3.2. Снова на осколки

      После приземления самолёта первым делом Аканэ сразу направилась в больницу. Там её встретили уже привычные стерильно-чистые коридоры, улыбчивые медсёстры и резкий запах дезинфицирующих средств с формалином. Толпы людей в середине рабочего дня — норма, но сейчас ей было не до пациентов, ведь она здесь не в роли врача.       Быстрыми шагами Аканэ подошла к стойке регистрации, едва не оттолкнув несколько стариков. Она оперлась на столешницу, наклоняясь к девушке, сидящей перед компьютером, и ровным голосом, насколько только могла, спокойно произнесла: — Аканэ Хагивара. Я к отцу. Мне сообщили, что он в коме, — не смотря на попытку казаться спокойнее, чем есть на самом деле, девушка нервно постукивала пальцами по поверхности, а её речь звучала слишком быстро.       Девушка на регистрации кивнула и быстро что-то вбила в компьютере, прежде чем сообщить нужную палату. — Здравствуйте, вам в пятьсот двадцатую палату, — она указала девушке в сторону лифта и собралась снова открыть рот, но, прежде чем она успела сказать что-то о состоянии Акиямы, Аканэ уже след простыл.       Девушка вошла в лифт и спешно нажала на кнопку пятого этажа. После звонкого «дзынь» и открытия дверей она тут же направилась вперёд.       На негнущихся ногах Хагивара почти бежала, преодолевая коридор. Несколько раз девушка едва не снесла с ног встречных людей, но шаг не замедляла.       Телохранители следовали за ней по пятам такими же быстрыми, но размеренными шагами, вместо неё пару раз извиняясь перед пациентами и врачами, которых задевала потерянная в эмоциях фурия.       Едва Аканэ засекла необходимую дверь, она резко затормозила, однако ноги предательски поехали дальше. Равновесие ускользнуло, и девушка начала падать. В этот же момент её локоть оказался в крепкой хватке одного из телохранителей.       Мужчина вернул девушку в устойчивое положение и посоветовал быть осторожнее, но Аканэ даже не обратила на этот инцидент внимания. Её взгляд всё время был направлен на окно между палатой отца и коридором.       Она тут же рванула к нему и уставилась на кровать, где лежало тело на аппаратах жизнеобеспечения, капельницах и без единого движения. Его грудь во время дыхания почти не поднималась.       От этого зрелища на глаза навернулись слёзы. Она стояла, смотря на отца через окно, но войти не решалась. Ноги словно приросли к полу, отчего не хотели слушать сигналов мозга, а глаза, не моргая, изучали всё, что находилось в палате.       Время замерло, лампы стали слишком яркими, света стал щипать глаза. Окружающие звуки ощущались раза в два громче и резали по ушам. Даже дыхание телохранителей за спиной отдавалось пульсацией в висках.       Рука девушки легла на стекло на уровне кровати Акиямы, и из глаз брызнули слёзы. — Папочка… — от бессилья рука медленно скользнула по стеклу и остановилась, зацепившись пальцами за оконную раму.       Дыхание спёрло. Она представить не могла, что такое произойдёт. А если бы она осталась в Японии и поступила бы в Токийский вуз? Если бы была рядом, это бы произошло?       С силой стиснув челюсть и сжав пальцы в кулаки до лёгкого потряхивания, Аканэ попыталась взять себя в руки.       Повернувшись, она направилась к двери. Каждый шаг давался тяжело, а когда рука легла на ручку, то в горле снова встал ком.       Хагивара на мгновение прикрыла глаза, сделала глубокий вдох в попытке собраться с духом. Неожиданно по коридору разнёсся звонок прибывшего на этаж лифта, а затем послышался стук спокойных, даже лёгких шагов. Кто-то шёл к ней, и это точно был не врач. Каждая мышца натянулась как гитарная струна, придя в полное напряжение. — Аканэ? — голос прозвучал как-то слишком уверенно, почти с наигранным дружелюбием. — Я думал, что ты за границей…       Девушка нахмурилась. Ей был знаком этот голос. Правда она не могла понять, откуда он звучал.       Аканэ понадобилось ещё несколько секунд, чтобы собрать себя до кучи и не выдать чужому своего разбитого состояния. Её рука всё ещё лежала на ручке двери, но хватка ослабла, когда девушка развернулась к незнакомцу. — Мы знакомы? — она окинула его взглядом, пытаясь вспомнить кто он, но она определённо раньше с ним не встречалась. Но тогда почему его голос казался знакомым?       В сиреневых глазах отразилось недоверие, что немного позабавило собеседника. На губах мужчины отразились любопытство и лёгкая усмешка. — Нет, прошу прощения. Ну где же мои манеры? — он сделал виноватый вид и поклонился, представляясь. — Охара Хироши. Мы с Акиямой знакомы уже тридцать лет и долгое время работали бок-о-бок.       Мужчина протянул ей руку, казалось бы, здороваясь как с равной, но вот в его взгляде было холодное превосходство. Он абсолютно точно не считал девушку равной себе.       «Так вот ты кто…» — девушка поняла, откуда его знает. В живую она его не видела, но отец про него говорил. А голос она скорее всего могла услышать, проходя мимо кабинета Акиямы. Теперь же всё встало на свои места.       Хагивара пару мгновений смотрела на протянутую руку, не решаясь пожать. Её пальцы подрагивали, а на щеках остались не высохшие дорожки слёз. Как бы она не пыталась скрыть, её напряжение и страх за жизнь близкого были очевидны.       Стараясь успокоить внутренний трепет, девушка сделала глубокий вдох и в конце концов вложила свою ладонь в грубые мужские пальцы.       В этот же момент, словно только этого и ждал, Охара потянул руку девушки к себе и, поклонившись, поцеловал костяшки пальцев.       От этого действия Аканэ аж передёрнуло. В ней вспыхнуло чувство омерзения. Что он себе позволял! Даже в девятнадцатом веке целовать голую руку девушки было дурным тоном, а сейчас это мало того, что пережиток прошлого, так ещё и дозволительно только при более близком знакомстве. И не при первой же встрече.       Она не сдержалась, отдёрнула от него свою руку и прижала к груди, словно прикосновение мужчины обожгло. — Зачем вы здесь? — её голос предательски дрогнул, выдавая переполненность чувствами.       Охара посерьёзнел, но любезность в голосе никуда не делась. Мужчина выпрямился и сложил руки за спиной, словно собирался сказать что-то важное. — Ничего, милая. Мне сообщили, что ты приехала, поэтому я решил, что, возможно, тебе нужна будет помощь…       Он пристально рассматривал девушку, ловя каждую реакцию тела: дрожь пальцев, слезящиеся глаза и даже эмоции.       В глазах Аканэ появилось только больше недоверия. — Для чего тогда было говорить, что думали, будто я за границей, если вам всё сообщили? — она поймала его на искажении или намеренном изменении правды.       Мужчина этого не ожидал. Казалось, что в ситуации, когда всё сыпется сквозь пальцы, девушка должна теряться и чувствовать, что мир рушится. Однако Аканэ сейчас всеми силами прятала свою неспособность мыслить здраво и даже выцепляла из его речи противоречащие слова.       «Ты интереснее, чем я думал, Хагивара Аканэ».       Мужчина с улыбкой шагнул немного ближе, сокращая расстояние, но оставаясь на небольшой дистанции. — Это была вежливость, глупышка, — он снисходительно глянул на неё, словно говорил с ребёнком.       Аканэ смотрела на него с подозрением, непроизвольно бросив взгляд на охрану. Мужчины, заметив этот взгляд, насторожились. Телохранители пристально наблюдали за каждым изменением поведения Аканэ, будучи готовыми вмешаться в любой момент.       Охара заметил этот взгляд, мысленно закатывая глаза. Вечно Акияма перебарщивал с безопасностью. Наёмные телохранители сильно усложняли слежку за ним и его дорогой дочуркой, но ничего невозможного не было. — Я просто хотел поддержать. Акияма был моим другом, я и представить не могу, что ты сейчас чувствуешь.       Аканэ не ответила, не очень-то доверяя его словам. Был в нём какой-то подвох. Но какой?       Он чуть склонил голову набок, как будто рассматривал редкий экспонат, а не человека, только что вернувшегося к умирающему отцу. Ему было плевать на чувства девушки, но внешне он показывал лишь ожидающую доброжелательность, пока Аканэ молчала. — А ты знаешь, что в Японии сейчас небезопасно? Да настолько, что твои друзья поразбежались, — мужчина не делал ничего сверхъестественного, просто давил на больные точки, ожидая, что вот-вот она сломается. — Как их там? Какучё и Коконой? — он едва заметно усмехнулся, наблюдая, как пальцы девушки нервно сжались в кулаки. — Ах да, ты же со вторым встречалась какое-то время… Кстати, почему не сложилось?       В холодном свете больничных ламп его массивная фигура выглядела угрожающей куда больше, чем успокаивающей и вселяющей доверие. Он уже откровенно насмехался, подавляя морально своим превосходством. Он знал о ней всё. Почти.       Хагивара ожидала чего угодно, но не этого. Он же намеренно давил на неё и наверняка надеялся, что сломает.       В общем-то, она и правда была в шаге от окончательной потери себя, но ему этого показывать не хотелось. — Не думаю, что это ваше дело. Вы хотели поддержать? Предупредить? — она сложила руки на груди, желая закрыться от лишнего давления. — Закончили? Теперь оставьте меня в покое, — девушка развернулась и, не колеблясь, вошла в палату отца.       Хироши молчал, провожая её взглядом, пока дверь не закрылась. Его просто распирало от раздражения, но он его сдержал. Глянув на подошедших к двери охранников, не позволяющих последовать за «госпожой», Охара просто развернулся и пошёл прочь. — Упёртая сволочь, — процедил он сквозь зубы и в дверях лифта мелькнуло отражение оскала. — Ну ничего, я и не таких ломал.       Когда Аканэ оказалась за дверью, она смогла выдохнуть. Краем глаза девушка заметила, как телохранители покинули свои места и заблокировали дверь для посторонних. Это дало ей немного времени на передышку.       Однако бессознательное тело отца перед глазами не позволило расслабиться полностью. Всего минута, и она вновь посыпалась. В глазах образовались слёзы, ноги стали ватными, а руки затряслись с новой силой. Медленно и нерешительно девушка подошла к кровати и села на стул.       Пальцы потянулись к руке Акиямы, но Аканэ себя остановила, глянув на капельницу, идущую к вене. Прикрыв глаза, она слабо сжала пальцы мужчины в руках и наклонилась вперёд. — Папочка, пожалуйста, не покидай меня, хорошо? Не оставляй одну… Пожалуйста, — голос постепенно осип, а с каждым словом звучал всё тише и тише, пока не сошёл на шёпот.       Слёзы лились по щекам, оставляя влажные дорожки и капая с подбородка на пол. Она больше не могла держать себя в руках, это было бесполезно.       Аканэ не знала, сколько просидела в таком положении, однако, когда на улице начало темнеть, веки начали тяжелеть. Девушка, сама того не замечая, положила голову на край кровати и, всё также держа отца за руку, уснула.

-{ *** }-

— Сегодня в Токио: Аканэ Хагивара вернулась в страну после длительного пребывания за границей. Сразу же она направилась в больницу, где находится её отец, Акияма Хагивара. Напомним, господин Хагивара неделю назад попал в серьёзную автомобильную аварию.

      На экране появляются кадры аэропорта: толпы людей, эскалаторы, прилёт самолёта. Камера плавно сместилась на автомобиль, подъезжающий к клинике.

— Состояние Акиямы Хагивары остаётся стабильно тяжёлым. Сотрудники клиники воздерживаются от комментариев. Связаться с Аканэ Хагиварой на данный момент журналистам также не удалось.

      Съёмка аэропорта сменилась на кадры входа в больницу, перед дверьми которой охранники останавливают репортёров, а врачи проходят мимо с напряжёнными лицами.

— В деловых кругах уже проявляется обеспокоенность: отсутствие главы семьи вызывает вопросы о том, кто возьмёт на себя руководство компаниями и инвестиционными структурами Хагивары. Эксперты отмечают, что возможное появление наследницы в роли руководителя может временно дестабилизировать рынок, учитывая её недостаток опыта в роли управленца.

      Видеоряд вернулся к лицу ведущей, которая продолжила вещать новостную сводку.

— На фоне этих событий отдельные финансовые показатели демонстрируют колебания, а аналитики фиксируют рост уровня неопределённости на рынке.

      И снова картинка поменялась: на экране появились графики биржевых индексов, красные стрелки, падающие цифры, торговые залы с суетой трейдеров. Всего одно событие привело к такому хаосу. А что будет дальше?

— Между тем, в столице фиксируется рост числа мелких и средних правонарушений. Власти пока не делают прямых выводов, однако аналитики задаются вопросом: не связано ли это с недавними переменами в ключевых структурах города?

      Видеоряд записей с уличных камер видеонаблюдения продемонстрировал, как полицейские патрули проводили задержание какого-то мелкого преступника.

— Обстановка остаётся напряжённой. Мы будем следить за развитием событий…

      Речь телеведущей утренних новостей нарушала тишину своим ровным повествованием, а кадры на экране сменялись в соответствии с содержанием. Хагивара сидела рядом с отцом уже больше пятнадцати часов.       Ночь сменилась днём, на улицах сновали привычные толпы прохожих, а на экране мелькали кадры с полицейскими машинами, численность на улицах которых пришлось в несколько раз увеличить. В участок постоянно поступали вызовы о том, что кого-то ограбили, избили. Такого давно не было, ведь всем казалось, что уличные банды остались в прошлом.       Аканэ всё это время не двигалась с места. Телевизор она включила в попытке отвлечься, но сейчас на всех каналах повсеместно новости.       «“Наследница Акиямы Хагивары вернулась в страну!» Сколько внимания ко мне одной. Как будто говорить больше не о чём», — девушка раздраженно взяла пульт и выключила телек.       В голове творился хаос. Она не знала, что думать и как спасаться от опустошения. Отойти от отца хотя бы на шаг ей было страшно. В голове сразу появлялись мысли, начинающиеся одинаково: «А что если…», — а дальше фантазия справлялась сама.       Медсёстры уже беспокоились о её состоянии, предлагали нормально поспать, поесть, но девушка отказывалась. Всё это время она разве что уходила в туалет, но потом сразу возвращалась на место.       Почти постоянно Аканэ находилась в какой-то прострации. Плакать она уже не могла, а общаться с прессой подавно не хотела. Не её это жизнь.       Не смотря на понимание того, что Аканэ обязана встать на место отца, девушка не предпринимала никаких попыток это сделать. У Акиямы был заместитель, и он наверняка пока справится с происходящим. Ей нужно было время отойти, принять действительность, если это вообще было возможно.       Ближе к полудню Аканэ снова уснула, но нормально поспать не смогла. Телефон начал разрываться от сообщений и входящих звонков, которые девушка в сонном состоянии сбросила.       Разблокировав экран, Хагивара увидела несколько сообщений от Какучё и с десяток от Коконоя. Прежде чем она успела ответить, на мобильный поступил ещё один звонок. Когда она, приняв вызов, приложила телефон к уху, Аканэ получила волну вопросов от Хаджиме, голос которого чуть ли не срывался на крик. — Аканэ, ты где, мать твою? Почему не отвечаешь? Когда вернулась в Японию?       По тембру и громкости парня можно было понять, что он прикладывал усилия, чтобы не выдать того, как сильно переживает. Аканэ не стала отвечать сразу, давая себе время подумать. Потом с тяжёлым вздохом девушка всё же решила начать с простого. — Привет. Я спала. Вчера днём прилетела. А ты где? Мы сможем встретиться? — она сама не поняла, почему об этом спрашивала. Возможно, просто надеялась на то, что слова Охары о друзьях — лишь попытка её подкосить и сломать то, что уже дало трещину.       Между собеседниками повисло напряжённое молчание, оно длилось не долго, но Аканэ многое из него поняла. — Аканэ, — раздалось на том конце. Парень начал говорить спокойным тоном, словно пытался донести что-то до несмышлёного ребёнка. — В Токио, да и в целом, в Японии сейчас не безопасно. Уровень преступности вырос значительно, и он намного выше того, про какой говорят по новостям. Они просто не хотят сеять панику, поэтому умалчивают. Но я тебе скажу: в подпольных кругах творится чёрти что, — Коко замолчал, собираясь с мыслями и стараясь предсказать реакцию девушки на свои следующие слова: — Уезжай, пожалуйста…       В его голосе появилось что-то взволнованное, почти переходящее в мольбу. Он не хотел, чтобы Хагивара пострадала. Однако внимание Аканэ перешёшло на иное: он проигнорировал один единственный прямой вопрос.       Слова Хироши отдалённым эхом прозвучали в голове. Это породило в изрядно уставшей и перенервничавшей девушке злость, которая за мгновение вспыхнула как спичка. — Поэтому ты сбежал? — её тихий голос едва заметно дрожал, но в нём была пугающая уверенность, словно Хагивара для себя уже всё решила.       Её слова повисли в воздухе, раскаляя его, казалось, до температуры жерла вулкана. Хаджиме молчал. Он был в шоке от её вывода и не понимал, как к этому пришло. В груди тихо тлело чувство вины, ведь в какой-то степени она была права, пусть он и хотел оправдаться. — Аканэ, послушай, это деловая поездка. Завтра у меня переговоры с миллиардером из Лондона. А потом я поеду в Германию… — его голос звучал ровно, но напряжение ощущалось даже сквозь расстояние.       На какое-то время повисла тишина. Хаджиме казалось, что его собственные слова звучали неправдоподобно, хотя и были правдой.       Аканэ молчала, смотря на отца в палате через окно, частично закрытое жалюзями, чтобы снаружи никто не мешал. Отойдя к стене, девушка медленно осела на пол, чувствуя подступающую паническую атаку от появившейся догадки. — Ты знал, что отец в коме? — подсознательно она уже догадывалась, какой мог быть ответ, но хотела услышать это лично от него. Если он не знает, то это бы сильно облегчило груз, упавший на её плечи в одночасье.       Однако ответом была только тишина. Коко не знал, как выразить всё в одном слове. А Аканэ всё поняла. Простого «нет» было достаточно, но парень не стал врать. Это не могло не заслуживать уважения, но не в этом случае. — А Какучё? — в её голосе прозвучал намёк на надежду. Она просто не знала, как жить дальше, зная, что её буквально все, кому она верила, держали в неведении.       На том конце послышался тяжёлый вдох. Он не знал, что сказать. Хаджиме был в самой настоящей ловушке. Он не хотел подставлять Какучё, но и Аканэ врать не мог. Она всё равно сейчас уже не поверит. — Знал, — тяжело произнёс Хаджиме, и в этот момент он почти физически ощущал отчаяние подруги, которую не мог обнять.       Этот ответ безжалостно ударил по последним фрагментам её самообладания. Дыхание слетело с контроля и заметно потяжелело. В ушах звенело. Она не могла ничего сказать. Пальцы, удерживающие телефон, начали слабеть. Она отняла мобильный от уха и на автопилоте, сбросив звонок, закрыла лицо.       По щекам катились слёзы, она уже ничего не понимала. Аканэ не знала, кому верить, не знала, к чему всё приведёт. Разум кричал о благих намерениях парней и, вероятно, наличии приказа самого Акиямы молчать, что бы не произошло. А сердце заходилось в истерике, говоря о предательстве.       Сидя на полу, она уже была не в состоянии встать. Ноги были ватными.       В какой-то момент сознание помутилось. Запах больницы перестал казаться таким резким, а свет рябил перед глазами. Над ухом сквозь звон в ушах девушка услышала голос одного из телохранителей. Он пытался привести её в чувства, но никакие слова не помогали. Организм был истощён постоянными переживаниями и отсутствием нормального отдыха с питанием.       «Ну почему всё так?.. Где я оступилась?» — казалось, в этот момент весь мир ополчился против неё. И даже друзья, которым она доверяла.       К тому моменту, когда в ситуацию вмешалась одна из медсестёр, сознание девушки уже ускользнуло из её рук, и Хагивара погрузилась в темноту.       Когда зрение начало возвращаться, вроде знакомый потолок казался чересчур белым. Глаза слезились от яркости света и сухости, тело будто налилось свинцом. Медленно моргнув, Аканэ поняла, что лежит на больничной кушетке, на руке был пластиковый браслет, а в вене — катетер. По комнате разносилось тихое капание раствора в капельнице и… Тихое шуршание бумаги?       Попытавшись приподняться, не тревожа руку с катетером, девушка увидела заполняющую какие-то бумаги медсестру, а за стеклом в коридоре по обе стороны стояли телохранители — двое у двери её палаты и ещё двое у палаты отца на той стороне коридора.       Девушка чувствовала себя всё такой же опустошённой и уставшей. Голова ещё кружилась, но общее состояние стало лучше. Она попыталась сесть, но в этот момент, услышав шорох, медсестра обернулась. — О, вы пришли в себя. Это хорошо, — женщина подошла к девушке и, словно что-то заметив, снова отвернулась. Через секунды две она протянула Аканэ платок. — Вот.       Хагивара нахмурилась и немного непонимающе на неё посмотрела. Ей понадобилось ещё пара мгновений, чтобы до неё дошло ощущение чего-то тёплого над губами. Немного дрожащей рукой она коснулась того места. На пальце осталась кровь.       Прикрыв глаза с тяжёлым вдохом, Аканэ приняла платок, благодарно кивнув. Медсестра улыбнулась снова заговорила: — Вам нужно поесть. Вы совсем себя вымотали.       Её голос был заботливым, спокойным. За ним, кроме возможной любви к профессии, скрывалась заоблачная стоимость небольшого лечения, в которое обойдётся цена пребывания в клинике. Для компании Хагивары это были малозначительные копейки, но именно они меняли отношение врача к пациенту.       Прикрыв на мгновение веки, Хагивара медленно кивнула. Только потому, что девушка знала, что и правда слишком себя изматывает, она согласилась на еду. А на самом деле есть Аканэ не хотела.       Она проследила взглядом за тем, как женщина удалилась, и откинулась на подушку. Она не думала ни о чём. Устала. Глаза закрывались на ровном месте, однако в голове крутились тяжёлые мысли, в которые даже вдумываться не хотелось.       Она закрыла глаза всего на секунду, как ей показалось, но этого времени хватило, чтобы в коридоре началась какая-то суета. Веки распахнулись сами собой, а взгляд устремился в окно. Врач, пара медсестёр, телохранители — у всех на лицах было удивление, немного замешательства и… Облегчение?       Аканэ нахмурилась и поднялась на месте. Игнорируя слабость и головокружение, она присмотрелась к тому, что происходило. Работники клиники вошли в палату отца, а охрана осталась снаружи. Живот девушки непроизвольно сдавила тревога.       «Что-то случилось?»       Чувствуя неладное, девушка не очень аккуратно вытащила из вены катетер и поднялась. Словно на адреналине, не чувствуя собственного бессилия, она бросилась прочь из комнаты. Успело пройти только несколько секунд, когда Хагивара вслед за врачами нырнула за дверь палаты Акиямы.       Одна секунда, вторая, третья. Глаза скользили по лицам медиков, пока не остановились на отце. Он был в сознании, а его глаза — открыты.       Аканэ замерла, не веря. Девушка сделала шаг, другой. Её пульс гулко отдавался в ушах, дыхание сбивалось. А на губах была едва заметная, дрожащая улыбка.       С плеч словно упал огромный груз, который она несла с того самого момента, когда услышала звонок из больницы.