Часть 1

Они увиделись к вечеру, когда Хохо торопливо шла домой и, кажется, всерьез была чем-то расстроена. А стоило ее окликнуть, махнуть рукой, ободряюще улыбнуться, как в глазах ее блеснуло нечто вроде радости. – А я думала, что ты отдыхаешь, – она позволяет себя догнать, неловко поглядывает в его сторону и кажется очаровательно забавной. Хвост отмечает про себя, что видеть ее такой ему нравится куда больше. – Уже отдохнул, – отвечает он со вздохом, – и я говорил с Сюэи. Что-то в ней меняется, может быть, возвращаются неприятные воспоминания, а может, снова начинают давить страхи. Их общая коллега утверждала, что Хохо была собой недовольна, но справилась. Что же там такое случилось? – Она… жаловалась на меня? – голос Хохо малодушно дрогнул, и это заставляет Хвоста тяжело вздохнуть. Он присматривается повнимательнее, отмечая и поджатые губы, и подрагивающие кончики ушек. – Да с чего бы? – фыркает он. – Ты ее совсем, выходит, не понимаешь. Ты же уже выполняла сложные задачи. Так что сейчас не так?! С чего ты взяла, что она решит на тебя жаловаться? Разве она плохо к тебе относится? – Нет! Нет, ничего такого! – Хохо вспыхивает, качает головой и, кажется, готова сбежать сейчас же, но Хвост предусмотрительно хватает ее за руку и покрепче сжимает. – Послушай, – терпеливо обращается к ней он, – ничего дурного ты не сделала. И Сюэи нет причин на тебя жаловаться. Ты понимаешь, что именно тебе нужно? Тренировки. Реалистичные, чтобы ты почувствовала, что почти на работе, что все не понарошку. Ты же со мной справляешься! Хохо слушает его напряженно, но на последней реплике едва заметно улыбается. – Ты ведь терпелив со мной, к тому же, это ты, мы давно друзья, разве нет? Хвост вздыхает, но руку ее не отпускает. – Да. Все так. Именно поэтому как твой друг я хочу предложить тебе особую тренировку. Он замечает, как настороженно напрягается Хохо, потому спешит рассказать о своей идее поскорее. – Это даже не тренировка. Это реальное задание. Завтра я отправлюсь к заброшенному зданию в Комиссии по ремеслам. Там, кажется, не все хорошо, и поступил запрос на проверку. Пойдем со мной. Ты будешь под моей защитой, только наблюдать, а если где понадобится, поможешь. От его внимания не укрывается, как напрягается Хохо. Напрягается, но не хочет выглядеть бесполезной, трусливой, не способной разрешить трудности. Потому робко интересуется, всерьез ли он считает, что в такой работе она может быть ему полезной. – Дело будет не в этом, – поясняет ей Хвост. – Тебе нужно только наблюдать и постараться набраться уверенности. Только если что-то пойдет не так, я дам тебе знать, и ты вмешаешься. Понимаешь, чем для тебя это будет? Тренировкой. Хохо кивает, а сама продолжает смотреть, и Хвост с каким-то невнятным чувством отмечает, как нравится ему ее доверие. И тут же он сам себя одергивает. «Я просто хочу ей помочь. Что в этом дурного?» Ничего, разумеется. И они договариваются о встрече.   *** С самого начала Хвост старается воспринимать это как необходимую тренировку. Он и эта робкая девушка – друзья. Они так давно знают друг друга, многим успели помочь и многое вместе завершили. Он помнит Хохо разной – мило смеющейся со стаканом молочного чая в руках и решительно срывающей с двери проклятый талисман, чтобы одним движением его уничтожить. Он точно знает, что она способна на многое, но только если уверена в себе. Просто работа – вот как она считает, и ничего не может с ней сделать, страхи и неуверенность ее съедают. Ей нужны даже не тренировки, но понимание себя. Хвост думает, что способен ее научить, потому помогает Хохо увидеть ее же ошибки, но так, чтобы она сама могла и захотела их исправить. Ей нужно снова почувствовать свою силу… почувствовать и верно ею распорядиться. Они с ней уже работали вместе. Когда Хохо только получила должность практикантки в Комиссии десяти владык, именно Хвост обучал ее всем премудростям работы. Но и занятия у нее тогда были куда более легкими. Он просто помогал ей во всем, а когда Хохо повысили и лишили постоянного напарника, начались проблемы. Появилась неуверенность в себе, расцвели, как вьюнки поутру, ее страхи, комплексы. Да что там, Хохо словно подменили! Какая же дуреха, думает Хвост, вглядываясь в ее острые плечики, в тонкие пальцы, которыми она сжимает сумку с талисманами. Пока они оба идут рядом, можно временно помолчать и поразмышлять. Действительно, ощущать себя способным ей помочь слишком приятно.   Дом на окраине пустынной улицы старый, со скрипящими досками и полуразрушенным порогом. Он встречает их заколоченными дверями и окнами, но что куда важнее – тонкой ниточкой зловещей темной энергии, которую ощущают оба. Хвост присматривается – не обремененная грузом нависшей над ней ответственности, Хохо оживает и делается серьезной. Пальцы ее словно сами тянутся к защитным амулетам в сумке, и совсем не кажется, что она готова вот-вот сбежать. Напротив, в глазах ее начинает гореть огонек решимости. Вот то, ради чего Хвост все затеял. Крайне собой довольный, он ступает к двери первым. И едва успевает отскочить в сторону, когда мимо проносится сгусток темной энергии, готовый принять форму монстра в любой момент. Хохо действует даже раньше Хвоста – она отпрыгивает в сторону от двери и хватает бумажку с экзорцистскими символами. Но нет, не швыряет ее в духа – она выставляет ее перед собой и втягивает голову в плечи, словно защищаясь. Ничего, это внезапно, это страшно, это можно понять. И Хвост действует сам – быстро, решительно, используя свои способности. Первый дух уже повержен, а Хвост украдкой посматривает на свою подругу – она испугана, но держится. Желая ее взбодрить, он хлопает Хохо по плечу.   – Ну-ну, это же только начало. Смотри, как я работаю! У нее почти все получается. Хоть и не так, как Хвост задумывал, тем не менее, весьма сносно. По полусгнившим доскам они проходят в дом, действительно, наполненный темной, гнетущей энергией, и возникает мысль, что, может, он немного перестарался. В самом деле, здесь не так все просто, как ожидалось – ну и ладно, проще будет натаскать Хохо. Ведь все получится? Они и не такое раньше вместе проходили. Ответ он узнает уже через секунду. В него с бешеным воем летит зеленоватый огонек, кажется, сгусток космической энергии, лишенный разума, но его полет тут же пресекает желтый экзорцистский листок. Хвост обрадованно поворачивается к Хохо и невольно любуется тем, какая она сейчас – светлые волосы растрепались, уши приподняты и распушились, широко расставленные ноги, словно она упирается всеми силами и готова отразить удар. И ее глаза! Ей страшно, это видно, это всегда было, но теперь в них больше страха за него. В груди вдруг остро ёкает, и в один миг горячее тепло проносится по всему телу. Какая же она умница, думает Хвост, и не находит слов, чтобы похвалить ее. Только кивает благодарно, а на дрожащих губах появляется улыбка. Он сам не ожидал, что увидеть сейчас ее решимость его защищать будет так приятно. «Она готова работать, если мне нужна помощь, – думает он, – вот только я не смогу быть с ней всегда. Нужно еще тренироваться вместе. Сегодня, через пару дней… когда получится, но нужно!» Первый этаж дома они зачищают быстро, а потом поднимаются по скрипучей деревянной лестнице выше. Там, на втором этаже, всего несколько комнат, но именно оттуда сильнее всего тянет удушающей тьмой. Хвост невольно выступает вперед и заводит Хохо себе за спину. Может, тут и впрямь опасно, и пострадать она никак не может. – Наблюдай, – тихо обращается он к Хохо, но вместо ответа получает заметно испуганный взгляд. И, конечно, неверно его толкует. – Пожалуйста, Хвостик, будь осторожен… – быстро шепчет она, хватая его за руку, – тут что-то очень страшное… Он невольно улыбается и треплет ее по волосам, отмечая, какие они мягкие. – Боишься? А зря. Смотри, как нужно! Дух и впрямь тут, они обнаруживают его в хозяйской спальне. Стоит только отодвинуть деревянную дверь, как на них обращает взор сама тьма. Черные потоки энергии не могут не пугать, а горящие неземным алым глаза наводят на мысли о невероятной ярости. Это большой, с человека ростом, демон, и он, кажется, их уже ждал. В экзорцистов летит с десяток… а что это, кстати, такое? Стрелы? Нет, тоньше… иглы! Хвост уворачивается, но недостаточно быстро, и его сразу же ранит в плечо. Действительно, больно, он ощущает, как жжение вспыхивает в руке, и понимает, что дальше будет хуже. Наверное, тут яд. Вот эта черная субстанция, она попала в его кровь! – Хвостик, ты как?! Он быстро выдирает иглу из плеча, на глаза тут же наворачиваются слезы, и резко оборачивается. Не пострадала… хорошо. Он выдыхает, стараясь не обращать внимание на боль. Вот сейчас закончат работу, и он обработает рану. Такое случается, был слишком нерасторопным. – Все… все нормально. Демон выглядит страшно – клубы тьмы привинчивают его расплывающемуся телу новые и новые конечности. Вот у него четыре ноги… а вот шесть рук и зубастая пасть, и именно она исторгает сразу несколько новых игл. Но Хвост уже начеку, и он успевает вовремя. Иглы он сбивает точным ударом ноги, подпрыгнув в воздух, а сам в это время швыряет в демона несколько талисманов. Короткая вспышка на миг его ослепляет, и этого хватает, чтобы тоже испугаться. И, конечно, не за себя. – Осторожно, Хвостик! Но он уже и сам видит, что к нему летят сразу две тонкие черные руки, и потому прямо в воздухе выхвачивает нож. Им он быстро отсекает конечности монстра и едва успевает увернуться от черной крови. Она выплескивается на полусгнившие доски, и те начинают противно шипеть, словно политые кислотой. В воздухе появляется отвратительный гнилостный запах. Так вот чем он отравлен… к горлу подступает тошнота. – Я помогу! – Хохо и впрямь подбегает ближе, хватает несколько печатей и с завидной точностью бросает их в демона. Она так расторопна и быстра, ему кажется, он никогда не видел ее такой раньше, в воздухе только успевает мелькать ее распушившийся хвост. Две ноги, две руки, горло – Хохо мастерски обездвиживает демона, любой судья позавидует. А Хвосту остается только вонзить в черное тело нож до рукоятки и резко его выдернуть, снова уворачиваясь от потока черной крови. Чудище издает громкий рык и тяжело валится набок, черное пятно расплывается по доскам и медленно тает в воздухе зловонным паром. Все готово, наконец победа. Больше здесь темных существ нет, Хвост ничего не чувствует. Он тяжело дышит. Яд постепенно расплывается по телу, тошнота становится сильнее, и он пошатывается. Теперь и в ушах шумит. Яд… яд нужно вывести немедленно. – Так ты ранен! – в ужасе замечает Хохо, когда Хвост тяжело опускается прямо на пол. Это она хватает его руку, разрывает ткань рубашки, действуя так уверенно, словно всегда этим занималась. Ее снова словно кто-то подменил. А рана выглядит отвратительно. Из маленького прокола сочится черная жидкость, мешаясь с кровью, кожа уже припухла. Хохо в ужасе выдыхает. – Это яд! Ох, нужно немедленно… Он не успевает ее остановить, да и сил у него совсем мало. Он просто не знал, что подобное она также умеет. Наверное, не был достаточно к ней внимателен? До последнего он не понимает, что она хочет сделать и как вознамерилась помочь, ведь она совсем не медик. Но в руках ее уже разгорается незнакомое синее пламя, и Хвост может только наблюдать за тем, как сложенные в виде особой печати пальцы оказываются у самой его раны. Руку он почти не чувствует, но жгучий жар ощущает, и на миг приходится подавить острое желание закричать – боль подхватывает резко и сильно, но так же быстро и отступает, оставляя ощущение приятный прохлады. Это… странно.   – Не… не шевелись, – тихо, шепотом просит она. Хвост потрясенно наблюдает за ее действиями, а в мыслях ворочается только одно – когда она успела столько выучить? Когда начала применять столь сложные техники? Он не просто недооценивал Хохо, он даже не замечал, как много она старается. Ведь подобное заклятье выучить не так просто, а она смогла. Впрочем, пока мысли его одолевают вопросами, слабость не отступает, и Хвост только молча смотрит на светловолосую макушку, на прижатые к голове лисьи уши, на острые плечи и прохладное синеватое сияние. Оно отображается на ее волосах, щеках, в напряженном взгляде. Оно демонстрирует, как много она готова сделать для него. А к руке постепенно возвращается чувствительность. Техника Хохо не только ослабляет действие яда, она буквально выводит его и исцеляет измученное тело. «Ты так много успела сделать, а я и не знал, – проносится в мыслях, – ты действительно сильнее, чем думаешь. Сильнее даже, чем думал раньше я». Уже прошли и тошнота, и головокружение, и Хвост приподнимается, но руку не убирает. Он смотрит на рану, и она уже совсем не такая жуткая, как пару минут назад. Остатки черной жидкости еще видны на коже, но и они быстро таят, словно их никогда не было. А вот Хохо, завершив исцеляющее заклятье, опускает руки и тяжело приваливается к его здоровому плечу. Она выглядит истощенной, уставшей и такой хрупкой.  – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает ее Хвост. Хохо поднимает на него свои большие глаза. В них снова плещется страх, только теперь другой, и не хочется признавать, что ему это нравится. Она боится за него. Она только ради него все это и делала. И можно придумать десяток объяснений этому, ведь они давно были компаньонами и друзьями, но Хвосту просто нравится этот миг, он перебивает и боль в плече, и сомнения, и волнение за эту нерасторопную девчонку с огромным чувством ответственности. – Со мной все хорошо, – не дождавшись ответа, говорит он. И тянет руку, убирает с ее лба волосы, а потом порывисто притягивает к себе, чтобы обнять. И сам пугается. Может, просто переволновался. Эмоции спутались, смешались и вспыхнули, лишив возможности им сопротивляться. Обычно он куда сдержаннее, так что сейчас пошло не так… Проблема в том, что Хохо и не думает отстраняться или как-то возражать. Она и вовсе сперва застывает, а потом робко приобнимает сама. По телу невольно пробегает дрожь, он совсем такого не ожидал и уже знает, что потом будет себя корить. – Как хорошо, что тебе лучше, я же испугалась за тебя… – лепечет она, уронив голову Хвосту на грудь.  И ему так хорошо, что просыпается чувство вины. – Ты спасла меня, – хрипловато выговаривает Хвост, чтобы как-то обосновать свое поведение, – спасибо. Если бы ты ничего не сделала, я бы… – Все хорошо! – Хохо чуть отстраняется и виновато опирается о его грудь рукой. – Ведь ты защищал меня. Тебе правда лучше? Я очень старалась помочь… От ее слов, голоса, обеспокоенного взгляда, но главное – ее тепла внутри что-то переворачивается. Можно списать это на результат отравления, действие яда может быть каким угодно, но Хвост ощущал отголоски этого тепла и раньше. Это что-то настолько неправильное и лишнее, что в животе словно скручивает. – Ты помогла, спасибо, – унять невольную нежность ему сложно, и Хвост поднимается, не выпуская девушку из объятий. А потом отодвигается, убирая руки. – Хвостик? – она поднимает на него глаза, но Хвост, раздосадованный собственной несдержанностью, качает головой. Он проверяет рану – действительно, очищена, вытирает остатки крови тканью одежды, и опускает рукав. Потом, в медотсеке, его еще раз осмотрят, но он уже уверен, что с ним все в порядке. – Все хорошо, – он дергает не пострадавшим плечом, отворачивается и складывает на груди руки. – Спасибо. Их работа выполнена, можно возвращаться, и Хвост этому рад. Щеки его горят, сам он собой недоволен, внутри неприятно ковыряет странное чувство, словно он сам себя предал. И не только себя… не стоило столько себе позволять. Уж это Хохо точно навредит и помешает нормально работать. – Ты уверен, что все в порядке? – мягко уточняет она. Хвост только в очередной раз кивает. Они покидают место боя, оба по-своему собой недовольные.   *** Когда тот же вопрос задает Ханья, Хохо невольно вздрагивает. Она поднимает глаза на судью, спокойную и собранную, и вмиг забывает, что только что писала. Кажется, там был отчет? В комнате, просторной и немного темной, становится как-то жарковато. Хохо стыдливо опускает голову. – Да… в порядке. Все хорошо! И если с Сюэи это срабатывало, то с Ханья почему-то нет. Она смотрит пристально, сложив на груди руки, и качает головой, печальная и спокойная. – Если так, то прекрасно. Нет ничего дурного в испытываемых эмоциях, если они не мешают работать. Ты готова взять следующее задание? Вопрос вызывает легкую растерянность, Хохо хлопает глазами и хмурится. Готова, конечно, она уже почти ответила, но вовремя остановилась. Вот вчера она не сомневалась, а сегодня вернулась неуверенность и снова начали неприятно ковырять страхи. – Я возьму задание, конечно, это же моя работа, – негромко произносит она, опустив голову, – просто мне очень хотелось проследить, все ли в порядке с Хвостом. Ханья кивает. – На один день от работы он отстранен, потому не сомневайся, что он будет в порядке. Отдохнет и вернется в Комиссию. Теперь кивает Хохо, но до спокойствия на душе ей очень далеко. Она снова опускается за стол, берет в руки кисть и выводит буквы, но мысли ее все еще там, в пустом жутком доме, где сразу столько всего случилось. «Я спасла его… я правда его спасла?» От этой мысли ей тепло и хорошо, и Хохо прекрасно понимает причину – быть полезной приятно. Но дело ведь не только в этом. Хвост ее тогда так обнял… да и все, что было ранее, так смущающе… но тогда она совсем о таком не думала, ее подгонял страх за его жизнь. Зато сейчас… стоит только вспомнить… Хохо чувствует, как жарко горят ее щеки, и закрывает руками лицо. Ей стыдно. Ей так стыдно! «Мне нравится делать для него полезные вещи. Мне… просто хорошо, когда он рядом, так получается?» Она сама не понимает, кому задает вопрос. Уж точно не себе самой – ответа у нее нет. Может быть, строчкам на свитке, которые стали ужасающе кривыми, стоило задуматься не о рабочих вопросах. Но Хохо смотрит на них и не замечает ни неровных иероглифов, ни уродливой кляксы. «Мы ведь еще потренируемся вместе… обязательно потренируемся».