3.4. До самого пепла

      После, как ей показалось, нескольких часов во тьме, первым начал возвращаться слух — режущий звон сменился гулом. А когда всё затихло, она услышала только свой пульс и дыхание. Затем появилась боль — голова раскалывалась, будто кто-то пытался выдолбить из неё античную статую.       Постепенно начала возвращаться тактильность. Аканэ лежала на чём-то мягком, похожем на кровать, но воздух вокруг был холодным, пробирающим до костей. Она попыталась сжать пальцы, однако удалось лишь слегка ими дёрнуть. Руки оставались неподвижны — её связали. Запястья удерживали широкие ремни, по всей видимости, привязанные к спинке кровати.       Ресницы дрогнули, веки медленно открылись. Свет сразу обжёг глаза, словно солнце. Она тут же зажмурилась, стараясь открывать веки осторожнее.       Когда глаза привыкли к немногочисленному свету в комнате и зрение прояснилось, Аканэ осознала, что чётче уже не будет. Кто-то снял с неё линзы, пока была без сознания, и теперь разглядеть все детали она не сможет. Девушка снова попыталась сжать пальцы в кулак, но мышцы затекли, и она почти не чувствовала рук.       «Оу, какие милые похитители. Спасибо, что не на полу, а то точно бы почки простудила…»       Закатив глаза от собственных мыслей, Хагивара прищурилась, чтобы видеть мир чуточку лучше, и попыталась осмотреться.       Комната была небольшой. Из мебели стояло только самое необходимое: кровать, стол, стул, пара тумбочек у кровати и огромный шкаф. Большое и явно удобное кресло сильно выделялось на фоне остального помещения. Кровать — двуспальная, матрас — мягкий, но даже это не спасало от дискомфорта после долгого нахождения в одном положении.       На улице всё ещё было темно.       «И сколько я здесь? Час, три, пять?» — кроме этих мыслей в голове было до страшного пусто.       Только когда девушка насильно начала вспоминать последние события, то вспомнила про записку в кабинете отца. Она была так вымотана.       Тело болело, всё занемело от отсутствия движения, но вот желания поспать не было, даже несмотря на плохое самочувствие в общем.       Адреналин сделал своё дело. — Доброе утро… — послышалось со стороны окна.       Голос оказался настолько неожиданным, что Аканэ едва не вздрогнула всем телом, хотя на деле она могла лишь согнуть колени.       Девушка посмотрела в сторону звуков шагов, и в этот же момент балконная дверь захлопнулась. Поток холодного воздуха прекратился, и только сейчас Хагивара ощутила першение в горле. После таких приключений она точно сляжет с температурой.       Аканэ попыталась рассмотреть мужчину, но различала в полумраке только силуэт — какой-то знакомый, настолько же сильно, как и голос. Из-за приглушённого света разобрать лицо было ещё сложнее, чем просто без линз.       Вошедший продолжил не сразу, наблюдая за напряжённой пленницей. Она не могла понять, кто перед ней находился. Он со своеобразным удовольствием и насмешкой на губах стоял на месте. — Ты проспала дольше, чем я рассчитывал, знаешь ли, — мужчина прошёл к креслу и устроился в нём, приняв расслабленную позу. — Почти сутки провалялась… Сильно устала?       Он пристально смотрел на пленницу, ожидая ответа, но Аканэ лишь так же внимательно рассматривала похитителя, прищурив глаза. Она его узнала, но отвечать не хотела. — Ты как слепой котёнок, милая, — на губах мужчины появилась лёгкая усмешка. — Но не переживай, я об этом позаботился, — он неспешно подошёл к девушке, взял с тумбочки очки и спокойно надел их на её лицо. — Не ошибся. Тебе очень идёт такая оправа.       Он улыбнулся, положив руку на кровать рядом с её бедром — словно проверял, насколько близко подпустит.       Аканэ прожигала его всё тем же ледяным взглядом, ожидая продолжения. Но никто из них не нарушал тишины. Пришлось начать первой. — Зачем я вам, господин Охара?       Её голос не дрогнул, хотя внутри всё переворачивалось, будто землю из-под ног выбили. Перед глазами возникали воспоминания, которые она так старательно запирала в самых глубоких частях сознания. Она инстинктивно отодвинула ногу подальше от руки Хироши, стремясь оказаться подальше от опасности. — Ты когда-нибудь задумывалась, откуда у тебя гемофилия? Это же наследственное? — Вопрос был скорее риторическим, ведь он прекрасно знал ответ так же, как и Аканэ.       Пару мгновений он считывал проскользнувшее на лице девушки недоумение. Конечно, она знала своих родителей на словах. Но к чему он? — Конечно, тебе просто «повезло», что встретились носительница гена и больной гемофилией. Но вот, что интересно… — мужчина сделал паузу, ожидая, пока до неё дойдёт. — Ты же врач? Какова вероятность, что человек с диагностированным бесплодием сумеет зачать? Случайно. Он об этом даже не узнает до поры до времени…       Разум Аканэ предательски тормозил, как старый компьютер с переполненной оперативной памятью.       «Бесплодие?.. К чему он клонит?»       Неожиданно нужные воспоминания ожили перед глазами сами собой, стремительно складываясь в общую картинку. Первая встреча с Хагиварой и причина удочерения:       «Он хотел детей, но не мог завести».       Его ранение на Рождество несколько лет назад:       «У него тоже гемофилия…»       Догадка оказалась такой неожиданной, несмотря на то, что факты лежали на поверхности.       «Акияма мой родной отец?..» — от шока в ушах начало звенеть, заглушая все лишние мысли, кроме одной, от которой на глаза вновь наворачивались слёзы.       Почему она раньше не поняла?       «Папочка…»       Скорбь с новой силой накрыла голову. Она даже не сразу заметила, как рука Охары накрыла её бедро, слегка поглаживая. — А кто твоя мать, знаешь?.. — он приблизился к лицу девушки, шепча на самое ухо: — Обычная шлюха, с которой Акияма когда-то переспал. Ты — незапланированная случайность. Но именно из-за тебя он стал слабым…       Хироши бил по больным точкам словами, совершенно не колеблясь. — Какая ирония, не правда ли? Он не знал о твоём существовании, но судьба всё равно вас свела, — от созерцания отчаяния жертвы на губах Охары появилась улыбка. Он попал куда надо.       Он желал уничтожить всё сопротивление в той, кто должна была стать его, поэтому не остановится на этом. — ...но именно из-за этого Акиямы сейчас нет. Из-за тебя он расслабился, потерял бдительность и поплатился. В криминале не признают слабости, ими пользуются.       Рука мужчины скользнула ниже к щиколотке, стремительно хватая её и дёргая вниз. Он заставил Аканэ выпрямить ногу для удобства, но этим привёл её в чувства.       Хагивара тихо вскрикнула и тут же попыталась защититься. Сердце подскочило к горлу. В ушах звенело. Снова подступала паника. Что она могла сделать? Охара сильнее в разы, а она достигла своего максимума.       Закусив губу до крови, Аканэ со всей силы пнула похитителя по предплечью. Почти услышала хруст костей, но не мешкала. Перед глазами проносились моменты из фильмов, где герой вывихивает большой палец. А в голову пришел план.       «Это будет больно», — она судорожно втянула воздух и потянула перебинтованную руку на себя, чувствуя, как бинты липнут к коже.       Почему именно её? Потому что девушке показалось, что из-за перевязки ремень слабее сжимает руку.       Из-за напряжения и давления кожаного ремня она ощущала, как лопаются не успевшие нормально схватиться порезы. Кровь стремительно пропитала бинт, алыми пятнами расползаясь по простыне.       Послышался едва ощутимый хруст, и рука начала неметь. Адская боль волнами пульсировала по кисти и предплечью.       Вырвавшись, Аканэ едва сдерживая крик, прижала руку к груди. Мир перед глазами начал рябить, а тело прошибла дрожь. Это больно. До безумия больно.       «Чёрт… Зачем???»       Она волком смотрела на Охару — всё это время он лишь наблюдал, даже не пытаясь вмешаться. — Довольна? — голос стал холоден, как металл. — Теперь эта рука бесполезна. Это того стоило?       Аканэ чувствовала, как грудь сдавила злость и безысходность. Он прав. Она сглупила. Идиотка. Тяжело дыша, она старалась не подпускать мужчину к себе, но даже вякнуть не успела, когда оказалась на лопатках.       Охара уселся на бёдра девушки, предусмотрительно защищая себя от очередного удара. Он дёрнул за край рубашки, и пуговицы с характерным звуком отправились в полёт. Он не гнушался внаглую рассматривать её тело. Руки, огибая формы, добрались до груди, мягко прошлись под шелковистой на ощупь ткани лифчика и с лёгкостью отстегнули лямки. — Ты так же прекрасна, как твоя мать, знаешь? — Хироши приблизился к шее Хагивары, мягко покусывая, не обращая никакого внимания на попытки девушки вырваться. — Интересно, насколько ты унаследовала её развратность?..       От его слов по коже бежал холодок. Аканэ сделала ещё один рывок в попытке высвободиться из хватки. Однако мужчине не составляло труда удержать её онемевшую от боли руку в своей ладони. — Отпусти! — блондинка вся дрожала от страха, поглощающего разум. Что делать? Как в такой ситуации спасаться?       Понимая, что насилия не избежать, Хагивара попыталась полностью расслабиться и отключиться от происходящего и его прикосновений. Сердце отплясывало чечётку, звук собственного дыхания смешивался со звоном в ушах, а мозг начинал дорисовывать посторонние шумы. Она сходила с ума.       Внезапное осознание полностью отрезвило голову — это не галлюцинация. Грохот приближался.       Похититель, похоже, тоже их услышал, ведь замер и прислушался. На несколько мгновений комната погрузилась в полную тишину — Хироши оценивал обстановку, решая, что делать дальше. В этот момент происхождение звуков стало очевиднее.       «Выстрелы!» — Аканэ заметно оживилась, но выдыхать было рано.       Она снова попыталась выбраться, но Охара схватил её за волосы. — Отдохни немного, — после этих слов он приложил её головой о металлическое изголовье кровати достаточно сильно, чтобы отправить в небытие, но не разбить голову. — Ещё увидимся, милая.       Охара поднялся и покинул комнату.       Голова закружилась, в ушах встал звон. Одна секунда, две и… Уходящий Охара — последнее, что Аканэ увидела. Её тело обмякло, и сознание погрузилось в темноту…

-{ *** }-

— Блять, — раздражённо выругался парень, зажимая рукой рану на груди.       Одежда под его ладонью стремительно пропитывалась кровью. Тетта был злым до невозможного, но внешне это выдавали лишь сдвинутые к переносице брови. Он старался дышать как можно ровнее, чтобы не усугублять кровотечение. — Эй, ты как? — Ханма осмотрелся, убеждаясь, что вокруг больше нет никого живого, кто мог бы продолжить стрелять, прежде чем повернулся к другу. — Почему ты вообще решил сам сюда переться? Не в твоём стиле, — он пару мгновений смотрел на Тетту, стараясь уверить себя, что рана не серьёзная. — Мог бы наших ребят послать. Ты же даже не знаешь, кто похитил Аканэ.       Парни стояли посреди коридора, по которому в нескольких метрах друг от друга лежали четыре окровавленных трупа. Остальная перестрелка была уже позади, но воздух всё ещё дрожал от выстрелов, а запах пороха смешивался с металлическим привкусом крови.       Перестрелка не самая страшная — людей было мало. Но, не смотря на то, что врагов было немного, Кисаки оказался ранен.       «В грудь, но не в сердце. Теряешь сноровку», — хмыкнул Ханма с своих мыслях, непроизвольно ухмыляясь. — Мог бы, — Тетта отрицать не стал. Он смотрел в сторону, куда собирался идти дальше после небольшой передышки. — Тогда почему мы попёрлись сами? — Шуджи вышел вперёд и выглянул за угол, чтобы никто не застал их врасплох. — Мне, конечно, нравится этот движ спустя столько лет относительной тишины. Но… Ты под пули полез. — Она того стоит, — Тетта вытер кровь с губ, выдохнул, словно сам не верил, что сказал это вслух.       Сбегая от дальнейших расспросов, Кисаки направился дальше.       На губах Ханмы появилась усмешка — он всё понял. Ему не нужно объяснять того, что Тетта никогда ничего не делает просто так.       Аканэ только начала приходить в себя, ощущая сильную головную боль после удара, когда неожиданно раздался оглушительный стук двери. Она распахнулась и со всего размаха ударилась о стену.       Звук прошёлся по барабанным перепонкам, эхом повторяясь в ушах. Хагивара зажмурилась и попыталась закрыть уши, но руки оказались ей неподвластны: правая пусть и была свободна, но вся истекала кровью, которая всё ещё не остановилась. Большой палец не поддавался попыткам пошевелить им, опух, сильно отзываясь болью.       Голова кружилась, в горле стоял ком, а на языке — привкус желчи. Она не могла вспомнить, что произошло. Похищение — очевидно. Но кто? Воспоминания были покрыты пеленой — лицо похитителя, голос и даже последовательность событий. Она не могла восстановить в голове, что именно произошло.       «Амнезия?» — подумала она, будучи всё ещё не в силах вспомнить все детали. Похоже, что последний удар оказался сильнее, чем казалось.       Боль в руке колола, но сильнее оказалось ощущение беспомощности. Она не до конца понимала, что происходит, поднимая немного замыленный взгляд на вошедших.       При виде Кисаки с Ханмой Аканэ оказалась в ещё большем недоумении. Они с Теттой смотрели друг на друга молча, не торопясь нарушить тишину. В эти секунды Кисаки оценивал потери — подмечал детали самочувствия девушки и её внешний вид: пуговицы рубашки сорваны, одежда вся в крови, а лифчик держался на одной бретельке и честном слове. — Ноги в руки и вперёд, — его голос как обычно был холоден, казалось, самочувствие Аканэ его вовсе не волновало.       Парень пальцем указал на дверь.       В этот момент Ханма ножом срезал ремень с запястья девушки. Аканэ спорить с указом не стала. Не хотелось язвить — сил не было. Она всё ещё не отошла от оглушения и хотела лишь одного — это оказаться дома в своей постели.       Однако, когда Хагивара поднялась, мир снова начал расплываться. Она споткнулась о собственные ноги при первом же шаге и почти снесла остановившегося в паре метров Кисаки. Ноги дрожали и практически не держали вес тела. Тошнота усилилась сразу, и от этого стало тяжело дышать.       Парень инстинктивно подхватил девушку под грудь, не давая упасть. Послышалось тихое болезненное шипение, когда она случайно задела рану на груди Кисаки, и только сейчас Аканэ заметила красное пятно на его жилетке. — Ты ранен?.. — Этот вопрос, словно автоматическое утверждение, покинул её язык прежде, чем она успела подумать. — Похер. Поехали, — Кисаки передал полуживую Аканэ Шуджи и направился к выходу.       Вопреки очевидно серьёзному ранению, его спина была всё такой же безупречно прямой, но, как бы он не старался скрыть, Хагивара видела, как от напряжения подрагивали мышцы. Даже такой человек, как Тетта, оставался живым, а значит так же, как и все, чувствовал боль.       Ханма без особых прелюдий подхватил Аканэ на руки и пошёл вслед за Кисаки.       Когда они проходили по коридорам, запах крови вызвал новый приступ тошноты. Хагивара закусила губу, прикладывая все силы, чтобы отвлечь себя от этих ощущений. На улице она тяжело сглотнула подступившую желчь. Ощущение лёгкого ветерка дало небольшое облегчение.       Когда Шуджи усадил её на заднее сидение, все трое снова оказались в тишине. Кисаки проверял патроны в пистолетной обойме, дозаряжая на всякий случай, а Ханма спокойно уселся за руль. — Воды? — предложил длинноногий, обернувшись к девушке с бутылкой в руке.       Аканэ согласно кивнула, приняла воду. — Спасибо.       Чтобы открыть бутылку, Аканэ зажала её между бёдер. Собираясь уже открыть её левой рукой, Хагивара обратила внимание на рану, точнее на вывихнутый палец. Кровь продолжала сочиться из по новой открывшихся порезов, а палец всё также был прижат к ладони. Он сильно опух, а болевой синдром не сходил.       «Идиотка», — повторила она себе и осторожно, на сколько это было возможно, обхватила большой палец второй рукой. — «С богом».       Она набрала в лёгкие побольше воздуха и закусила губы, чтобы не издать ни звука. Небольшой рывок, снова послышался еле различимый хруст и почувствовалась та же ужасная боль. Но на этот раз она постепенно пошла на спад. Остался лишь небольшой дискомфорт, который не шёл ни в какое сравнение с предшествующей болью. А вот порезы всё также жгло. Головокружение никуда не делось, да и не денется, пока кровь не остановить.       Пальцы сводил небольшой спазм, от которого их потряхивало, но это уже было не критично. Аканэ тяжело вздохнула и, так и не глотнув воды, откинулась в кресле. Почти сразу она отключилась. Снова то ощущение безопасности заставило её бдительность почти полностью потухнуть, усталость взяла верх.       Очнулась девушка в незнакомой спальне. Опять. Но на этот раз не связанная — уже хороший знак. Всё ещё чувствуя недомогание после кровопотери и тошноту, Хагивара поднялась. Покинув комнату, она нахмурилась, вспоминая окружающее пространство. Комнаты знакомые — это квартира Кисаки. Но где сам хозяин?       Аканэ собиралась направиться в обход по дому, но вспомнила дверь, в которую Тетта уходил в тот вечер. Пару мгновений постояв, девушка всё же решилась войти.       В спальне было тихо, а её владельца искать не пришлось. Кисаки полуобнажённый лежал на кровати, с закрытыми глазами. На груди покоилась свежая перевязка, а тело было полностью расслаблено. По всей видимости, он спал. А может, просто отдыхал, ведь, скорее всего, тоже потерял достаточно крови.       Хагивара сделала шаг назад, готовая уйти, но что-то не позволило до конца закрыть дверь. Почему-то она вспомнила, как накладывала перевязку отцу пять лет назад, как во время практики и ординатуры работала с больными. И эти воспоминания не позволили просто уйти.       «Ну я просто проверю его состояние и исчезну…» — подумала она и всё же вошла в спальню.       Комната полностью отражала стиль самого парня — холодная, не очень уютная, но в тоже время было ощущение скрытой роскоши — тёмные породы дерева, стекло, бетон и металл сочетались в красивой картинке. А каждая вещь имела свой функционал без лишнего декора.       Она подошла к большой кровати и замерла. Появилось ощущение, что она делала что-то запретное. То, как беззащитно сейчас выглядел Тетта, — было более, чем просто непривычно. Веки подрагивали, тело дрожало, как при лихорадка, — это настораживало.       Подавляя все чувства, Аканэ включила свой «режим врача». Прикосновение ко лбу, оценка общего состояния, реакция зрачков на свет — он в сознании, но очень крепко спит.       «Он горячий… Из-за кровопотери поднялась температура. Нужно её сбить».       Покинув комнату, Хагивара быстро нашла необходимое и вернулась. На удивление, Тетта уже не спал. Он сидел на кровати, повернувшись к окну, и о чём-то думал.       Она оставила тазик с прохладной водой на тумбочке и подошла к парню со стороны. — И чего поднялся? — в её голосе было отчётливое недовольство. — Ляг обратно, — теперь приказывала она, и так же, как Кисаки, Аканэ не собиралась терпеть пререкания.       Тетта посмотрел на девушку немного растерянно, словно не ожидал, что она вообще уже в сознании.       На лице парня почти буквально было написано: «А какого чёрта она командует?» — но Аканэ не обратила на это внимания. Она уложила Тетту на кровать и положила на лоб влажное полотенце. — Ты меня слышал? Я сказала: лежать. — Когда же Кисаки собрался возразить, то она быстро опередила: — Будешь ёрничать, в больницу отправлю, — с этим спорить уже не хотелось.       Он хотел что-то сказать, поставить девчонку на место, но впервые не нашёл слов. Её голос был серьёзен как никогда, что было удивительно для человека, который совсем недавно с ног валился. — О себе бы подумала, дура, — блондин закатил глаза. Он старался всеми силами это скрыть, но ощущение прохладного полотенца на лбу правда было приятным.       Аканэ провела рядом с парнем ещё около часа. Она проверила ещё несколько показателей, сменила перевязку и, только когда Тетта уснул, покинула комнату. Не смотря на этот энергичный момент, Хагивара на деле чувствовала, что все силы почти закончились. Она устало рухнула в кресло и прикрыла глаза. Почему-то ей не хотелось, чтобы Кисаки умер.       Она помнила, как в средней школе, когда её было плохо, он заставлял её есть. Было странно, его «забота» имела слишком много граней и подтекста. Можно сказать, что она просто вернула долг. Но от этого логика его поступков оставалась туманной.       «Почему решил спасти? Сам же отказал в помощи».       Иногда… Нет. Всегда. Она совсем его не понимала. Он, как машина аналитическая, строит планы и просчитывает каждую мелочь — это всегда пугало. Но всё же, несмотря на все расчёты, он пришёл. Пришёл, когда казалось, что никто не спасёт… Это выбивалось из всех привычных формул.       Она была готова смириться с надругательством и сделать всё, чтобы это не стало пыткой и не принесло ещё больших повреждений.       По телу снова пробежал холодок. Аканэ постаралась отмахнуться от этих мыслей. Она убеждала себя, что всё уже позади, хотя понимала, что это только начало.       Будучи не в состоянии воспроизвести все подробности прошедшей ночи, Хагивара прикрыла глаза. От попыток заставить себя вспомнить и перебирания воспоминаний голова начала болеть сильнее.       В этот момент входная дверь хлопнула, заставляя девушку вырваться из лап памяти и вернуться в реальность. Ханма скинул пальто и вошёл в гостиную, замечая в кресле Аканэ.       На губах мужчины появилась привычная усмешка. Словно желая подкрасться, он замер за её спиной, почти касаясь губами уха. — Доброе утро, — наклонившись к её голове, полушепотом поприветствовал Шуджи.       Аканэ не вздрогнула. Лишь вздохнула и открыла глаза. — Я тебя слышала, — спокойно ответила девушка. — И тебе доброго.       Разочарованный Шуджи выпрямился. Он мысленно хмыкнул, словно Аканэ потеряла в его глазах всякую ценность и отошёл к соседнему креслу. — Ты как призрак какой-то. Сидишь тут одна, в темноте. Как Тетта? — Ханма снял пиджак, бросил его на спинку кресла и расслабленно, как у себя дома, расположился. — Жить будет, — девушка наблюдала за мужчиной пустыми от усталости глазами.       Ханма немного недовольно на неё смотрел. Он явно ожидал побольше эмоций от человека, который, чтобы не дать двум друзьям друг друга поубивать, без плана вылетает на поле боя. Но, возможно, он переоценил её нервную систему? Слишком устала?       Закидывая ногу на ногу, Шуджи подпёр голову рукой. — Знаешь, ты своим появлением тогда ему весь план заруинила, — тихо, почти себе под нос заговорил парень.       От усталости мысли всё ещё были кашей. К чему это он? — И что? Мальчик обиделся? — она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья, она получилась скорее вымученной, чем саркастичной.       Ханма улыбнулся. — Нет. Он был в бешенстве. Никогда раньше я не видел его настолько злы из-за девчонки, — он хмыкнул, поднимая глаза на девушку. — Хотя Хината Тачибана тоже устраивала ему мороки одним своим существованием.       В его глазах не было привычного веселья. Вспоминая первую встречу тогда, в кафе с Хитто, девушке и вовсе было странно видеть его сейчас в строгом костюме тройке. Он словно другой человек, но никак не тот, кто со своим преступлением и наказанием разъёбывал других гопников. — Неужели так просто сдался? — в голосе Аканэ не было какого-то явного интереса, но всё же крупинки любопытства проскальзывали.       К удивлению девушки, в ответ Шуджи лишь пожал плечами. — Иногда даже для меня Тетта как закрытая книга. А о своих чувствах напрямую он не говорит, — Шуджи сделал паузу, глядя на девушку. — А вообще у него на тебя нынче свои планы. Пока не знаю какие, но мне нравится, что спокойное время подошло к концу и я могу прекратить играть роль серьёзного взрослого, — парень усмехнулся, довольно откидываясь в кресле. — Это заёбывает.       Аканэ лишь подняла бровь, показывая недоверие к его словам. Кисаки не посвятил в детали плана своего самого главного помощника? Нет. Звучит как глупость. Такое ощущение, что оба пытаются её за нос вести. Но пока это можно упустить. Желания допытывать не было.       В комнате повисла тишина. Аканэ снова прикрыла глаза, борясь с сонливостью. Ей уж очень не хотелось засыпать и возвращаться к прежним кошмарам.       Ханма наблюдал за ней одними глазами, не меняя положения тела, чтобы не привлечь внимания. В какой-то момент он всё же продолжил говорить. — На самом-то деле Кисаки не так плох, как кажется… Да, категоричен и ненавидит появления неожиданных переменных в плане. Но он не сам к этому пришёл, — Ханма выпрямился, достал из пиджака, всё ещё небрежно лежащего на спинке кресла, сигареты и вынул одну. Потом поднялся, протянул пачку Аканэ.       Девушка немного удивилась его действию, но сигареты приняла. Когда Шуджи отошёл, Хагивара поспешила подняться и вслед за ним вышла на балкон.       Несколько секунд они стояли в тишине. Аканэ, сделав затяжку, спокойно рассматривала город. Рука ещё болела, но она уже привыкла к этой боли и почти её не ощущала. — Мать у Кисаки просто бешеная. Не удивительно, что в свои двенадцать он начал сбегать, — Шуджи снова выдохнул дым, так и не посмотрев на девушку рядом. — Малейшая ошибка — упрёки, даже до рукоприкладства доходило. Для него контроль — способ защититься. Для него провал — хуже трагедии, ведь это значит, что он недостаточно хорошо всё просчитал…       Хагивара слушала его, но на душе было неспокойно. Ей было не сильно жалко Кисаки. В конце концов — он уже взрослый. При желании мог бы измениться. Но возможно ли привыкнуть даже собственные эмоции контролировать вплоть до того, что даже пулевое не способно заставить кричать? — Тогда-то мы и познакомились, в один из его побегов, — продолжил говорить Ханма. — Мне в тот момент всё наскучило. А Кисаки привнёс в мою жизнь что-то новое, нестандартное, — он глянул на Аканэ и хмыкнул. — Ты как спичка, многих из себя выводишь. А Кисаки — это ходячая бочка тротила… Одна искра… И весь город взлетит на воздух.       Он усмехнулся, будто сам был доволен тем, как завернул собственные слова. И как он только до этого додумался? — В общем. Из вас получится опасная парочка… Если, конечно, Кисаки посчитает тебя достойной длительного сотрудничества.       Парень подмигнул девушке, переводя серьёзность разговора в шутку и, бросив окурок в пепельницу, ушёл.       Аканэ осталась стоять одна, но одинокой себя не почувствовала. Город только начинал просыпаться, рассвет укрывал всё в холодные, немного розовые тона. Холодный воздух обжигал кожу, но от этого сонливость только больше одолевала.       Она точно будет много спать ближайшие пару дней, как кошка, пока последствия сотрясения не пройдут до конца. Но за это время нужно многое обдумать и попробовать решить, что делать дальше. На завтра появляется слишком много работы…