2. Падение

      Как бы Гермиона ни пыталась отвлечься от навязчивых мыслей, те всё равно возникали в голове и оставались там напрочь. С кем она провела эту ночь? Если на ней не оказалось белья на утро, то что могло произойти? Ответ на второй вопрос кажется очевидным, но размышлять об этом означало столкнуться с правдой один на один, а она не была к этому готова в данный момент.       Скорее всего, ночью произошло что-то намного больше, чем обычный поцелуй. Гермиона поняла только спустя время, почему подруги беспокоились о новых ощущениях. Если делать вывод на основе их облегчения и ее подозрений, то девственность ещё была при ней.       От таких мыслей нервный холодок прошёлся по спине. Или дело было в прохладной воде. Смутная тревога засела внутри и не хотела уходить, как бы девушка ни пыталась себя успокоить. Во-первых, если судить по обрывочным воспоминаниям, то Гермиона не была против. Наоборот, она сама хотела этого. Тех поцелуев и касаний незнакомца. Это немного обнадеживало, хотя вызывало ещё больше вопросов. Во-вторых, на утро она чувствовала лишь тошноту и ломоту в теле, но странных ощущений не испытывала, на основе которых можно было бы подумать о сексе.       Гермиона даже в случае потери воспоминаний старалась составить четкий список действий. Сейчас важно было сохранять спокойствие, даже в таком шатком состоянии, и восстановиться за счёт еды и жидкости по совету Джинни.       Грейнджер с минуту гипнотизировала флакон Противозачаточного зелья, который нашла в общей аптечке, и без длительных раздумий выпила всё залпом. Хоть она и пыталась убедить себя, что ничего не произошло ночью, всё равно стоило избавиться хотя бы от навязчивых мыслях о последствиях вечеринки.       Смыв с себя остатки вчерашней ночи, а именно яркие блёстки, фантомные прикосновения незнакомца и похмельный туман в голове, Гермиона наконец-то выдохнула и почувствовала себя намного лучше. Теперь волосы были уложены и перестали походить на гнездо, лицо выглядело свежим. Не отдохнувшим, как хотелось бы, но хотя бы чистым, без фиолетовых пятен и подтеков туши.       Уже уходя из комнаты, Грейнджер напоследок пробежалась глазами по вечернему платью в поисках ответов на череду вопросов в голове.       Оно было чересчур коротким, по её скромному мнению; тонкие бретельки и вырез открывали прекрасный вид на выпирающие ключицы; верх платья украшали пайетки, которые отлично сочетались со смытым блестящим макияжем. Почему она выбрала такое платье? Почему она позволила Пэнси накрасить её, если это была она, конечно? Если Джинни так уверена в том, что платье было красным, то каким образом оно стало зелёным? На самом деле, вопрос легкий — это простейшее заклинание Трансфигурации, но почему выбор пал в пользу Слизеринского цвета?       Спустившись с Джинни и Лавандой в гостиную, Гермиона обратила внимание на тот беспорядок, что навели студенты — и она в их числе. Два домовика убирали мусор и чистили ковёр от застывшей грязи, больше похожую на блестящую рвоту.       — Извините нас, пожалуйста, — Грейнджер обратила внимание эльфов на себя. Те только испуганно обвели подруг взглядом и продолжили работу.       — Чего ты ожидала от них? Что они будут рады твоим извинениям? — с насмешкой спросила Лаванда, проходя дальше из гостиной в коридор.       — Мне так неловко, поэтому я извинилась. Я чувствую свою ответственность, — попыталась объясниться Гермиона.       — Миона, ты, наверное, впервые за всё обучение в Хогвартсе решила оторваться по полной. Почему ты постоянно винишь себя за это? Что такого в том, что ты решила пожить как все остальные студенты? Эльфы убирали бы нашу гостиную и без твоего участия в вечеринке.       — Я не так представляла эту ночь, когда спорила с Роном. Совсем не так, — Гермиона неуверенно пожала плечами и продолжила. — Я думала, что расслаблюсь, повеселюсь, добавлю в коллекцию воспоминания о бурной молодости и школе. По итогу моя память — бездонный и к тому же пустой котёл, у меня раскалывается голова, и кто-то украл мои трусики.       Несмотря на то, что Джинни смогла успокоить Лаванду за время отсутствия Гермионы, та всё равно глубоко вздохнула, явно сдерживая свои эмоции. Браун сжала кулаки и начала идти быстрее, что не скрылось от подруг.       Всё, о чём сейчас мечтала Грейнджер, — это тёплый чай. Она уже представляла, что добавит мёд и лимон, согреется и почувствует себя намного лучше. Порой мечтам не суждено сбываться.       Гермиона не ожидала, что как только зайдет в Большой зал, то станет центром внимания всех присутствующих. Она искренне не понимала, почему все резко замолчали и повернулись к ним. Интерес каждого чувствовался всем телом — студенты со всех факультетов изучали её, осматривали, как она выглядит, кто-то даже привстал из-за стола для лучшего обзора. Близняшки Патил сидели вместе за столом Когтеврана и о чём-то перешептывались с подругами, бросая на них взгляды, сестры Гринграсс высокомерно хмыкнули, что в звенящей тишине зала прозвучало достаточно громко.       Ну что сказать, Гермиона явно произвела фурор на вечеринке.       — На что уставились? — пылкий нрав Джинни не позволил ей хранить молчание долго, поэтому вся публика тут же вернулась к своим делам.       Уизли потянула Гермиону за рукав к столу Гриффиндора и начала толкать плечо вниз, чтобы та поскорее уселась за стол и перестала растерянно хлопать глазами. Наверное, если бы не подруга, то она бы так и продолжила стоять у входа в Большой зал, сбитая с толку общественным вниманием.       Дин Томас недалеко от них присвистнул и уже открыл рот, чтобы отпустить похабный комментарий, но его перебила Джинни.       — Томас, даже, блять, не думай, — из-за резкой реплики парень стушевался и вернулся к прерванному диалогу с Симусом, но те всё же посматривали на подруг.       — Есть что-то, о чём вы мне ещё не рассказали? — Грейнджер перевела свой взгляд с Браун на Уизли в надежде, что сейчас наконец-то раскроется причина всеобщего интереса к её скромной персоне.       — Возможно, есть что-то, чего мы просто не знаем, — Джинни ободряюще улыбнулась и придвинула кружку горячего чая. С мёдом и лимоном — как по заказу.       — Джин, а что если… Что если все знают? Что если они подумают, что я…       — Гермиона! — строго отрезала младшая Уизли, из-за чего Дин бросил испуганный взгляд на компанию, — Какая разница, что подумают другие?       Грейнджер смутилась и уткнулась в ближайшую тарелку с овсянкой. На протяжении учебного года про Джинни часто ходили неприятные слухи, в основном связанные с неудачным опытом в отношениях, поэтому тема общественного мнения всегда была болезненной и не затрагивалась при разговорах. Младшая Уизли всегда стоически выдерживала нападки и смешки со стороны, упоминания её личности в разговорах, но порой Гермиона замечала покрасневшие глаза и чрезмерную раздражительность подруги.       Было решено замять эту тему и не рассказывать о переживаниях, но и при таком раскладе причин для переживаний было много: что подумают другие студенты и что, если подробности вечеринки дойдут до преподавателей. Хотя их небольшая группа друзей всегда была в центре внимания всей школы, и каждый член Золотого трио был так или иначе популярен, некоторые ученики по-прежнему считали Гермиону Грейнджер лишь заучкой и выскочкой, неспособной на что-то, помимо учёбы. Кто-то воспринимал её только как дополнение к Поттеру и Уизли, но никогда отдельной личностью. Она никогда не обращала на это внимания, но сейчас всерьёз забеспокоилась, будут ли другие думать об её доступности, развязности. Вчерашняя ночь, поведение главной отличницы школы было так не похоже на неё, что уже могло породить массу слухов.       — Перестань таращиться в тарелку и поешь, — Джинни положила ложку в овсянку и подвинула ближе к Гермионе.       В этом были все Уизли — как бы ты их не выбесил, они всё равно беспокоятся и заботятся о тебе.       Ей казалось, что кто-то вместо реальной картинки вставил в сознание кадры из очередной комедии про подростков, которые она любила смотреть с мамой на каникулах. В который раз можно было заметить сходство с идиотскими фильмами — яркий макияж, главная вечеринка школы и всеобщее внимание среди студентов. Что будет дальше? Главная заучка школы влюбится в плохого парня? Нет, такого сюжета точно не будет в её фильме.       Гарри и Рона ещё не было за столом, поэтому девушки отвлеклись на выбор блюд на завтрак. Лаванда бросала неоднозначные взгляды в сторону Гермионы, но та старательно их избегала. Вся ситуация казалась ей розыгрышем — вот-вот из-за кулис должен выбежать ведущий и все дружно посмеются над первым похмельем девушки. Но взгляды Браун были реальные, потеря памяти не казалась такой смешной, все студенты в зале таращились на их стол и перешёптывались. Розыгрыш не удался с самого начала.       Грейнджер решила сконцентрироваться на завтраке. Раз она не могла найти потерянные части пазла в воспоминаниях, то нужно хотя бы привести организм в порядок после бурной ночи. Девушку больше не мутило от аромата еды, поэтому первые две ложки овсянки она съела с лёгкостью и без опаски за своё состояние.       Это утро могло бы и дальше продолжаться в относительно спокойной атмосфере, если бы не Гарри и Рон.       Они появились неожиданно, призвав к их компании ещё больше внимания со стороны.       Лаванда не стала приветствовать Рона своим излюбленным «Бон-Бон», вместо этого она страдающе буравила взглядом предмет издыхания. Сразу стало заметно: та искала в нём явные признаки измены или сожаления о вчерашней ночи. И что тут сказать — своебразное доказательство она получила. Поведение Рона отличалось от привычного — парень избегал их взглядов, промычал вялое приветствие и не прикоснулся к еде.       Лаванда нашла подтверждение тому, что он ей изменил.       Гермиона предположила, что Рон что-то знал о вчерашнем вечере, иначе не вёл бы себя так странно.       Девушка теперь ещё больше сомневалась, что он был тем самым незнакомцем. Она не хотела говорить что-то плохое о внешности или любовных навыках лучшего друга, вовсе нет. Но смотря на него сейчас, при дневном свете после бурной ночи, Гермиона понимала, что не он был виновником всех событий — его волосы нельзя было назвать шелковистыми, телосложение явно было намного больше и крупнее того, что ей вчера довелось исследовать.       Самое главное, что внутри всё молчало — она ничего не чувствовала по отношению к Рону. Не было ни мурашек, ни эмоций, ни жара по всему телу. Ни единого признака того, что он — тот самый незнакомец.       — Доброе утро, дамы, — произнес Гарри и сел напротив Джинни, смущённо взглянув на неё. Он скромно улыбнулся, контролируя уголки губ не подниматься выше.       Рон в очередной раз странно покосился на Гермиону и сел между лучшим другом и Лавандой. Для всех моментально показалось странным, что он промолчал, никак не отреагировал на прожигающий взгляд его девушки. Уизли только и делал, что поднимал испуганную пару глаз на Гермиону и утыкался ими обратно в свои ладони.       За столом повисла напряжённая пауза — все знали, что что-то пошло не так вчерашней ночью, но старательно делали вид, что всё в порядке.       — Как спалось? — Джинни старалась поддерживать непринуждённую атмосферу и отпила сок из бокала.       — Было бы просто прекрасно, если не Рон.       Грейнджер в ответ на реплику Поттера ухмыльнулась, и тут же свою лепту внесла Лаванда. Она подозрительно оглядела парней, снова пригрозила Гермионе взглядом и задала вопрос, на который боялась получить ответ.       — А что Рон?       Гарри перенес свой фокус внимания на друга в поисках поддержки. И чёрт. Гермиона сразу же уловила перемену настроения у парней. Это была её суперсила: ещё с младших курсов она понимала без слов, когда у Рона было «неудовлетворительно» по зельям, у Гарри прошла неудачная тренировка по Квиддичу или их обоих оставили после занятий чистить кубки. Вот и сейчас она понимала, что их что-то тревожит, ведь спустя секунду оба взглянули с неуверенностью на неё.       Очередная проблема этого бесконечного утра заключалась в том, что все были зациклены на произошедшем и Гермионе Грейнджер в частности. Поэтому Гарри Поттер переключил своё окрылённое влюбленностью внимание на неё. Поэтому Рон Уизли не замечал сопевшей от злости девушки, сидевшей рядом. Поэтому каждый студент, находившийся в Большом Зале, бросал на неё заинтересованной взгляд.       С кем она провела вчерашнюю ночь, что теперь это стало достоянием общественности?       — Так что было с Роном? — Джинни помахала ладонью, чтобы привлечь внимание друзей.       — Он волновался за Гермиону всю ночь и доставал этим меня.       Несмотря на то, что ещё недавно Грейнджер волновалась об общественном мнении, ей на секунду стало плевать. Она поперхнулась овсянкой и закашлялась. О Мерлин, ещё бы чуть-чуть — и каша пошла бы у неё из носу.       — Волновался за меня? Ты? — Гермиона отпила теплого чаю, чтобы снять боль в горле и успокоиться, и перевела сомневающийся взгляд на парней.       — Миона, то, что было вчера, этого не должно было произойти, понимаешь?       Рон сочувственно окинул взглядом подругу, вовсю не замечая возмущения Браун и её расширившихся глаз. Гермиона мысленно отсчитывала секунды до предстоящей истерики Лаванды.       — Рональд, я вообще не понимаю, о чём ты. Как и все мы, — она обвела пальцем небольшую компанию и отодвинула тарелку. Ещё одна неожиданная новость из уст друзей, и её точно стошнит овсянкой.       Странный разговор, беспокойство со стороны лучшего друга и тихая головная боль сводили с ума. Тревога охватила все внутренности, решив связать их в морской узел и не забыв про бантик напоследок.       — Слушай, все всё понимают, вся школа об этом уже знает. И я виноват перед тобой, — Рон отвел взгляд вниз, тем самым скрывая красноту на лице, — если бы не глупый спор, то этого бы не произошло.       Надо бы узнать, что таит за собой череда завуалированных извинений и странное поведение друзей. Но единственное желание, которое хочется воплотить в реальность, — применить массовый Обливиэйт и избавить всю школу от воспоминаний о вчерашнем позоре Гермионы Грейнджер.       Джинни смогла успокоить её утром, что ничего страшного не произошло и они обязательно во всём разберутся. Гермиона смогла загнать опасения и навязчивые мысли куда подальше, отвлекая себя выбором блюд на завтрак и повторением важных дат в магической Британии в период XV века. От Лаванды особой помощи не было, но её присутствие и желание докопаться до правды так или иначе утешало.       И всё равно было страшно переспрашивать и продолжать этот разговор. Зато правда точно развеет все сомнения, и она получит ответ на главный вопрос.       — Чего бы не произошло? — Гермиона прервала затянувшуюся неловкую паузу, привлекая внимание друзей.       — Поцелуя, конечно, — Рон непонимающе взглянул на неё.       Гермиона могла бы объяснить всю ситуацию. Да, возможно, незнакомец из воспоминаний — это он. Скажем честно, она даже не против потерять девственность с Роном Уизли — это не предел её мечтаний, но даже если это будет так, то ничего страшного. Возможно, Гермиона никому никогда не расскажет этот гнусный секрет. Можно было бы разрядить ситуацию неловкой шуткой и свести на «нет» всё унижение потерянных воспоминаний и прошлой ночи. Только тут на выдуманную сцену ворвалась Лаванда и начала лупить Рона по руке.       Если до этого внимания всего зала было направлено на них исподтишка, то сейчас все без стеснения на них таращились — кто-то закатывал глаза и возвращался к своим делам, другие смеялись и ждали продолжения драмы. Со стола Когтеврана послышались аплодисменты предстоящей развязке.       На самом деле, вычленить что-то из речи Браун было невозможно. Там точно было что-то про измену, какой он мудак, что Лаванда заслуживает лучшего. Так могло продолжаться до самого вечера или пока список оскорблений не закончился бы, но у Рона нашлись силы предотвратить нарастающую ссору наилучшим объяснением.       — Я и Гермиона? Годрик, ты сошла с ума! Это был Малфой, черт возьми! — Рон отцепил от себя Лаванду и только тогда заметил всеобщее внимание зала к их небольшой компании.

Боже.

Годрик.

Мерлин.

Моргана.

Боже. Годрик. Мерлин. Моргана.

      Грейнджер опустила лицо в ладони и тихо захныкала. У неё не было сил плакать или возмущаться. Она даже не хотела обвинять Рона во лжи, потому что всё сходилось. Странное поведение друзей точно могло быть причиной поцелуя с… Гермиона не хотела признаваться в том, что это правда. Вчера ночью она целовалась с Драко Малфоем, и теперь все знают об этом. Местная сплетня, легенда, шутка. Чистокровный аристократ с серебряной ложкой в заднице и маглорождённая заучка с низкими социальными навыками. Своеобразный троп «от ненависти до потери трусиков» в её фильме.       — Скажи, что ты пошутил, — Джинни в шоке уставилась на брата, переводя взгляд с него на Гермиону.       Уизли недоуменно обвёл их взглядом.       — Вы всё утро думали, что я целовался с Гермионой?       — Да! — хором произнесли Лаванда и Джинни.       Главная персона утра сдавленно простонала, опуская голову на стол.       — Что с вами не так? Я? Да ни за что! Э, кхм, Гермиона, прости, ты симпатичная, вроде того, но у меня есть девушка, — Рон взял за руку Браун, на которую наконец-то обратил внимание. Та успела позабыть причину ссоры, надуманные переживания и вовсю радовалась воссоединению с парнем.       — Тебе придется рассказать нам всё, что ты знаешь, — Гермиона поняла по голосу, что это Джинни.       Она не хотела поднимать голову и выходить из своего убежища. Сейчас волосы идеально скрывали стыд и раскрасневшееся лицо.       Её сознание то и дело подходило к мыслям о Малфое, но в ту же секунду испуганно отбегало. Сейчас в ней бурлила масса чувств, распознать их всё было немыслимой задачей. Нужно было препарировать мозг Гермионы, чтобы понять, о чём она думает. Или о ком.       Драко Малфой.       Они никогда не были врагами, но неприязнь друг к другу всё же присутствовала. Оба — лучшие студенты своего потока и всей школы: он со Слизерина, она с Гриффиндора. Между ними всегда было соперничество — ей лучше давались Руны и Трансфигурация, у него любимыми предметами были Зелья и Защита от Тёмных искусств, не говоря об его участии в Квиддиче. Гермиона знала, что в некоторых предметах его знания превосходили, и подозревала, что он негласно соглашался с её успехами в других направлениях.       Они признавали таланты и умения друг друга, но никакого перемирия между ними не было. Каждый старался изо всех сил, чтобы сдать следующую дисциплину лучше второго.       Это был бы странный союз.       Это был бы невозможный союз.       И вот Гермиона узнала, что таинственный незнакомец, чьи губы она выбрала вместо подготовки к экзаменам, — Малфой.       Это он прикусывал и оттягивал её нижнюю губу. Малфой прижимался к ней, недвусмысленно толкаясь бёдрами.       Надо было узнать правду окончательно. Годрик, и почему это должен быть он?       Гермиона решительно встала из-за скамьи. Выбора у неё особо не было. Нужно было узнать правду любыми способами.       — Миона, ты куда?       — К Малфою, очевидно.       — И ты знаешь, где он?       — Нет, но для этого мне нужно спуститься в подземелье. К другим змеям.       — Гермиона, подожди! Ты в порядке?       Гермиона кивнула Джинни, выдавливая из себя улыбку и направляясь на выход из Большого Зала.       Идиотский спор с Роном закончился поцелуем с Малфоем.       Похмельное утро началось с пропажи нижнего белья.       Испорченный завтрак перешёл в путешествие по змеиным подземельям.       Что дальше?