. О том, как он смотрит на Эмили, как держит её. Но ведь раньше была Лея. А Лея всё ещё любит его, это ведь ясно по глазам, по её молчанию.       Он вздохнул внутри себя, в волчьем теле, на бегу. Всё это казалось слишком сложным, взрослым. Он не хотел ни предавать, ни понимать. Он просто хотел, чтобы всё снова стало понятным, как когда был ещё человеческим мальчишкой. Когда лес пах только мхом, а не злостью.       Сэт заметил, как Пол зло оскалился в сторону рыжего волка, щёлкнув зубами перед его мордой.       — «Я вместо пиявки тебе голову оторву.» – прорычал Пол, задев клыком шею Джейкоба, на что тот зарычал и попытался укусить в ответ, хватая за ухо.       Лея резким движением своей мордой оттолкнула их друг от друга.       — «Нашли время.» – недовольно фыркнула она, убегая вперёд и пытаясь не упустить из виду вампира.       Свон стала не просто проблемой Джейкоба ‒ она была его больным местом, его бессонницей, его одержимостью. Даже сейчас, когда каждый из них мчался сквозь лес, вжимая лапы в влажную землю, Джейк кипел ревностью, и Сэт это слышал. Слышал образ, где Каллен валяется обезглавленный, а Белла ‒ в объятиях Джейка, будто спасённая принцесса в конце сказки, где всё должно быть правильно. Только в этой сказке всё было слишком живо, слишком дико и по-животному.       Сэм, не сбавляя ходу, метнул на него короткий взгляд: прищур, резкий, полный напряжения. Его мысли были строгими, почти отцовскими.       — «Соберись. Сейчас не время для фантазий.»       Джейк фыркнул раздражённо и резко ускорился, будто хотел вырваться из этих мыслей, вытолкать их из головы. Он не хотел, чтобы Сэм видел, как его корёжит внутри.       Сэт молча следовал за ним, вжав уши от глухого звона ярости вокруг. Он почти не дышал, пока бежал, просто вгрызался взглядом в темноту, вгрызался в скорость, в землю под лапами. Его лапы горели от напряжения. Каждая шишка впивалась в подушечки, как иголка, но он не останавливался. Лапы терпели, а вот голова не очень.       И тут он почувствовал её. Вампиршу. Красноголовую. Она двигалась так быстро, что взгляд цеплялся только за вспышки ‒ мелькание, движение, ещё одно. Сэт не мог сфокусироваться, не мог понять, где она сейчас. Это был всего лишь второй раз, когда он участвовал в настоящей охоте на чужака, и страх с адреналином били в виски, как барабаны.       Сэм резко боднул его в бок достаточно, чтобы встряхнуть. И Сэт, сбив дыхание, собрался. Он всмотрелся в тени, в движущиеся пятна среди сосен и наконец увидел её: рыжие волосы, короткий разворот тела, взгляд, метнувшийся на них, как искра.       И в тот миг всё изменилось.       Сэт будто провалился в себя. В воспоминание. В тот вечер. Он тогда прибежал в лес, в панике, босой, с рваным дыханием, и нашёл отца. Холодное, обмякшее тело. Лицо, застывшее в странном, перекошенном выражении. Всем тогда сказали ‒ сердечный приступ. Но он не верил и знал причину. Он нюхал тогда сырость. Гниль. Вампирский запах. Как после этого его впервые начало лихорадить, ломать кости, да трещали они так, что белки разбежались в разные стороны. Вой стоял на всю округу.       И сейчас... он был тот же.       Гнев взорвался в груди, как вспышка, рванул изнутри: необработанный, сырой, животный. Его ноги сами оттолкнулись от земли, он сорвался с места, с рёвом рванулся вперёд. Мир расплылся, осталась только цель ‒ она. Вампирша. Рыжая, быстрая, скользкая. Он почувствовал, как в нём оживает волк. Не послушный, не нежный ‒ теперь уже настоящий, каким он и должен быть по своей природе. Сэт Клироутер больше не бежал за кем-то. Теперь он охотился.       Он не помнил, как оказался впереди. Только то, как ветки били по морде, оставляя мелкие царапины, и как под лапами трещали сучья. Его дыхание сбилось, сердце бухало в грудной клетке, как барабан в ритуальном танце. Вампирша мелькала над ними, словно призрак, то на одном дереве, то уже на другом. Но Сэт чувствовал её запах. Гниль. Стужа. Смерть.       Пол нёсся рядом ‒ темно-серый, сверкающий, с горящими глазами. Он выл, рвался вперёд, и Сэт вдруг ощутил, как в нём всё сжалось: раздражение, злость, собственное желание быть тем, кто поймает.       Когда Пол резко сменил траекторию, рванув вбок, чтобы обогнать, Сэт, не думая, выставил плечо и со всей силы врезался в него сбоку. Их бока столкнулись с глухим, мясистым звуком.       — «Чё ты, блять, творишь, щенок?!» ‒ пронеслось у него в голове яростным рыком Лэйхота.       Сэт, не отступая, заскалился, издав низкое угрожающее рычание. Он стоял, вжимая лапы в землю, шерсть на загривке встала дыбом. Пол остановился, сверкая клыками, и на мгновение в их взглядах вспыхнула искра, почти как молния в грозу. Два волка. Один ‒ молодой, полный боли, которую он пытался вырвать из себя через ярость. Другой ‒ закалённый, бешеный, сражённый собственными демонами.       — «Она моя, я поймаю!» ‒ метался в голове Сэта мысленный голос, разрываясь между страхом и яростью.       Пол шагнул вперёд, рыча, демонстративно выше, массивнее, сильнее. Но Сэт не сдвинулся. Они дышали в унисон, грудные клетки вздымались, как кузнечные мехи, а между ними пролетала та самая ‒ вампирша. Прыгнула. Прямо над ними. Воздух вспух от скорости и они оба сорвались с места снова, плечом к плечу, почти в драке, почти в одном теле.       — «Хватит!» ‒ голос Сэма, резкий, давящий, как удар плетью. Он уловил, что происходит, и не собирался допустить срыва. Не сейчас.       Сэт глухо рыкнул и сбился чуть правее, отступая, но внутри всё кипело. Он не хотел быть слабым, не хотел снова быть последним. В этот раз он знал, что чувствует. Он знал, что его гнев ‒ это не просто пыль. Это правда. Это месть. Он хотел разорвать.       Пол стал прыгать, клацая зубами и рыча на носферату, что дразняще бегала по верхушкам деревьев с одной ветки на другую. Сэм рыкнул на Пола, мешающего сосредоточиться на ней, от чего Лэйхот утробно раздражающе зарычал и кинулся вперёд, упираясь мохнатыми крепкими лапами в дерево, пытаясь повалить его вместе с рыжей лисой.       Голос вожака заставлял Пола на мгновение утихомирить свой пыл, но в волчьем обличии это было сделать трудно. Авторитет Сэма ощущался даже физически, заставляя непокорного волка слушаться и инстинктивно поджимать морду к земле в судорогах от того, что его разум разрывался между подчинением и желанием показать свой нрав, но он знал, к чему это может привести.       Показав однажды вожаку неуважение и неподчинение, оборотень, априори, становился одиночкой и выгонялся из стаи, чего Пол не хотел. И не потому, что боялся, а потому, что стая была для него не просто пристанищем.       Сэт не мог сразу дать себе ответ, откуда это раздражение, эта сдавливающая грудь ярость? Она расползалась по нему, как яд, будто чужая злость впивалась в нервы сквозь волчью шкуру, оседая в костях.       Он не был таким. Он был лёгким, дружелюбным, солнечным. А сейчас... сейчас он рычал, царапая лапами землю, чувствуя, как у него дрожит всё тело не от страха, а от неукротимого желания настигнуть и разорвать. И это было чуждо ему. Неестественно. Не по нему.       — «Что с тобой, Сэт?» ‒ мелькнул в голове голос Леи, острый, но не злой, обеспокоенный.       Он вздрогнул внутри, будто его тронули за раненое место. Он хотел ответить, но не мог, мысли путались, слова не складывались, а только глухо отдавались в голове чужие рыки, чужие сцены расправы, особенно от Лэйхота. Они были как звуки войны, застрявшие в ушах. Наверное, это и есть взросление. Не в теле, нет. А вот это дикое внутри, зверь, который больше не спрятан, больше не спит. Он теперь рядом. Постоянно.       Вампирша снова метнулась в сторону ‒ резкая вспышка рыжего цвета и отблеск света на бледной коже. Сэм рявкнул всем в эфир:       — «Не дайте ей разойтись! В кольцо!»       Сэт услышал, как Квил подтвердил, короткий мысленный импульс. Лея уже пошла на перехват, режа путь наперерез. И тут Сэт осознал ‒ его сила не в ярости. Не в скорости. Его дар ‒ чувствовать волну стаи. Резонанс. Связь. Он слышал и чувствовал каждого, настраивался, как антенна на сигнал. Он ‒ компас. И сейчас, когда они формировали окружение, он знал, куда рвануть, чтобы закрыть брешь. Он прыгнул, не задумываясь. Всё, что мог, ‒ это чувствовать.       Вампирша ловко приземлилась на землю в противоположную сторону от них, огибая кусты и поваленные толстые стволы кедров, продолжая свой побег после небольшой игры.       Джейкоб ринулся к ней, подбежав так близко, что уже открыл пасть, коснувшись клыками её плаща, однако следом за этим послышался тихий скулёж с грохотом.       Он свалился на землю в рыхлую почву, споткнувшись о пень в погоне. Это маленькая оплошность заставила его глаза моментально залиться кровью. Остальная часть стаи даже не обратила на это внимание, перепрыгнув его мохнатое туловище, которое тут же резким движением встало обратно на четыре лапы, догнав сородичей.       Они не чувствовали боли, усталости, лишь злость и животную ярость. Самый спокойный был из них Квил, он чётко следил за движениями вампирши, рассчитывая каждый шаг, не давая своему гневу заполонить разум, хотя в беге он значительно отставал от других.       Сэт в последнее время он стал замечать, что слишком принимает близко к сердцу настроения и чувства других его людей. Это переживание было таким чувствительным, что ему хотелось постоянно мыться и мыться, щекоча неприятный зуд под кожей, от которого, кажется, невозможно было избавиться.       Он и до обращения замечал, как сильно он проникает в чувства людей, считывая их эмоции. Его мама говорила, что это его главная сила, дар.       Он тщетно пытался переключить своё внимание на других, которые кричали в общем чате и указывали направление красноголовой один за другим, резко поворачивая своими массивными грациозными фигурами то в одну сторону, то в другую. Она пыталась их запутать, но выходило у неё это плохо. Лея спасала стаю своим фантастическим зрением, а Пол своим нюхом.       — «Быстрее, она бежит на территорию Калленов!» – раздался грубый рёв Пола, что немедленно отрезвил Сэта.       Он перевёл взгляд снова на вампиршу, стараясь не смотреть в бежавшее мохнатое тело Пола и ещё больше ускорился, не обращая внимания на листья и ягоды, шуршащие под его лапами. Боковым зрением он заметил движение на другой стороне берега и запах сырости с гнилью снова ударил в нос вдвойне, заставляя зрачки расшириться. В этот момент адреналина прибавилось ещё больше, волк не различал плохой или хороший вампир. Чувствовал гниль – уничтожить. Эти слова и повторял сейчас Пол.

«Уничтожить, разодрать, оторвать голову.»

      Это был как прерывистый, первобытный грубый шёпот, наполненный напряжением, но Сэт это почему-то услышал. Остальные не обратили внимания? Или они даже не заметили? Каллены мелькали темными силуэтами за деревьями.       Сэт сбивчиво дышал. Влажный воздух хлестал по морде, наполненный тяжёлым, гнилым запахом, будто сама смерть растворилась в ветре. Его лёгкие были полны злобы. Лапы скользили по рыхлой земле, срывались с корней, но он продолжал нестись, чувствуя, как неосознанно зарычал ‒ низко, протяжно, почти по-человечески, как от боли. Только боли не было. Была жажда.       Вампирша сделала рывок ‒ рванулась прочь, вывернулась из окружения, прыгнула через поваленный ствол, и тогда Сэт увидел её. Не глазами, даже инстинктом. Она уходила. Она... осмелилась уйти.       И что-то в нём лопнуло.       Ярость вспыхнула, как пламя на сухом мху. Мгновенно. Обжигающе. Он не просто зарычал, он взревел так, что лес на мгновение будто затих. Всё внутри у него развернулось. Разум трещал, как лёд. Хребет, будто лопался от напряжения. Он не чувствовал тела. Только зверя. Она уходит. На их земле. Уходит. Он не позволит. Это был зверь в нём. Голос без слов, только с командой: догнать, перегрызть, растерзать. Уничтожить. Стереть.       Сэт кинулся вперёд, напрягая каждую мышцу, уши прижаты к черепу, дыхание прерывистое, глаза полны убийственной решимости. Его зрение сузилось ‒ только она, только цель. Только её движение ‒ рывок вперёд, соскальзывание с коры, попытка выйти за периметр. Нет.       Он прыгнул. Почти на уровне с Полом. Волк рядом зарычал одобрительно, но и с вызовом ‒ это был бой за добычу. Сэт не отвечал. Ему было плевать, кто она. Кровосос. Она пересекла границу. А значит ‒ приговорена.       Пол заметил, что они ровно так же стремятся поймать пиявку и слабо оскалился в их сторону. Он считал, что с ней должны расправиться волки, ведь она зашла на их территорию, значит они и должны уничтожить.       Ярость с новой силой накрыла его волной, что шерсть встала дыбом и он ускорился так, как только мог, дыша вампирше в спину. Дёсна пульсировали и не давали покоя, заставляя хозяина впиться зубами кому-нибудь в горло.       Женщина то и дело перепрыгивала с одного берега на другой, но квилеты не отставали и ловко бежали вдоль обрыва, внимательно следя за её действиями. На другой стороне её преследовали Каллены, молниеносно мелькая между деревьями, пытаясь поймать момент и схватить кочевницу.       Их территорию разделял только небольшой ручей с каменистой поверхностью.       Джейкоб тут же зарычал и сощурил нос, прижав уши к себе, заметив Элис. Его мысли сразу отвлеклись от погони и Джаред первый среагировал на это, боднув его в бок, заставляя переключить внимание.       — «Хватит, Джейк.» – недовольно откликнулся он.       Эммет, самый рослый и мускулистый из Калленов почти догнал её, когда женщина в последнюю секунду успела оторвать пятки от поверхности, ловко перепрыгнув на сторону квилетов.       — Эммет, нет! – раздался высокий голос Эсме на другой стороне ручья.       Пол в эту же секунду бросился с кручи ему навстречу, цепанув зубами плечо Каллена, отбрасывая его в холодный ручей с плеском и смотря на него с такой яростью и злобой, что они могли бы сейчас разорвать друг друга запросто.       Сэм ринулся к самому отступу, содрав камнями себе лапы, и чуть не свалился и сам в воду.       — «Пол!» – грозно прорычал он ему в спину, смотря на него сверху, видя, как обстановка накаляется с каждой секундой.       Волки, повернув головы в сторону красноголовой, кинулись за ней, преследуя уже её на своей территории.       Сэт застопорился на долю секунды, посмотрев на Пола и Эммета, которые рычали друг на друга, но почувстовав нутром гнев и доминирование в глазах Сэма, последовал вслед за Леей, что бежала прямиком за кочевницей. Он с рёвом рванул в сторону скалы, оставляя позади себя вожака и Джареда.       Пол клацал зубами и переминался с лапы на лапу, поджимая к макушке уши в готовности напасть, и не разрывал зрительного контакта с врагом. Каллены сейчас для него были враги не хуже той живоглотки. Он хотел разодрать мраморную статую перед собой, что стояла и тяжело дышала, рванными движениями поднимая плечи от захлестнувшей ярости.       Он и сам не понимал конкретной причины, почему ему до агрессивных судорог так хотелось впиться в холодную, мертвую глотку вампира.       Может потому, что он пересёк территорию и теперь смотрел на Лэйхота так, будто это он посмел пересечь границу? Или его взбесили мысли Джейкоба во время погони о его подружке, которая даже была не его? Или может то, что он не смог собственной пастью разодрать горло той женщины? А может его вообще выбесила гниль и незнакомый приторный запах, который всё ещё оставался в его лёгких, перемешиваясь с запахом вампира в носу?       От этой мысли у Пола свело болезненно скулы и зачесались когти, заставляя свой человеческий разум сдержать волчий порыв наброситься на вблизи стоящего Эммета. Ему сейчас было без разницы, кого рвать, лишь бы хоть как-то успокоить своё животное нутро.       Лэйхот чувствовал, как маленькая коротышка смотрит на него неморгающим взглядом. Она будто прожигала его насквозь, что-то пытаясь считать, пытаясь проникнуть в его голову и понять, что с ним происходит.       Сэм молчал и молчание это будто давило на голову. Ещё более напряженное, чем стычка Пола с кровососом. Каллены тоже молчали, смотря на происходящее, и кидали волнительные взгляды друг на друга. Никто из них не собирался отступать, а Пол не понимал, почему он не бросается в атаку, почему не может сдвинуться с места и забыть об этом чёртовом договоре, просто поддаться искушению и перегрызть ему горло.       Он шумно втягивал воздух прерывисто, но не потому, что горел от ярости, а вдыхал её запах. Этот слабый аромат, оставшийся в лёгких, на мгновение отрезвил Пола.       Сэт мчался, будто под лапами уже не было земли. Всё слилось в неясный вихрь: деревья, сучья, рыжая тень впереди. Он почти не чувствовал тела ‒ только силу, пульсирующую в каждой жилке, в каждом сухожилии, в самом сердце.       Вампирша уже не летела, а падала резкими прыжками вперёд, будто знала, что загнана. Он чувствовал её страх. Чувствовал, как гниль в её запахе прорывалась нотами отчаяния. Знала, что её почти достали.       Сэт рыкнул и оттолкнулся изо всей силы ‒ гравий под лапами посыпался в сторону склона, острые камни срезали подушечки, но он даже не заметил боли. Он догнал её. Его пасть сомкнулась в воздухе ‒ в сантиметре от её мраморной шеи.       Клац!       Она вырвалась. Резкий взмах, хруст ветки и она исчезла. Прыжок со скалы.       Вода под ними внизу ревела и плескалась. Глубокий, чёрный океан глотнул её за один вздох. Ни всплеска, ни крика. Пелена морской пены.       Сэт не успел среагировать. Его инерция толкнула вперёд, к самому краю. Ещё миг и он бы сорвался. Он уже почти потерял равновесие, готовый нырнуть следом, когда вдруг что-то резко дёрнуло его назад.       Щёлк!       Боль в загривке, горячая хватка зубов, и резкое движение в сторону. Он взвыл, не от боли ‒ от неожиданности и злости, которая резко превратилась в холод.       Это была Лея. Сестра с силой оттащила его от обрыва, прорычав что-то в его сторону, прижав его лопатками к мокрому камню, чтобы не рыпался. Он заскулил и, только сейчас, резко осознал, насколько близко был к краю.       — «Ты совсем башкой поехал?» ‒ пронеслось в её мыслях, и он услышал это чётко. Отрезвляюще. Холодно. Прямо в мозг.       Сэт лежал в грязи, глядя на волны, что злобно били по скалам внизу. Он дрожал от послевкусия ярости, от притупленного шока. Дыхание сбивалось. Мокрая шерсть облепила тело. Он не чувствовал триумфа. Не чувствовал себя героем.       Он почти прыгнул в океан за трупом.       — «Дурак…» ‒ Лея уже отпустила его и пошла прочь, тяжело дыша. Сэт встал. Пошатываясь. С опущенной мордой.       Коричневый волк Квила стоял в нескольких метрах, на склоне, не спуская взгляда с Сэта. Его светло-золотистые глаза были спокойны, как гладь озера на рассвете, но за этим спокойствием скрывалась явная досада. Он ничего не сказал. Он долго смотрел на младшего Клируотера, будто примеряясь, стоит ли ему что-то передать ментально, но вместо этого лишь медленно мотнул мордой, раз, коротко, тяжело. И развернулся, отряхнув с плеч капли, будто сбрасывал с себя налипшую тревогу.       Сэт, всё ещё лёжа у самого края скалы, обернулся на его движение, но не смог выдержать взгляд. Квил уже уходил, ступая по мокрой листве. Он не бежал, просто шёл, лениво, но с привычной силой, что чувствовалась даже в походке. Сэт молча встал и поплёлся следом.       Лея уже ушла вперёд, её хвост мелькал в кустах. Они шли в тишине, почти не касаясь друг друга, сдерживая дыхание и эмоции, чтобы не нарушать общий настрой.       Пол стоял в реке, по колено в ледяной воде, спина дугой, шерсть поднята дыбом. Он рычал, рвал воздух зубами, наваливаясь на волну ‒ в сторону вампира.       Эммет Каллен, мощный, как глыба, стоял прямо напротив него на противоположном каменном берегу. Его глаза были жёлтыми, губы сжаты. Он тоже рычал, хотя более сдержанно ‒ больше для демонстрации, чем от ярости. Плечи напряжены, руки полуразведены, будто он готов схватиться в рукопашной, если Пол сделает хоть шаг.       Сэт замедлил шаг, прижав уши, взгляд скользнул к Эммету, потом к Полу, и наконец ‒ к Сэму. И только тогда, глубоко внутри, он почувствовал, как в стае снова восстанавливается равновесие. Пока вожак стоит, всё ещё под контролем. Едва, на волоске. Но стоит.       — «Она скрылась.» – спокойно в раздражённом тоне послышался отдалённо голос Леи, подошла ближе.       Сэт переминулся с лапы на лапу, но ничего не почувствовал. Ни злости, ни раздражения, ни облегчения. Он вообще сейчас ничего не чувствовал, кроме волнения.       Волки были раздосадованны своей ошибкой – упустили чужака. Сэм и сам не понял, в какой момент Пол перестал его слушать, кажется, будто слова даже не доходили до его сознания.       Глаза Лэйхота застилала пелена гнева и непонимания. И именно это непонимание заставляло его ещё больше рычать, выплёскивая свою злобу от непонятных чувств. Терпение Сэма было на исходе.       — «Домой.» – ещё злее зарычал он, пытаясь ворваться в разум Пола, который скалился и безумным взглядом прожигал лицо вампира. — «Бегом.»       Это была не просьба. Это был приказ.       Квил и Сэт инстинктивно пригнули морды слегка, ощущая физическое присутствие и авторитет вожака. Это было неконтролируемое действие. Будь сейчас на первом месте человеческое сознание, скорее, они бы даже не шелохнулись, но их волчье существо чувствовало и на автомате повиновалось грозному голосу, заставляя поджимать уши и прятать глаза.       — Этого больше не повторится. – послышался женский зрелый голос одной из клана Калленов, стоящей рядом с главой.       — «Ещё бы.» – фыркнул Джаред в общий эфир, в упор смотря на Эсме.       Лишь спустя пару секунд после свирепого голоса Сэма, Пол, нехотя отступил от вампира, дёрнув лапой бугристую поверхность, не разрывая контакта с пиявкой.       Сознание медленно стало проявляться, возвращая ясность и рассудок, тело волка стало ощущать судорогу и ломоту от осязаемой власти вожака.       Сэт первый развернулся и покинул границу не очень быстрым бегом, возвращаясь в сторону дома и пытаясь отгородить себя от лишней напряженности и непонятного волнения, которое заставляло его лапы трястись.       Стая развернулась, оставив Калленов разбираться с их обезумевшим другом, следуя в сторону песчаного волка Клироутера. Они начали успокаиваться и на замену животной ярости стало приходить разочарование перемешанное с раздражением.              Лэйхот отчаянно дёргал головой на бегу, прищуривая нос и шумно рванными движениями выдыхая остатки чего-то. И непонятно, чего именно. То ли гнилостного запаха, провоцирующий тошноту в животе и непроизвольные коротковременные вспышки гнева, то ли её запах, который принадлежал ему подружке Сэта. «Вишня. Роза.»       Это были последние слова, которые Сэт смог расслышать, отдаляясь всё дальше от их кучки. Вишня и роза? Это чей-то запах. И младшему не пришлось ломать голову, чтобы понять, кому именно он принадлежал. Лэйхот едва слышно прерывисто шептал эти два слова, который тут же заглушался разговором других или же он единственный расслышал это в общем эфире, где Джаред с Эмбри недовольно что-то обсуждали? Скорее, они даже не обратили внимания на Пола, привыкнув к его постоянным сварливым бормотаниям после погони.       Лэйхот снова почувствовал, как в нём нарастает злоба и недоумение, но сразу за этим пришло оцепенение, когда он почувствовал, что кто-то с силой толкнул его в бок так, что его мохнатое тело с треском влетело в дерево, царапая его брюхо. Раны защипало от контакта с дождём и тут же стали затягиваться, отторгая из кожи мелкие занозы. Пол слегка качнулся и уставил свой непонимающий взгляд на Сэма. Он толкнул его.       Злость начала спадать. Физический всплеск от вожака стряхнул его разум от надоедливых мыслей. Лэйхот раздражённо фыркнул и рванул вперёд, обгоняя остальных, стремясь быстрее принять душ, и отмыть себя с дегтярным мылом от грязи и пота. Или же от её запаха? Чёрная мохнатая макушка Сэма недовольно и ошарашено повернулась в сторону исчезающего в лесу Пола, заметив его неестественную реакцию и поведение, что в погоне, что в стычке с одним из Калленов.       — «Каллены после такого точно договор не нарушат?» – после долгого затишья в эфире откликнулся голос Квила. Сэм повернул голову в его сторону, не сбавляя бега.       — «Не нарушат.» – твёрдо грубым голосом отозвался вожак, переведя взгляд с Квила на напряжённого рыжего волка.       Джейкоб фыркнул, не особо поверив этому, следуя бок о бок с Джаредом. Его разум путался в мыслях и чувствах. Снова всплыл образ Беллы, который, казалось, ещё больше подстегнул сомнения во фразе вожака, на что сразу получил утробное рычание в свою сторону.       Пол ослушался его.       Эта мысль разошлась, как хруст в суставах ‒ резко, хлёстко, невозвратимо. Сэм почувствовал, как мускулы на спине и шее напряглись, будто чьи-то когти провели по позвоночнику. Нет, не когти. Осознание. Это не было ошибкой или запоздалым движением. Это был выбор. Пол выбрал не слушаться.       Лэйхот, которого он столько раз сдерживал, толкал вперёд, держал на цепи в бою ‒ сбился с поводка. Его взгляд был пуст, и в то же время насыщен каким-то неестественным внутренним огнём. И Сэм увидел это. Увидел волнение, но не от страха. Не от гнева даже. А... вызов.       Он позволил ему на мгновение выйти вперёд. Эта мысль, как игла, пронзила вожака. Сэм поджал губы, не двигаясь, лишь одна мышца на челюсти резко дёрнулась. Внутри всё кипело. Он ведь почувствовал, как в том рывке Пол заглушил его голос. Заглушил и выбрал инстинкт вместо приказа.       Он не показал, что он Альфа. Не до конца. И он это прочувствовал. Они были стаей. Да, волки. Но в глубине каждого ‒ человек, и если у человека слабнет воля, если Альфа вдруг промедлит, вожак становится... вопросом. И тогда самый сильный по плоти ‒ претендует на право вести остальных.       Сэм мысленно выругался. Ему нельзя было колебаться. Не с Лэйхотом. И тут в голову закралась другая мысль. Бледная, но неотвратимая, как свет фар на пустой дороге: А может... дело вообще не в нём?

Старшая школа Форкса. 13:32.

      Племя «Квилеты» ‒ это племя, обладающее уникальной культурой и глубокими традициями, которые передаются из поколения в поколение. Не просто народ, а живая легенда на побережье. Племя с корнями, вросшими в сам воздух, пропитанный хвойной влажностью.       Легенды гласят, что квилеты произошли от волков, что символизирует их связь с природой и животным миром. Эта связь проявляется в их образе жизни: они держатся вместе и с теплотой относятся к друг другу.       Согласно преданиям, предки квилетов были людьми, которые обрели волчий облик благодаря духу-воинов, но сохранили свои человеческий разум и ценности.       Несмотря на свою насторожённость к не таким, как они. Они были готовы помочь и поддержать даже тем, кому не доверяли, ведь в их сердцах горит огонь, освещая свет и даря тепло другим.       Чернила в моём блокноте хрипло выдавливали из себя очередной строчный надрыв. Коряво, быстро, будто я боялась, что кто-то заглянет через плечо и заберёт этот бред, как будто это драгоценность.       Я заправила за ухо выбившуюся прядь, щёлкнула ручкой, перечитала написанное и скривилась. Слишком не моё. Всё как-то в кучу. Эпитетов мало. Метафоры, как по шаблону. Факты вырваны из воздуха, как будто я сама себе их выдумываю. Вот бы сейчас тут был Эрик Йорки.       Наверное, он как раз сидит сейчас на биологии, сочиняет статью о мхах и каплях на стекле. Честно, не понимаю, как он это делает. Каждую чёртову неделю ‒ его заметки на стенде у входа. Про цветы, про туманы, про какое-нибудь дерево, что «растёт с уклоном к северу». Он умеет видеть поэзию даже в ржавчине, серьёзно. Говорил как-то, что если ты живёшь где-то ‒ будь добр полюбить место, где дышишь. А ещё мечтал попасть в какой-то престижный колледж. Потом работать в редакции, пить карамельный капучино, смотреть в окно и «тыкать по кнопочкам» своего ноутбука.       Я тогда посмеялась. А потом поняла, что завидую. Не его мечтам. Его тяге. Его желанию писать о чём угодно и делать это красиво. А у меня сейчас только рваные строки в мятом блокноте, запах чернил на пальцах и вечное чувство, что я не туда копаю.       Мне бы его упёртость. Его амбиции, как у парня, который на полном серьёзе хочет писать о тумане, мху и каждой ёлочной иголке, что упала под не тем углом. А у меня вдохновение то есть, то нет. Ещё немного и опять брошу всё, даже эту историю про племя, в которую уже успела влюбиться. Но нет. Не сейчас. Депрессия и апатия подождут. Для них у меня потом будет отдельный сезон, целыми сериями. Сейчас надо думать. Действовать.       Я уже сделала первый шаг. Теперь осталось влезть поглубже ‒ узнать, что у них там за внутренняя кухня. Это же ведь не преступление, да? Мне просто интересно, как они живут. Что для них важно. Ценности, быт, культура. Особенно после вчерашнего ‒ те взгляды, разговоры… У них будто и правда другое восприятие. Как будто их настроили на другой частоте, не на той, где живёт остальной Форкс.       Я тяжело выдохнула, откинулась на стуле и с глухим шлёпом захлопнула тетрадь. Вложила туда ручку как закладку, механически, и потянулась к рюкзаку, чтобы засунуть всё обратно. И тут я вздрогнула. Она сидела рядом. Неподвижно. Элис.       От неожиданности я выронила тетрадь: она упала на пол, как выброшенный билет на выход.       — Извини, я напугала тебя. ‒ с невинной улыбкой сказала она.       Голос мягкий, будто бархатом по ушам, но почему-то всё равно по спине холодок. И как давно она здесь сидит? Как я её не заметила?       Тонкие пальцы скользнули по обложке моей мятой тетрадки. Она подняла её, вместе с ручкой и, вот что по-настоящему смутило, ‒ вложила её обратно именно туда, где я остановилась. Быстро пролистала страницы. Не долго. Но дольше, чем должна была. Как будто… читала? Как будто хотела понять, что у меня в голове.       Она вернула мне тетрадь.       — Вот. ‒ просто сказала Элис, протягивая мне обратно.       Обложка была помята, но чувствовалась уже как часть меня. Я взяла её, всё ещё глядя на Элис, как на ребус с недостающей строкой. И вопрос уже вертелся на языке: что ты ищешь в чужих записях, Элис Каллен? Но я его проглотила. Не сейчас. Не при всех.       — Спасибо. ‒ выдохнула я почти беззвучно, принимая обратно холодную на ощупь тетрадь.       Быстро затолкала её в сумку, будто прятала не просто записи, а какие-то тайные координаты. Надеюсь, у неё есть совесть, и она не читала мои поэмы. Хотя, кого я обманываю? У Калленов совесть, кажется, при рождении отнимают ‒ за ненадобностью.       — Красиво написано. По-простому. ‒ сказала Элис, с той же вечной улыбкой, и посмотрела прямо в меня. Не на меня, а в меня. Жёлтые глаза. Точно, как у дикой кошки. Или… у чего-то менее милого.       На этот раз я разглядела её как следует. Лицо. Слишком совершенное. Ни одной морщинки, ни усталых теней под глазами, ни покраснений, ни прыщика, ни единой неровности. Даже пушковых волос на лице, будто она не человек вовсе. Кукла. Только ровная белая кожа, тонкие брови и одинаково безупречные ресницы.       И глаза. Они были… больше, чем нужно. Не в размере, а как будто склера и радужка заполонили всё пространство. Стеклянные. Раньше мне было как-то всё равно, как выглядят Каллены. Неинтересно. Не до того. А тут стоило притормозить и что-то не сходилось.       — Это сейчас было оскорбление? ‒ спросила я с лёгкой усмешкой, отводя от неё взгляд, чтобы не выглядеть параноиком.       Она звонко рассмеялась и покачала головой.       — Нет, что ты. Я имела в виду, что написано легко и читается просто.       Хмыкнув, я застегнула сумку, стараясь не показать, что у меня внутри всё немного сжалось. К чему вообще этот разговор? Элис Каллен, из всех людей подошла ко мне и решила подкинуть комментарий к школьному наброску. С чего бы вдруг? Они ведь никогда ни с кем не общаются. Только Белла ‒ единственное исключение.       Я бы могла сказать, что не придала значения. Но совру. Я насторожилась. Хотела бы не придать значения, да поздно. Её появление, её глаза, её голос, и этот странный момент с тетрадью… Всё сложилось в неуютную картину. Но ладно. Притворимся, что всё нормально.       Я просто сидела, молча ждала звонка на физику, заедая всё внутри мыслями и подавляя в себе желание повернуться и ещё раз посмотреть на Элис.       Недавно был тест по биологии ‒ сдала на отлично, между прочим. Мысленно показала язык миссис Баннер: Вот так-то. Не думайте, что если я вечно где-то в облаках, то в голове пусто. Может, и витала, но тупой себя не считала.       — Ты что-то хотела? ‒ я вскинула бровь, снова переведя взгляд на Элис.       Она помолчала. На долю секунды её улыбка осела, но тут же вернулась обратно, точь-в-точь такой же безупречной.       — Знаешь, у тебя есть определённый талант, но… ‒ её губы сжались в тонкую линию, глаза не моргали. Потом она натянула смущённую улыбку и понизила голос. — Думаю, тебе стоит поискать другую тему.       Ага. Вот те и здрасьте. С чего бы это? Уж не Эрик ли, бедняга, опять захватил всё внимание и распиарил Квилетов в школьной газете до дыр? Или она просто решила сыграть в литературного критика? Хотя, если уж на то пошло, какое ей дело? Я же не пишу о маньяках, не пропагандирую людоедство, не фетишизирую клоунов из канализации. Просто волки. Люди, которые верили, что носят волка в себе, и чьи потомки эту веру всё ещё передают, как семейные рецепты. Это плохо, по её мнению?       Я чуть нахмурилась, не понимая, к чему всё это, и вскинула бровь, уставившись на неё. Элис тут же вскинула руки примирительно, будто испугалась, что задела меня. Да расслабься, Элис. Не задела. Заинтриговала. Скорее даже насторожила.       — Талант? ‒ повторила я с лёгкой насмешкой. — Это не талант. Это труд. ‒ и приподняла бровь, поджав губы в тень ухмылки.       Элис закивала, всё такая же милая, и снова глянула на меня своими песочными, слишком внимательными глазами.       — Ты ничего такого не подумай. Я просто… думаю, нет смысла писать про… ‒ она прокашлялась. — …про них, когда все и так знают, где и как они живут.       Серьёзно? Она меня сейчас пытается отговорить от моего материала? Так, стоп, стоп, стоп… Это у неё от чрезмерной заботы или потому что что-то знает, и не хочет, чтобы я узнала?       — Я не понимаю. Какое тебе до этого дело? ‒ спокойно спросила я, уже немного расслабив лицо, но не голову.       Она сложила руки на коленях, всё такая же невозмутимая, будто это просто дружеский разговор, а не странная попытка залезть ко мне в голову.       — В мире столько вещей, о которых ты можешь писать. Так же красиво. Возможно, это даже кто-то прочтёт и оценит. ‒ проговорила она с улыбкой.              — Просто… Резервация — не лучшее место для изучения.       Вот теперь мне стало не по себе. «Не лучшее место»? Интонация, с которой она это произнесла, не совпадала с содержанием. Как будто она не предлагала... а предупреждала. Как будто я полезла туда, куда не следовало. Как будто знала, что там что-то есть.       Я непроизвольно задержала взгляд на её лице, выискивая хоть какой-то изъян, хоть намёк на фальшь. Но там была только вежливая, приглушённая вежливость, будто поролон поверх лезвия.       «Не лучшее место для изучения…» Фраза засела в голове, как осколок. Я пару раз повторила её про себя, чуть нахмурившись, сглотнула, будто этим могла вытолкнуть сомнение. Ну, я же не настолько открытая книга, чтобы кто-то с ходу считал все мои мотивы? Да даже если и увидела пару фраз в тетрадке ‒ этого мало, чтобы разгадать, что я собираюсь сделать. Или нет? Что она вынюхивает, Элис? И главное ‒ зачем?       Я не знала, сказано ли это было нарочно, или просто сорвалось с языка. Но одно не исключало другого. А её фраза не просто задела меня: она заставила задуматься. Значит, она не такая наивная и воздушная, как хотела казаться.       — Почему? ‒ коротко спросила я, пряча раздражение под маской безразличия. Слишком спокойной, чтобы быть естественной.       Я почувствовала, как лицо словно застыло в гипсовой маске, но внутри всё шевельнулось. Что она знает? Элис шумно выдохнула, будто до этого вообще не дышала и расслабила лицо, но не улыбку. Улыбку она будто приклеила. Видимо, боялась меня спугнуть. Или... наоборот, раздразнить.       Я склонялась ко второму. Эта беседа не была случайной. Она знала. Знала, что я копаю в сторону квилетов, и теперь решила аккуратно, вежливо отговорить.       — Я просто хотела… ‒ её голос снова стал обволакивающим, приторным, как дешёвый чай с ванилью. — Дать тебе совет. Обратить внимание на более… красивые места. Более… приятные.       Её рука неожиданно коснулась моего плеча: лёгкая, почти невесомая, как у бабочки. Но холод пробрался сквозь толстовку моментально. Я вздрогнула, как от укуса, и инстинктивно отшатнулась. Элис тут же убрала руку.       — Извини. ‒ пробормотала она, с тем же лицом, где улыбка застывала, будто её не оттаивали уже сто лет.       Вот теперь мне стало действительно не по себе. Неудивительно, что с ними никто особо не общается: говорят фразами-предупреждениями, будто шпионские диктофоны.       — Чем Резервация хуже других мест? ‒ я сказала ровно, даже спокойно, дёрнув плечом, как будто стряхивала с себя её прикосновение. — Я там почти всё детство провела. Просто хочу узнать побольше об истории. О людях, которые там живут.       Плечо всё ещё покалывало от её холода. Проклятье, да даже кожа зачесалась.       Элис чуть наклонила голову.       — Я не говорю, что оно хуже, Мирослава.       Мирослава. Прозвучало будто по паспорту. Меня так называли только родители. И то, когда злились.       Я слегка вскинула бровь, но в её сторону не посмотрела. Не хотелось ловить её взгляд.       — Просто… ‒ продолжила она, чуть тише. — Я чувствую, ты на пороге чего-то великого.       Ты не первый, кто мне это говорит, девочка с глазками-жёлтыми линзами.       — Но будь осторожна. ‒ её голос стал ниже. — Не всё, что кажется привлекательным, безопасно.       И тут она снова положила руку мне на плечо. Уже твёрдо. Словно хотела удержать. Или вразумить.       Я даже замерла, не ожидая этого напора. Голова на миг зазвенела от напряжения. Она пыталась остановить меня? Или просто… пригрозить под видом заботы? Теперь уж точно ‒ я раскопаю всё.       В моей головёшке закрались подозрения. Скреблись когтями по вискам. Фанатичка? Какая-то… слишком обеспокоенная «правильным» интересом к Резервации. Что, только я у неё вызываю такую реакцию? Или это у неё на всех, кто сунет нос в сторону Квилетов? Но почему? Почему ей так чертовски важно, чтобы я не копалась там, где мне самой любопытно?       — Ты гадалка что ли? ‒ ухмыльнулась я, с напускной легкостью, пытаясь сбросить с себя груз этого разговора, как змеиную шкуру. Бросила вопрос наобум, как кость, лишь бы отвлечь её от моего лица, моих мыслей.       Но она не отреагировала, как я ожидала. Не хихикнула, не отмахнулась. Только хмыкнула, безэмоционально, почти машинально, задержав на мне взгляд дольше обычного. Словно… как будто подбирала формулировку. Или… не понравилась ей моя догадка?       — Или… просто интуиция прокачанная? ‒ добавила я с ироничной усмешкой, будто тестирую её, щупаю, проверяю на прочность.       Хотела оттолкнуть. Стереть интерес к себе, сделать вид, что всё равно. А внутри бурлило. Я пыталась объяснить себе её точность, её меткие попадания в мои мысли. Иначе только одно объяснение: она мне в череп залезла.       — Ладно, шутки не фонтан, каюсь. ‒ пробормотала я с натянутой улыбкой, уже ощущая, как по спине прошёлся холодок, будто предчувствие.       Элис слегка склонила голову набок и улыбнулась шире, не моргая. Как фарфоровая кукла, которой зачем-то дали душу.       — Таро. Карты Таро. ‒ ответила она с лёгкой улыбкой, глядя прямо в меня своими стеклянными глазами.       — А, вот оно как... ‒ хмыкнула я, будто просто приняла факт. Хотя внутри похолодело.       Теперь всё стало чуть яснее. Предположения, наводки, всё не с потолка. Она, видимо, и правда «смотрит». Или «чувствует». Я тоже когда-то баловалась картами. Слишком даже. Зависела от них, как от гугл-карт, спрашивала всякую чушь: от «как день пройдет» до «купить ли этот сникерс». Потом поняла, что так жить ‒ это как танцевать под чужую дудку. Иногда лучше не знать. Лучше вляпаться. Лучше ошибиться самой.       — Я просто не понимаю… ‒ выдохнула я, понизив голос. — Не понимаю, почему ты подошла ко мне с этим?       Элис чуть вздохнула, склонив голову вбок, поджав губы.       — Я не могу сказать всего. ‒ тихо сказала она. — Но помни, что каждый выбор имеет последствия. Иногда, чтобы найти свой путь, нужно отказаться от того, что кажется знакомым.       С этими словами она снова положила руку мне на плечо, и на этот раз… Холод пробрал до костей. Не просто прохлада ‒ мёртвенный, пронизывающий холод, будто в меня ткнули пальцем из морозильника.       — У тебя руки ледяные. ‒ сказала я ровно, спокойно, хотя на самом деле внутри всё скукожилось, как фольга над плитой.       Она рассмеялась. Неестественно. Как будто смеялась, потому что так положено.       — Прости. Они у меня всегда такие.       — Ничего. ‒ пробормотала я. Наблюдая. Запоминая. Фиксируя.       Она вскинула брови, будто ждала: «ну, давай, спроси что-нибудь». А я смотрела, как её улыбка не гасла, но в ней не было тепла. Словно она повторяла текст, заученный по ролям.       Моя голова кипела. Мысли булькали, как суп в старом чугунном котле, и я уже не знала, куда меня несёт эта река странностей, но грести назад было поздно.       — Я тебя услышала. ‒ ответила я холодно. Скорее равнодушно, чем вежливо.       И всё же запомнила её слова. Как очередную подсказку в странной, пугающей игре, где я, кажется, уже далеко не зритель.       Элис ещё пару секунд смотрела на меня… видела сквозь, щурясь так, будто пыталась сфокусироваться на чём-то внутри моей черепушки. Я заёрзала на скамейке, будто кто-то резко врубил прожектор в лицо. Чтобы сбить её настрой, перевела взгляд на настенные часы в коридоре. Ну же. Почему не звенит? Впервые в жизни я молилась за звук этого паршивого звонка.       — У тебя есть определённые способности… которые просто ждут своего часа. ‒ прошептала она почти неслышно и вдруг отстранилась.       А потом исчезла. Встала со скамьи до того, как я успела что-то ляпнуть, и буквально упорхнула в конец коридора, как птица. И, конечно, как по сценарию её там уже ждал блондин. Он остановился, встретившись со мной глазами. С того конца школы. И хоть он был далеко, я чувствовала его взгляд, как будто он касался лба.       Я невольно нахмурилась. Что-то… не то. Словно душа моя, сидя где-то под рёбрами, прошептала: не смотри на них. Не зря же у меня мысли в момент опустели. Совсем.       Может, они всей семьёй гадают на картах? Может, у них там шабаш по расписанию. Сочетание их энергетики, взглядов, этих неестественно вылепленных лиц: всё это походило не на людей. А на что-то… другое. Холодное. Контролирующее. И у меня от её руки до сих пор кожа под толстовкой гудела, будто обожжённая морозом.       Когда расфокусировала взгляд, их уже не было. Просто испарились. Я выдохнула, как будто всё это время сдерживала дыхание, закинула сумку на плечо и поплелась в сторону кабинета физики. Самый отвратительный класс в самой скучной части дня.       Способности? Да пошли вы.       Я хмыкнула вслух. Горько. Вот уж кто-кто, а я не в сказки верю. Не люблю загадочный тон. Не люблю загадочных людей. Хотя, будь честной ‒ сама ведь именно такая.       Но! Разница в том, что я не давлю на людей своими тайнами. А Элис? Элис вела себя, будто держит все карты в рукаве, только не факт, что карты обычные. Может, и Таро, как она сказала. А может, что похуже. Тайны всегда сводили меня с ума.       Я злилась. Потому что чем больше пыталась игнорировать происходящее, тем сильнее влипала в паутину. И вот теперь паутина не просто прилипла к пальцам, она затягивалась на шее. Теперь в моей голове крутились не только Квилеты. Там поселилась и коротышка с леденцом вместо сердца.       Элис. Ты в самом деле просто фанат Таро, или знаешь о Резервации больше, чем хочешь показать? Ты тут, чтобы предупредить, или чтобы отвлечь? А может, ты тоже прячешь свои факты в темноте, чтобы другие не увидели? Может, ты знаешь слишком много и потому так боишься, что я узнаю хоть немного.

Дом Лэйхотов. 15:23.

      — Что надо? – не очень громко, но твёрдо спросил Лэйхот, даже не подняв головы от старой машины отца.       Ещё со вчера у него остался осадок после стычки с Калленами и хорошей взбучки от Сэма. Их запах он ещё за пару минут до их прибытия учуял. Эмбри с Джаредом пришли не вовремя.       Не то чтобы он был рад им в другое время, просто внутри было пусто, и на дурацкие шутки сейчас не тянуло. Да и если честно, не тянуло ни на что. С тех пор как он вышел из себя на охоте, как в него вцепился взглядом Сэм, выжигая всю его бунтарскую натуру ‒ внутри что-то застыло. Пол не мог понять, что именно. Он всегда был яростным, неудержимым, как лесной пожар на ветру. В нём клокотал вулкан, готовый взорваться от любого взгляда не в ту сторону. И так же, как быстро закипал, он резко и остывал,оставляя за собой пепел, в котором никто не хотел копаться.       И отец был именно таким: рвал голос на рассказах, кидался жестами, ржал так, что дрожали стёкла, а через секунду ‒ всё, каменная стена. Губы сжаты, челюсть скована. В нём гнев жил как собака на цепи, и никто не знал, когда она сорвётся.       Пол ненавидел, когда наступала тишина. Внутренняя. Когда эмоции сдувались, как дырявый мяч. Когда злость уходила, а с ней ‒ всё. Никакой радости. Никакого драйва. Ничего. Апатия. Она разъедала медленно, как кислота. С тех самых пор, как он впервые обратился. Тогда он впервые почувствовал, что у него больше нет «я». Тело трещало от боли: кости ломались с хрустом, мышцы рвались, слух выстреливал на километры, и в голове…       В голове появились голоса. Не чужие. Слишком близкие. Слишком свои. А потом ‒ он сам, но не совсем он. Волк. Зверь. Другой. И это «другое» жило в нём, теперь навсегда. С тех пор он так и не понял: где Пол, а где он. Кто из них рычит, а кто просто боится. Он никогда не говорил об этом. Не потому что стыдно, он просто не умел. Слова были как чужая одежда: либо не подходили, либо давили на горло. Он не хотел быть уязвимым. Ни перед кем. Даже перед собой.       Вот и сейчас… Пока мотор молча гудел, а Эмбри с Джаредом топтались сзади, Пол всё глубже закручивал гайки. Больше в себе, чем в машине. Каждая затянутая резьба ‒ попытка заткнуть голос внутри. Тот самый голос, что всё чаще шептал: а ты вообще знаешь, зачем живёшь? И Пол не знал. Но отвечать не хотел.       Он ковырялся в потрохах старого двигателя, суетливо крутя ключами и пальцами, будто пытался не столько оживить мотор, сколько заглушить мысли. Движения были механическими, как у автомата, не требовали включённости, и именно это его и спасало. Машина, она не смотрела, не чувствовала, не задавала дурацких вопросов. Она не ждала от него объяснений, не срывала маску, не лезла в душу своими глазами. Железяка. Мёртвая, как надо. Поэтому, когда сзади послышались шаги и вонь знакомой компании, Лэйхот даже не шевельнулся.       — Да так. От Сэма. ‒ пробормотал Эмбри. Голос у него был будто бы обычный, но Полу не надо было поднимать глаза, чтобы представить ухмылку на его роже. Гадёныш. Всё у него весело.       Сбоку скрипнуло. Джаред плюхнулся в старое, облезлое кресло, которое он когда-то притащил из дома ‒ зачем, сам уже не помнил. Гараж был жалким подобием мастерской ‒ больше смахивал на умирающий алюминиевый гроб. Ветер гудел в щелях, а ржавчина по углам облезала, как старая кожа.       — Опять нравоучения? ‒ фыркнул Лэйхот без эмоций, бросая ключ обратно в коробку.       Он и так знал всё, что хотел сказать Сэм. Знал заранее, знал до слов. Потому что всё это уже звучало. По кругу. Как мантра: «держи себя в руках».       Эмбри с Джаредом, конечно, не при чём. Они просто... посыльные. Голуби с лапками, у которых на груди штамп «от Сэма». Особенно Джаред. Дипломат хренов, если таким может быть парень, который недавно рыгал от энергетика и пинал мусорный бак, потому что тот «не так смотрел». Но Полу плевать.       Он часто подкалывал их за смех: звонкий, без причины, как у пьяных мангустов. Мог и в драку с ними полезть, до синяков, до кровищи под ногтями. А потом через пять минут боднуть плечом, мол, всё норм, брат. Но они не были его друзьями. Они были братьями.       И только когда он начал слышать в голове не свои мысли ‒ их голоса стали частью его. Не по выбору. По инстинкту. Стая не про выбор. Стая про присягу телом. И от этого внутри опять начинало кипеть.       Эмбри поёрзал у ржавого верстака, с ленцой крутя в руках какую-то железяку, и выдал с невинной ухмылкой:       — Короче, Сэм сказал, ты неделю будешь таскать канистры. От водонапорной башни до дома Эмили. Каждое утро в течение недели.       Пол застыл. Пальцы на автомате продолжали шевелиться в районе двигателя, но взгляд стал стеклянным. Что, блять?       Он выпрямился, прищурился, медленно поворачивая голову в сторону Эмбри.       — Ты это сейчас серьёзно? ‒ голос ровный, но с таким напряжением, будто под ним вот-вот треснет бетон.       — Абсолютно. ‒ пожал плечами Джаред, подавляя смешок. — Типа, наказание. Чтобы… проветрился. ‒ он с намёком глянул на Пола.       — И как это понимать? – сорвался на грубый крик Пол, дёрнувшись в сторону Джареда, который тут же инстинктивно встал с кресла, чувствуя с расстояния гнев друга.       — Это приказ Сэма.       Смешок. Приказ? Лэйхот чувствовал, что ещё пару слов от спокойного до трясучки Джареда и он обратиться прямо в гараже, чувствуя, как вот-вот начнут щёлкать его позвонки, перестраивая кости.       На секунду в гараже повисла тишина. А потом… Пол громко заржал. Так, как смеются бешеные гиены в зоопарке. Резко, с выкриками, с откинутой назад головой и диким светом в глазах.       — Вот оно как! Голову мне, значит, проветрить, да?! Вчера всей шайкой уебали кататься на каруселях, а я тут один с гнилью в лесу воюю, и всё равно ‒ виноват, да?!       Эмбри с Джаредом переглянулись, ухмылки слегка съехали, а Пол шагнул ближе, мотнув головой:       — Это из-за Калленов, да? ‒ зло оскалился он. — Опять я тракторами воду вози, как какой-то волчара на побегушках. Урок, мать его, преподать решил.       Губы скривились в презрительной усмешке. Глаза чуть не светились от раздражения.       — Ну и заебись. Щас пойду ещё миску себе вылижу, как послушный.       Он зло плюнул в сторону, снова наклонился к машине, хлопнул ладонью по капоту и проворчал:       — Хоть кто-то в этой конуре на меня не орёт.       Паршиво как-то. Сэм действительно был зол только из-за этого? Серьёзно? Он же даже не набросился на него, хотя мог. Или это из-за того, что он рыкнул на него в погоне? Или то, что он не бросился вместе с Леей за рыжей живоглоткой? Чем из этого Сэм был недоволен?       — Что? – с непонимающим смешком спросил Джаред, переглянувшись с Эмбри.       — А что тогда? – ещё грубее спросил он, вдавливая кулак в железо.       Снова. Снова в нём закипает злоба, пенится и неприятно шипит внутри. От этого становилось легче, её было привычнее ощущать, чем гнетущую пустоту и странное чувство одиночества, которое Лэйхот терпеть не мог. Что он такого сделал, в самом деле?       — Да успокойся, недельку отдохнёшь зато. – с ухмылкой сказал Эмбри, но тут же расслабил лицо, увидев Пола, что смотрел на него не моргающим взглядом.       Отдохнуть? Нет… Лэйхот предпочитал отдыхать именно в компании стаи. Для него это слово было как триггер. Отдыхать – значит быть один на один собой, а Пол этого ни в коем случае допускать не хотел. Не хотел даже думать об этом. Лучше пусть он послушает анекдоты для пенсионеров от Квила или противное до смеха гоготание этих двоих, но не это.       С тех пор, как он присоединился к стае, весь мир начал крутиться вокруг их долга и забот. Он мог сутками не спать, карауля границы резервации, чутко прислушиваясь и вглядываясь в темный лес, нюхая тошнотворный запах сырости поблизости. Забросил школу, начав пропускать уроки, которые превратились в бесконечные прогулы. Он даже не удосуживался брать задания, чтобы выйти аттестованным, да только ему и так было все равно на школу, а с новым положением он срать хотел на неё с высокой колокольни. Единственное, что он охотно таскал учителю по физике – это какие-то железки и инструменты, из которых потом вместе с преподавателем он делал приборы. Только по физике он и получил «зачёт» в то время.       — Не юли.       — Правда не знаю, он просто попросил передать, Сэм нам не докладывает причины твоего наказания. – в защитном жесте поднял руки Эмбри.       Пол почувствовал, как кровь начала закипать, а руки потрясывало от судорог и лихорадки. Стало жарко, захотелось с себя все снять, готовясь уже к привычному ему второму облику, в котором он, кажется, находился чаще, чем в человеческом.       Он выставил ногу, приготовившись уже встать четырьмя лапами на землю, но этого почему-то не произошло. От чего Пол непонимающим взглядом смотрел на свои руки. Ярость не угасала, а вместе с этим пришло и другое чувство. Растерянность.       — Ну ты не один будешь. ‒ добавил Джаред, потягиваясь и утыкаясь спиной в шаткую стенку гаража. — Сэт тоже попал под раздачу.       Пол дёрнул бровью, громко фыркнул, встал прямо и, отбросив в сторону тряпку, которой вытирал руки, посмотрел на Джареда так, будто тот только что сказал, что у него теперь хвост отрос.       — А он-то чё? ‒ Пол прищурился, нахмурившись. — Из-за чего? За то, что впервые в жизни зарычал?       Эмбри улыбается в ответ и щёлкает пальцами:       — Он вообще-то чуть со скалы не сиганул, догоняя пиявку. Лея его потом так оттаскала дома, что, говорят, даже жалко стало.       — …И Сэм решил, что вы друг другу компанию составите. Ты за старшего, он за... ну, за кого получится. ‒ закончил Джаред с ухмылкой, глядя, как у Пола уголки губ начинают самодовольно ползти вверх.       Лэйхот скривился, качнул головой и зло расхохотался, хлопнув рукой по капоту:       — Хах! Да он же ещё щенок! Какой с него напарник? Хрен он там что перетаскает ‒ будет под ногами только мешаться, нюни подтирать и глазками хлопать.       Сэта Пол не ненавидел. Заботился порой о нём по-своему, шутил, подкалывал по-доброму, иногда обидно, но всё же. Ненависти к нему он не питал. Как он может? Он же брат, за брата надо заступаться. Просто… Просто Лэйхот считал его слишком нежным для волка. Ну не дело это. Не годился Сэт для охоты. Он, скорее, вампирам ещё поможет добычу выследить, чем укусить их. Ну такой вот он был. Не звериный. Ему бы ещё в машинки играть, а не в смертельных гонках участвовать.       Он шумно втянул воздух, мотнув головой, будто отгоняя раздражение, и усмехнулся:       — Лучше бы Сэм его сейчас учить начал, а не канистры гонять. Он же только обратился, мозги ещё в тумане. А мне с ним в пару, да? ‒ усмехнулся он, будто заранее предвкушая, как Сэт выдохнется на первом же километре из семи и будет стоять, как мокрая тряпка, с вывалившимся языком.       — Ну, ‒ заключил он с ядом, — будет хотя бы на ком потренировать лидерство, раз уж я теперь местный грузчик с повышенной ответственностью.       Пол хмуро уставился вглубь капота, дёрнул какой-то шнур, что-то с хрустом треснуло, но его это не волновало. Руки двигались по привычке, но мысли снова потекли в ту сторону, от которой он вроде бы уже хотел отмахнуться.       Сэт. Зарычал. На него. На него, блять. Лэйхот насупился, пальцами сдёрнул какую-то проволоку и снова потянул ‒ с резким звуком что-то вырвалось и повисло, как кишка, но он даже не глянул.       Да, вчера в пылу погони, когда воздух дрожал от ярости, когда каждый из них чувствовал, как скрипит сознание от волчьих инстинктов, Сэт вдруг впервые за всё время… не просто влез в охоту, а вцепился в неё, как будто это его дело. Да ещё и на него рыкнул.       Лэйхот усмехнулся, сквозь зубы. Иронично, зло. Сэт всегда был их щенком, этот вечно сияющий, добродушный Клируотер с глазами побольше, чем у Бэмби. Его нельзя было всерьёз воспринимать на охоте: он больше про «давайте обнимемся» и «ну не все же вампиры плохие, правда?». Даже ненавидеть по-настоящему не умел. Все злости у него максимум на дожди и холодные завтраки.       А тут… рыкнул. На него. Пол сощурился, щёлкнув пальцами по защёлке и не попадая, раздражение уже начинало царапать изнутри. Что, чёрт возьми, его так вывело вчера? Чего он решил, что имеет право лезть вперёд? Или… Может, этот мелкий наконец-то пытается доказать, что у него не только лапки, но и зубы есть? Да он обосрётся завтра под первой же канистрой.       И всё равно, этот рывок Сэта, эта агрессия, что-то в нём сдвинулось, и Пол это заметил. Неосознанно. Не хотел признавать. Но уловил. Щенки растут.       — Блять. – прерывисто прошептал Лэйхот, чувствуя вспышки чего-то сильного и яркого в себе, но эти вспышки не превращались в жгучий фейерверк, который мог обжечь его в слепой ярости.       Пол с грохотом закрыл капот машины и ударил по нему кулаком так, что железка с протяжным скрипом вдавилась внутрь, образовывая глубокую вмятину, от чего машина подскочила. Эмбри с Джаредом переглянулись, отойдя слегка в сторону выхода, чтобы в них ненароком не прилетело что-нибудь. Сейчас Лэйхота мог остановить только вожак, но они не были уверены в этом. В таком состоянии Пол мог наброситься даже на Сэма.       Они молчаливо ждали, пока он придёт в себя, если сейчас это вообще было возможно, зная, что только в волчьем обличии Лэйхот мог нормально успокоиться и выплеснуть гнев на ближайшие деревья. Было рискованно встревать и пытаться утихомирить его. Пол ходил вокруг машины, прерывисто дыша. Было ясно, что он что-то хотел сделать, но не мог.       — Сука. – прорычал он весь гараж, толкнув ногой машину в боковую дверь так, что та отлетела в стенку с грохотом. Стена качнулась и образовалась выпуклость снаружи.       Эмбри присвистнул, молча оценивая ущерб и починку машины, которую Лэйхот уже несколько месяцев не мог восстановить, срываясь на железку уже какой раз. Джаред даже намекал ему сдать ее на металлолом, видя, что толку чинить ее уже никакого нет, но Пол вежливо и дружелюбно слал его в одно место, давая понять, что он сам решит, как ему лучше поступить.       Это была машина отца, старая правда, но отец ему сказал, что он может ею пользоваться, если сможет починит. Он вообще не хотел браться за неё, но слово «если» подстегнуло его соревновательную натуру. Он воспринял это как вызов.       Отец не часто ему вообще что-то предлагал и особой щедростью не отличался в таких вещах. Он едва спрашивал про дела сына, а после обращения, они часто ругались с ним, что даже доходило дело до драк. Потом они неделями не разговаривали друг с другом, делая вид, что все нормально. Скорее, они были похожи на сожителей, чем на отца и сына. Лэйхот старший не умел просить прощения и выражать чувства, не умел и Пол. Ему вообще трудно давалась поддержка со стороны других. Противно было слушать сочувствующий тон, который он воспринимал как одолжение или подачку. Его отцу не нужна была поддержка, не нуждался в ней и Пол.       Свою мать Пол почти не помнил. Отец его забрал обратно в резервацию, когда ему было восемь. С детства у него не было особо тёплых отношений с родителями. Развод не сильно сказался на психике, хотя, может и сказался, пробудив в нем ненормальную реакцию на повседневные вещи, которые Лэйхоту казались раздражающими. Он и всё детство был неуравновешенным, но стойко стоял на ногах после каждого неприятного события. Гнев был его природой. То забыл обувь поставить сушиться, то забыл трусы оставить где-то в кустах, чтобы потом по лесу голым не щеголять, хотя смущение – это было не про него, в отличии от Квила и Леи, которые уходили за деревья, переодеваясь от посторонних взглядов.       Тактильность в стаи воспринималась нормально и обыденно, в этом ничего такого интимного не видели. В мохнатом обличии приходилось тереться о бока друг друга в очередной погоне за пиявкой, да и тренировки проходили в лесу подальше от мест людей. Там и в облике волка, и в облике человека они могли друг друга полапать, отрабатывая манёвры и удары.       Пол глубоко вдохнул, стал оттягивать машину обратно, осмотрев её со всех сторон. Живучая зараза. На боковой двери была лишь вмятина от его ботинка и капот покоцан. Он открыл дверь машины, начав под сильным давлением своей ладони выпрямлять ее. Сам накосячил – самому и исправлять. Краем уха он услышал облегчённые вздохи двоих.       — Хорошо вы вчера повеселились. – насмешливо и как-то грубо пробубнил он себе под нос.       Кресло неприятно скрипнуло под задницей Джареда. Эмбри так и остался стоять возле выхода, готовясь в любой момент выбежать пулей вдруг что. Они оба усмехнулись, слегка расслабившись.       — Да, хорошо погуляли, девчонка смелая стала. – усмехнулся Эмбри, садясь на подлокотник рядом с Джаредом.       — Стала? – непонимающе спросил Лэйхот с недобрым оскалом, вскинув брови.       — Да знаешь ты её. Она в Форксе живет. – цокнул Джаред, махнув рукой.       — Не помню, чтобы я бледнолицых трахал. – с ноткой веселья проговорил он, захлопнув дверь.       Джаред нарочито громко усмехнулся так, что это было похоже на короткое хрюканье.       — Обратно, видимо, вернулась. Фигура, конечно, на любителя. – с ухмылкой сказал Эмбри, внимательно следя за реакцией Пола.       — Что? Клык уже на неё точишь? – с издевкой зло оскалился Лэйхот, подняв голову от капота в его сторону.       Почему-то эта фраза ему далась трудно. Волк внутри недовольно зарычал. И Пол этого не понял, мысленно махнув рукой, обосновывая это тем, что он просто не до конца успокоился и ему надо было выплеснуть остатки гнева через подколы на своих верных товарищей, которые не ломанулись бежать в порыве его ярости.       — Нормальная. Не пальцем деланная. – с улыбкой сказал Эмбри, переведя взгляд на Джареда, который молча наблюдал за их разговором.       Темы, касающиеся других девчонок, кроме Ким сразу сводились на нет. Джаред упорно делал вид, что его не интересует разговор, хотя так оно и было. Он не подтверждал слова Эмбри никак, ни кивком, ни взглядом, просто сидел и вскользь слушал их диалог, рассматривая погоду за приоткрытой дверью гаража.       Пол невольно хмыкнул. Беллу он особо не воспринимал, как девушку. Ни рыба, ни мясо, так он про неё говорил и каждый раз подкалывал Джейка за его безответные человеческие чувства к подружке вампира, да так сильно, что доходило до драк чуть ли не на смерть. А Лэйхот от своих слов не отказывался и гордо задирал голову, даже когда получал от него нехило.       Он и не помнил, когда его в последний раз интересовала девчонка, испытывал ли он вообще влюбленность? Так, чисто симпатия, которая надолго не затягивалась. Она отпадала сразу после первой близости. Щелк и все. Все чувства сразу остывали на следующее утро после бурной ночи.       — Так, я её знаю? – спросил он больше с утверждением, прикидывая на ум, кто это мог бы быть.       — Более чем. – понизил голос Эмбри, ухмыляясь. Черт.       Лэйхот не церемонился с девушками. Понравилась – делает первый шаг, а там и следующие действия не нужны, они обычно добровольно отдавались ему, что только подстёгивало его эго. Со вступлением в стаю ему было не до этого. Времени едва хватало на сон и еду, не говоря уже про развлечения с девчонками. Поэтому он и не мог понять, что сейчас испытывает.       Вспомнился сразу мяч, футболка Сэта, погоня, стычка с Калленами и её запах, который был не его.       Эта необъяснимая тяга к подружке Сэта заставляла его испытывать и злость, и растерянность одновременно. Волк внутри ёрзал неприятно, будто хотел что-то или кого-то. Она не его. Эта фраза больно ударилась, что в голову, что в сердце, от чего Лэйхот опять зарычал себе под нос, не понимая себя.       — И как её зовут? – со смешком спросил он нарочно, подхватив издевку Эмбри.       — Мирослава.       — «Мирослава…» ‒ почти прорычал удовлетворенно волк где-то внутри.       Мирослава… Повторил он у себя в голове. Кажется, слышал он это чудное имя когда-то, задолго до обращения.       — Ааа… – с осознанием протянул Лэйхот, ухмыляясь. — Та вобла-то.       Та белоснежная девчонка с Форкса. Помнил он её, и запомнилось хорошо её странное имя и то угрюмое детское лицо. Он усмехнулся себе под нос, мотнув головой. Несмотря на их стычку в прошлом, имя на языке крутилось приятно. Он снова и снова перекатывал её у себя во рту, как ягоду, пробуя на вкус.       Пол и остальные хорошо видели, как корёжит Джейкоба, который влюбился по-человечески в ненавистную всем Свон. От этого и Лэйхоту было не по себе. Неужели он даже ради неё готов на коленях ползать? Для него это было трудно понять или просто не хотел понимать. Не его проблемы. Он почти не задумывался о природе импринтинга, хотя много раз слышал это от старейшин и Джареда, что первое время с воодушевлением рассказывал про Ким. Но, как говорится, у медали две стороны.       Участь Сэма и Леи заставила стаю задуматься о запечатлении как о проклятии. Они до сих пор не понимали боль Леи и боль Сэма, оно не было единым и одинаковым. Боль Леи была мучительной, а боль Сэма с оттенком вины и стыда.       Он пока плохо разбирался в своих чувствах, что-то тянуло его к ней. То ли её вчерашний запах, который лёг на футболку Сэта, не на его. То ли волк, что от скуки решил утолить свои первобытные инстинкты самца. Правда ли, что это была подружка Сэта? А может они едва знакомы? Теперь, когда он должен был неделю сидеть дома, не мог не поддаться искушению найти её. Соблазн был и был большой. По запаху он запросто её найдёт.       — Потянешь? – подал голос Эмбри, улыбаясь и толкая в бок Джареда игриво.       — Натяну. – оскалился насмешливо Лэйхот, на что получил дикий смех Колла и едва слышный смешок Джареда.       Пол бросил инструменты в ящик на железном столе и облокотился о него двумя руками, разминая шею с тяжелым вздохом. Совсем ему не нравилась эта идея, зато волк утробно рычал что-то внутри него. Он, наверное, впервые за всё время слышал его отчетливо, до этого времени он сидел тихо и показывал себя только во время вспышек агрессии, а сейчас что-то не так, что-то не то. Как-то неправильно, что этот запах принадлежал Сэту, а не ему. Разговор о подружке Сэта его немного успокоил.