Шаг назад, два шага вперед

Прошло еще несколько дней. У Томми больше не появилось воспоминаний. Рутина продолжалась. На тот момент это было более чем ошеломляюще. Иногда Танатос или Ашерон приходили, пытались поговорить с ним, но они никогда не оставались надолго (не то чтобы Томми хотел этого или что-то в этом роде, в ту минуту, когда они входили в комнату, миссией Томми становилось заставить их уйти как можно скорее). Единственными людьми, которые оставались дольше, чем на несколько минут, были Туббо и Ранбу, и они приходили не каждый день. Поначалу Nintendo Swich помогало, но человек не мог выдержать так много Animal Crossing, прежде чем у него началось бы небольшое помешательство. Итак, когда однажды Ашерон зашел к нему в комнату и спросил, не хочет ли он немного потренироваться вместе, даже гнева Томми на злодея было недостаточно, чтобы удержать его от принятия предложения. “Даже не думай о попытке убежать”, - сказал ему Ашерон, открывая дверь в коридор, жестом приглашая Томми пройти через нее. “Ты не уйдешь далеко, я могу тебе это обещать”. Опять же, несмотря на отчаянное желание Томми сбежать, он не был идиотом. Если бы это были Танатос или Орфей, которые вели его тренироваться, тогда да, он, безусловно, предпринял бы попытку побега. Но Ашерон? Нет, Томми действительно не хотелось, чтобы его так сильно херачили, большое ему спасибо. “Я никуда не собираюсь убегать”, - проворчал Томми, свирепо глядя на Ашерона. После почти двух недель в этой крошечной комнате Томми, наконец, оказался за ее пределами. Неугомонная энергия забурлила в его венах, и как только Томми переступил порог, ему пришлось побороть желание не броситься бежать по коридору. Даже не в качестве попытки побега, он просто хотел двигаться. Коридор был большим, с полированными деревянными полами, бежевыми стенами и двумя картинами — на одной были изображены цветы с почерневшими лепестками, а на другой - череп, обвитый виноградными лозами. Пол был холодным для босых ног Томми, но он не был уверен, что именно поэтому он вздрогнул, когда Ашерон положил руку ему на плечо, чтобы вывести его из коридора. Холл был коротким и вел в небольшое помещение с двумя дверями в смежных стенах, широким окном, выходящим на тот же задний двор, который Томми мог видеть из своего окна, и лестницей, ведущей вниз. Обе двери были без опознавательных знаков и простые белые, но по какой-то причине Томми не мог перестать смотреть на ту, что находилась прямо напротив лестницы. По какой-то причине дверь привлекла его внимание, и у него возникло необъяснимое желание подбежать и попытаться открыть ее. Но рука Ашерона крепко сжимала его плечо, и Томми не осмелился попробовать. Вместо этого он позволил своему взгляду задержаться на двери всего на мгновение, прежде чем последовать за Ашероном вниз по ступенькам. Нижний этаж разветвлялся в нескольких направлениях. Справа Томми мог видеть шалфейно-зеленые стены, окружающие уютную гостиную — с изумрудно-зеленым диваном, плюшевым черным ковром и большим телевизором, стоящим спереди. Слева Томми смог разглядеть что-то вроде столовой, которая выглядела так, словно в ней давно не сидели, если судить по пыли, покрывавшей стол из темного дерева. Несмотря на любопытство Томми исследовать дом, в котором его держали пленником, Ашерон крепко держал его, направляя прямо с лестницы к простой деревянной двери, которая находилась сразу за первой лестницей. Когда Ашерон открыл дверь, Томми увидел, угадайте что, еще одну лестницу! Иисус гребаный Христос, сколько этажей было в этом месте? Вскоре Томми получил ответ на свой вопрос, когда спустился по второму пролету лестницы, воздух стал прохладнее, и темнота окутала их обоих, когда дверь за ними захлопнулась. Судя по отсутствию окон, Томми предположил, что это подвал, и ненадолго задумался, не надоело ли Ашерону наконец это дерьмо, и он решил допросить его под видом ‘тренировки’. Но затем рука на мгновение покинула плечо Томми, и зажегся свет. “Срань господня”. Это была тренировочная комната. По общему признанию, она была и близко не такой большой, как те, что были у них в Башне Героев, но все равно была чертовски крутой. Многочисленные тренажеры стояли на фоне кирпичных стен, а несколько черных тренировочных матов были разбросаны по деревянному полу. На стене Томми увидел множество развешанного оружия — мечи, топоры, метательные ножи - и сразу узнал два меча как фирменное оружие Ашерона. “Добро пожаловать в тренировочную комнату. На двери есть код доступа, так что не пытайся взломать ее, ” протянул Ашерон, лениво обводя пространство жестом, когда он подошел к одному из тренировочных ковриков. “Итак, для спарринга ты хочешь сразиться врукопашную, или хочешь взять один из мечей, которые у нас есть вон там?” Ашерон продолжил, указывая на угол, где стояли четыре деревянных меча, прислоненных к стене. Томми окинул взглядом широкие плечи Ашерона, слишком хорошо привыкнув к ощущению того, что этот человек прижимает его к себе. Он даже не хотел думать о том, каково это - получить удар от Ашерона, поэтому он повернулся, чтобы схватить меч, не говоря ни слова. Он также схватил второй и, возвращаясь к коврику, бросил его Ашерону, не потрудившись предупредить мужчину. Ашерон с легкостью поймал меч, хотя и бросил злобный взгляд на Томми за то, что тот не прокомментировал его бросок. Томми встретился с ним взглядом, и они не разорвали зрительный контакт, когда разошлись по разные стороны ковра. Возможно, Томми следовало больше нервничать. Но после стольких дней, проведенных взаперти, пребывание в другом месте уже заставляло адреналин бурлить в его венах. Не говоря уже о том, что это был отличный выход его гневу на Синдикат. Если бы он правильно разыграл свои ходы, он мог бы даже поставить Ашерону синяк под глазом. Это заставило бы его чувствовать себя великолепно. “Правила фехтования: первый, кто ударит противника в грудь, выигрывает раунд”, - объявил Ашерон, разминая шею и поправляя хватку на своем тренировочном оружии. “По-моему, звучит заманчиво. Дай угадаю, такими были правила, когда мы ‘делали это’? Спросил Томми, его голос сочился сарказмом. Он был уверен, что Ашерон попытается убедить его, что раньше это было обычным делом, которым они занимались вместе — спарринговали как старые друзья или во что, черт возьми, они хотели, чтобы он поверил. Это была еще одна очевидная тактика, чтобы попытаться заставить его почувствовать, что это было знакомо, заставить его доверять им. К своему удивлению, Ашерон нахмурился. “Мы никогда раньше не спарринговали. По крайней мере, не на тренировках”. Томми моргнул. Это было бы такой легкой ложью, если попытаться сказать ему. “Почему бы и нет?” “Раньше ты не умел драться. Если бы ты спросил, я бы научил тебя, но на самом деле тебе было неинтересно”, - Ашерон пожал плечами, прежде чем крепче сжать меч. “Теперь ты прошел обучение у Дрима”. Ага. Ну, для Томми это было не так уж удивительно. За исключением тех передряг, в которые он попадал с приемными братьями и сестрами или когда жил на улице, у него никогда не было возможности изучить настоящие боевые приемы. По крайней мере, до тех пор, пока Дрим не приютил его. Тем не менее, он был сбит с толку, почему Ашерон не попытался солгать ему об этом. Думаю, он просто знал, что Томми в это не поверит? Мысли Томми были быстро прерваны, когда Ашерон бросился на него, вернув его в настоящее, когда он взмахнул своим мечом, чтобы блокировать его грудь. Ашерон ударил своим мечом поверх меча Томми, и Томми вспомнил свой первый бой с Ашероном — прижатый к стене, с клинком Ашерона, давящим на его дубинку. Это был жутко напоминающий момент, за исключением того, что Томми было не так сложно противостоять весу Ашерона. Ашерон отшатнулся, и Томми прищурился. “Не будь, блядь, мягок со мной, Ашерон. Ты дрался со мной раньше, я знаю, что ты бил сильнее”, - огрызнулся Томми. “Ты уверен?” Спросил Ашерон, приподняв бровь. “Да, я чертовски уверен”. Затем, прежде чем Ашерон смог ответить, Томми бросился на него. Он нырнул под замах Ашерона, целясь ему в ноги и изо всех сил ударив мечом по икрам. Ашерон зашипел, споткнулся, но не упал. Затем Томми почувствовал, как что-то твердое и деревянное ударило его по спине, заставив взвизгнуть. Он выпрямился и отступил, несколько раз моргнув, чтобы попытаться прийти в себя. В животе расцвела боль. Томми ахнул, когда из него вышибло весь воздух, и захрипел, когда меч ударил его по руке. Одним быстрым движением нога Томми была выдернута из-под него, и внезапно он уставился на Ашерона, прижавшего конец меча к его груди. “Я победил”, - сказал Ашерон. Черт. Томми уже мог сказать, что завтра утром у него будет синяк на руке и, вероятно, на животе. Тем не менее, ему было намного хуже после тренировки с Дримом, так что он оттолкнул меч от своей груди, поднимаясь на ноги. “Снова”. Ашерон некоторое время смотрел на него, но Томми кивнул, подтверждая его слова. Затем Ашерон бросился вперед, и на этот раз Томми был готов. Мечи перекрестились, и сила удара Ашерона вибрировала в его руках. Он стиснул зубы, чтобы оттолкнуть Ашерона, и затем они сошлись в битве на мечах — только без настоящих клинков. Они наносили удар за ударом, их мечи лязгали так, что у Томми звенело в ушах. Знакомая ярость разгоралась у него внутри, разливалась по рукам и добавляла силы каждому его взмаху. Он принял пламя в его груди, стиснув челюсти, вспоминая слабый смех своего брата, насмешки Ашерона, когда тот вонзал оба своих клинка в грудь Дрима. Томми замахнулся своим посохом быстрее. Он пригнулся под очередным ударом, уклоняясь из стороны в сторону, когда начал продвигаться к Ашерону. Ашерон, казалось, был удивлен внезапным улучшением, прежде чем уголки его губ приподнялись в том, что можно было почти счесть улыбкой. Его легкие тяжело вздымались, руки ныли при каждом новом ударе, который блокировал Ашерон. Но ярость была такой же мощной, как адреналин, и Томми оскалил зубы, продвигаясь все дальше и дальше, заставляя Ашерона оторваться от мата и прижаться к стене тренировочного зала. Теперь их позиции поменялись местами после того первого боя. Ашерон блокировал, в то время как Томми давил своим оружием. Его руки дрожали, и он чувствовал, как по спине стекает пот, но в то же время было так хорошо встретиться с почти малиновыми глазами Ашерона, рычащего, как животное, когда он толкал изо всех сил, которые у него были. Нога Ашерона врезалась ему в грудь, и Томми ахнул, когда его голова ударилась о деревянную доску. Он увидел, как Ашерон шагнул вперед, чтобы снова ударить его в грудь, и он отклонился в сторону, меч пролетел всего в нескольких дюймах от него. Томми вскочил на ноги, отклонившись назад, чтобы едва избежать очередного удара. Продолжая держать меч в одной руке, Томми наблюдал за рукой Ашерона и почувствовал вспышку боли в ладони, когда поймал конец оружия Ашерона. Он обхватил меч пальцами, не выпуская его из рук. Затем, прежде чем Ашерон смог отреагировать, Томми свободной рукой замахнулся своим собственным на лицо Ашерона, одновременно выдергивая меч Ашерона, чтобы мужчина не смог это блокировать. Дерево ударилось о плоть, и Ашерон застонал, когда отшатнулся в сторону, держась за лицо свободной рукой. Томми ухмыльнулся, делая еще один шаг вперед, прежде чем меч Ашерона внезапно исчез у него из рук. Томми ждал удара. Ждал, когда деревянный меч ударит его сбоку по голове и отправит на пол. Именно так поступил бы Дрим. Томми знал, что сыграл грязный ход, и Дрим не позволил бы ему выйти сухим из воды. Но, к своему удивлению, Ашерон только застонал, выпрямляясь, прежде чем бросить свой меч на землю. “Ладно, мы больше так не будем”, - сказал он, все еще потирая скулу рукой. “Ты мог выбить мне глаз”. “Что ты делаешь? Никто из нас еще не выиграл”, - спросил Томми, хмуро глядя на него. Он тяжело дышал, его грудь изо всех сил пыталась подниматься и опускаться так глубоко, как ему было нужно, а руки казались сделанными из желе. Тем не менее, его мышцы были приятно теплыми, и Томми до этого момента не осознавал, как сильно он скучал по тренировкам с Дримом. Ашерон фыркнул. “Я мог бы сделать то же самое с тобой и швырнуть тебя на землю, но у тебя буквально травма головы, и, по словам Фила, ты должен был находиться на когнитивном отдыхе. Я не думаю, что мой удар деревяшкой по голове действительно способствует исцелению твоего мозга.” Усмехнувшись, Томми закатил глаза. “Значит, ты был снисходителен ко мне”. “Я не собирался быть с тобой снисходительным. На самом деле у тебя очень хорошо получается. Я просто решил минимизировать свой ущерб, пока не вызвал у тебя еще большую амнезию”, - сказал Ашерон, наконец, убирая руку от лица. На его скуле в том месте, куда его ударил Томми, уже образовался рубец. Похоже, завтра это будет ужасный синяк, и Томми не мог дождаться, чтобы увидеть, насколько сильно он распух. “Никто из вас особо не беспокоился о моей голове, когда Орфей ударил меня по голове этой трубой”, - напомнил ему Томми. “Ну, тогда мы не знали, что у тебя повреждение мозга, чувак!” Воскликнул Ашерон. “Плюс мы даже не знали, что это был ты в то время. Уилбур так сильно корил себя за это.” Томми снова усмехнулся, но его тело дрогнуло, когда он снова услышал имя Орфея. Орфей так и не зашел поговорить с ним с тех пор, как он разбил рамку картины о стену — стекло все еще валялось в том углу комнаты, и хотя Томми знал, что должен его убрать, каждый раз, когда он видел эту фотографию, что-то неприятное подкатывало к горлу. Он отказался думать о причинах и вместо этого просто решил полностью игнорировать картинку. Прошло так много времени, что Томми начал задаваться вопросом, отправился ли Орфей в путешествие или что-то в этом роде. Для Орфея не имело никакого смысла просто перестать приходить, если он все еще пытался убедить Томми, что в какой-то момент они были "семьей" или что там еще, черт возьми. Отказался ли он от плана, когда увидел, что Томми не собирается в это верить, в то время как Ашерон и Танатос продолжали разыгрывать шараду из упрямства? Прямо перед ним был Ашерон. Спросить не помешает, верно? “Кстати, об Орфее”, - начал Томми, и Ашерон, казалось, был удивлен сменой темы. - Я давно его не видел. Он отказался от всей этой актерской шарады?” Он постарался, чтобы его тон был как можно более ровным, не выказывая ни намека на эмоции, когда он задавал незначительный вопрос. Но его голос дрогнул на последнем слове, и он поморщился от боли в груди. Не было никаких причин для боли в его груди, когда он спрашивал об Орфее. Это должна была быть просто затяжная боль от спарринга. Ашерон поднял бровь, как будто его удивил вопрос Томми. “Ты хочешь правды, Томми?” Томми прищурился. “Это все, чего я хотел все это гребаное время, но я не думаю, что ты собираешься мне это дать”. “Я не могу заставить тебя поверить в это, но правда в том, что это причиняет ему слишком сильную боль”, - объяснил Ашерон, скрестив руки на груди. “Я не собираюсь писать стихи о любви или что-то в этом роде, потому что я знаю, ты не поверишь, но я скажу, что вы двое были действительно близки. Так что, плюс тот факт, что Уил всегда был самым чувствительным из нас, означает, что вся эта история с амнезией действует на него действительно жестоко. Он сделал паузу. “Это действительно сильно бьет по всем нам”, - добавил он более мягким голосом. Ему было все равно. Для Томми эти слова ничего не значили, потому что ему было наплевать на Орфея. Не было чувства вины, подступающего к горлу, не было холодных тисков, сжимающих его сердце, когда он услышал, что его слова так сильно ранили человека. Это просто ... ему было все равно. Он не мог. Проглотив комок в горле, Томми заставил себя отвести взгляд от пристального взгляда Ашерона и крепче сжал пальцы на деревянном мече. “Так он не вернется?” Слова вырвались непрошеные, и Томми мысленно выругал себя. Теперь это, казалось, удивило Ашерона. “Ты хочешь, чтобы он пришел поговорить с тобой?” Спросил он. “Нет”, - отрезал Томми, прикусив "да", которое вертелось у него на кончике языка. “Он чертовски раздражающий. Я не хочу больше иметь дело с его поддельными паническими атаками и прочим дерьмом. ” Он все еще слышал голос своего брата - нет, Орфея, голос, который его предательский разум приписал памяти брата, эхом отдающийся в его ушах. Его смех. Его пение. Это был не Орфей, но в его груди был крюк, и он тянул его прямо к злодею. Все потому, что его глупое подсознание уже попадало в их ловушку. Тишина опустилась физическим грузом на плечи Томми. Удары проходили, как тиканье бомбы, и когда Томми, наконец, поднял взгляд, он понял по лицу Ашерона, что тот ему ни капельки не поверил. “Мы можем вернуться к спаррингу?” Быстро спросил Томми, указывая своим мечом на Ашерона. Если бы он сражался с Ашероном, он бы не сосредотачивался на всех этих сбивающих с толку эмоциях, бурлящих в его голове и груди. Он мог сосредоточиться на стеснении в легких, боли в мышцах и капельках пота на лбу. Больше ни на чем. “Томми, ты помнишь Уилбура?” Тихо спросил Ашерон, игнорируя его вопрос. Стиснув челюсти, Томми зажмурился и покачал головой. “Нет. Я не хочу”. Наступила пауза. Она длилась достаточно долго, чтобы Томми снова приоткрыл один глаз и заметил, что Ашерон, похоже, изо всех сил пытается сохранить нейтральное самообладание. “Ты помнишь меня?” Спросил он так тихо, что Томми почти не расслышал его слов. Томми ненавидел это. Прямо сейчас он ненавидел Ашерона, потому что, в то время как Танатос и Орфей были так хороши в создании своих голосов, чтобы выразить эту мощную печаль, Ашерон почти никогда не умел. Но прямо сейчас в его словах чувствовалась невыносимая боль, и шока от этого было достаточно, чтобы легкие Томми сжались в тиски, стало трудно дышать. “Нет”, - выдавил он сквозь зубы. “Я не помню тебя, я не помню Орфея, и я не помню Танатоса — теперь мы можем, пожалуйста, продолжить гребаный спарринг?” Слова вырвались у него с рычанием, потому что, если он не вложит в свой голос столько гнева, сколько сможет, он волновался, что может начать плакать. Ашерон долго смотрел на него, медленно моргая, как будто Томми был головоломкой, которую он пытался сложить в уме. Затем, после нескольких мучительных секунд, он отступил на край коврика и выставил свой меч перед собой. “До тех пор, пока ты обещаешь, больше не пытаться выколоть мне глаз”, - сказал он, к нему вернулся невозмутимый тон, который не выдавал ни одной из его эмоций. “Мне он как бы нужен, и я действительно не хочу умирать прямо сейчас, чтобы вернуть его”. В тяжелой атмосфере шутка упала плашмя, как камень на землю. Но Томми решил воспользоваться предложенным выходом, потому что он гораздо больше предпочитал Ашерона, отпускающего невозмутимые шутки, тому Ашерону, которого он видел всего несколько мгновений назад. “Я могу убить тебя, если нужно”, - предложил Томми, прикрывая свой дрожащий тон приторно-сладкой улыбкой. Ашерон фыркнул, и напряжение, казалось, совсем чуть-чуть покинуло его плечи. “Я ценю предложение, но вынужден сказать ”нет" ". Напрягая мышцы, Томми выдавил: “Посмотрим”. И затем он сделал выпад.

***

Прошло несколько дней после его тренировки с Ашероном. Орфей все еще не возвращался в комнату Томми. Томми старался не думать об этом слишком сильно. Он также старался не думать о разговоре, который у него был с Ашероном во время их спарринга, потому что от этого ему просто захотелось свернуться калачиком в углу и никогда не выползать. Было много вещей, о которых он старался не думать в эти дни. Было легко отвлечься от своих предательских мыслей, когда он не просто сидел один в своей комнате, вот почему он был благодарен Туббо и Ранбу за визит, несмотря на их незначительную ссору в прошлый раз, когда они были здесь. “Я просто не понимаю, почему так неэтично экспериментировать на людях! Если они соглашаются на это, в чем проблема?” Что ж, Томми был в основном благодарен. Туббо все еще иногда беспокоил его. “Я имею в виду, это зависит от того, какой эксперимент ты проводишь”, - говорил Ранбу, вытянув свои длинные ноги по всей длине кровати Томми. Томми лежал рядом с ним, в то время как Туббо перекинулся через их ноги, потому что отказался сидеть на одном из стульев в комнате. “Подробнее об этом”, - сказал Туббо, перекатываясь на бок, так что его щека оказалась прижатой к голени Томми. “Ну, если это похоже на социальный эксперимент, где вы просто хотите посмотреть, будут ли люди есть пончики или нет, чтобы проверить их самоконтроль, то да, с этим нет проблем. Но если ты, типа, экспериментируешь со сверхопасными химикатами, я не думаю, что это хорошая идея ”, - сказал ему Ранбу. Туббо нахмурился. “Даже если они согласятся на это?” “Обычно да”, - кивнул Ранбу. Наступила пауза, пока Туббо обдумывал это. Затем он повернулся так, что теперь его другая щека была прижата к голени Томми, и он смотрел Томми в лицо. “Томми, что ты думаешь?” “Я думаю, я вроде как согласен с Ранбу. Если вы используете супер опасное дерьмо, которое, как вы знаете, вероятно, причинит вред людям, я не думаю, что это отличная идея тестировать это на них ”, - объяснил Томми, а Ранбу энергично закивал в знак согласия. “Но что, если вы дадите участникам целый список с подробным описанием всех возможных побочных эффектов, и они все равно согласятся?” Туббо настаивал. Томми нахмурился. “Какого черта ты об этом спрашиваешь? Ты планируешь стать сумасшедшим ученым или кем-то в этом роде?” “Ну, у меня нет никаких текущих планов, но ...” “Туббо, пожалуйста”, - вздохнул Ранбу, проводя руками по лицу. “Я думаю, это справедливый вопрос! Какова моральная дилемма причинения вреда людям, если они соглашаются на это?” Сев, Туббо перевел взгляд с Ранбу на Томми. “Например, если бы я дал одному из вас разрешение убить меня, я не вижу в этом проблемы с моральной точки зрения”. “Я думаю, это считается самоубийством при содействии”, - сказал Ранбу. “Так ты не убьешь меня, если я попрошу?” Туббо бросил вызов, подняв бровь при виде Ранбу. “Ч- нет! Конечно, нет!” Ранбу, казалось, пришел в ужас от этого предложения, в то время как Томми мог сказать, что Туббо в этот момент больше просто говорил что-то, чтобы задеть Ранбу за живое, чем поддерживал реальную дискуссию. “Что, если я ввел себе какой-нибудь злой вирус и собираюсь убить весь мир, если ты не убьешь меня, и я не скажу тебе это сделать?” Спросил он, подняв брови. “Это странно”, - заметил Томми, изо всех сил пытаясь подавить смех в этот момент. “Мне просто нравится обдумывать эти вещи! Философские штучки, понимаешь?” Туббо воскликнул, размахивая руками. “В любом случае, Томми, если бы я ввел себе злой вирус, ты бы ...” Застонав, Томми уронил голову на спинку кровати. “Да, Туббо, я бы убил тебя, если бы ты ввел в себя вирус зла и сказал мне сделать это, чтобы спасти мир”. “Вот об этом я и говорю! Вот почему ты был героем. Ты можешь делать трудные вещи, чтобы спасти мир ”. Несмотря на то, что Туббо имел в виду это как шутку, Томми вздрогнул от употребления им прошедшего времени. Был героем. Не является. Он хотел поправить его. Сказать Туббо, что в конце концов он выберется отсюда и вернется туда, где ему место, прямо рядом с Дримом. Но он знал, что ни Туббо, ни Ранбу не воспримут это хорошо. Поэтому он прикусил язык и постарался не позволять этому слишком долго задерживаться в его голове. К счастью, его внимание быстро переключилось, когда Туббо спрыгнул с кровати. “Я голоден”, - объявил он, его густые волосы встали дыбом в трех разных местах. “Кто хочет мороженого?” “Звучит действительно заманчиво”, - согласился Ранбу, слезая с кровати. Томми, пыхтя, откинулся на подушки. “Если у тебя там есть нераспечатанная коробка, принеси ее мне. В противном случае не беспокойся”. Туббо остановился на полпути к двери. “О черт, мы забыли тебе сказать”. Нахмурившись, Томми снова сел. “ Забыл сказать мне что?" “Ты можешь спуститься с нами! Сегодня Фил сказал, что пока ты с нами, ты можешь выходить из своей комнаты и гулять по дому", - сказал ему Туббо, держа одну руку в кармане, а другую на дверной ручке. ...что? Он мог покинуть комнату? Томми полагал, что с Ашероном это было всего лишь раз, потому что Ашерон знал, что он не попытается сбежать с ним в качестве охранника. Но Танатос собирался отпустить его, пока он был только с Туббо и Ранбу? Срань господня. Вот оно. Это был его шанс. Возможно, он не сможет убежать от Ашерона, но он определенно сможет ускользнуть от этих двоих. Широко ухмыляясь, Томми спрыгнул с кровати и бросился к двери. “Черт возьми, да! Я тут сейчас с ума сойду, чувак. Ты даже не представляешь”. Томми должен был проявить смекалку. Он не мог посвятить Туббо и Ранбу в свой план. Если бы он мог подождать, пока они оба отвлекутся, он мог бы сбежать. Ему придется быть осторожным, чтобы Ранбу не воспользовался своим путешествием в пустоте, чтобы догнать его, но если он уйдет достаточно далеко, прежде чем Ранбу сможет это сделать, ему придется выпрыгнуть из пустоты, прежде чем он догонит Томми, из-за его ограничения расстояния. К счастью, ни Туббо, ни Ранбу, похоже, не подозревали о его мотивах. “Да, я могу только представить”, - Ранбу сочувственно кивнул. “Ну, тогда пошли отсюда”, - сказал Туббо, ухмыляясь, достал ключ из кармана и отпер дверь. Сердце Томми стучало у него в ушах, пока они шли по коридору к лестнице. Его взгляд снова привлекла дверь напротив лестницы, но он не позволил себе задерживаться на ней так долго, как раньше. Что бы это ни была за комната, это не имело значения. Сегодня он выберится отсюда, и ему больше не придется беспокоиться ни о чем подобном. Они поспешили вниз по лестнице, и Томми, проходя мимо нее, бросил взгляд в сторону гостиной, пытаясь увидеть, есть ли там кто-нибудь. Он увидел только пустые диваны и тихо вздохнул с облегчением. Надеюсь, в этой части дома будут только он, Туббо и Ранбу, потому что ему будет пиздец, если появятся Ашерон или Танатос. Спустившись по лестнице, они направились налево, где находилась пустая столовая, которую Томми заметил раньше. Они прошли мимо пыльного обеденного стола, и Томми провел пальцами по дереву, когда они проходили, наблюдая, как его кожа оставляет четкие следы на тонкой серой пленке. Со столовой была соединена круглая арка, которая вела в очень красивую кухню. Гранитные столешницы мерцали в лучах послеполуденного солнца, льющегося через окно над раковиной, а вся бытовая техника была изготовлена из нержавеющей стали и выглядела почти новой. Когда его глаза скользнули по планировке кухни, именно тогда он увидел это. Там была стойка-остров, которая выглядела так, будто отделяла кухню от длинного коридора. Но прямо рядом со стойкой была раздвижная стеклянная дверь. Раздвижная стеклянная дверь выходила на аккуратно подстриженный задний двор, который Томми мог видеть из своего окна. Задний двор, по периметру которого был забор, но не слишком высокий, чтобы Томми мог перелезть. Вот и все. Вот и все. Его путь к отступлению. Он не позволял себе смотреть на это слишком долго. Как только он определил, куда собирался бежать, он заставил себя повернуться обратно к Туббо и Ранбу, следуя за Туббо, когда тот направлялся прямо к холодильнику. Томми и Ранбу оба прислонились к столешнице прямо рядом с холодильником. Ни один из мальчиков, казалось, не подозревал Томми, когда Туббо открыл ящик морозилки и зарылся с головой в поиски вышеупомянутого мороженого. “Окей, пацаны! У нас есть обычная ваниль, затем мятно-шоколадная крошка..” “Я хочу мятную шоколадную крошку!” - съязвил Ранбу. Туббо издал звук отвращения. “Конечно, знаешь. Я пытаюсь посмотреть, есть ли здесь нераскрытая коробка, чтобы ты мог ее съесть, Томми. Я думаю..” Томми вообще не обращал внимания на болтовню Туббо о вкусах мороженого. Вместо этого у него звенело в ушах, пока он раздумывал, как пробраться к черному ходу. “Тебе нравится "Ben & Jerry’s”, Томми?" Спросил Туббо, на мгновение подняв голову. Застыв на месте, Томми кивнул. “Э-э, да. Конечно”. “Круто. Ранбу, можешь захватить миски?” “Само собой”. Повернувшись к шкафчикам, Ранбу начал рыться в них в поисках мисок, в то время как Туббо все еще доставал коробки с мороженым из морозилки. Ни один из них не смотрел на него. Сейчас. Развернувшись, Томми побежал к стойке с островом. “ТОММИ!” Он услышал, как позади него разбилась чаша, когда Ранбу взвизгнул, но Томми не оглянулся. Вместо этого он прыгнул на стойку, проскользив по граниту и жестко приземлившись на твердую древесину. Затем он бросился вперед, чтобы схватиться за ручку черного хода. Однако его рука не обхватила ручку. Вместо этого его пальцы наткнулись на что-то твердое, холодное и совершенно невидимое. Как будто там было оконное стекло, мешающее ему на самом деле схватиться за дверь. “Что за...” Томми прижал руку к барьеру, его дыхание участилось, когда он начал колотить кулаками по ‘стеклу’. Именно тогда он смог увидеть едва заметную рябь в воздухе, и его голова резко повернулась в сторону кухни. Лицо Туббо сморщилось от боли, и он вытянул руки перед собой. Именно тогда Томми понял, что силовые поля не могут просто держать предметы подальше от тебя. Они также могут заманивать вас в ловушки внутри различных мест. “Туббо” Прежде чем Томми успел сказать что-либо еще, позади него раздался звук рвущейся ткани. Затем сильные руки обхватили его, и Томми завизжал, когда Ранбу оттащил его от двери и ударил в грудь. “Отпусти меня!” Закричал Томми, вцепившись в руки Ранбу. Туббо, стоявший в стороне, опустил руки и подбежал к ним. В этот момент Томми метался, как дикий зверь, пытаясь сделать что угодно, чтобы заставить Ранбу отпустить его. Ранбу был далеко не так силен, как раньше, поэтому его хватка на плечах Томми ослабла, и Томми снова приготовился броситься к двери. Но затем Туббо заскользил перед ним, прижимаясь прямо к груди Томми, и Томми мог только в ужасе наблюдать, как снова появилось силовое поле, полностью окружив их пузырем. Ранбу отпустил его, и Томми упал на колени. Он прижал руку к силовому полю, рядом с ним стоял Туббо, глядя сквозь рябь на черный ход, который был так близко, но в то же время так далеко. Еще раз зарычав, Томми изо всех сил ударил кулаком по силовому полю. Его руку пронзила боль, и он вскрикнул, прижимая руку к груди, бросив предательский взгляд на Туббо. ”Почему?” Прошептал Томми, его голос дрогнул. “Не... ты не понимаешь? Почему я хочу уйти?” В этот момент Ранбу убежал, предположительно, чтобы схватить одного из членов Синдиката. В пузыре силового поля остались только Томми и Туббо, и Туббо присел на корточки рядом с ним на землю. “Мне жаль, Томми”, - тихо сказал Туббо, и именно тогда Томми заметил влагу на его щеках. “Мы не можем потерять тебя снова”. “Но ты должен знать, что я чувствую!” Воскликнул Томми, и его голос дрогнул еще больше. Его единственный шанс на свободу. Он был так близок, но в то же время так далек. И человек, стоявший у него на пути, был одним из немногих, кому он доверял с тех пор, как очнулся здесь. “Туббо, пожалуйста”, - выдавил Томми. “Пожалуйста, отпусти меня. Мне нужно выбраться отсюда. Ты не...” “Он здесь!” Внезапно Ранбу позвал. Оглянувшись, Томми сморщил лицо, когда увидел Ашерона и Ранбу, вбегающих в комнату. Взгляд Ашерона метался между Туббо и Томми, и Томми ждал, что он нахмурится. Чтобы гнев исказил его лицо, когда он понял, что Томми пытался сбежать. В этот момент он должен был знать, что этого не произойдет. Вместо этого Ашерон просто вздохнул, и силовое поле рассеялось, когда мужчина подошел к ним обоим. Рядом с ним Туббо рухнул на землю, очевидно, истощенный тем, что потратил свои силы намного больше, чем предполагалось. Томми снова посмотрел на дверь, тоска сжимала его горло и оставляла кровавые следы на груди. Но Ашерон был сейчас здесь, и если бы Томми хотя бы попытался встать, он закинул бы Томми себе на плечи, как будто тот ничего не весил. Его шанс был упущен. Он был всего в нескольких дюймах от свободы, и ее вырвал прямо у него из-под носа его собственный лучший друг. Ашерон ничего не сказал. Он просто протянул руку, предлагая помочь Томми подняться на ноги. Сжав челюсти, Томми сверлил мужчину самым сердитым взглядом, на который был способен, хотя это было трудно из-за слез, застилавших ему глаза. Он самостоятельно поднялся на ноги, бросив взгляд на землю, где Туббо теперь перекатился на спину, и пытался отдышаться, как будто только что пробежал марафон. Ранбу смотрел на него так, словно сам изо всех сил старался не заплакать. Томми заметил капельку крови, стекающую из его руки в том месте, где Томми поцарапал его, и поморщился от того ущерба, который он нанес в своем отчаянии. Никто ничего не сказал. Ашерон просто положил руку ему на плечо, и Томми позволил злодею отвести его обратно в его комнату. Туббо и Ранбу не последовали за ним обратно.

***

”Wasting your time. Wasting mine. I hate to see you leaving. A fate worse than dying.” Томми, вздрогнув, проснулся, резко выпрямившись в постели, а в ушах все еще звучала песня его брата. Черт. Это была песня его брата. Не песня по радио. Песню его брат написал сам. Томми знал это, он узнал это, и если бы он захотел, он, вероятно, мог бы спеть всю эту гребаную песню, потому что он заставлял его играть ее так часто, потому что это помогало ему засыпать- Томми прерывисто вздохнул и прервал свои мысли. По его щекам снова потекли слезы, и его охватило разочарование, когда он понял, что плачет уже второй раз за сегодняшний день. После того, как Ашерон отвел его обратно в свою комнату, Томми добрых тридцать минут рыдал в подушки о том, как близко он был к этому. Затем он немного покричал, в гневе швырнул что-то в стены, прежде чем начал колотить кулаками в дверь и умолять, чтобы его выпустили. Никто не пришел, чтобы выпустить его. Ранбу и Туббо не вернулись, чтобы поговорить с ним. Ашерон не зашел, чтобы снова пригласить его на спарринг. После того, как Томми истощил себя плачем, он отключился в своей кровати еще до захода солнца. Была глубокая ночь, лунный свет отражался от разбитого стекла на полу, заставляя его сверкать, как бриллианты. Томми чувствовал тяжесть. Его конечности отяжелели от усталости, щеки были липкими от высохших слез, которые теперь быстро увлажнялись новыми. Его глаза были опухшими, и Томми все еще слышал, как эта чертова песня снова и снова звучит у него в голове. Из его груди вырвалось рыдание. Он так устал. Не только в физическом смысле, но и во всем смысле этого слова. Он так устал от необходимости все время быть начеку, пытаясь следить за каждым незначительным взаимодействием с Синдикатом, чтобы убедиться, что они не обманывают его, следить за своими словами с Ранбу и Туббо, когда каждый инстинкт, который у него был, говорил ему доверять им — он был просто измотан. Из-за всего этого. И в его груди все еще чувствовалась боль всякий раз, когда он думал о своем брате, и это было так болезненно похоже на боль, которую он испытывал, когда кто-то упоминал Орфея. Он ненавидел, что это было похоже, потому что Орфей не мог быть его братом, он никогда не стал бы братьями с таким убийцей, как он, но- но- Черт. Томми скучал по жизни с Дримом. Он скучал по тем моментам, когда все обретало смысл. Он был напарником Дрима, и они сражались с плохими парнями, и плохие парни хотели похитить Томми, поэтому они не могли позволить этому случиться. Тогда все было намного проще. Но теперь Томми был здесь, и все эти противоречивые эмоции и фрагменты воспоминаний кружились у него в голове, и он был чертовски напуган всем этим. Возможно, дело было просто в том, что Томми все еще был эмоционально расстроен из-за своей неудачной попытки побега ранее. Возможно, этот срыв наступал давно. В любом случае, Томми разразился еще более громким всхлипом, и вскоре он уже не мог сдерживать рыдания, подступавшие к горлу. Схватив подушку, Томми обхватил ее руками и прижал к груди, уткнувшись в нее лицом и крича так громко, как только осмеливался. Ничто не имело смысла, и он все время так уставал — все, чего он хотел, это вернуться домой. Но где же был его дом? Жизнь с Дримом? Дрим был для него отличным наставником, и он был так благодарен этому человеку за спасение, но квартира Дрима никогда не была для него домом. Он было здесь? Это окружение.. казалось, ближе. Но было так много конфликтов, и от мысли оказаться дома с Синдикатом его тошнило. Это не могло быть его домом. Домом был его брат. Черт. Он так сильно хотел быть рядом со своим братом прямо сейчас. Издав еще один вопль, Томми всхлипнул в подушку, хватая ртом воздух, его глаза горели от слез, которые запачкали наволочку. Затем раздался стук в дверь. Его крики оборвались на полпути, и Томми поднял голову с подушки, сердце гулко стучало в ушах, когда он заметил тень, стоящую в свете под дверью. “Что?” Позвал Томми, поморщившись от того, насколько хриплым был его голос. “Томми? Ты в порядке?” У Томми перехватило дыхание от голоса с другой стороны. Это был Орфей. Орфей, которого Томми не видел целую вечность. Орфей, о котором Ашерон сказал ему, что он не разговаривал с ним из-за того, что это причиняло ему боль. Орфей, которого предательский мозг Томми назначил голосом его брата. Боль в груди усилилась десятикратно. В любую другую ночь Томми послал бы его нахуй. Но сегодня была не какая-то другая ночь. С ним все было в порядке? “Нет”, - ответил Томми, и внутри него снова закипело рыдание. “Нет, я ... я так не думаю”. Наступила пауза. Томми подумал, ушел ли Орфей. Затем, “Могу я войти?” Если бы Томми был более бодр, он бы сказал "нет". Это то, что ему следовало сделать. Он был в эмоционально напряженном состоянии, и Орфей мог воспользоваться этим. Последнее, чего он хотел, это чтобы Орфей пришел к нему в таком виде. Но Томми обнаружил, что его губы двигаются сами по себе, когда он тихо ответил: “Да”. Орфей не открыл дверь. Вместо этого Томми увидел, как полупрозрачная голова просочилась сквозь дерево, прежде чем Орфей полностью вошел в своем неосязаемом состоянии. Как только он полностью оказался в комнате, он снова затвердел, и что-то в груди Томми дрогнуло, когда он впервые за, как ему показалось, слишком долгое время увидел лицо Орфея. Он выглядел усталым. Это была первая мысль Томми, когда он увидел его. У него были темные мешки под глазами, а щеки осунулись, как будто он вообще не ел. На нем также был тот же желтый свитер, в котором Томми видел его в последний раз. Еще один всхлип вырвался из его груди. Обеспокоенное выражение лица Орфея смягчилось. “О, Томми”, - прошептал он, выглядя так, словно едва сдерживался, чтобы не подойти к кровати. И - черт возьми, просто услышав голос своего брата, произносящий его имя так тихо, так печально - Томми снова икнул и уткнулся лицом в подушку, когда новая волна слез поднялась в нем. Орфей издал сдавленный звук. “Могу я сесть рядом с тобой?” Опять же, Томми должен был сказать "нет". Но это был голос его брата. Даже если он не мог позволить себе думать, что Орфей его брат, он.. он мог позволить себе притвориться, верно? Только на эту ночь? Томми кивнул в подушку. Он услышал шаги, а затем матрас прогнулся, когда Уилбур сел на край прямо рядом с ним. Снова подняв глаза от подушки, Томми увидел, что Уилбур оставил между ними пространство. В тот момент все, о чем он мог думать, это о том, как он устал от всего. Как он устал и как сильно ему хотелось домой. У него был дом. Именно поэтому Томми сократил расстояние между ними и практически бросился в объятия Уилбура, уткнувшись лицом в его плечо и выплеснув все накопившееся разочарование одним махом. Уилбур сначала напрягся, явно не понимая, что делает Томми. Но как только он понял, что Томми обнимает его, он расслабился, и теплые руки обвились вокруг спины Томми, притягивая его ближе. “Все в порядке”, - прошептал Уилбур в волосы Томми, когда тот заплакал. - “Я держу тебя. Все в порядке”. На свитере Уилбура появилось еще больше слез, но Томми в этот момент почти ничего не соображал. Он был так измучен, а руки, обнимающие его, были такими до боли знакомыми. Он не хотел думать о злодеях, морали или своих заблокированных воспоминаниях прямо сейчас. Все, чего он хотел, это обнять и притвориться, что он дома, хотя бы на мгновение. “Просто выпусти это”, - продолжил Уилбур, проводя рукой вверх и вниз по спине Томми. “Выпусти все это. Все в порядке”. И Томми это сделал. Он плакал, и плакал, и плакал — он не мог вспомнить, когда в последний раз так сильно плакал. Он не мог вспомнить так много вещей. Он не мог вспомнить, когда в последний раз слышал, как кто-то вот так нашептывал ободрения ему в волосы, или когда его в последний раз обнимали вот так. Слезы опустошили все внутри него. Его замешательство, его ярость, его разочарование — к тому времени, когда его глаза высохли, он был опустошен и полностью истощен. Медленно Томми начал приходить в себя. Он отстранился от Уилбура, и тот отпустил его без каких-либо колебаний. Томми переместился так, чтобы снова сидеть рядом с Уилбуром, но на этот раз они были плечом к плечу, и Томми дышал так, чтобы совпадать с дыханием Уилбура. “Ты не... Я давно тебя не видел”, - сказал Томми, поморщившись от того, насколько грубыми были его слова. Уилбур прерывисто вздохнул. “Да, просто… мне было действительно тяжело. Разговаривать с тобой. Я подумал, что так будет лучше, раз ты тоже не хотел меня видеть.” Томми поморщился, хотя и не знал почему. Он не должен - Черт возьми, он даже не должен сидеть здесь и вести этот разговор прямо сейчас. Конечно, он не хотел видеть Уил- Орфея. И все же он был здесь, обнимал его и плакал над ним, потому что он был таким растерянным, что не мог справиться со своим срывом сам. “Я все еще не помню тебя”, - внезапно сказал Томми, которому нужно было что-то сказать, чтобы попытаться разорвать нить, которая теперь повисла между ними. Попытаться напомнить себе, что он все еще ненавидит Орфея. Орфей вздрогнул. “ Но я... я думал... “Это ничего не значит”, - выдавил Томми, слова грозили застрять у него в горле. Томми не осмеливался поднять глаза и увидеть выражение лица Орфея. Он не отрывал глаз от своих коленей, скручивая руки вместе, пока не перекрыл кровообращение в одном из пальцев. “Ты хочешь, чтобы я ушел?” Тихо спросил Орфей. Томми отрывисто кивнул. Орфей прерывисто вздохнул, а затем встал, его легкие шаги направились к двери. Томми не хотел поднимать взгляд. Он не мог поднять глаза. Если бы он поднял глаза, он мог бы просто снова разрыдаться, и тогда все вернулось бы на круги своя. Шаги замерли прямо перед дверью. “Ты хочешь, чтобы я снова начал приходить? В течение дня?” Вскинув голову, Томми увидел, что Орфей сгорбился, как будто пытался свернуться калачиком. По его лицу Томми понял, что он напуган и более чем немного опечален, но он также был… надеявшимся..? Томми должен сказать "нет". Должен подавить эту надежду прямо здесь и сейчас. Это то, что он должен был сделать. Не позволять им поверить, что они могли его так обмануть. Его сердце снова дрогнуло, и Томми вспомнил ощущение теплых рук Уилбура, обнимавших его. Каким до боли знакомым это было. “Да”, - признал Томми, снова опустив голову. “Не исчезай снова”. Хотя Томми и не поднимал глаз, он практически чувствовал улыбку Орфея с другого конца комнаты. “Хорошо, Томми”, - сказал ему Орфей, - “Тогда увидимся завтра”. Когда Томми поднял глаза, Орфея уже не было, а в груди у него была пустота. По крайней мере, ему не составило труда снова заснуть.