3.1. Буря

      Атмосфера стремительно накалилась. Милана стояла на пороге, сжимая кулаки. По её щекам катились слёзы, появившиеся за считанные мгновения от явившегося осознания.       Её подруга и отец? Да как такое вообще могло произойти?       За долю секунды на лице Миланы сменилась тонна эмоций: шок, непонимание, осознание, боль, предательство и злость.       Она сделала несколько быстрых шагов в сторону любовников и выбросила руку вперёд. Аканэ непроизвольно отшатнулась, словно её что-то ударило, но кожи коснулось лишь мимолётное дуновение.       Хагивара слышала шаги приглушённые мягким ковром под ногами, тяжёлое и от этого шумное дыхание подруги, гул сердца в своих ушах и последующий крик Милы, от которого всё внутри сжималось. — Как ты посмела?! — она смотрела в лицо не менее потерянной и шокированной подруги, не понимая, какую смесь эмоций испытывает. Они все смешались в едином кипящем котле. — Всё это время ты смотрела мне в глаза, улыбалась, а ночью спала с моим отцом?!       Голос девушки дрожал, срывался на истерический крик. Рука, которой она указывала на Хагивару, ходила ходуном. Всего в мгновение она возненавидела их обоих. Милана просто не понимала, как это могло быть возможно.       Аканэ хотела ответить, оправдаться, но не сумела выдавить и слова. Её переполняли чувство вины, разочарование и ненависть к самой себе. Почему она позволила этому произойти? Привязалась к Виктору. Снова.       Опять она позволила себе ощутить трепет от прикосновений Виктора, его слов и голоса в целом. Но сейчас, смотря в глаза Миланы, Хагивара осознала, что сама загнала себя в ловушку, из которой не было выхода. — Милана, солнышко… — вмешался Виктор. Его голос тихий был попыткой немного успокоить, хотя у самого сердце билось так сильно, что, казалось, норовило пробить рёбра.       Резко повернувшись, девушка посмотрела на отца с не меньшей злостью. Этот взгляд выражал всё, что она чувствовала, и поэтому казался самым тяжёлым из всех, что мужчине доводилось ощущать. — А ты?! Как ты можешь делать ей предложение?! Папа, она же моя ровесница! Моя подруга! — на последних словах у Миланы началась истерика.       Слёзы отчаяния и боли застилали глаза сплошным потоком. Она не могла сделать вдох, потому что он сразу прерывался судорожным всхлипом.       Виктор пытался найти слова, но ничего не приходило в голову. Он так увлёкся любовью, что совсем забыл о дочери. Мужчина с самого начала не думал о том, к чему всё приведёт, и сейчас расплачивался за свою привычку полностью отдаваться отношениям. Он поступил как мальчишка.       Ещё пару мгновений она смотрела на героев-любовников, уже собираясь уйти. Но напряжение требовало выхода. — Я вас ненавижу! — крикнула она со всем презрением, на какое только была способна.       Пройдя мимо, девушка по ступенькам бросилась наверх и заперлась в комнате. Она так сильно хлопнула дверью, что даже стены не сумели заглушить этот грохот.       Хагивара и Чернов остались стоять на месте. Никто не решался заговорить первым. Аканэ не могла себя заставить что-то сказать, а Виктор не знал, что именно говорить. В воздухе повисло напряжение — это был ещё не конец.       Паника девушки усиливалась флешбеками из недавнего сна и ощущением безысходности. Но в тоже время она понимала, что этого было не избежать.       За девичьей спиной послышалось несколько шагов, а следом тепло мужских рук накрыло её со всех сторон. Виктор нежно прижал Аканэ к себе, стараясь успокоить. — Она привыкнет… Позлится и успокоится, — тихо шептал мужчина, но в его словах не было привычной твёрдости.       Впервые за долгие годы его уверенность пошатнулась, словно фундамент подорвали мощной бомбой, которую он сам же и заложил.       На мгновение девушка расслабилась, словно наркоман, получивший очередную дозу после ломки. Она собралась поддаться порыву и ответно нежно погладить мужские руки, но, поймав себя на этом идиотском действии, Аканэ сразу отстранилась, разворачиваясь лицом к мужчине. — Нет. Виктор. Она права, — Аканэ прикрыла глаза, стараясь полностью подавить воспоминания о последних четырёх годах. — Мне двадцать четыре, а тебе пятьдесят шесть. Это ненормально.       В глазах мужчины как будто что-то умерло. Он глядел на избранницу с такой болью, словно его жизнь только что окончательно рухнула.       Аканэ не могла долго смотреть на него, ей тоже было трудно просто взять и подавить привязанность, когда корни зависимости проросли так глубоко. Она была готова сказать «да», но появление Миланы спустило её с небес на землю. Девушка поняла, что из этого всё равно ничего не вышло бы.       Когда Хагивара развернулась в сторону выхода, Виктор ощутил ту пустоту, от которой всё это время бежал. Страх снова потерять якорь, дающий желание жить и паническая необходимость удержать, полностью охватили его. Перед глазами был силуэт уходящей Саши.       Всего за пару шагов Чернов оказался рядом с девушкой и схватил её за руку, чтобы та не ушла. — Саша… А как же наша дочь?! — эти слова он осознал только после того, когда уже сказал.       Он увидел, как изменилось лицо Аканэ. Она встала на месте, будто потерялась в прострации.       Это была ошибка…       Аканэ смотрела перед собой, но словно не видела мужчину. Его слова были подобны ножам, попавшими точно в цель. — Как ты меня назвал?.. — её голос прозвучал отрешённо и болезненно.       В девичьих глазах была пустота — осознание разрушило иллюзию последних четырёх лет.       Она подняла глаза и наконец посмотрев на Виктора, а не сквозь него. — Нет, Виктор. Это твоя дочь и моя подруга, бывшая. Никогда мы не сможем существовать вместе! С самого начала всё было лишь попыткой спастись от одиночества! — её голос постепенно срывался на крик.       Девушка не могла контролировать свою речь, потому что ей стало понятно, кем он её видел всё это время. В памяти всплыло несколько моментов за последние пару месяцев, когда Виктор случайно «оговаривался», называя девушку «Сашей». Такие моменты участились, но она спускала всё на тормозах. Он не видел в ней отдельную личность, а лишь замену покойной жены, её продолжение, что-то похожее на ту, кого полюбил всем сердцем.       Хагивара открывала и закрывала рот в попытке сказать что-то ещё, но горло сильно что-то сжало, и звуки не выходили.       Он однолюб, как и Казуки. Саша — его единственная любовь. Виктор осознал это сейчас, после её слов. Он был таким же зависимым от этих отношений, как и сама Аканэ. — Я… — начала было она, но слова прервал звонок телефона.       Резкий сигнал мобильного оказался таким громким в сложившейся ситуации, что полностью разрушил атмосферу нарастающей ссоры. Аканэ не сразу поняла, откуда доносился звук. Она совершенно забыла, что вообще ложила мобильный в карман шорт.       Вынув звенящее устройство из одежды, девушка ответила на звонок. Из динамика донёсся спокойный, ровный голос. — Здравствуйте, вы Хагивара Аканэ? — послышалось на том конце.        — Да, — в замешательстве ответила Аканэ. — А вы кто? — в голосе девушки была слышна настороженность, за которой она скрыла от посторонних внутренний хаос.       Из трубки всё равно послышался тихий выдох, но уже в следующее мгновение женский голос снова заговорил. Женщина представилась, сообщила, что является медсестрой, назвала больницу, в которой работает, и следом произнесла то, чего Аканэ никак ожидать не могла. — Мы пытались связаться с вами последние семь дней, но, похоже, у нас был ваш старый номер, — она ненадолго затихла. В её голосе звучало тяжёлое сожаление, от которого ноги Хагивары непроизвольно начали подгибаться. — Я звоню, чтобы сообщить о состоянии вашего отца. Он сейчас находится в коме после серьёзного инцидента. Мы сделали всё возможное, чтобы стабилизировать его состояние, но оно критическое.              Аканэ не сразу осознала только что услышанное. Звуки окружающего мира померкли, остался лишь голос на том конце звонка и её собственный.       «Что?» — слова собеседницы отразились в ушах эхом.       Пальцы инстинктивно крепче сжали телефон, чтобы случайно его не уронить. Когда Аканэ снова заговорила, в её горле всё пересохло. — Коме? — почти шёпотом сорвалось с её губ. — Да, — тихо подтвердила девушка на том конце. — Он сейчас под наблюдением специалистов, на аппаратах жизнеобеспечения. Пожалуйста, при возможности приезжайте как можно скорее. Мы будем ждать вас и сообщать о любых изменениях. — Я… Да, — девушка замолчала на мгновение, унимая дрожь и охватившее отчаяние. — Я приеду в течение суток.       После этих слов разговор оборвался. Аканэ, теряя реальность, быстрыми шагами, почти бегом направилась в прихожую. Она не видела ничего вокруг и даже забыла, что после душа надела чужую одежду. Это не имело значения. Ничего уже не имело значения. — Аканэ! — неожиданно окликнул Виктор, чем выдернул её из охватившей сознание паники. — А как же мечта открыть клинику?       Эти слова попали прямо в цель, и он это увидел. Девушка на мгновение замерла на месте, но так и не повернулась. Мужчина этим воспользовался и неспеша приблизился, чтобы не спугнуть.       Чернов хотел... Нет, он должен был удержать Аканэ возле себя всеми возможными путями, даже если придётся прибегнуть к ненавистным ему методам манипуляции. — Без ординатуры ты не сможешь заниматься лечением людей… — он нежно провёл пальцами по бледной скуле, стараясь снова вернуть на себя внимание Хагивары. — Осталось всего полтора года.       Взгляд девушки постепенно прояснился. Она посмотрела на него, чем дала понять, что крайняя мера работала. — Мы всё решим, я тебе клянусь… Мила не будет… — его слова прервали звонкий шлепок и жгучая боль на тыльной части ладони.       Мужчина этого не ожидал, он отдёрнул руку, смотря на краснеющую кожу. Аканэ посмотрела на него с режущей по больному ненавистью. — Я всё сказала. Ничего уже не вернуть, — её слова звучали как приговор.       Она развернулась и, схватив куртку, выскочила из дома. Чернов просто не успел её остановить.       Виктор несколько секунд смотрел девушке вслед. Он больше не пытался её остановить — мужчина понял, что это бесполезно. Прикрыв глаза, он с силой сжал пальцы в кулаки, пока не послышался хруст. Выдохнув, Чернов разжал пальцы и развернулся, направляясь на второй этаж.       Виктор поднялся, подошёл к двери комнаты дочери и мягко постучал костяшками. — Мила, давай поговорим? — но в ответ с той стороны были слышны только какие-то шорохи.       Милана ходила по комнате туда-сюда, нервно закидывая в чемодан вещи. Ей хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Девушке было мерзко даже просто находиться в доме, где отец был с её подругой.       Поднявшись в свою комнату, девушка сразу позвонила Махиро, и тот сказал, что она может приехать к нему. Именно туда Чернова и собиралась. Мила и представить не могла, что, вернувшись домой без предупреждения, окажется в таком положении.       Она уже не плакала — голова болела, поэтому девушка просто в спешке собиралась. Когда дверь комнаты открылась, Мила не остановилась и даже не посмотрела в сторону отца. — Милана, послушай меня. Я не прошу простить или понять, просто послушай… — Уходи, — приказала девушка, прервав речь отца. Она взглянула на него красными от рыданий глазами. — Видеть тебя не хочу.       Виктор замер в проёме как от толчка в грудь. Эти слова ударили сильнее любого крика. Мила демонстративно отвернулась и продолжила собирать вещи. — Милана… — его голос предательски дрогнул. — Я понимаю, что обидел тебя, понимаю, что ошибся. Но я твой отец, а ты моя дочка. Мы же семья. Мы же всегда были командой…       Девушка резко захлопнула чемодан, и этот звук эхом отразился от стен, прозвучал как точка в этом диалоге. Придавив коленом крышку сумки, она застегнула молнию. — Командой? — девушка выпрямилась и посмотрела на отца, и её взгляд был обжигающим настолько же, насколько ледяным. — Ты предал меня. Предал маму. Предал сам себя. И всё ради… — она запнулась, не желая даже произносить имя. — Ради неё.       Виктор открыл рот, но сказать ничего не смог. Взгляд дочери был невыносим. Раньше он был наполнен доверием и любовью, а сейчас стал отстранённым, полным презрения и решимости. — Я не останусь в этом доме, — тихим, осипшим от эмоций голосом сказала Милана. — Мне находиться здесь противно.       Она взяла чемодан и пошла мимо отца. Виктор машинально протянул руку, желая остановить её, но в последний момент остановился. Он чувствовал, что это прикосновение лишь сильнее оттолкнёт от него дочь.       Дверь захлопнулась, и тишина накрыла дом.       Чернов остался стоять посреди пустой комнаты, словно потерял опору под ногами. В один день он лишился всего: женщины, в которую вцепился как в спасение, и дочери, которая была смыслом его жизни последние двадцать пять лет.       Его пальцы дрожали, в груди стоял ком. Он хотел закричать в гневе на самого себя, разнести всё вокруг, но не смог. Мужчина только тихо прошептал сам себе: — Я всё испортил…

-{ *** }-

      Такси ждать пришлось долго. До элитного посёлка просто так было не добраться, а дежурящих машин не было. Аканэ видела, как Милана в спешке покидала дом и, сев в первую попавшуюся машину во дворе, уехала.       На улице было уже холодно, снег выпал ещё полмесяца назад и больше не таял. Ветер, несмотря на длинный пуховик, пронизывал до костей, а обнаженные голени замёрзли в первые же секунды пребывания на улице.       Но девушка этого не чувствовала. Она вообще не чувствовала холода, как и своих пальцев. В её душе была такая паника и страх, что ей было далеко не до физических ощущений. Окружающий холод и непогода полностью отражали её внутренний шторм из эмоций и воспоминаний о произошедших событиях.       Сейчас она была готова отдать что угодно, чтобы перед ней появился портал в Токио, а лучше — прямо в палату Акиямы. Глаза слезились, но солёные капельки тут же замерзали, а на щеках оставались ледяные следы.       Когда подъехало такси, Хагивара под хруст снега под ногами села в тёплый салон. Разогретый воздух сначала даже обжёг промёрзшую кожу, но вместе с тем помог Аканэ прийти в себя. Спокойный голос девушки, уточнивший адрес и изъявивший о просьбе подождать её у дома, пока она будет переодеваться и собираться в аэропорт, растворился в салоне.       Всю дорогу до дома Аканэ казалось, что происходящее не было реальным, что сейчас она снова откроет глаза и окажется там же в ванной… Невольно девушка вспомнила то удушье, такое реальное и страшное. А если бы она захлебнулась? Вероятно, тогда она бы уже давно была там, далеко, вместе с Изаной, покойными родителями и…       «Нет!» — девушка шлёпнула себя по красным от холода щекам. — «Акияма ещё жив. Он обязательно выкарабкается!» — она пыталась себя утешать. Но, когда Аканэ смотрела в окно, слёзы всё равно непрошенно катились по лицу.       Вспомнив о Милане, Аканэ осознала, что может больше не вернуться в Россию. Не хорошо было бросать подругу, хоть уже, наверное, и бывшую в таком состоянии. Тем более, она сама её до этого довела.       Девушка достала телефон, нашла контакт подруги и начала набирать сообщение, в котором извинялась, прощалась, но не оправдывалась. Она не хотела этого делать…       Аканэ не надеялась на понимание, но хотела, чтобы Милана хотя бы примерно осознала чувства девушки и чтобы не винила во всём только отца. Возможно, она просто хотела, чтобы Виктор смог восстановить отношения с дочерью. Хагивара чувствовала за всё произошедшее ответственность, ведь позволила себе утонуть в омуте ностальгии и ощущении мнимой безопасности.       Может, это её наказание? За то, что девушка забыла о реальности и том, что она никогда не бывает до конца снисходительна.       По приезде домой Аканэ быстро собрала все вещи, которые только могла, переоделась и спустилась обратно. Таксист уложил чемоданы в багажник, и они поехали дальше.       На все сборы ушло около трёх часов. Несмотря на небольшой снегопад и ветренную погоду, рейсы не отменялись, поэтому в зоне ожидания аэропорта было море народа, снующего туда-сюда, либо просто занимающего скамейки.       На осмотр, дозаправку и согласование перелёта с аэропортом ушло около двух часов. И это время Аканэ находилась в зоне ожидания…       Как только двери частной зоны ожидания за её спиной захлопнулись, все посторонние звуки словно отключили. Её окружили только монотонная работа обогревателей, комфортная для богачей роскошь и полное одиночество.       Эта тишина обострила внимание на внутреннем беспокойстве и отце, который был при смерти. Ладонь, покрытая сотнями шрамов, начала сильно зудеть. Дышать было тяжело, воздух обжигал лёгкие, а в ушах начал появляться пока приглушенный, но до боли в голове знакомый звон.       Она чувствовала, как паника с каждой секундой всё сильнее накрывала. Инстинктивно она ощупала карманы в поисках сигарет, но вспомнила, что не курит уже четыре года.       На глазах проступили слёзы, необходимость закурить плавила нервы как провода. Большими и быстрыми шагами девушка пошла к выходу. Прямым ходом дойдя до магазина, Хагивара купила сигареты и пошла в «курилку».       Когда она закурила впервые за эти четыре года, Аканэ закашлялась.       «Всё такие же крепкие…» — от этой мысли Хагивара улыбнулась. — «Хоть что-то не меняется».       Она с облегчением выдохнула, когда услышала хлопок дверей. Кто-то вышел к ней и встал на расстоянии метра. — Реально уедешь? — вопрос был спокойным, даже походил на констатацию факта. Он не собирался отговаривать. — А разве не похоже? — Аканэ подняла глаза на собеседника, уже зная, кого увидит. — Да нет, — Райто протянул руку, молчаливо прося сигареты.       Аканэ, не сопротивляясь, положила пачку в его руку, уже готовая к тому, что он их выбросит. Но, к её удивлению, Махиро достал одну сигарету и спокойно закурил.       «Он давно курит? Или просто за компанию решил попробовать?»       По тому, как парень, сделав первую затяжку, закашлялся, стало понятно, что сигареты он пробовал впервые. — Боже, какая гадость, — коротко бросил он, но сигарету не выбросил.       Аканэ смотрела перед собой, больше не поворачивая головы в сторону собеседника. — Зачем ты пришёл? Отговаривать собрался? — её голос звучал ровно, но в глубине был заметен внутренний надлом, который она пыталась скрыть.       Мужчина закусил губу, будучи чем-то недовольным. Его раздражало то, что он привязался к этой девчонке и сейчас колебался. Райто не мог заставить себя просто послать всё к чёрту и уйти. — Тебе не стоит лететь в Японию… Там опасно, — он перевёл взгляд на девушку, стараясь поймать взгляд, но это было безуспешно. — С того момента, как Хагивара впал в кому, на твоей спине висит мишень. Ты же наследница Акиямы. Без главаря свора преступников — это свора преступников. А ты — слабое звено, — ненадолго повисла пауза. Он наблюдал за реакцией Аканэ. — Заполучив тебя в свои руки, любой может заявить свои права на лидерство в «Лунных гончих».       В глазах Аканэ мелькнула злоба, и её вспышку девушка подавлять не стала. — Так ты знал?! — в ней всё закипело всего за мгновение. — Знал, что папа в опасности, но молчал?! — голос предательски задрожал, а глаза снова начали слезиться. — Знал, — спокойно ответил Махиро и выбросил окурок. Он так и не докурил, да и не собирался. — Знал, потому что умею общаться со своим отцом и потому что умею молчать, когда просят.       Его слова ранили почти физически. Она не могла никак понять, почему все скрывали от неё такую важную информацию.       Райто вздохнул, смотря на неё, прежде чем продолжил. — А ещё я знаю, что Виктор был в курсе проблем в «Лунных гончих», которые Акияма пытался решить последние шесть лет… Именно поэтому он всеми способами не позволял тебе эти четыре года ездить в Японию.       От этой информации перехватило дыхание. Земля под ногами словно в одно мгновение провалилась и отправила её в свободное падение. Ноги стали ватными, а боль в груди — стала невыносимой. — Он всё знал?.. С самого начала?.. — голос дрожал так сильно, что в паузах между словами можно было услышать непроизвольный стук зубов.       В глазах стояли слёзы. Как он мог молчать? Все это время? Когда они с отцом вообще успели поговорить?       Перед глазами всплывали обрывки, в которых Чернов уговаривал её остаться на Рождество и Новый год в России. Как каждое лето он раз за разом находил предлог, чтобы не дать девушке увидеться с отцом. А она была настолько зависима от его безопасности, что не видела, не хотела видеть полную картину.       «Боже, как я могла не замечать?..» — она себя так ненавидела сейчас. Как так вышло, что она не могла доверять даже самой себе? — «Идиотка».       В этот момент, казалось, остался всего шаг до пропасти, в которую она упадёт и даже не попытается спастись. — Но почему вы все?.. — голос осип, почти пропал. Ком в горле не давал договорить.       Пальцы дрожали от того, как сильно сжимали сигарету. Она так и не договорила, но этого было не нужно. Он прекрасно знал окончание предложения. — Молчали? — Махиро досадно усмехнулся. — Ради твоей же безопасности. Я, как и Акияма, прекрасно знаю твой нрав… Узнай ты о том, что в синдикате проблемы, так первее всех бы сорвалась в Токио и, вероятно, первая бы оказалась мертва.       Его слова били по больному. Он резал правду-матку и не пытался что-то утаить или смягчить. Аканэ с горечью понимала, что так и было. Сколько раз она ввязывалась в неприятности, которые и привели к её неуравновешенному состоянию. Она сама загнала себя в эту клетку, но от этого боль и страх за жизнь отца никуда не делись. — Знаешь, чтобы я ни наговорил, я всё равно переживаю за тебя больше, чем хотелось бы, — он забрал тлеющий окурок из руки девушки и выбросил. — И именно поэтому сейчас я здесь, а не с Миланой, — он схватил её за плечи и слабо тряхнул. — Подумай о себе! Тебе не надо ехать в Токио! Тебя убьют!       Он держал её за плечи, но с каждым словом понимал, что теряет её. Взгляд Аканэ был твёрдым, почти безумным, и никакая логика его уже не пробьёт. — Но я должна, — сказала она, и в этот миг он понял, что спорить было бесполезно.       Махиро смотрел на неё с полным непониманием.       «Что это за самоотверженность суицидника? Идиотка», — потеряв надежду, парень грубо оттолкнул её от себя. Аканэ столкнулась плечом со стеной, но не отреагировала даже на это. — Я больше не буду тебе нянькой! — почти выкрикнул мужчина. Глаза неприятно щипало от переполняющих эмоций, но голос был по-прежнему уверенным. — Дальше ты сама… — парень прикрыл глаза, отчаянно цепляясь пальцами за карманы брюк, чтобы не сорваться. — Я останусь разгребать последствия твоего романа. Милана ещё долго не сможет доверять отцу.       Аканэ лишь кивнула, соглашаясь и благодаря. Она и правда наворотила дел. Опять. Но решить или как-то исправить ничего уже не успевала. — Позаботься о Миле, — голос дрогнул, как и много раз до этого, но слова прозвучали с какой-то особенной нежностью. Ей действительно было важно, чтобы Чернова оказалась в правильных руках.       После этих слов Аканэ покинула курилку и направилась обратно в свою зону ожидания.       Сжав кулаки до побеления, Махиро уже замахнулся ударить в стену, но в последний момент выхватил из пачки сигарету и закурил. Упрямство Аканэ выводило его из себя.       Одна большая затяжка заставила вновь закашляться. Дым обжигал горло, но в этом было что-то успокаивающее. Удар никотина в голову заставил на мгновение забыть о пережитой злобе и тревоге. — Дура, — хмыкнул он, отхаркивая на пол слюну с привкусом табака.       Впервые в жизни он закурил. И в один вечер сразу дважды. Это было странно, совсем не свойственно ему. — Похоже, тяга к саморазрушению заразна,— Райто болезненно усмехнулся, смотря на сигарету в своей руке. — Не подсесть бы.       Выбросив окурок, он развернулся к двери и направился на парковку. Он давно уже должен быть дома.       На улице уже стемнело. Погода окончательно испортилась. Когда она приехала, Махиро дома не было. Мила попала в дом с помощью запасного ключа. Сейчас она сидела на кухне, полностью успокоилась внешне, но внутри раз за разом прокручивала все события дня.       «М-да… Весёленький денёк», — девушка в прострации осознавала всё произошедшее, совсем не понимая, что делать дальше и как относиться к подобному открытию. Возможно, стоит смириться? В конце концов они её самые близкие люди…       С тяжёлым вздохом Чернова перевела взгляд на телефон. Всего пару часов назад на него пришло сообщение, но она так и не решилась посмотреть, от кого оно было.       Любопытство и желание узнать, кто ей написал, пересилило обиду, и девушка всё-таки взяла устройство в руки.       Однако, как только она разблокирова телефон и вошла в чат, сердце упало в пятки и ускорилось в десяток раз.             +7 XXX… [Аканэ]       «Мила… Я не могу найти правильных слов, чтобы описать всё, что произошло. Я не хочу оправдываться, но должна рассказать. Я очень жалею, что предала твоё доверие и сделала тебе больно.       Я понимаю, что сейчас тебе тяжело и что, скорее всего, ты никогда не сможешь меня простить. И я не знаю, когда и смогу ли вообще ещё вернуться в Россию, поэтому хочу попрощаться.       Спасибо тебе за всё — за дружбу, за моменты, которые мы разделяли, за то, что всегда была рядом. Я очень ценю это.       Прощай, Мила. И будь счастлива».       15:47       К тому моменту, когда она дочитала сообщение, по щекам уже катились слёзы. Оно оказалось пропитано искренним сожалением и страхом больше не увидиться. Аканэ словно не на родину уезжала, а на смерть — от этого стало жутко и тревожно.       Она снова посмотрела на время его отправки и на часы. Прошло уже пять часов. Бывшая подруга наверняка уже улетела.       По щекам катились слёзы, но она не решалась ответить. Милана чувствовала всё ту же боль от предательства, но теперь с примесью одиночества и потери, словно она кого-то похоронила.       «Так вот, что чувствует человек, когда остаётся совсем один…» — пронеслось в её голове.       Истерика начала накрывать с новой силой, когда из прихожей послышался щелчок замка. Райто вернулся домой, разделся. Когда мужчина вошёл в кухню и увидел девушку в слезах, он нахмурился.       Райто подошёл поближе и обнял, без слов прижал к себе. Ничего не говоря, Мила, всё так же рыдая, сильнее прижалась к мужчине. Только его поддержки ей и не хватало. От присутствия Махиро стало немного легче.

-{ *** }-

      Когда приготовления к перелёту завершились, Аканэ в компании своих телохранителей зашла в салон и заняла место.       После разговора с Райто на душе остался неприятный осадок. Девушка оказалась не готова узнать всю эту информацию. Слишком долго она тешила себя надеждами на то, что всё само рассосётся, если она просто будет игнорировать проблемы. Ну, или намёки на них. От этого она сама теперь страдает.       Аканэ всё запустила настолько, что рана начала гноиться. Настало время ампутировать конечность, так долго держащуюся за прошлое.       Когда самолёт начал двигаться по взлётной полосе, чтобы набрать скорость, Аканэ достала телефон. Она решила напоследок посмотреть на чаты связывающие её с последними пятью годами жизни.       Тишина. Милана так и не ответила. А Виктор ничего не писал. Наверное, так даже лучше. Им не нужно знать о том, что будет происходить в её жизни дальше.       Девушка выбрала несколько чатов и вдруг стала колебаться. По щекам катились слёзы, пока палец замер в сантиметре от экрана над кнопкой «удалить чаты». В конце концов она нажала на неё и сразу же убрала телефон.       Было больно, но она сама во всём виновата.