Неудачные попытки

В первый же полный день заключения Томми попытался сбежать. Если быть точным, то еще три раза. Сначала он снова попытался разбить окно, на этот раз с гораздо большей силой, уже не стулом, который он бросал. Это все еще не сработало, и Томми был вынужден признать, что стекло было пуленепробиваемым или что-то в этом роде. Во-вторых, он попытался взломать замок на двери. В ванной было достаточно легко найти заколку (вероятно, Ашерона, учитывая, насколько сложными выглядели все его дурацкие косы), поэтому Томми использовал ее, чтобы попытаться взломать замок, насколько это было возможно. Но замок не сдвинулся с места, сколько бы раз он ни поворачивал его под разными углами. В-третьих, он применил свою самую рискованную тактику. Когда приближалось время обеда, Томми знал, что кто-то придет и принесет ему обед. В то утро Танатос принес ему на завтрак блины и яйца, которые Томми отказался есть из-за того, что они могли быть чем-то отравлены. Поднос все еще стоял на его кровати, яйца уже давно стали как из резины. Не имело значения, что у него урчал живот или что вид блинов заставил его рот наполниться слюной. Еда почти наверняка была подсыпана наркотиками, и он не собирался поддаваться на такую ​​глупую уловку. Но в любом случае Томми знал, что если они принесли ему завтрак, то, скорее всего, они принесут ему и обед. Все еще пытаясь поддерживать свой «хороший» вид и все такое. Правда, Томми было интересно, как долго они будут продолжать все это. Он уже дал понять, что не собирается им верить, так что не был уверен, почему они все еще беспокоятся о нем. Думаю, они просто упрямые ублюдки. Хорошо, что он оказался более упрямым. Пока Томми ждал у двери, напрягая мышцы, прислушиваясь к шагам с другой стороны, он изо всех сил старался не отвлекаться. В частности, ему было трудно не думать о Дриме. Часть его интересовалась тем, что Дрим делает прямо сейчас. Он, очевидно, знал, что все это предложение «обмена» никогда не сработает, поскольку они оба знали, что Томми был тем, кого Синдикат искал все это время. Но Дрим все еще пытался придумать способ вернуть его? Он должен был. Он обещал Томми, что не позволит Синдикату снова причинить ему боль, и Дрим не нарушит это обещание. …он надеялся. Нет. Томми покачал головой, чтобы избавиться от сомнений. Дрим не отказался бы от него вот так. Томми не мог так думать. Дрим был его спасителем. Дрим сказал, что Томми — его. Он не мог просто так отпустить Томми. Он бы не стал. Но не похоже, что Дриму будет легко его спасти. Черт, Томми даже не знал, где он находится. Вероятно, Дриму понадобятся недели, может быть, даже месяцы, чтобы выяснить, где он находится, не говоря уже о том, чтобы придумать план, как его вызволить. И Томми не хотел оставаться здесь месяцами. Это означало, что ему придется выбираться самому. Томми спрятался у двери около полудня, судя по часам на стене. Однако Синдикат не торопился, принося ему обед, потому что только примерно в час дня он услышал шаги в коридоре. Мышцы его ног, которые ему пришлось расслабить, когда ожидание слишком их напрягло, снова напряглись. Он присел рядом с дверью, готовый прыгнуть, как только она откроется. Шаги замедлились и остановились прямо по другую сторону двери. Сердце Томми колотилось в ушах, пока он ждал. По ту сторону двери он услышал чье-то тихое дыхание. Затем послышался тихий вздох и голос, пробормотавший: «Ты можешь это сделать, Уил». О, здорово. Это был Орфей. Томми сдержался, чтобы не закатить глаза от драматизма этого человека. Он не видел Орфея с тех пор, как его допрашивала Цирцея, когда тот закрыл лицо руками и притворился, что плачет или что там еще он делал. Из того, что он мог сказать прямо сейчас, Орфей, похоже, готовился снова включить водопад из глаз, явно не понимая, что это не заставит Томми больше ему верить. Вдруг раздался скрип, когда дверная ручка повернулась. Томми резко втянул воздух. Как только Орфей заглянул в дверь, Томми рванулся к щели. Орфей вскрикнул от удивления, коробка в его руках с грохотом упала на землю, когда Томми врезался в него, но прежде чем Томми успел протиснуться мимо мужчины, он почувствовал, как длинные руки обвились вокруг его талии и дернули его назад. "Блядь, Томми, какого черта?!»"— воскликнул Орфей, вытаскивая Томми из дверного проема. "Отпусти меня!" — завизжал Томми, толкая Орфея локтем в бок, пока тот боролся с руками, и заставляя парня снова вскрикнуть. Хотя Орфей не был таким сильным, как Ашерон или Танатос, у него было преимущество в росте над Томми, что, мягко говоря, расстраивало. С тяжелым рычанием Орфей поднял Томми с земли, хотя Томми мог сказать, что ему было тяжело поднять такой вес. "Отпусти меня, кусок дерьма!" — кричал Томми, пиная его ногами, пытаясь заставить Орфея уронить его. Орфей поставил его в нескольких футах от двери, но вместо того, чтобы отпустить, он схватил запястья Томми, прижав его руки к груди. Томми выругался, пытаясь вырваться из захвата, но то, как были согнуты его запястья, не позволяло ему двигать руками, и после нескольких секунд борьбы он испустил вздох поражения. "Ты закончил сражаться со мной?" — спросил Орфей, не выказывая ни злости, ни особого восторга. "Слушай, иди ка ты нахуй", — выплюнул Томми, вложив в голос как можно больше яда. Но он прекратил бороться, понимая, что продолжать бесполезно, поскольку дверь захлопнулась во время их драки. Вздохнув, Орфей опустил руки, и Томми поморщился, потирая запястья. Нахмурившись на негодяя, Томми побрел обратно к своей кровати, громко фыркая, когда он упал на край матраса. Теперь, когда Томми не дрался с ним, он действительно мог встретиться взглядом с Орфеем. В отличие от прошлого раза, на его глазах не было черного макияжа, и он не носил свою обычную темную одежду. Вместо этого на нем был просто мягкий желтый свитер, спортивные штаны и черные носки. Короче, Орфей был в своей гребаной пижаме. Это было как-то сюрреалистично. «Чего ты хочешь?» — спросил Томми после нескольких секунд молчания. Орфей ответил не сразу. Вместо этого он просто смотрел на Томми с той же тщательно созданной печалью, с которой Танатос смотрел на него накануне. Его брови были нахмурены, а челюсти сжаты, как будто ему было больно встретиться взглядом с Томми. По крайней мере, на этот раз он не притворялся, что плачет. После нескольких мгновений молчания Орфей ответил. «Я пришел посмотреть, как у тебя дела», — сказал он осторожным тоном, направляясь обратно к двери. Томми, прищурившись, наблюдал, как он присел на корточки и поднял картонную коробку, которую держал в руках до того, как Томми прыгнул на него. Он стряхнул верх, вздохнул, глядя на него, прежде чем вернуться к кровати. — А ещё я хотел подарить тебе вот это. Он держал коробку между ними. Молчаливое предложение. "Что это такое?" — спросил Томми, не протягивая руку, чтобы взять коробку. "Это просто некоторые вещи из твоей комнаты", — объяснил Орфей, опустив глаза в землю, когда он это сказал. «Подумал, может быть, наличие старых вещей может вызвать какие-то воспоминания». Его комната . Намек на то, что у Томми была своя комната — не та, в которой он сейчас. Это была еще одна тактика, чтобы попытаться заставить Томми доверять им. Сказать ему, что у него своя комната и свои вещи. Что он не был заключенным. Что он был счастлив здесь. Опять чушь. Но Томми было любопытно, что может быть внутри коробки. Возможно, ему все еще позволяли иметь некоторые из его собственных вещей, пока он был пленником здесь в прошлый раз, так что не было таким уж нелепым думать, что он мог бы вернуть некоторые воспоминания из того, что принес ему Орфей. И если бы Томми вернул некоторые из своих воспоминаний, он бы смог лучше понять, когда они лгали ему. Итак, после молчаливого спора Томми забрал коробку у Орфея. Хотя Орфей и не улыбнулся, его плечи опустились, казалось, с облегчением, а затем он отступил назад и устроился в одном из плюшевых кресел напротив кровати. Коробка была не такой уж большой и не тяжелой. Томми положил его на кровать рядом с собой и заглянул через край, чтобы увидеть, что находится внутри. Первое, что он вытащил, была старая толстовка. Она был темно-синего цвета, и спереди на нем была напечатана какая-то карта. Когда Томми присмотрелся, он понял, что это карта страны, и нахмурился. Не похоже, чтобы он купил такую ​​вещь. Она была ужасна. Не задумываясь, Томми поднес ткань к носу, чтобы понюхать ее. Он сделал глубокий вдох и был поражен головокружительной волной знакомства. Она пахла как лавандовый кондиционер для белья с едва уловимым оттенком сандалового дерева, и хотя в его голове не возникло никаких воспоминаний, он не мог отрицать дежавю, которое он получил, держа ее в руках. Когда-то он определенно носил эту толстовку. Это он мог сказать. Но это все равно не ответило на вопрос о карте спереди. «Я не поверю что носил на одежде эту чертову карту», ​​— пробормотал Томми, проводя пальцем по строчке. «Эм, да, это потому, что ты получил ее от меня», — сказал Орфей, нервно сжимая руки на коленях. «Изначально это была моя толстовка, а потом я отдал ее тебе». Томми стиснул челюсти от слов Орфея. Он уставился на толстовку в своих руках, теперь зная, что она когда-то принадлежала Орфею, который дал ее ему. Мысль о том, что он когда-то носил старую одежду Орфея, была не из тех, о которых ему хотелось думать, и он быстро отбросил толстовку в сторону. Орфей поморщился от этого жеста. Томми подавил улыбку, побеспокоив злодея. Следующим предметом в коробке была Nintendo Switch, не слишком отличавшаяся от той, что была у Дрима и на которой он давал играть Томми. — Фил-.. Танатос подарил тебе это, — объяснил Орфей, глядя на Томми настороженным взглядом, как будто он не был уверен, собирается ли Томми швырнуть это в стену. Хотя части Томми и не нравилась идея хранить подарок от гребаного Танатоса , он должен был признать, что ему уже начинало надоедать ждать в этой комнате часами напролет. Томми нажал кнопку питания, чтобы включить его. Он наблюдал, как экран ожил, и первой загруженной игрой была Animal Crossing: New Horizons. Орфей молчал, пока Томми нажимал на игру, позволяя своему файлу сохранения загрузиться. Что-то сжалось в его груди, когда он прочитал название «Big Man Island» , и хотя никаких конкретных воспоминаний к нему не возвращалось, пока он бегал по этому месту, у него было смутное представление о том, где все находится на острове. Музей находился выше, он пытался строить дома в нижнем конце, и было похоже, что он работал в саду на левой стороне. Он чувствовал, как взгляд Орфея давит на него, ожидая увидеть его реакцию на игру. Томми отказывался показывать хоть какой-то намёк на эмоции на своём лице. Это было сложнее, чем он думал, потому что в груди становилось только тяжелее, чем дольше он бегал по острову. Это была его игра. Его файл сохранения. Его остров. Это было до боли знакомо, и Томми не хотел ничего, кроме как свернуться калачиком и позволить себе вернуться к своим обязанностям на острове. Но Орфей все еще был здесь, и Томми не собирался просто сидеть и играть в видеоигру, пока за ним наблюдает чертов злодей. Заставив себя выйти и сохраниться, Томми выключил Nintendo и отложил ее в сторону. Орфей поднял бровь, но ничего не сказал. Он просто ждал, пока Томми полез в коробку за последним предметом. На дне картона лежала рамка для фотографий лицевой стороной вниз. Томми вынул ее и отодвинул коробку в сторону, а затем перевернул ее, чтобы увидеть картину внутри. Томми замер, глядя на свое улыбающееся лицо. На фотографии было четыре человека. Томми был в первых рядах, он выглядел так, будто его застали за смехом, его глаза были зажмурены, а рот открыт в широкой улыбке. Ашерон стоял в стороне, едва заметная улыбка была в уголках его губ. Он стоял плечом к плечу с Танатосом, который ухмылялся, перекинув одну руку через плечо Ашерона, а другую положив на плечо Орфея. А Орфей... ну, он был прямо за Томми. На снимке Орфей лежал на Томми, подбородок лежал на макушке, руки свободно лежали на плечах Томми. Он тоже как будто над чем-то смеялся, и в его темных глазах блестело какое-то озорство. Томми не упустил из виду, как на фотографии он прислонился спиной к груди Орфея. Как его плечи были расслаблены, а улыбка казалась совершенно искренней. Его голова была запрокинута назад, как будто он пытался посмотреть на Орфея с широкой улыбкой на щеках. Нет. Это… Это было неправильно. Чем дольше он смотрел на картинку, тем больше его зрение начало размываться. Этому должно было быть объяснение. Почему он выглядел таким счастливым в Синдикате? Такой расслабленный.. Что-то кислое подступило к горлу. Томми проглотил его, прежде чем заставить себя открыть рот, чтобы заговорить. "Что это, черт возьми?" — спросил он грубым голосом, не в силах оторвать взгляд от фотографии. Орфей снова поднялся на ноги и медленными, размеренными шагами приблизился к краю кровати. Как будто он подчеркивал каждое движение, чтобы не напугать Томми. В каком-то смысле это заставляло Томми чувствовать себя диким животным, которого Орфей пытался приручить. Как и думал Орфей, если он сделает хоть одно неверное движение, Томми набросится и укусит его. Честно говоря, Томми определенно укусил бы Орфея, если бы у него была такая возможность. — Это наша фотография, — тихо сказал Орфей. «Это была шестимесячная годовщина твоего переезда к нам, и Фил хотел обзавестись семейн-», — оборвал он себя, сомкнув губы и судорожно вдохнув через нос. После паузы он выдохнул и продолжил. «Фил хотел, чтобы мы сделали фотографию в память об этом». Поднеся руку к стеклянной раме, Томми провел пальцами по своему лицу. Он проследил за впадиной своей улыбки, за тем, как были прищурены его глаза, и как он носил эту дурацкую толстовку с картой, которая раньше принадлежала Орфею. Он не упустил из виду, как Орфей почти сказал «семейное фото» , и на мгновение он не был уверен, что он чувствует по этому поводу. Если бы он сосредоточился, Томми показалось, что он почти услышал бы свой смех того дня. Внезапно на его плече появилась рука. "Томми-" "Не трогай меня!" — прошипел Томми, отбросив руку Орфея и забравшись назад на кровать. Черт. Блядь. Какого черта он делал? Он не был идиотом! Фотографии могли быть отфотошоплены, и даже если это не был фотошоп, то это ничего не значило, что он улыбался на фотографии. Они могли заставить его улыбаться. Может, они накачали его наркотиками, поэтому все казалось ему смешным. Или, может, у Орфея был спрятан нож в руках, которые он положил на плечи Томми на фотографии, и Томми должен был смеяться, иначе его закололи бы. Существовали сотни причин, по которым он мог улыбаться на этой фотографии, которые не имели ничего общего с тем, во что Орфей хотел, чтобы он поверил. Смех, эхом раздававшийся в его ушах, был всего лишь его воображением. Его мозг выдумывал вещи, потому что они уже до него доходили. Это было не по-настоящему. Это была просто очередная ложь. «Я не верю, что это реально», — сказал Томми Орфею, подняв рамку с картиной, чтобы злодей мог ее увидеть. Орфей поморщился. "Почему нет?" "Потому что я ни за что не буду сидеть и смеяться с такой кучей чертовых злодеев. Если только меня не накачали наркотиками или не заставили притворяться, что я счастлив, хотя на самом деле это не так", — сказал Томми, пытаясь не обращать внимания на то, насколько неубедительно звучали причины, когда он произносил их вслух. "Хватит, Томми, пожалуйста", — сказал Орфей, умоляюще глядя на него. "Это же... Ради всего святого, это правда, мужик! Ты же сам видишь! Ты смеялся и улыбался, ты был счастлив!" "Я не верю", — повторил Томми, расправляя плечи, спрыгивая с кровати и направляясь к Орфею с рамкой в ​​руке. "Не знаю, сколько раз мне вам, придуркам, говорить, но я не идиот. Вы не проведете меня, играя в "хорошие" игры». "Но мы тебя не обманываем", — настаивал Орфей дрогнувшим голосом. "Пожалуйста, Томми, давай. Это я. Это Уилбур. Ты знаешь кто я." — Меня не волнует, как твое чертово имя, Орфей , — сказал Томми, подчеркивая прозвище злодея только потому, что оно заставило его вздрогнуть. «Ты ужасный, ужасный человек. Ты убивал людей, и мне плевать, сколько дурацких картинок ты мне показываешь, я сам знаю. Воспоминания или нет, но я знаю, что не стал бы дружить с кучей таких монстров, как вы. — Но это… — Орфей еще раз прерывисто вздохнул, отступив от Томми, и Томми мог сказать, что тот готовился снова заплакать. "Это не правда! Тебе было плевать на то, что мы делали!" И это- Это была самая наглая ложь, которую до сих пор говорил ему Орфей. Подразумевается, что Томми просто не волновало, что они причинят вред невинным людям? Нет, Томми не был таким. Черт возьми, он был героем! Мысль о том, что его бы вполне устроили подобные вещи, была одной из самых нелепых вещей, которые он когда-либо слышал. Гнев вспыхнул ярко и жарко в его груди. "Ты гребаный лжец!" — закричал Томми. «Это неправда, и ты не заставишь меня думать, что это правда!» "Но Томми..." Прежде чем Орфей успел выплеснуть еще больше чуши, Томми поднял рамку в руке и со всей силой, на которую был способен, швырнул ее в стену. Он вздрогнул, когда осколки стекла полетели в воздух, и наблюдал, как рамка упала на землю. Он приземлился на спину. Стекло было полностью разбито спереди, скрывая улыбки четырех человек на фотографии. Орфей издал сдавленный звук. Томми знал, что сейчас ему следует улыбнуться. Должно показать Орфею, как мало его заботит эта уловка. Как он ни на секунду не поверил всей этой чуши. Но, глядя на стекло, расколовшееся над фотографией прямо между ним и Орфеем, Томми не мог не сосредоточиться на боли в груди. Что еще более странно, его глаза начали гореть, как будто ему хотелось плакать. Он не мог позволить Орфею увидеть его плачущим. Тогда злодей поймет, что они добрались до него. Поэтому Томми проглотил комок в горле и, надев лучшую маску нейтралитета, повернулся, чтобы встретиться взглядом со злодеем. «Я тебе не семья, черт возьми, и никогда ею не буду», — сказал Томми, сжимая руки в кулаки. Орфей уставился на него с глубокой тоской, запечатленной на его лице, что даже Томми на мгновение запнулся. Затем Томми заметил, что его плечи снова дрожат, и стал ждать, пока Орфей устроит перед ним грандиозную демонстрацию плача, как он это сделал на днях. Но вместо этого Орфей повернулся, прежде чем слезы успели пролиться по его щекам. Томми застыл, когда злодей вышел из комнаты, даже не подумав броситься к двери, прежде чем она захлопнулась за ним. Лед, окутавший его конечности в эти несколько секунд, растаял, как только дверь закрылась. Томми побежал вперед, прижавшись ухом к двери, чтобы проверить, слышит ли он, что Орфей делает на другой стороне. Он услышал удаляющиеся от двери шаги, и прямо перед тем, как они вышли за пределы слышимости, он услышал звук, похожий на удар кулаком по стене. Томми снова усмехнулся, вернулся к своей кровати и начал говорить себе, как раздражает Орфей своей излишней драматичностью. Он намеренно избегал смотреть на разбитую рамку картины на полу, не позволяя себе думать о горении, все еще скрывающемся за его глазами. Вместо этого он взял Nintendo и снова включил ее, устроившись на кровати и снова загрузив Big Man Island. На игровой экран капнуло что-то влажное. Томми потребовалось мгновение, чтобы осознать, что слеза скатилась по его щеке. Нахмурившись, Томми потер лицо и продолжил играть. После этого на экран больше не лилось ни одной слезы.

***

Позже тем же вечером Ашерон доставил ему ужин. Хотя Томми был готов попытаться обойти Орфея, он не был полным идиотом и знал, что нет смысла пытаться обойти Ашерона. Поэтому он остался на кровати, когда мужчина вошел в комнату с дымящейся тарелкой индейки и картофельным пюре, стараясь не смотреть на нетронутые остатки своего завтрака. Однако Ашерон заметил завтрак. Он нахмурился, поставил тарелку на поднос и убрал с нее блины. Затем он взглянул на Томми. — Ты не ел, — прокомментировал Ашерон. Он ничего не сказал о разговоре Томми с Орфеем. Либо он не хотел поднимать эту тему, либо Орфей ему не рассказал. Томми не был уверен, какой из вариантов лучше. — Я не позволю вам, ублюдкам, накачивать меня наркотиками, — сказал Томми, игнорируя приступы голода, проходящие через его желудок. Ашерон вздохнул. "И я полагаю, что нет способа убедить тебя, что это не то, что мы пытаемся сделать?" Томми покачал головой, а Ашерон ущипнул себя за переносицу, прямо под тем местом, где сидели его очки. "Ты не можешь просто морить себя голодом". "Тогда отпустите меня", — парировал Томми, одарив Ахерона приторной улыбкой. — Ты знаешь, что мы не можем этого сделать, — сказал ему Ашерон. "Но мы не собираемся позволить тебе умереть с голоду". "Тогда приведи сюда Цирцею и заставь ее использовать на мне свои сумасшедшие наркотические способности и заставить меня есть таким образом. Раньше у вас не было проблем с тем, чтобы заставить меня делать то, что вы хотели", — рявкнул Томми, прищурившись на злодея. "Томми, это была чрезвычайная ситуация. Мы не знали, что с тобой происходит, но мы не хотим, чтобы это повторилось", — объяснил Ашерон, выглядя измотанным, но также и расстроенным этой линией допроса. Между ними повисла минута молчания. Томми встретился с темно-карими глазами Ашерона и вспомнил картину, которая все еще лежала на полу рядом с кроватью. То, как на самом деле улыбался Ашерон на фотографии. Томми даже не был уверен, что смог бы представить себе улыбку на лице злодея, если бы не увидел эту фотографию. Внутри него снова пронзила та же самая странная боль. Но вместо того, чтобы позволить себе впасть в это, он подавил это чувство и сосредоточился на том, что было прямо перед ним. Глядя в тарелку с обедом, Томми не обращал внимания на то, как его рот наполнился слюной от запаха чеснока, исходившего от картофеля. Индейка была сочной, картофельное пюре было идеально воздушным, а желудок Томми урчал достаточно громко, чтобы и Томми, и Ашерон могли это услышать. Вместо того, чтобы сдаться, Томми посмотрел Ашерону прямо в глаза, поднял тарелку и бросил ее на пол. Стакан разбился на три части, а картофельное пюре разбрызгалось по дорогому на вид коврику, лежавшему перед кроватью, и Томми затаил дыхание, ожидая реакции Ашерона. Ашерон молчал. Сердце Томми колотилось в ушах. Ашерон сейчас разозлится. Он собирался разозлиться и схватить Томми, возможно, даже ударить его. Будет чертовски больно, и они, наконец, перестанут играть в эту дурацкую игру в притворство. Глаза Томми не отрывались от Ашерона. Это был молчаливый вызов, пока он ждал, когда злодей сделает свой ход. "Ну, я не буду это убирать", — наконец сказал Ашерон после нескольких секунд. И прежде чем Томми успел подумать, что на это ответить, Ашерон уже развернулся, чтобы выйти из комнаты. — "Чт-что?" Томми выпалил, не раздумывая. — "Ты не злишься?" Ашерон оглянулся через плечо на Томми и пожал плечами. "Я имею в виду, я не покупал эту штуку, так что мне все равно. Тебе придется обсудить это с Филом". Томми моргнул. "И он на меня разозлится?" "Не знаю, но, скорее всего, нет", — сказал Ашерон, положив руку на дверную ручку. "Мы знаем, что ты пытаешься сделать, и это не сработает". Это заставило Томми нахмуриться. — "Как ты думаешь, что я пытаюсь сделать?" "Ты хочешь, чтобы мы разозлились, чтобы у тебя были доказательства того, что мы — злые похитители, — как сказал тебе Дрим. Но этого не произойдет. Неважно, сколько тарелок с едой ты разобьешь или сколько рамок с фотографиями полетит в стену, мы не перестанем заботиться о тебе, Томми. У Томми было такое чувство, будто горло сжималось. Он не был уверен, какая эмоция была причиной этого. Затем, не сказав больше ни слова, Ашерон вышел из комнаты. Как и в случае с Орфеем, как только он ушел, Томми бросился к двери. Он прижал к нему ухо и чуть не подпрыгнул, когда услышал два приглушенных голоса, разговаривающих с другой стороны. "Он не хочет есть", — говорил Ашерон. "Думает, мы накачаем его наркотиками". "Я полагал, что он может не согласиться. Я уверен, что в конце концов он придет в себя," — услышал Томми ответ Танатоса. Ашерон фыркнул. "Мне кажется, ты забыл, каким упрямым он может быть, Фил". "Поверь, я не забыл. Но мы можем придумать, как убедить его, что мы ничего не подсыпаем ему в еду", — сказал Танатос, и Томми прищурился, несмотря на то, что никто из них не мог видеть его через дверь. "В любом случае, у нас есть более насущные проблемы, на которых нужно сосредоточиться". Раздался глубокий вздох. "Дай-ка угадаю-" "Ага, Ники случайно проговорилась, что он вернулся. Итак, они хотят его увидеть", — сказал ему Танатос, и Томми напрягся от мысли, кем «они» могут быть. "Надо было догадаться", — фыркнул Ашерон. — "Ну, мне больше нечего сказать, кроме как позволить им прийти завтра." "Ты думаешь, это хорошая идея?" — спросил Танатос неуверенно. "Фил, я не думаю, что имеет значение, хорошая это идея или нет. Эти двое, скорее всего, сломают нашу входную дверь, если мы не позволим им увидеть его". Теперь настала очередь Танатоса вздохнуть. "Ты прав. Я просто беспокоюсь о том, как они это воспримут. Ты же знаешь, Уилу и так нелегко". Наступила пауза, и Томми услышал шаркающие шаги. "Кстати, нам, наверное, стоит пойти и проверить его". "Да, наверное, хорошая идея. Убедиться, что он в порядке…" Томми тихо выругался, когда их голоса начали затихать. Он прижал ухо к двери, напрягая слух, чтобы услышать остаток разговора, но было слишком тихо, чтобы он мог что-либо разобрать, и через несколько секунд он вообще ничего не мог услышать. Пыхтя, Томми прислонился к двери, соскользнул на землю и поджал колени к груди. Видимо, завтра к нему собирались принять еще двоих посетителей. Вероятно, это были другие члены Синдиката, с которыми они пытались убедить его, что он дружит, и он не был очень рад иметь дело с новой ерундой. Его взгляд упал на картофельное пюре, разбрызганное по богато украшенному ковру. Запах чеснока все еще висел в воздухе, и Томми поморщился, увидев скользкое масло, просачивающееся в темно-красную и черную ткань. Может, ему стоит это убрать. Если он этого не сделает, вонь будет во всей комнате, а поскольку он не сможет открыть окна, не будет возможности проветрить. Вздохнув, Томми поднялся на ноги и пошёл в ванную, чтобы взять бумажные полотенца. Затем он принялся за уборку остатков ужина.

***

На следующее утро Томми проснулся от быстрого стука в дверь. "Какого хрена вам надо?!" — крикнул Томми из-под одеяла, не зная, который час, но чувствуя, что пока еще слишком рано иметь дело с Синдикатом. "Мы можем войти?" — раздался незнакомый голос. Томми нахмурился, гадая, кто, черт возьми, находится по ту сторону двери, когда в памяти всплыл подслушанный вчерашний разговор. Незнакомый голос. Они. Двое людей, о которых Танатос сказал, что хотят приехать к нему. Поднявшись в постели, Томми уставился на дверь широко раскрытыми глазами. По ту сторону стояли два члена Синдиката, которых он не знал. Два злодея, которых он не знал, которые, вероятно, попытались обмануть его, заставив поверить, что он их знает. Черт. Ему нужно было быть более бодрым для этого. "Э-э, могу я просто..." Прежде чем Томми успел вылезти из кровати, чтобы пойти в ванную и плеснуть себе в лицо воды, он услышал щелчок дверной ручки. Затем, без предупреждения, дверь распахнулась, и вошли двое мужчин, которых он определенно не знал. Подождите, не мужчины. Мальчики. Подростки. Томми с изумлением наблюдал, как в комнату вошли два мальчика, на вид одного с ним возраста. "Чёрт, боссмен, ты выглядишь хуево", — сказал тот, что пониже, вместо нормального приветствия. У парня были волосы, которые, очевидно, были обесцвечены и спадали на глаза, а тёмно-коричневые корни начинались на макушке. Несмотря на его невысокий рост, Томми видел его широкие плечи и то, как его мускулы заполняли тёмно-зелёную толстовку, и у него возникло ощущение, что парень был намного сильнее, чем выглядел. "Туббо! Мы не видели Томми несколько месяцев, и это первое, что ты ему говоришь?" — отругал его другой парень, слегка ударив светловолосого по руке. Второй был полной противоположностью своего друга. Вместо того, чтобы быть невысоким и со спортивным телом, этот мальчик был чрезвычайно высоким — даже выше Орфея, что говорило о чем-то — и выглядел так, будто его сдует малейшим ветерком. Лохматые черные волосы спадали почти до плеч, и Томми заметил, что по ним разбросаны белые пряди. Это было естественно? Или просто очень странная покраска? "Я просто говорю ему правду! Он выглядит чертовски уставшим!" — выпалил тот, что пониже ростом — очевидно, Туббо. "Может, тебе стоило дать мне поспать побольше", — вмешался Томми, которому не нравилось наблюдать, как этот разговор о нем происходит прямо у него на глазах. Тот, что повыше, поморщился. "Извини, ты спал, когда мы постучали?" Томми поднял бровь, указывая на то, что он все еще завернут в одеяла. "А что еще, ты думаешь, я мог делать?" "Эм, может, нам вернуться позже..." "Нет, я уже проснулся, так что в этом нет никакого смысла", — фыркнул Томми, заставляя себя сесть немного прямее. "Итак, прежде чем мы продолжим, кто вы, черт возьми, такие?" Он пытался играть в угадайку в уме, перебирая членов Синдиката, которых он знал, и сопоставляя их с ростом и телосложением этих парней. Но он уже был настолько сбит с толку тем фактом, что они были того же возраста, что и он. Он не думал, что в Синдикате работает кто-то настолько молодой, но раз эти двое стояли перед ним, они явно были как-то замешаны. Оба мальчика, казалось, были озадачены вопросом: высокий моргнул несколько раз от удивления, а Таббо приподнял бровь. "Чёрт возьми, ты действительно ничего не помнишь?" — спросил Таббо, делая шаг к нему. Томми отшатнулся от мальчика, и, надо отдать ему должное, Таббо не поморщился. Но он выглядел озадаченным, когда отступил. "Я не помню последний год своей жизни", — объяснил Томми, нахмурившись на них обоих. "Разве вам никто этого не сказал?" "Ну, да, Ники нам рассказала", — ответил тот, что повыше, заламывая руки перед собой. "Но мы не знали, э-э, насколько это было интенсивно или что-то в этом роде". Он помолчал, прежде чем его глаза расширились. "О! Я Ранбу, кстати. А это Таббо". "Че, как?", — сказал Таббо, скрестив руки на груди. "Э-э, привет, приятно познакомиться, ребята, я полагаю", — пробормотал Томми, все еще хмурясь и переводя взгляд с одного на другого. "Так вы из Синдиката?" Двое парней обменялись неуверенными взглядами, словно молча обсуждая, кто из них возьмет на себя ответственность ответить на вопрос Томми. После нескольких секунд молчания Ранбу вздохнул, явно проиграв битву. "Вроде.. того?" — начал Ранбу, слегка пожав плечами. "То есть, мы не, гм, показываемся и не делаем вещи, как другие. Но мы вовлечены в закулисные дела, я полагаю". Томми прищурился. Тогда они не были злодеями. По ассоциации, возможно, их можно было так классифицировать, но они на самом деле не выходили и не причиняли вреда другим. Не говоря уже о том, что они были детьми. Так же, как и он. Именно тогда осознание того, что происходит с этими двумя мальчиками, ударило Томми, как кирпич по лицу. "Вас тоже похитили", — тихо сказал Томми, глядя на них двоих широко раскрытыми глазами. Туббо скривился от этого. "Чт... Нет, нас не похищали!" Томми вздохнул. "Да ладно, все в порядке, мы все в одной лодке. Думаю, я должен был догадаться, что Синдикат не согласится просто так похитить одного подростка, так что вполне логично, что вы, ребята, тож-.." "Томми, нас не похищали," — настаивал Ранбу. — "И тебя тоже". О, здорово. Похоже, эти двое действительно приняли всю ту чушь, которой их пичкал Синдикат. Теперь Томми было совершенно очевидно, что эти двое были такими же жертвами, как и он, но, конечно, никто из них не мог этого видеть. Черт возьми. Томми, вероятно, был таким же, как эти двое в прошлом. Злодеи промыли ему мозги до чертиков, и он был убежден, что они остаются там по собственной воле. Грудь Томми ныла, как от сочувствия к этим двум парням, которых он едва знал, так и от гнева, зная, что Синдикат сделал это не только с ним, но и с другими. Но по выражению их лиц он мог сказать, что ни один из них не собирался его слушать, если он попытается объяснить свои мысли. Они оба слишком глубоко погрузились в промывку мозгов, потребовалось бы время, чтобы убедить их, что они жертвы, как и он. Поэтому вместо того, чтобы спорить с Ранбу, он просто пожал плечами и откинулся на кровать. "Ты можешь продолжать говорить себе это, если хочешь". "Но Томми..." "Туббо, может, нам стоит пока отстать от него с этим", — сказал Ранбу, бросив на Туббо суровый взгляд. Туббо, казалось, хотел поспорить, но, посмотрев на Ранбу несколько секунд, он вздохнул и покачал головой. "Ладно. Томми, ты не против, если я сяду на твою кровать?" "Ну, конечно". Получив разрешение, Туббо плюхнулся на кровать, прежде чем схватить Ранбу за запястье, чтобы потянуть его вниз. Томми отодвинулся назад, пока не оказался прижатым к подушкам, в то время как Ранбу и Таббо удобно устроились на краю матраса. Перевернувшись на живот, Туббо положил подбородок на руки и слегка улыбнулся Томми. Ранбу, напротив, казался просто грустным. "Могу ли я спросить вас кое о чем?" — спросил Томми через несколько мгновений, решив, что проще встретиться взглядом с Туббо, чем с несчастным выражением лица Ранбу. "Давай", — ответил Туббо. "Сколько вам обоим лет? Потому что вы выглядите так, будто вы одного возраста со мной". "Мы оба старше тебя, но не намного, боссмен", — сказал Туббо, и его улыбка стала немного более искренней. "Ранбу исполнилось восемнадцать примерно три месяца назад, а мне исполнилось восемнадцать через месяц после него". О. Так что технически они были взрослыми, но едва ли. Хотя это не имело значения. Не то чтобы была большая разница между семнадцатью и восемнадцатью. Не говоря уже о том, что Томми был с Дримом, когда Таббо и Ранбу исполнилось по восемнадцать, и если он был с Синдикатом год, и также знал этих мальчиков в то же время, это означало, что их должны были похитить, когда им было еще семнадцать, если не меньше. Томми кивнул, плотнее заворачиваясь в одеяло. "Эм, ладно", — пробормотал он, пытаясь обдумать все это в своей голове. "Так что я, конечно, знал вас, ребята, но что было... насколько хорошо я..." Черт, это было неловко сформулировать. "Полагаю, я пытаюсь спросить, типа, кем мы все были друг для друга". Когда он был рядом с Синдикатом, было так легко злиться. Позволить своей ненависти к ним скрыть любую странность, которую он мог чувствовать по отношению к ним, зная его в то время, которое он не мог вспомнить. Но до сих пор Томми не испытывал никакой злости к Туббо и Ранбу. Казалось, они не были виноваты в том, что с ним случилось. Они не были злодеями здесь. Поэтому без этой злости Томми был вынужден столкнуться с тем фактом, что эти два мальчика знали его. У них были целые отношения, о которых Томми не помнил. Это было странно, и Томми не знал, как управлять этой динамикой. Не помогало и то, что чем дольше он говорил с ними, тем более знакомыми они ему казались. Ранбу и Туббо обменялись еще одним серьезным взглядом. Улыбка сползла с лица Таббо, и Ранбу подтянул колени к груди. "Думаю, проще всего сказать, что мы твои лучшие друзья", — тихо сказал Туббо, позволяя вынужденной небрежности, которую он носил с тех пор, как впервые вошел в комнату, соскользнуть. Лучшие друзья. Это слово ударило его, как удар под дых, потому что Томми никогда не помнил, чтобы мог назвать кого-то своим лучшим другом. Конечно, у него были случайные друзья в разных школах или приемные братья и сестры, которых он считал больше, чем просто знакомыми, но никогда он не смотрел на кого-то и не говорил, что это его лучший друг. И никто никогда не называл его своим лучшим другом. И хотя Томми знал, что должен быть более подозрительным к этим двоим, чем он был, он не мог не хотеть доверять им. Внутри него был какой-то инстинкт, кричащий ему, что он знает их. Он мог расслабиться рядом с ними. Они не собирались причинить ему вред. Возможно, у Томми было похожее чувство, когда он разговаривал с Орфеем накануне, но он не позволил себе признаться в этом. "Ничего страшного, если ты нам не веришь", — сказал Ранбу, когда Томми не ответил в течение нескольких мгновений. Томми пожал плечами, борясь с желанием спрятать лицо в одеялах. "Не знаю, я все еще думаю, что все, что говорит Синдикат, — это чушь, но по какой-то причине я не думаю, что вы мне лжете". Они оба оживились. "Подожди, серьезно?" — спросил Туббо. "Я имею в виду, я не верю во всю эту историю о том, что нас не похитили. Но я верю вам, ребята, когда вы говорите, что мы были лучшими друзьями", — признался Томми. Сев, Туббо пополз по кровати, и Томми подавил желание спрыгнуть с нее, когда мальчик приблизился. Ранбу остался у подножия кровати, наблюдая за Туббо настороженным взглядом. Теперь, когда Туббо был рядом с ним, Томми мог видеть деформированную шрамовую ткань, которая портила левую сторону его лица. Она была частично скрыта его волосами, но теперь Томми мог видеть следы ожогов, тянущиеся вниз от его щеки к шее, исчезающие под воротником его толстовки. Хотя часть его хотела спросить, Томми не был таким уж грубым человеком, поэтому он держал рот закрытым. "Нам нужно, типа, попробовать пробудить в тебе какие-нибудь воспоминания", — сказал Туббо, протягивая руку, чтобы постучать по голове Томми. Томми фыркнул. "Орфей вчера пытался это сделать, принеся мне какое-то старое барахло, которое, как он сказал, раньше было моим". Туббо нахмурился. "Почему ты называешь его Орфеем? Я думал, Фил, Техно и Уилл все назвали тебе свои имена". "Я не буду называть этих гребаных злодеев по именам", — прошипел Томми, и в нем снова поднялась знакомая злость. "Мне все равно, как их зовут. Для меня они всего лишь Танатос, Ашерон и Орфей". Еще один момент тишины тяжело повис в воздухе. Туббо моргнул, что-то тревожное промелькнуло на его лице, а Ранбу поморщился. Томми мог сказать, что сказал что-то, что не понравилось ни одному из них, но он не собирался извиняться за честность. Особенно не тогда, когда у этих двоих были настолько промыты мозги, чтобы осознавать правду своей ситуации. После почти минуты молчания Туббо снова заговорил. "Ну, мы все равно можем попытаться узнать, помнишь ли ты что-нибудь о нас". Томми, благодарный за смену темы, приподнял бровь. "И как ты собираешься это сделать?" "Я задам тебе вопросы о нас и посмотрю, сможешь ли ты вспомнить хотя бы что-нибудь", — усмехнулся Туббо. "Не понимаю, как это заставит меня вспомнить хоть что-то", — нахмурился Томми. Туббо пожал плечами. "Я думаю, стоит попробовать, и если ты не знаешь ответа, я все равно тебе скажу, чтобы ты мог узнать о нас больше". Томми моргнул. Ну, по крайней мере, это поможет ему узнать больше о своих бывших лучших друзьях. "Ладно. Положись на меня", — смягчился Томми, откидываясь на подушки. Наступила пауза, пока Туббо постукивал себя по подбородку, пытаясь придумать хороший первый вопрос. "Когда мы впервые встретились?" Фыркнув, Томми закатил глаза. "Я, блять, понятия не имею". "Мы встретились примерно через месяц после того, как ты впервые начал жить с Уилом, Филом и Техно", — сказал ему Туббо, и Томми не упустил из виду, как он это сформулировал, словно Томми сам решил быть с ними. "Мы были в Синдикате несколько лет, и Фил платит за квартиру, которую мы с Ранбу снимаем неподалеку. Однажды Уил пригласил нас к себе, и ты был здесь!" Томми нахмурился. Туббо заставил все это звучать так обыденно. Он предположил, что в извращенном взгляде Туббо на вещи так оно и было. "Что ты мне сказал в первую очередь?" — спросил Таббо, приподняв бровь. На этот раз Томми попытался вернуться в свой разум, чтобы посмотреть, сможет ли он вспомнить что-нибудь из того дня. Он искал в черной пустоте своих воспоминаний лица Таббо и Ранбу, ожидая, что все просто щелкнет. Чтобы тьма отступила, и все вернулось. Но этого не произошло. Он постарался не показать разочарования на лице, когда снова открыл глаза. "Не знаю, но, думаю, это было что-то вроде того, как глупо выглядят твои волосы", — сказал Томми, решив пошутить, чтобы развеять чувство пустоты внутри. К его удивлению, оскорбление заставило Туббо громко рассмеяться. "Это именно то, что ты сказал!" Глаза Томми расширились. "Подожди, серьезно?" Туббо кивнул. "Ага! Как только ты меня увидел, первыми словами, которые ты произнес, были: "Похоже, что ты окунул волосы во фритюрницу". Несмотря на то, что Томми не мог вспомнить этот момент, он не мог не рассмеяться, услышав свое собственное творческое оскорбление. Это звучало точно так же, как то, что он сказал бы, и с каждой секундой становилось все легче и легче верить этим двум парням. "Держу пари, я назвал тебя высокой сукой", — сказал Томми, взглянув на Ранбу. Ранбу сдержал смех в руке. "Да, примерно это ты и сказал". Затем он опустил руку и немного приблизился к Томми и Туббо на кровати, сев, скрестив ноги, напротив Томми. "Могу ли я задать вопрос сейчас?" "Давай." Кивнув, Ранбу задумчиво постучал себя по подбородку. "Ты помнишь, каковы наши силы?" Нахмурив брови, Томми перевел взгляд с одного на другого, вспоминая силы, о которых он слышал раньше, и пытаясь сопоставить их с каждым из мальчиков перед ним. Однако через несколько секунд он пришел в замешательство и покачал головой. Туббо ахнул. "О! Чур я показываю Томми свои способности первый!" — сказал Туббо, перелезая через ноги Томми, чтобы слезть с кровати. Он приземлился на землю, кряхтя, развернулся и сделал несколько шагов назад, так что между ним и Томми было некоторое расстояние. "Томми, я хочу, чтобы ты бросил в меня что-нибудь". …че? "че?" — переспросил Томми, думая, не ослышался ли он. "Не будь таким слабаком! Брось в меня чем-нибудь!" — сказал Туббо, ухмыляясь как сумасшедший. Ну, если он настаивает. Томми посмотрел на тумбочку рядом с кроватью, проверяя, нет ли на ней чего-нибудь, что можно было бы бросить. Он заметил пустой пластиковый стаканчик, который он использовал для питья воды из раковины накануне вечером, и решил, что если он попадет Туббо в лицо, то не сильно повредит ему. "Ладно, чувак, но если это попадет тебе в лицо, я извиняться не буду", — сказал Томми, поднимая стаканчик, хотя он знал, что все равно извинится. Туббо закатил глаза. "Да брось ты его уже, мать твою!" Пыхтя, Томми отвел руку назад и бросил стаканчик с такой силой, что он полетел прямо в лицо Туббо. Он отпрянул, ожидая, что стакан врежется в голову парня, но затем... этого не произошло. Прямо перед тем, как стакан коснулся Туббо, что-то пронеслось в воздухе над ним, и стаканчик отскочил в сторону, не причинив вреда. Он с громким звуком упал, ударившись об пол, и Туббо ухмыльнулся, когда Томми уставился на него. «Чт-» "У меня есть силовые поля, детка!" — объявил Туббо, подняв руку перед собой. Именно тогда Томми заметил, что легкая рябь в воздухе вокруг него все еще была там, и что Туббо прижимал к ней руки, как будто это была какая-то невидимая стена. Черт возьми. Силовые поля. Вот это была полезная способность. "Это так круто!" — воскликнул Томми, сбрасывая кокон из одеяла и спрыгивая с кровати. "Какие вещи можно заблокировать с их помощью? Как долго они действуют? Может ли человек пройти сквозь них?" "Я могу заблокировать практически любой твердый объект, который попадется мне на пути, хотя это зависит от его массы и скорости. Например, я могу блокировать пули, но это очень сложно, и я не смогу долго держать щиты, если буду иметь дело с огнестрельным оружием. Технически я, вероятно, смогу спастись, если на меня упадет машина, но это будет очень сложно, и я смогу держать их максимум несколько секунд», — объяснил Туббо, теперь полностью копируя яркую улыбку Томми. "Хотя людей мне почти невозможно заблокировать. Однажды я заставил тебя отскочить от щита, за чем было чертовски забавно наблюдать, но это единственный раз, когда я смог заблокировать человека". "Это так круто", — пробормотал Томми, скользя взглядом по радужным кругам в воздухе вокруг головы Туббо. "Можно ли изменить размер, или он покрывает только тебя?" "Я работаю над тем, чтобы растянуть его еще больше, чтобы я мог прикрывать других людей", — сказал ему Туббо, и радужный щит исчез через несколько секунд. "Но это все еще навык, над которым мне нужно много работать. Сейчас я могу прикрывать себя и Ранбу вместе максимум около двух минут, и это работает, только если он стоит прямо рядом со мной". Даже с ограничениями это было действительно круто иметь силу. Однако, упомянув Ранбу, Томми повернулся и увидел, что более высокий парень все еще наблюдает за ними с кровати, давая ему более осторожную улыбку. "А что ты умеешь делать, Ранбу?" — спросил Томми. Ранбу оглядел комнату, и только тогда Томми заметил, что у мальчика два разноцветных глаза. Один был ярко-зеленым, а другой — карим, настолько темным, что казался почти малиновым. "Э-э, у тебя тут есть какой-нибудь мусор?" Мусор? Томми оглядел комнату, скользнув взглядом по сломанной рамке для фотографий на полу. Это, вероятно, можно было считать мусором, но... он не хотел снова на этом фокусироваться. Вместо этого его взгляд упал на пластиковый стаканчик, который он швырнул в Таббо. "Не знаю, считается ли это мусором, но сомневаюсь, что кто-то будет по нему скучать", — сказал он, поднимая его с пола и протягивая Ранбу. Ранбу пожал плечами. "Для меня это достаточно хорошо". Прежде чем Томми успел спросить, что он собирается делать с чашкой, Ранбу поставил стакан рядом с собой на кровать. Затем он поднял руки в воздух, и глаза Томми расширились, когда воздух между его пальцами, казалось,... разорвался? Это было похоже на то, как будто дыра была разорвана в самой ткани реальности. Томми не мог ничего сделать, кроме как разинуть рот, глядя в черную пустоту, которая просто висела в воздухе перед лицом Ранбу. Это была маленькая прореха, почти напоминающая черную дыру тем, как внутри была только чистая тьма. Но когда Томми присмотрелся, он понял, что это была не просто чистая тьма. Глубоко внутри дыры были маленькие точки света, почти как звезды, мерцающие оттенками зеленого и бирюзового. Не говоря ни слова, Ранбу поднял стаканчик и бросил его в дыру. Томми наблюдал, как он плывет в пустоту, прежде чем Ранбу снова сжал края, зашивая разрыв, как будто его никогда и не было. Стакан исчез, а вместе с ним и дырка. Ранбу улыбнулся ему, и Томми понял, что его рот открыт. "Че за хуйня?!" Посмеиваясь над его реакцией, Ранбу пожал плечами, когда Туббо запрыгнул рядом с ним на кровать. "Я могу, э-э, открывать порталы в другое, эм, измерение, я думаю, это лучший способ это объяснить?" "Мы называем это манипуляцией пустотой", — объяснил Туббо, слегка толкая Ранбу своим плечом. "Ранбу может открывать мини-черные дыры, за исключением того, что на них нет гравитационного притяжения, так что это не буквальная черная дыра. Мы все были бы мертвы, если бы это было так". "Ты что, издеваешься? Ты можешь открыть чертову пустоту?!" — воскликнул Томми, голова у него пошла кругом, когда он представил себе все способы использования такой силы. "Это... Господи Иисусе, это безумие, мужик. Ты понимаешь, насколько это круто, да?" "На самом деле это не все, что я могу с этим сделать", — сказал Ранбу, отталкиваясь от кровати. Томми нахмурился, и Туббо потянулся, чтобы схватить его за руку и потянуть на матрас рядом с собой. Он не стал бороться с мальчиком, вместо этого не сводя глаз с Ранбу, когда тот вышел в центр комнаты. "Не пытайся, эм, следовать за мной, когда я это делаю. Я пока не придумал, как это делать с другими людьми", — сказал ему Ранбу, бросив на Томми многозначительный взгляд. Затем, прежде чем Томми успел спросить его, что он имел в виду, когда говорил, что не следует за ним, Ранбу наклонился и разорвал гораздо большую пустоту на этот раз. Это было похоже на то, как будто он разрывал невидимую ткань, выпрямляясь, когда создавал разрыв, достаточно большой для всего его тела. «Сайонара!» — крикнул Ранбу, шагнув в сверкающую пустоту. "Подожди, Ранбу!" Томми вскочил на ноги, сердце подпрыгнуло у него в горле, когда он увидел, как мальчик исчезает в темноте. Туббо схватил его за руку, чтобы удержать, и грудь Томми сжалась от страха, когда он увидел, как разрыв затягивается сам собой, пока не осталось никаких доказательств того, что он когда-либо там был. "Эй, Томми, успокойся", — сказал Туббо, дергая его обратно на одеяло. "Ч- Какого черта ты такой спокойный? Он просто исчез в ебаной пустоте!" — закричал Томми, все еще глядя на то место, где всего несколько минут назад стоял Ранбу. "Он вернется через минуту. Не волнуйся, он делает это постоянно", — успокоил его Туббо, похлопав его по руке, прежде чем снова опустить руки по бокам. Черт. Да. Это была сила Ранбу. Он знал, что делал с ней, даже если было чертовски страшно смотреть, как парень добровольно шагнул в пустоту. Томми не был уверен, почему у него возникло такое чувство, будто его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и он начал делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться. И действительно, примерно через минуту молчания Томми почувствовал, как кровать позади него прогнулась. "Привет, ребята!" — сказал Ранбу, выбираясь из очередной дыры в пространстве, падая на кровать и позволяя ей затянуться самой за его спиной. Несмотря на то, что Ранбу выглядел так же, как и несколько минут назад, Томми заметил, что он держит в руках три пакета чипсов, а также две бутылки с водой и бутылку колы. "Откуда, черт возьми, ты все это взял?" — спросил Томми, нахмурившись, глядя на еду, которую Ранбу бросил на одеяло. "Я телепортировался на кухню, чтобы забрать их", — объяснил Ранбу, подталкивая Томми пакет с чипсами и колой. "Техно сказал, что ты не ешь, потому что думаешь, что они накачают тебя наркотиками, поэтому я подумал, что ты, возможно, захочешь съесть что-нибудь, что, типа, запечатано". При напоминании о голоде его желудок громко заурчал, и он бросил на Туббо неодобрительный взгляд, когда тот рассмеялся. Подняв пакет с чипсами, Томми повертел его в руках, увидев, что он был полностью запечатан, как и сказал Ранбу. Кола тоже была запечатана, и хотя Томми все еще не решался попробовать что-либо из этого места... ну, он был действительно голоден. "Спасибо", — пробормотал Томми, разрывая пакет с чипсами и пихая горсть картофельных чипсов себе в рот, прежде чем он успел подумать дважды. Он чуть не рухнул от того, насколько это было вкусно, его желудок ревел, пробуждаясь к жизни, наконец-то снова получая еду. Он сьел весь пакет меньше чем за минуту, и, не говоря ни слова, Туббо и Ранбу оба передали ему свои пакеты с чипсами. Хотя Томми не хотел брать их собственные закуски, он был очень голоден, и в итоге схватил пакеты и проглотил их содержимое менее чем за несколько минут. Затем он открыл бутылку колы, вздохнув с облегчением, когда услышал громкое шипение выделяющейся углекислоты. Ее действительно никто раньше не открывал. Туббо и Ранбу не уходили до конца дня. Никто не постучал в дверь, и Ранбу достал из кухни еще немного запечатанных закусок, используя свою способность путешествовать в пустоте. Они перестали пытаться расспрашивать Томми о вещах, которых он не помнил, вместо этого решив рассказывать ему истории о том, что произошло, пока его не было. Он узнал, что Туббо обладает талантом к механике, и работал над устройством, которое поможет усилить его собственные силовые поля, чтобы ему было легче растягивать их на других людей. Ранбу мог использовать свое хождение в пустоте, чтобы зайти чертовски далеко, если бы захотел, но чем дольше он оставался в пустоте, тем сложнее было снова открыть ее, поэтому он старался ограничиваться короткими расстояниями. У обоих, по-видимому, также были кодовые имена в Синдикате, но они не сказали Томми, что это были за имена, потому что Туббо настаивал, что Томми сам скоро вспомнит. Хотя Томми избегал вопросов о времени, проведенном с Дримом, он все равно чувствовал себя более расслабленным, чем в последние несколько дней. Было так легко разговаривать с Таббо и Ранбу, и хотя он не забывал, что они технически все еще на стороне злодеев, он обнаружил, что смеется над их шутками и снова вспоминает товарищество, которого не помнил раньше. Они ушли после заката, пообещав вернуться как можно скорее. Когда они ушли, Томми не мог не думать о том, что его комната без них замерзла, и закутался в одеяла, чтобы попытаться отбиться от ледяного воздуха. Ашерон ничего не сказал в тот вечер, когда принес Томми ужин. Но Томми заметил, что на этот раз его ужин состоял из протеинового батончика, еще одного пакета чипсов и сэндвича в пластиковом контейнере. Все это было предварительно упаковано, как будто Ашерон пошел в магазин и купил еду специально для него. Томми было гораздо легче противостоять искушению поесть, когда рядом не было Таббо и Ранбу, но он чувствовал себя прекрасно после того, как съел чипсы, которые ел раньше. Учитывая, что еда на ужин была все еще идеально запечатана, Томми решил не морить себя голодом и разорвал упаковку, чтобы поесть. Это не была победа, которую он отдавал Синдикату. Ему просто нужно было поддерживать свои силы, если он собирался придумать, как сбежать в ближайшее время. Он все еще не доверял им. Совсем нет. Особенно теперь, когда он знал, что они сделали это с другими подростками, такими как он. Томми в конце концов выберется отсюда. Он был в этом уверен. Ему просто нужно было дождаться подходящей возможности.