1996 год, март. Придира.

***

            Март оказывается довольно легким месяцем во всех отношениях. Амбридж немного поубавила свой пыл после очередной ссоры с деканом Гриффиндор. Показательной, в которой она явно потерпела свое самое большое поражение за все ее пребывание в школе, потому что в тот момент, когда два профессора стояли на лестнице, даже студенты факультета Слизерин презрительно хмурились, наблюдая за Амбридж. Маленькая, в своем розовом костюме, работница министерства визжала так, что можно было подумать, что на ужин будет подана свежеубитая свинина.             В Отряде Дамблдора тоже все проходит спокойно. Каждое занятие они изучают что-то новое и оттачивают свои навыки в дуэлях, сражаясь друг с другом. Некоторые из членов тайной организации также научились использовать некоторые заклятия без использования своих палочек. Но бо́льший упор каждый раз делается именно на заклятии Протего, потому что все прекрасно понимают, что оно будет в разы полезнее при битве для использования только с помощью руки. С каждым разом они переходят на все более сложные заклинания, а занятия становятся веселее с дуэлями. Особенно когда используются веселящие чары.             Сегодняшнее утро было слишком солнечным. Еле вставшая с кровати Андромеда щурилась, сидя за столом в Большом зале, потому что свет от витражей неприятно отражался от всего что находилось в зале: от кубков, от блюд, от огромной блестящей заколки Пэнси Паркинсон, которая не может перестать вертеть головой. И это все ужасно бесит, особенно учитывая то, что в ее организме сейчас снова сыворотка правды, а всю прошедшую ночь она провела в Выручай Комнате, помогая близнецам с некоторыми формулами для их магазина.       — Статья вышла, — неожиданно говорит Драко, садясь за стол и кидая перед сестрой свежий выпуск “Придиры”.       — Ты где отжал его?.. у первогодки?..       — Просто читай, — сквозь зубы цедит он, садясь рядом с пол оборота к столу.             Андромеда морщится, смотря на него, раздраженно стонет. Ее рука с громким хлопком опускается на стол прежде, чем она притягивает пахнущий краской журнальчик к себе и открывает его там, где была заранее загнута страница. Сейчас позднее время завтрака, естественно она пропустила почту, да и не думала даже, что должна за этим всем следить. Ей не то чтобы интересно, что тут написано. Ее волнуют последствия, которые отразятся на ней и на Драко.       — Ммм… “Гарри Поттер наконец-то заговорил: правда о Том-Кого-Нельзя-Называть и его возвращении, которую я видел своими глазами”... — Тихо читает Андромеда, но сразу же затихает, когда ее взгляд скользит ниже, к основной части статьи. Она читает ее молча, почти не двигаясь и не меняя эмоций на своем лице. Драко, который все это время сидит рядом с ней, нетерпеливо постукивает пальцами по столу, ожидая хотя бы какой-то реакции.             С каждой строчкой выражение лица Андромеды мрачнеет все сильнее. Непривычный слог от Риты Скитер явно показывает, что статья писалась под давлением, очевидно, Гермионы. Сухие факты без метафор и выдумок, только то, что ей говорили. И, судя по тому что сама Андромеда видела в голове у Гарри, все что он сказал - чистая правда. Он не придумал ни одного факта, ни одного имени - все, что произошло тогда на Турнире Трех изложено в маленьком журнале, который вряд ли будут читать многие.       — Что думаешь? — Нетерпеливо говорит Драко.       — Погоди… — Раздраженно шипит на него Андромеда, пытаясь дочитать.             Драко напряженно замолкает, но не прекращает стучать пальцами по столу. Он ерзает, постоянно осматривается так, словно за ними наблюдают со стороны. Словно ему кажется, что каждый в этом зале теперь смотрит на них по-другому. И, по сути, все бы оказались правы… потому что они вдвоем точно такие же, как и их отец. По вине самого Люциуса, конечно.       — Тебе поставят метку… обязательно. И Гарсии, скорее всего, тоже… про Тео не знаю, его родители были адекватными всегда в этом вопросе, и не лезли особо, но… — Полушепотом наконец-то произносит Малфой, закрывая журнал и кидая его на стол. — Ты должен быть готов.       — Да как можно к этому подготовиться?! Ты себя слышишь?! — Взвизгивает он, но тут же затихает и двигается ближе, не понимая, что наводит больше подозрения таким поведением. Они оба выглядят так, словно пытаются придумать какой-то злобный план. — А что если опять заставят?..       — Значит возьмешь палочку в руки и сделаешь, — хмурится Андромеда, поворачиваясь к столу и выпрямляя спину. — Однако, я думаю, что тебе сделают это быстро. Вряд ли у него будет время на церемонии посвящения, к моменту, как мы закончим этот курс, будет финальный этап подготовки к войне…             Драко замирает, смотря на нее большими глазами. Одно слово, а его всего передергивает от страха. Война. Он никогда не задумывался, к чему конкретно приведут их действия отца. Но сейчас, когда Андромеда так уверенно произносит это слово, разбивая себе для завтрака яйцо, он неожиданно понимает. Грядет война, которая будет еще страшнее, чем в прошлый раз из рассказов отца. И сейчас все указывает на то, что он и она будут в самом эпицентре всего происходящего. Они уже в эпицентре, потому что их дом - штаб-квартира.             Такое неожиданное и простое осознание бьет сильнее, чем ему хотелось бы. Драко молчаливо опускает голову и поворачивается лицом к столу полностью, выдыхает, смотря в пустую тарелку. Он уже позавтракал, и в любой другой ситуации воспользовался бы моментом и съел бы что-нибудь еще, но кусок в горло не лезет. А все съеденное ранее словно готово вырваться наружу.       — Не думай об этом…       — Заткнись, — рявкает Драко, но тут же замирает, когда замечает удивленный взгляд сестры. — Прости.       — Я привыкла, все нормально, — ведет бровью Андромеда, аккуратно выковыривая чайной ложкой яйцо из скорлупы. — Но я серьезно. Не думай об этом. Живи тем, что у тебя есть сейчас, Драко. Метки нет, ты свободен, делай что хочешь, пока есть время. Обо всем плохом будешь думать, как придет время.       — Так ты и живешь, да? — Понуро спрашивает он, снова опуская голову и рассматривая свое размытое отражение в начищенной до блеска тарелке.       — Ага, — протягивает она, стараясь звучать максимально беззаботно. — Мне уже некуда бежать от этого. Все самое плохое, что могло случиться со мной, уже случилось, поэтому я просто сейчас возьму с собой этот тост и пойду на занятие с МакГонагалл. А у тебя, как я знаю, травология, поэтому просто иди и учись. Это все что от нас сейчас требуется.             Когда Андромеда заканчивает говорить, она уже стоит с сумкой на плече и с тостом в руке. Словно специально, чтобы больше позлить Драко, она наклоняется к нему и небрежно чмокает его в макушку. Драко весь сжимается, голова уходит в плечи и он отмахивается от нее, еле сдерживая поток ругательств, которые так и хотят вылезти из него. Но он ничего не говорит больше. Драко провожает ее взглядом, затем выдыхает и смотрит на свежий выпуск “Придиры”, который остался лежать на столе.             Он права. Во всем что говорит полностью права. И он начинает это понимать. Потому что самое страшное, что может с ним случиться, наверняка случится. Особенно после веера событий, которые сейчас происходят одно за другим. Драко выдыхает, скручивает журнал в трубочку и сам спешно собирает вещи, чтобы отправиться на занятия. Пока он не появится дома - все хорошо. Пока он здесь, в Хогвартс, ему ничего не угрожает: ни метка, ни семья, ничего. И он возьмет от этого времени все, что сможет. Все то спокойствие, с которым он просыпается каждый день, зная, что сегодня он не увидит ни Нагайну, ползущую по столу, ни Волдеморта.             Через пару часов после того, как все получают свои выпуски “Придиры”, выходит новое правило от мадам Заместителя Министра. Новое правило, которое запрещает всю неофициальную прессу в рамках школы. И спрос на то, чтобы найти конкретно этот выпуск, поднимается. Сама того не подозревая Амбридж распространила эту новость лучше, чем смог бы кто-либо другой. И к вечеру об этом будут знать все. Но молчать, потому что это запрещено. Маленькие группы студентов, которые собираются вместе, обсуждают это, но… дальше этого они не уходят.

***

            На собрании Отряда Дамблдора эта тема развивается стремительнее, чем тема занятия. Собравшись в несколько групп студенты без остановки обсуждают то, что сегодня прочитали. Гарри задают много вопросов по этой теме и он, смирившись, просто отвечает на каждый достаточно громко, чтобы избежать повторений. И половина занятия превращается в простую дружескую беседу, когда все сидят в окружении книг на мягких пуфиках и разговаривают, слушают истории от самого Гарри Поттера, как храбро он сражался в том году с Том-Кого-Нельзя-Называть.       — Нарцисс, — закатывая глаза бормочет Джинни, и Андромеда рядом с ней медленно кивает, не прекращая чесать довольного Джорджа за ухом.       — Им нужна мотивация, — тихо говорит Гермиона, которая все это время выполняла домашнее задание. — Если для этого ему придется в сотый раз рассказать эту историю - пожалуйста.       — Мотивации просто бороться со злом мало? — Хмыкает Фред, медленно поворачивая голову к Грейнджер. На что Гермиона фыркает.       — Ты не в сказке, Фредерик.       — Фредерик, — повторяет Андромеда, смакуя каждую букву. Сам же Фред раздраженно стонет, откидывая голову на пуфик.       — С чего вы вообще взяли, что это мое полное имя? Я всю жизнь просто Фред…       — Ага, так же как и я всю жизнь просто Джиневра, а Рон - Рональд, — встревает Джинни, и Фред закрывает лицо руками.       — Какие вы нудные все…             Молчит в этой шуточной атмосфере только Джордж, которому вообще все равно на то, что происходит вокруг. Казалось, что он даже не обратит внимание, если его назовут по какому-нибудь отвратительному полному имени, или спросят что-нибудь. Его глаза прикрыты, пока он лежит на свободном пуфике рядом с Андромедой, чья рука так и чешет его за ухом, словно наглого кота. Еще немного, и Джордж просто уснет.             Фред же наоборот, не может найти себе места. Он изначально сел на один пуфик со своей девушкой, думал с ней нагло пообниматься, но в какой-то момент осознал, что все его мысли определено не в этой комнате. Фред и Джордж давно думали об открытии магазина, создали кучу потенциальных товаров, купили место. Почему-то именно сейчас, в марте, он задумался о том, что магазин нужно открыть обязательно к началу каникул. Но как это сделать, если он с братом в школе? Еще и финальные экзамены. Об этом он все это время и думает, скрестив руки на груди, пока его не начинают дразнить.             Андромеда… просто впервые пытается отстраниться от всех своих мыслях о метке Драко и о том, что будет на каникулах - на днях она получила письмо от мамы, с осторожной просьбой обязательно приехать в Менор. А также попросила убедиться в том, что Драко домой на эти каникулы не вернется. Так что все ее опасения, все ее подозрения - стали уже просто ближайшим будущим. А сейчас ей просто хочется прижаться боком к задумчивому и непривычно тихому Фреду, и гладить волосы Джорджа, который тает на ее глазах от каждой маленькой ласки.       — Вообще, — заканчивая свой рассказ говорит Гарри, и хлопает себя по бедрам, прежде чем подняться с пуфика. — Я хотел научить вас сегодня использовать одно очень сильное защитное заклинание.             Со стороны студентов помладше вырывается громкий, восхищенный вздох. Андромеда и Гермиона синхронно усмехаются, когда замечают их открытые от восхищения рты. Джинни же наоборот, скрещивает руки и хмурится, явно все еще пребывая в состоянии некого раздражения - эту историю от Гарри она слышит уже раз в десятый, и ей это в какой-то степени надоело. А еще ей надоело, как в нем видят только лишь Избранного, а не простого доброго студента, который решил поделиться своими навыками в магии.       — Сегодня я научу вас заклинанию Патронуса. Вставайте, давайте, распределимся по комнате!             Поттер пару раз хлопает в ладоши, и все начинают неторопливо подниматься со своих мест. В комнате становится светлее, стены расширяются, давая больше пространства для учебы. Книги магическим способом исчезают также, как и пуфики, чтобы не отвлекать от магии. Гарри встает в центр зала, начинает свою стандартную вводную лекцию: зачем, для чего, против чего нужно именно это конкретное заклинание. Словно никто не знает.       — Сделай лицо попроще, дай ему моментом насладиться, — тихо шепчет Андромеда, и Джинни моментально вытягивается.       — Нормальное у меня лицо.       — Ага, а на лбу надпись…       — … “Гарри Поттер - павлин”, — заканчивает за Джорджа Фред.             Малфой усмехается, потому что Джинни, словно дикая кошка, шипит на братьев и даже замахивается, чтобы шлепнуть одного из них по сутулой спине. Но ничего не происходит, потому что она быстро теряет интерес, когда голос Гарри приближается к ним. Ее лицо становится почти натянуто каменным, словно она честно старается сдержать свои эмоции. Андромеда и близнецы девятая немым смехом, отходя в сторону, чтобы у Джинни был ее звездный час: момент, когда Поттер, продолжая лекцию, обходит ее одну.       — Все что вам нужно: самое яркое, самое счастливое ваше воспоминание. То, что наполнит вас чистыми, светлыми эмоциями изнутри, — говорит Поттер, и его голос отражается от стен комнаты. Он медленно, неторопливо обходит все помещение, прежде чем улыбнуться и сдать палочку в своих руках. — И когда вы поймете, что воспоминание - то самое… просто скажите: Экспекто Патронум.             После его слов в комнате, из яркой голубой дымки появляется олень. Большой, светящийся чистой магией. Существо мотает головой с огромными рогами, медленно бьет копытами об пол. Олень медленно, величественно обходит Гарри и остается в комнате за его спиной, готовый защищать его.             Это зрелище заставляет замереть всех. То, как идеально выполнено заклинание; вид величественного зверя, который готов встать на защиту своего призывателя. Младшие курсы смотрят с отвисшей челюстью, старшие - с легкой завистью, потому что хочется также владеть этим заклинанием. Чтобы Патронус был не простой дымкой, а мог принять полноценный облик существа-хранителя.       — Что ж… начинайте, — Гарри говорит это с улыбкой и так просто, словно учил их только что заклинанию для мытья посуды.             Первые минут десять в зале царит полная тишина. Все те, кто стояли небольшими группами разделились, и теперь стоят по одиночке. В Выручай-комнате царит напряженное молчание, словно каждый пытается вспомнить что-то то самое, что сработает с первого раза. Андромеда тоже отделяется от подруг, и отходит подальше от близнецов. Если бы здесь было окно - она стояла бы у него, но комната не может выполнить это ее желание - потому что это волшебное пространство непонятно где, без окон и с одной дверью.             Патронус у многих не получается с первого раза, но постепенно комната заполняется различными животными. Медленно, но верно, все приходят к какому-то результату по очереди - по воздуху рассекают кролики и выдры, различные птицы; по каменному полу проносится конь, собака. Малфой ненадолго зависает, пока рассматривает всех животных, даже не приступив к вызову собственного. Она садится на небольшой стул и опускает взгляд в пол, рассматривая свои туфли.             Какое ее воспоминание? Что-то связанное с близнецами самый очевидный вариант, но тот самый ли? Гарсия тоже. А вот что-то связанное с семьей… что-то мимолетное и теплое, кажется, было бы тем самым. Андромеда перебирает в голове все: то самое огромное нелепое платье с витрины которое отец ей просто купил и сделал счастливой, тот момент, когда они валялись впервые с Драко в кровати и обнимались, и он обещал ей, что больше никогда этого не будет. А потом она замирает и закрывает глаза. Мама.             Нарцисса всегда была холодной и собранной женщиной. Она всегда была серьезной и действовала в интересах семьи и только. Ее холодный расчет всегда остужал горячий нарциссизм Люциуса, и временами это было довольно жестоко со стороны. Но в голове всплывает один диалог. Тот самый, где она… просто отправила Андромеду в Нору. Как ее взгляд озарился пониманием и легкой поддержкой. Это такая мелочь, но в контексте всего, что происходило в доме и ее характера - этот жест был самым заботливым. Потому что тогда Нарцисса ясно дала понять, что все понимает, принимает и не отказывается от своей дочери из-за решений.       — Экспекто патронум.             Андромеда почти шепчет, растворяясь в выбранном воспоминании, снова оказываясь там, в том моменте. И ей сначала кажется, что ничего не происходит. Однако воздух вокруг нее сотрясается. Она чувствует, как вокруг ее ног вьется что-то действительно большое, но мягкое… такое теплое, что грудную клетку заполняет невероятным теплом и спокойствием. Она слышит сдавленное, что-то похожее на “мяу”, только более хриплое и рычащее.             Малфой часто думала, какое животное могло бы ее олицетворять. Но ее брови в удивлении поднимаются, когда она видит в своих ногах красивую рысь. Кошка ластится к ее ногам, обходит большое кресло, на котором сидит Андромеда, пока не подныривает под него и выныривает головой между коленками слизеринки. Рысь садится, запрокидывает голову и смотрит на Малфой, медленно моргая.             Очень странное зрелище. Казалось бы, вот животное, как настоящее. Только из голубого свечения, эфирное, похожее на привидение, но более плотное… словно со своим разумом, словно со своими желаниями. Точно живое, но сотканное из чистой магии. На одно мгновение кажется, что рысь можно коснуться - почесать за ушами, провести по мягкой переносице. Но только Андромеда вытягивает руку, как рысь резко поворачивает голову в сторону, реагируя на приближающиеся шаги.       — Вы похожи, — улыбается Джордж, медленно подходя к ней и садясь на корточки рядом с рысью.       — Если ты думала не о нас, мы обидимся, — Фред пытается коснуться рыси, но его пальцы проходят словно через туман.       — Говори за себя, — фыркает Джордж, но Фред только небрежно отмахивается от брата и встает с другой стороны от кресла, рассматривая рысь.       — Мама, — говорит она тихо, убирая палочку в чехол. — Мне казалось это воспоминание глупым, но… видимо, оно сработало.       — Не бывает глупых воспоминаний, которые дарят радость, — Джордж плюхается в пуфик, который появляется рядом с ним. Он вздыхает и вытягивает ноги, словно эти полчаса невероятно сильно его утомили.       — А у вас? Получилось? — говорит Андромеда, осекаясь. — Не наблюдала за вами.       — Две сороки, — небрежно бросает Фред.       — Да, — Джордж смеется.       — “Две сороки - к радости, одна - к печали”, — задумчиво говорит Андромеда, а затем улыбается. — Да, похоже на вас.             Близнецы удивленно переглядываются между собой, пока слушают ее. Улыбка с лица Малфой пропадает так же быстро, как появилась. Ее снова окутывает чувство чего-то неизбежного. Ей кажется, что то, что показал ей Боггарт на площади Гриммо обязательно случится. Что кто-то из близнецов, а может быть и они оба, погибнут в предстоящей войне. Потому что они оба бойкие и точно не будут стоять на последней линии обороны, они всегда будут впереди, всегда будут лезть в самое пекло. Андромеда не сомневается в их способностях к магии, она просто боится, что их задавят числом, или что их задавят, используя ее саму.             Андромеду пугает, что невольно она втягивает их во все это и со стороны пожирателей - если ей действительно проникнут в сознание, ей нужно будет как-то их скрыть. Ей нужно будет сделать так, чтобы никто и не понял, какая на самом деле между ними тремя связь. И этот груз ответственности неожиданно начинает давить на нее сильнее, чем обычно. Потому что чертова статья, потому что чертовы сбежавшие из Азкабан Пожиратели, и чертово письмо от мамы приехать, не привозя с собой Драко. Что-то серьезное происходит, и в этом серьезном точно будет замешана она.             Именно сейчас в голову приходит мысль договориться с Профессором Снейпом на дополнительные занятия по окклюменции, может быть даже поменять свой подход к защите, попробовать что-то новое, что будет эффективнее. Рысь в ногах Андромеды напрягается и переводит на нее взгляд. Раздается снова тихий, хриплый, похожий на мяуканье звук. Брови Андромеды надламываются, словно она сейчас заплачет, но она кусает губу и улыбается, опуская голову. Джордж наблюдает за ней и легко толкает Фреда в бок, кивая на нее - он чувствует, что с ней что-то не так. И в этот момент раздается звук, который ей бы слышать не хотелось.             Тихое тиканье часов бьет по черепной коробке. Резкое головокружение накатывает с такой силой, что патронус растворяется, словно его не было, а в голове возникают разные образы. Кто-то проник к ней в сознание, но вместо того, чтобы что-то искать - отдает. Сначала это тихие голоса и мелькающие образы, словно у того, кто пытается с ней связаться, не получается сосредоточиться на том, что он хочет ей показать. Но одна из картинок становится четкой. Амбридж в сопровождении своего отряда слизеринцев поднимается сюда, и, судя по картинам на стенах, она уже на четвертом этаже. А они на восьмом.       — Ты в порядке?.. — Осторожно спрашивает Фред, наклоняясь к ней, чтобы заглянуть в лицо. Но Андромеда не слушает. Ее взгляд бегает из стороны в сторону по полу, пока не поднимается на студентов. Она долго ищет в толпе Гарри, а когда находит, поднимается с места.       — Уходите отсюда, — тихо говорит она, оборачиваясь к близнецам. — Амбридж идет сюда.       — Чего? — Фред недоверчиво хмурится, но Джордж поднимается почти сразу, хватая их коробки с забастовочными завтраками.       — Уходите, вы и так на грани, если вас отчислят…       — Может, мы ее задержим? Если уйдем сейчас, поймаем ее где-то на полпути, выиграем время остальным, — предлагает Джордж, и Андромеда хмурится сильнее.             Они не умеют незаметно, ко всему прочему, у них довольно говорящие приколы. Буквально все их товары так и кричат о том, что сделаны Уизли, и как они собираются провернуть все это незаметно - ей непонятно. И абсолютно не хочется, чтобы они р сновали своим положением в школе ради других студентов. Это эгоистично, но они выпускаются в этом году, и ей хочется провести с ними как можно больше времени; а если их сейчас поймают и отчислят, они непонятно когда увидятся в следующий раз.       — Вы не умеете незаметно…       — У нас осталась пара прототипов, похожих на товары из Зонко, — оживляется Фред, сразу же начиная рыться в чемоданчике, который все это время лежал рядом с ним и ждал своего часа. Немного не такого, но его наполнение сейчас оказывается неожиданно полезным.       — И Пивз обычно где-то здесь обитает… если найдем его, это еще больше времени, может быть даже Пивз примет весь удар на себя, — говорит Джордж, и его уверенность так сильно давит на страхи Андромеды. Она хмурится, сжимает руки в кулаки, но выдыхает и расслабляется, пожимая плечами.       — Ладно… я скажу Гарри. Мы за десять минут постараемся сделать так, чтобы все вышли не одновременно и разошлись по разным сторонам, — ее голос тихий, немного уставший. Ей не хочется одобрять подобные выходки, но и ее одобрения никто не спрашивает.             Она всегда просто закрывала глаза на все то, что делали близнецы. Какие-то вещи казались забавными и ей, а какие-то, особенно жестокие, она не одобряла; как и вонючие бомбочки. Фред с Джорджем, замечая ее искривленное от недовольства лицо просто прекращали использовать или показывать ей разработки конкретной категории, которая ей приходилась не по вкусу. Но это не означало, что они что-то уничтожали или прекращали разрабатывать. Просто не говорили об этом ей. Ведь если она не знает, то наверняка догадывается, и пока ничего не видит - тактично молчит и не спрашивает. Потому что знает, что для них двоих это важно, и ее мнение не должно на нее влиять. Но наблюдать, например, за их красочным блеванием от тестирования батончиков, она больше не хочет.             Как только близнецы исчезают за огромной дверью, Малфой сразу же отворачивается и направляется в сторону Гарри. Она обходит студентов, резко пригибается, когда над ней по воздуху пролетает очередной Патронус. Но как только она доходит до Поттера, она хватает его под локоть и отводит в сторону.       — Куда это Фред с Джорджем?..       — Амбридж идет сюда, они пошли ее отвлекать чтобы мы успели всех вывести отсюда, — тихо говорит Андромеда, стараясь сделать так, чтобы раньше времени их диалог не стал общим обсуждением. Все боятся Амбридж, боятся, что она может наказать или же отчислить, поэтому с ней ни у кого нет желания встречаться не то что лично, так еще и при таких обстоятельствах. — Сегодня все здесь?..             Гарри удивленно моргает, но не спорит. И не спрашивает, откуда она все это знает. Андромеда, казалось, всегда знает больше всех остальных, а его привычка не доверять ей испарилась после всех занятий по окклюменции. Гарри прекрасно знает, что ее осведомленность во многих вопросах стоит ей собственного спокойствия. Поэтому тормошить все это снова и снова - ни ему, ни ей, не нужно. Поэтому он просто кивает ей в сторону большого зеркала с фотографиями и со списком студентов на нем. Он внимательно читает все имена, затем снимает список и убирает его в карман своих брюк.       — Нет Чжоу, думаю, по понятным причинам, — начинает он и осматривается в комнате. — И ее лучшей подруги, кстати, тоже нет… но, думаю, они просто не хотят меня видеть.       — Или они нас сдали, — скрещивая руки на груди говорит вдруг Малфой, и Гарри резко дергается.       — Она бы не смогла. Это же Чжоу, она добрая и…       — А еще ее мать работает в Министерстве, и если Амбридж что-то заподозрила, она могла надавить на нее, используя имя матери, — хмыкает ему в ответ Малфой. И Поттер замолкает, задумываясь над ее словами. Все это возможно, но до последнего не хочется верить в то, что Чжоу могла бы именно какое-либо отношение к разоблачению Отряда Дамблдора. Гарри привык доверять всем, кто находится в этой комнате. Потому что это не просто его однокурсники и друзья, это уже боевые товарищи, и с каждым из них в предстоящей войне он готов стоять бок о бок. И с Чжоу он тоже был готов стоять бок о бок, даже несмотря на то, что они расстались на отвратительной ноте.       — Мистер Поттер! Мистер Поттер! — Добби трансгрессирует в Выручай-комнату, взволнованный и обеспокоенный, неожиданно для всех присутствующих. Он машет маленькими ручками, подпрыгивает. Домовой эльф под удивленными взглядами студентов сразу же бежит в сторону Гарри, и встает рядом с ним, тяжело дыша - он очень торопился.       — Мадам Амбридж идет сюда…       — Да, мы уже знаем, — кивает Гарри, выдыхая. — Спасибо.       — Ты видел Фреда и Джорджа?       — Мистеры Уизли о чем-то говорили с Пивзом, когда я видел их в последний раз, — сразу же отчитывается перед Андромедой Добби, теребя края своего свитера. А Малфой облегченно выдыхает - потому что у них получилось, и они выиграют им время, чтобы все могли разойтись без шума и паники.             Под руководством Гарри и Добби все студенты быстро собираются и начинают расходиться маленькими группами по разным коридорам, которые заранее проверяет Добби. Маленький эльф трансгрессирует несколько раз, указывая каждой выходящей группе на чистый путь, где меньше всего студентов, чтобы не попасться никому на глаза. Особенно слизеринцам, которые могут все немедленно доложить Амбридж. Сейчас змеиный факультет за дополнительные баллы докладывает не просто на какие-то странные сборища, а на все группы студентов, где цвета факультетов превышают два.             Комната медленно пустеет, а вместе с этим и преображается. Огонь в каминах тухнет, освещение становится почти ночным, мрачным; мягкие пуфики пропадают, оставляя только большие шкафы, полные старых книг. Комната становится похожа на старую, заброшенную библиотеку. Пыльная, абсолютно не привлекающая внимания - сюда нет желания зайти и посидеть в окружении книг. Словно комната сама их отталкивает, или пытается создать ощущение, что тут и никогда не было уютной атмосферы для проведения любого рода занятий.             Джинни уходит вместе с Гермионой, Полумной, Невиллом и Роном одними из последних. И в темной комнате за большой резной дверью остаются только Гарри и Андромеда. Добби возникает между ними снова, растирает ладони и тяжко вздыхает. Не специально, потому что он сразу же напрягается и начинает нервничать - очевидно, что за столько раз использования трансгрессии он прилично устал. Только вот домовые эльфы не имеют права показывать свою усталость - так ему всегда внушали.       — Можешь уходить, Добби, мы сами выберемся. Иди отдохни, — говорит Гарри, но Добби прижимает длинные уши к голове и поворачивается.       — Добби должен помочь мистеру Поттеру, ведь если его поймают…       — Не волнуйся, мистеру Поттеру помогу я, — с улыбкой говорит Андромеда, присаживаясь на корточки перед домовым. Как делала всегда, пока он служил дому Малфоев. Она рассматривает эльфа с ног до головы, улыбается. На нем ни единой царапины, он не выглядит таким худощавым, каким был еще пару лет назад. Здесь с ним обходятся хорошо, ему платят зарплату за работу. Здесь он действительно свободный эльф, которым сделал его Гарри.       — Ну, раз мисс Малфой так уверена… тогда и Добби может быть спокоен, — с легкой улыбкой говорит эльф, и Гарри улыбается ему в ответ. Добби еще пару секунд топчется на месте, прежде чем трансгрессировать, видимо, в кухню, где и обитают Домовые эльфы замка. А Гарри и Андромеда выходят из большой резной двери и… натыкаются прямо на Амбридж.             В своем розовом костюме, мокрая, видимо, от бомбочек Пивза, с неприятным, почти зловонным запахом, который окружает ее. Она и еще пара студентов выглядят так, словно шли сюда через болота, а не через чистые этажи замка. Андромеда и Гарри еле сдерживают смешки и прикрывают рты руками, то ли сдерживая позывы рвоты, то ли смеха.       — Вы! — Взвизгивает Амбридж, и ее щеки краснеют так сильно, что кажется, будто она сейчас взорвется. — Вы… Отряд Дамблдора!       — Простите, Профессор, я не понимаю, о чем вы говорите, — учтиво проговаривает Гарри, хотя все его слова превращаются в бубнеж, потому что он все еще прижимает руку к лицу.       — Да как ты смеешь… врать! — Она кричит, размахивает руками, словно маленький ребенок в порыве истерики. Андромеда наблюдает за эти большими, удивленными глазами, пока достает из сумочки маленький флакон с душистым маслом, которое аккуратно распределяет по запястью, а затем передает Гарри, который делает точно также.       — Простите, Профессор, но мы действительно не понимаем, о чем вы говорите, — осторожно говорит Андромеда, и мадам Заместитель Министра замирает в весьма комичной позе.             С душистым маслом терпеть запах стало легче, а вот вся эта истерика и общий вид… смех застревает где-то в горле прям посередине. Гарри пару раз кашляет, прикрывая рот рукой, хотя за каждым его задыхающимся звуком слышен смешок. Андромеда же, напротив, держится довольно уверенно. Она бросает короткий взгляд на своего брата, и не сдерживается только после этого. Его волосы мокрые, прилипли к голове - он похож на мокрую мышь, и стоит с таким недовольным лицом, что еще секунда, и кажется, будто рядом окажется мама, чтобы его успокоить. Но Драко держится довольно уверенно. Играет свою роль плохиша, или не играет даже - его серые глаза внимательно смотрят на сестру с такой ненавистью, словно он действительно испытывает все эти эмоции. На деле же ему просто холодно, и бесит это ощущение влажности в волосах.             — К директору… немедленно, — цедит сквозь зубы Амбридж и, переглянувшись, Гарри с Андромедой пожимают плечами и покорно идут в сторону кабинета Дамблдора. Это их простое, уверенное действие, заставляет Долорес в изумлении смотрел им вслед, прежде чем кинуться следом. А за ней уже, словно верные собачки, бегут слизеринцы из ее отряда.

***

            В кабинете у Дамблдора светло и шумно. Все магические приборы работают, Фоукс тихо что-то щебет, сидя на своей жердочке. Напротив директорского стола стоит Кингсли и… Министр Магии, Корнелиус Фадж, который весь учебный год травит Дамблдора и Гарри через “Ежедневный пророк”. Но вот он стоит здесь, во всей своей Министерской красе.             Рядом с Министром, что неудивительно стоит Перси. Перси Уизли, который буквально предал всю свою семью ради теплого места рядом с Министром Магии. Его Андромеда одаривает особенно агрессивным взглядом, но ничего не говорит - она знает, что Молли тяжело это переживает, потому что он просто собрал вещи и ушел; и также она знает, что близнецы, как бы не пытались это скрыть за шутками и оскорблениями, переживают за брата тоже.       — Корнелиус, я правильно тебя понимаю? Ты обвиняешь меня в том, что я собираю армию? Из своих студентов? — Голос Дамблдора спокойный, ровный. Альбус не любит выяснять отношения громко, особенно с такими высокопоставленными людьми; особенно, когда в кабинете находятся его студенты.       — Мне пришла достоверная информация, Альбус, — рычит Фадж, кажется, не замечая, как в кабинете появляется все больше людей.             Амбридж, все такая же мокрая и зловонная, заходит в кабинет следом за Гарри и Андромедой, которые молча встают около приоткрытого большого окна в западной части кабинета. Они почти синхронно делают несколько глубоких вдохов и натягивают на свои лица самые невинные улыбки из всех, на которые способны сейчас.             Перепалка затихает. Все оборачиваются на скрип двери и обводят Амбридж брезгливым взглядом, под которым она съеживается и сразу же торопится поправить волосы. Ей это, конечно же, не поможет, но она не может выглядеть плохо при Фадже. Ей нужно хотя бы создать видимость того, что она озабочена своим положением. Но единственная вещь, которая ее сейчас действительно волнует, это то, что она поймала Гарри Поттера с поличным. Как ей кажется.             Дверь в кабинет открывается снова и заходит Драко. Весь состав Слизеринкой дружины остался за дверью, но он решил попытать удачу и пролезть, чтобы послушать.       — Мистер Малфой, выйдите из кабинета, немедленно, — топает ногой Амбридж, и спешно направляется к двери, чтобы вытолкнуть младшего Малфоя за дверь.       — Эй, не трогайте его, — Андромеда резко дергается, но останавливается, чувствуя на себе тяжелый взгляд Кингсли. Все в его глазах так и говорит о том, чтобы она лишний раз не дергалась, не говорила, и, по возможности, кажется, не дышала в сторону всего происходящего. Ее не должно было быть здесь, но раз так вышло, она должна оставаться благоразумной и не делать глупостей.       — Мадам Заместитель, — подает голос Фадж, снимая шляпу и легко ей обмахиваясь. — Раз сестра мистера Малфоя здесь, я думаю, будет честно по отношению ко всей их семье, чтобы он присутствовал здесь. Чтобы в случае чего вся информация сразу же добралась до Люциуса…       — Мне ему написать? — Сразу же оживляется Амбридж, и Фадж морщится. Пользуясь отвлеченностью Амбридж, Драко протискивается вдоль стеллажей с книгами поближе к сестре и Поттеру. Он ничего не говорит, просто причиняется к стене за их спинами и слушает.             Андромеда не посвящала его во все детали того, что она делает с Гарри. Но он достаточно понятливый, чтобы не задавать лишних вопросов здесь и сейчас. Он просто послушает, сделает свои выводы. Ко всему прочему, странно, что Андромеда не выгоняет его сама. Видимо, она хочет, чтобы он это услышал. И услышал это не от нее, на всякий случай. В мной другой ситуации он бы с синяком уже сидел и разговаривал с Горгульей у входа в кабинет.       — Не стоит, — после затяжной паузы Министр отворачивается от Долорес и смотрит на притаившуюся в тени Минерву МакГонагалл, которая за все время своего присутствия здесь не произнесла ни слова. Она даже не вышла из тени кабинета, будто пыталась все это время казаться незамеченной. — Минерва, мы не могли бы открыть окно? Кажется, тут душновато…             МакГонагалл, скривив губы, медленно кивает и взмахивает палочкой. Все окна в кабинете сразу же открываются, внося в помещение свежий прохладный воздух. И только после этого дискуссия между волшебниками продолжается. Фадж неустанно требует от Дамблдора объяснений по поводу всей информации, которую ему донесла Амбридж; помимо этого, он пытается выведать, куда Дамблдор постоянно пропадает из школы и по какой причине.             Все речи Фаджа сводятся только к одному - так ему сказала Амбридж. И каждый раз, когда имя Долорес звучит из уст Министра, ее лицо озаряется наигранно счастливой, мерзкой улыбочкой; ее спина сразу же выпрямляется, и с выражением невероятной гордости за саму себя она слушает все цитаты, которые озвучивает Фадж из ее писем.       — Вот крыса, — бубнит Драко, засовывая руки в карманы своих брюк.             Гарри медленно и согласно кивает, а Андромеда устало скрещивает руки на груди. Ей хочется как можно быстрее отсюда уйти и пойти спать… ведь она терпеть не может те дни, когда пьет вредящее зелье. Пока она слушает громкие разговоры, у нее начинает раскалываться голова; спина начинает болеть из-за долгого пребывания в вертикальном положении. Вредящее зелье - яд, наносящий невероятную боль. Но из-за маленьких дозировок сейчас он просто усиливает ту боль, которая у нее была. Переносить это тяжело, но возможно. Хотя когда в прошлый такой период Андромеда порезалась пергаментом, пока его скручивала, она чуть ли не плакала от боли.       — Стало быть, — неожиданно громко начинает Фадж, поворачиваясь к трем замершим студентам, — вам неизвестно, мистер Поттер, почему профессор Амбридж привела вас сюда?       — Д… нет.       — Прошу прощения?       — Нет, — увереннее говорит Гарри, сжимая руки в кулаки за своей спиной.       — То есть, вы не имеете ни малейшего понятия, почему вы здесь? — Голос Фаджа сочится сарказмом. Андромеда съеживается от неприятного тона Министра. — И вы также не имеете понятия, что нарушили школьные правила?       — Я не нарушал школьных правил, сэр, — вежливо отвечает Гарри. При Дамблдоре он и не может говорить иначе.       — Декреты Министерства, я полагаю, вы тоже не нарушали? — Пытается продавить Фадж, но выражение лица Гарри остается неизменным.       — Нет, сэр.       — Кхм, кхм, — раздается откуда-то сбоку, громкое, уверенное. Взгляды всех в комнате моментально оказываются обращены к Амбридж. — Прошу прощения, но мне кажется, если мы позовем нашего информатора, то дело пойдет быстрее.             Фадж сразу же кивает. Так яростно, что, ему приходится поправить сползшую шляпу, которую он надел пару минут назад, пока разговаривал с Дамблдором. Амбридж, громко стуча каблуками, сразу же отходит к двери, и приоткрывает ее. Ее нарочито ласковый голос тонет в коридоре, а через пару секунд в комнату приводят… Мариэтту, которая закрывает свое лицо ладонями, и идет опустив голову.             Лица Гарри и Андромеды в удивлении вытягиваются - еще там, стоя в Выручай-Комнате, они исключили ее из списка возможных предателей. Подумали, что она не пришла на занятие ОД только потому, что поддерживает свою подругу, Чжоу, после расставания с Гарри. Но вот она здесь, не просто в кабинете перед Директором, а перед Министром магии, прячет лицо в ладонях, будучи представленной как информатор.       — Не волнуйся, расскажи все то, что ты рассказала мне, — ласково продолжает Амбридж, но стоит Мариэтте поднять голову, как в ужасе застывают все. На всем лице Мариэтты красовались огромные, пурпурные язвы; на щеках они формировали надпись “ЯБЕДА”.       — Мерлинова борода… — Тихо бормочет Драко, переводя короткий взгляд на сестру. Но, судя по ее удивлению, она не имеет к этому никакого отношения. А вот по гордому взгляду Гарри понятно, что он, вероятно, что-то знал об этом.       — Это очень, очень смелый поступок, — заикаясь начинает Фадж, после чего прочищает горло и пытается звучать увереннее и мягче. — Расскажи все, пожалуйста, с самого начала…             Но Мариэтта молчит. Она пытается начать говорить, но у нее так сильно начинает заплетаться язык - то ли из-за страха, то ли от наложенного на нее проклятия. Но все звуки, которые она произносит, похожи на мычание, бормотание и короткие всхлипы. Фадж вздыхает, растерянно трясет рукой в воздухе.       — Нельзя ее как-то расколдовать, чтобы она заговорила?..       — Мне, к сожалению, не удалось, — начинает Амбридж, хлопая Мариэтту по плечу. Но вместо успокаивающего эффекта, который подразумевалось произвести, студентка только вздрагивает и напрягается только сильнее. — С вашего позволения, перескажу вам все сама… вчера вечером мисс Эджком зашла ко мне в кабинет и сказала, что если я сегодня загляну в тайную комнату на восьмом этаже, которую еще называют “Выручай-Комната”, то я найду там то, что может мне понравиться. И я предположила, что та встреча в “Кабаньей голове”, помните?.. когда мистер Поттер встречался с группой студентов…       — Откуда у вас такая информация? — Строго проговаривает МакГонагалл, на что получает в ответ только ласковую улыбку.       — Уилли Уиддершинс видел все это, пусть и был в бинтах… он слышал обрывки разговоров и поспешил мне все рассказать.       — Уилли? Так вот почему его не судили за извержения унитазов! Интересно у нас работает правоохранительная система!             Андромеда хмурится, слушая преподавателей. Она медленно поворачивает голову и встречается с таким же вопросительным взглядом Гарри. Во время встречи было использовано заклинание Оглохни, которая примерила Андромеда, когда заметила Наземникуса. И там определенно не было никого в бинтах, как описала этого человека Амбридж. Но они оба пока что решают сохранять молчание, чтобы выведать как можно больше информации, для своей защиты по мере развития диалога.       — Поттер назначил встречу с соучениками, — продолжала Амбридж, — чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста…       — Тут вы ошибаетесь, Долорес, — спокойно произносит Дамблдор, смотря на нее из-под своих очков.             Гарри напрягается. Очевидно, что Директор не позволит Поттеру вылететь из школы, и раз он сейчас влезает, значит планирует взять всю вину на себя. Андромеда тихо ахает, когда осознает это, и поворачивает голову к Гарри, который тоже это понимает.       — Ну и что вы придумаете на этот раз, Альбус? Брат-близнец мистера Поттера? Временная петля? Помутнение рассудка?       — Очень смешно, Министр, — угодливо хохотнул Перси, но сразу же заткнулся. Гарри и Андромеда смотрят на него таким взглядом, что если он еще раз откроет рот, то немедленно полетит в окно головой вниз. И он замолкает.       — Я думаю, что Гарри действительно был в “Кабаньей голове”, и, думаю, он действительно собрал своих сокурсников для организации кружка по защите от Темных искусств… однако, насколько я помню, декрет, на который вы ссылаетесь, вышел на два дня позже этой встречи, а значит, его действия…       Дальше никто не слушает. Дамблдор в своей речи ссылается на сухие факты с датами публикаций правил и декретов, которые немедленно выпускала Амбридж, когда что-то шло не так. Видимо, она даже и подумать не могла, что кто-то будет действительно использовать это против нее самой. Ведь все декреты с датами принятия висят на самом видном месте в школе, прямо перед входом в Большой Зал.             Из раздумий саму Андромеду выдергивает то, как в комнате резко поднимается градус всеобщего напряжения. Амбридж яростно трясет бедную Мариэтту, которая, видимо, так и не смогла сказать ни слова, а через секунду взвизгивает, вскидывая руки, словно их обожгла.       — Никакого рукоприкладства, Долорес, — сердито говорит Дамблдор, а МакГонагалл с осторожностью отводит Мариэтту в сторону. — Я спрошу еще раз: доказательства сегодняшней встречи, о которой вы говорили. Где они? Если все это происходило в течение полугода, где доказательства?       — Там… мисс Эджком говорила, что есть список всех тех, кто находится в этой организации, — пискляво проговаривает Долорес.             Гарри неосознанно тянется к карману своих штанов - туда он спрятал список перед тем, как они начали выводить оттуда учеников. И список здесь, на видном месте. Поттер чувствует, как его сердце начинает биться чаще от страха - он чувствует, словно его уже поймали. И в его голове, неожиданно, возникает самая глупая из всех вещей, которую он мог бы сделать.             Изображая из себя страдающего, он отворачивается от происходящего и тяжело вздыхает. Но, поворачиваясь обратно, он незаметно передает небольшой список пергамента в руки Драко. Его проверять не будут, он уверен в этом больше всего. А еще он пытается научить себя доверять ему - ведь если Андромеда ему доверяет, значит все в порядке.             Драко наблюдает за Гарри с легким удивлением. Как он морщится и потирает переносицу, как его рука медленно лезет в карман и как он незаметно что-то достает и передает. Драко делает вид, что очень заинтересован своими шнурками и наклоняется, прячась за юбкой Андромеды, пока забирает небольшой кусок пергамента. Когда он выпрямляется, список Отряда Дамблдора уже гордо покоится в его кармане. И никто не заметил ничего, ведь все озабочены сходящей с ума Амбридж, обезумевшим от злости Фаджем, и бедной Мариэттой.             Амбридж, вся покрасневшая от собственной ярости, растерянно смотрит по сторонам. Она рассматривает свои обожженные ладони, но понимает, что возникать по поводу этого нет смысла - она действительно превысила свои полномочия в отношении ученицы, и если она попытается обвинить Дамблдора в нападении, то покажет себя перед Фаджем не в лучшем свете. Поэтому она судорожно пытается вспомнить еще что-нибудь слов Мариэтты.       — Эта организация, — вдруг пищит она, выпрямляя спину и смотря в сторону Мариэтты. — Мне помнится, ее название было как-то связано с Дамблдором, верно?             Гарри напрягается. Она сжимает челюсти и смотрит в сторону МакГонагалл, которая заботливо придерживает бедную девушку за плечи. Бедную не потому что она предала их, а потому что то, что она переживает сейчас, не пожелаешь никому. Допрос у Амбридж, признание перед Фаджем. Гарри готов поклясться, что изначально ей обещали полную анонимность, поэтому она так себя чувствует сейчас. И, к его ужасу, Мариэтта кивает.       — В названии фигурировал Дамблдор? — Уточняет Фадж, и Мариэтта сначала кивает, а затем мотает головой и снова закрывает лицо руками. — А что там было? Организация Дамблдора? Или что-то…       — Отряд Дамблдора! — Взвизгивает Амбридж с таким восторгом, словно только что нашла золото лепреконов под радугой. — Отряд Дамблдора, господин министр!             И Мариэтта кивает снова. Андромеда краем глаза смотрит на Гарри, который от своей ярости и страха начинает пыхтеть - он тяжело дышит, пытаясь сдерживать себя в руках, но с каждой секундой у него получается это все хуже и хуже. Поэтому Малфой, поджав губы, впервые подает голос сама:       — Есть хотя бы что-то, что подтвердит слова профессора Амбридж? — Кингсли закатывает глаза, когда слышит ее голос, а Фадж надувается, словно воздушный шар.       — Я прошу прощения, вы ставите слова профессора Амбридж… под вопрос?       — Да, — уверенно кивает Андромеда, и смотрит на Перси. — Продолжай записывать, писарь, — каждое ее слово сочится презрением к нему, но она хочет быть уверенной, что все, что она скажет, будет задокументировано. — Мы стоим здесь уже несколько минут, и все, что нам представила профессор Амбридж, это бедную Мариэтту, которая подверглась какому-то проклятию и не может ни слова сказать. При этом наша многоуважаемая мадам Заместителя Министра говорит за нее и вставляет в свои слова “смею предположить”, надеюсь, Перси, ты записал все слова профессора до этого. Что-то кроме слов профессора Амбридж представлено будет? Мариэтта скажет хоть что-то, что она якобы сказала вчера профессору Амбридж? Вы выдвигаете серьезные обвинения мистеру Поттеру абсолютно без каких-либо доказательств, хотя каждый в этой школе может подтвердить, что профессор Амбридж с самого своего прибытия в школу негативно настроена против мистера Поттера, и…       — Мисс Малфой…       — Простите, сэр, я не закончила, — тараторит она, бросая серьезный взгляд на Кингсли. — Вместо того, чтобы заниматься своей работой и преподавать, мадам Заместитель Министра проводит проверки преподавателей и создает, я извиняюсь, дружину, которая самостоятельно подкручивает себе баллы факультета. Вы видели песочные часы, Министр?       — Какое это отношение имеет к делу, мисс Малфой? — Шипит Фадж, и Андромеда хмурится только сильнее.       — Я напишу письмо отцу, чтобы он поднял на попечительском совете вопрос об увольнении профессора Амбридж из Хогвартс. Как минимум, потому что она наделяет учеников властью, которая сводит весь соревновательный дух к полному нулю.       — Вы же слизеринка, в конце концов! Ваш факультет лидирует! — Верещит Амбридж, и Андромеда строго смотрит на нее.       — Да, отнимая по пятьдесят баллов с первогодок, которые просто пошли не тем коридором и не в то время. Мы все делаем ошибки, но весь воспитательный процесс, для которого использовались баллы, и как они воспринимались на первых курсах, полностью сошел на "нет" благодаря вам.       — Хватит! — Вскрикивает Фадж, рассматривая всех в кабинете. Он переминается с ноги на ногу, крутится, призывая всех замолчать, пока он говорит. И все молчат. — Снова повторяется та же история. Что вы делали вместе с мистером Поттером в Выручай-комнате? Может, это мне стоит написать вашему отцу с вопросом, почему каждый раз, когда мистеру Поттеру выдвигают обвинения, вы, мисс Малфой, оказываетесь рядом с ним?             Андромеда хмыкает, еле давя в себе усмешку. Действительно, это не совпадения. Каждый раз, когда Гарри нужно было прикрыть его избранный зад, Андромеда оказывалась рядом и давила властью своей фамилии, ведь слово Малфоев, особенно в Министерстве, стоит дорогого. Сначала это произошло в суде, и вот теперь они здесь, в кабинете Дамблдора, снова с Фаджем и Амбридж. Ситуация идентична той, в которой они все оказались летом.       — Вы, наверное, не в курсе, но профессор Снейп оставляет нас обоих после уроков на дополнительные, — начинает Андромеда, ни секунды не сомневаясь в своих словах. По сути, она и не врет, просто недоговаривает всех деталей. — Не вижу ничего плохого в том, что два отстающих ученика пытаются разобраться со своими проблемами вместе, сравнивая свои дополнительные задания, делая их вместе и проверяя…       — В Выручай-комнате? — С саркастическим смешком и тонким намеком хрипит Фадж.       — В комнате есть все, чтобы заниматься. А если котел взорвется в кабинете у профессора Снейпа, нам с его дополнительными не расправиться до конца жизни, — Андромеда, заканчивая, гордо вздергивает голову. Словно ставит точку во всей тираде, что сейчас выдала.             Профессор МакГонагалл, пытаясь скрыть собственную гордость, переводит все свое внимание на Мариэтту. Дамблдор не сдерживает своего тихого смешка, а Кингсли тяжко вздыхает, понимая, что ему разбираться со всеми возникшими сейчас проблемами. И с Амбридж, скорее всего, придется разбираться ему тоже.             Фадж, яростно краснея от злости, устремляет свой недовольный взгляд на спокойного Дамблдора, который в ответ на полный агрессии взгляд улыбается и указывает рукой на конфетницу, что стоит у него на столе. Перси, так и замерев с пером и блокнотом в руках, растерянно следит за Фаджем, ожидая команды. Один Кингсли рассматривает волшебные приборы в кабинете так, словно они произвели на него впечатлений больше, чем весь состоявшийся разговор.       — Кингсли, — гаркает Фадж, и высокий Кингсли слегка склоняется над его плечом. — Что мы можем сделать в данной ситуации?       — Ничего, Министр. Доказательств действительно нет. Однако, мы можем прислушаться к мисс Малфой и устроить проверку в отношении действий Долорес Амбридж. Поговорить с профессорами, в первую очередь, и со студентами, — спокойно произносит Бруствер, и Фадж багровеет.       — Никаких проверок! — Яростно выкрикивает он, разворачиваясь и, почти сбивая Кингсли с ног, направляется в сторону выхода. Но он останавливается рядом с Долорес, поворачивается к ней лицом и тычет своим толстым пальцем почти ей в лицо: — Если в следующий раз вы вызовете меня без нормальных доказательств, Долорес, разбираться в вашей деятельности буду уже я лично.             Фадж, яростно топая, сразу же покидает кабинет директора. Следом за ним, быстро перебирая длиннющими ногами, уходит и Перси, не скрывая своего отвращения ко всем присутствующим. Кингсли, бросив короткий взгляд в сторону Дамблдора, также спешно покидает кабинет, чтобы не вызывать подозрений. Но вот Амбридж остается, пораженно смотря на присутствующих. Все еще мокрая, зловонная, и злая до такой степени, что вены на ее лбу готовы взорваться в ближайшие пару секунд.       — Я доберусь до правды, — скрипя зубами обещает она, а затем взвизгивает, словно поросенок на вертеле. — Вам всем, всем не поздоровится!             С этим громогласным обещанием, мадам Заместитель Министра спешно покидает кабинет директора, и, кажется, спешит догнать Фаджа, чтобы объясниться. Дамблдор, причмокнув, закидывает в рот кусочек лимонного щербета и присаживается на свой большой стул.       — Я отведу мисс Эджком в больничное крыло, — вежливо проговаривает Минерва, придерживая за плечи Мариэтту, которая все еще молчит, пряча свое лицо теперь уже за краем рукава мантии.       — Подождите, — тихо шепчет она, всхлипывая. Дамблдор и Минерва внимательно смотрят в ее сторону. Потому что за все время присутствия здесь она заговорила впервые. — Я не хотела… Гарри, я правда не хотела… Амбридж… использует сыворотку правды… она приглашает к себе в кабинет на “разговор”, и в чае… который она дает… сыворотка правды…       — Это серьезное обвинение, Мариэтта, — тихо говорит Минерва, и когтевранка резко убирает руку от своего лица.       — Посмотрите на меня, профессор! Какой смысл мне врать?! — Вскрикивает она, не сдерживая слез. Дамблдор, нахмурившись, легко взмахивает рукой и дверь его кабинета быстро закрывается. — Я не хотела отвечать на ее вопросы, я ничего не хотела говорить, но говорила! Что это, если не сыворотка правды?             После хлопка в кабинете повисает тишина. Мариэтта плачет. От своего стыда и беспомощности в данной ситуации. Она очень старалась сдерживать себя, пока тут был Министр и сама Амбридж, потому что она прекрасно понимала, чем это чревато как для Гарри, так и для всех остальных, если список найдут. И как бы она не относилась к Поттеру после его разрыва с Чжоу, она бы никогда не предала то, что он делает. Потому что его поступок - смелый, почти благородный; встать на сторону учеников помогать каждому, особенно перед предстоящим С.О.В.             Гарри и Андромеда переглядываются между собой, а затем синхронно оборачиваются к Драко, который, словно пойманная на воровстве крыса, с удивлением замирает на одном месте и не смеет сдвинуться.       — Что? Я ничего не знал об этом.       — Но ты был там, да? — Интересуется Андромеда, а Гарри вытягивает руку. Малфой-младший, закатив глаза, достает из кармана список и передает его в руки Поттера.       — Был. Но я не видел как она готовила чай или что-то вроде того. Но все, кого она опрашивала, всегда были подозрительно сговорчивыми. Я думал, это из-за страха перед ней…       — Погодите, мистер Малфой, — требовательно перебивает МакГонагалл, не прекращая поддерживающе поглаживать Мариэтту по плечам. — Я не ослышалась? Вы сказали “все”? Мариэтта не единственная?       — Она опрашивает всех, кто, по ее мнению, имеет отношение к чему-то, что она же и запретила. Словно пытается набить себе статистику, — говорит он, засовывая руки в карманы штанов. — У нее тоже есть своеобразный список для разговоров. Вы двое там тоже есть, — Драко кивает на Андромеду с Гарри, и они переглядываются.             Сохранявший до этого молчание Дамблдор прочищает горло и поднимается со своего кресла. Скрестив руки за спиной, он медленно обходит стол и подходит к Мариэтте, рассматривая из-под своих очков язвы на ее лице. Он тихо цокает языком и медленно поворачивается к Гарри.       — Мисс Грейнджер может помочь ученице вернуть все как было? Уверен, это ее рук дело. Наказание за… ябедничество, — в голове директора слышен неподдельный интерес к проделанной с защитой работе. Гарри пожимает плечами.       — Могу спросить, но я без понятия.       — Что же касается вашей секретной организации, существование которой не доказано, — говорит Дамблдор, отходя к своей коллекции магических артефактов и прокручивая одно из колесиков странного, замысловатого агрегата, похожего на строение солнечной системы. — Раз ничего не существует, то и говорить нам не о чем, правильно, Минерва?       — Верно, — нехотя соглашается МакГонагалл, но ее строгий взгляд моментально перемещается в сторону Поттера. Гарри замирает и выпрямляется, словно один взгляд его декана бьет по нему током.       — Но я бы советовал… лучше прятать тайны. И предупредить всех, кто, конечно же, не имеет к этому отношение о… чае, — медленно кивает директор, и дверь его кабинета открывается. — А теперь, пожалуйста, позаботьтесь о Мисс Эджком.             Все четверо студентов спешно покидают кабинет и разделяются на лестницах. Гарри вместе с Мариэттой, которая снова прячет свое лицо, направляются в сторону башни Гриффиндора; а Андромеда и Драко быстрым шагом спускаются к подземельям. Им еще довольно многое нужно обсудить, судя по молчанию Драко.             В подземельях холодно и сыро. Они спускаются по лестнице и останавливаются у пустой стены, ожидая, пока огромная рельефная змея откроет им дверь в гостиную.       — Спасибо, что предупредил, — тихо говорит Андромеда, пока они одни в пустом коридоре.       — Не за что, — с легким удивлением бормочет Драко, а затем хмурится. — Хотя я не понимаю, о чем ты…             Андромеда вздрагивает и резко оборачивается. В Выручай-комнате она была уверена, что с помощью легилименции с ней связывается Драко. Все, что было отправлено ей в голову посланием, выглядело так, словно его передает ей человек, который идет вместе с Амбридж. И других вариантов, кроме как брат, у нее и не было. Поэтому она пустила его в свое сознание так просто.             Она слышит, как часовой механизм заводится в голове снова, и чувствует, как спину ей словно прожигает чей-то взгляд. Сквозняк, идущий по подземелью, заставляет кожу покрыться мурашками. Легкая паника смешивается с непониманием, и со страхом, что тот, кто действительно проник к ней в сознание, не только что-то ей дал. Но еще и забрал. И столько вариантов рождаются сами собой: вся ее деятельность в Хогвартс, ее отношения с близнецами, ее настоящее мнение о Пожирателях смерти и о ее почти что работе на Орден Феникса. Все это смешивается в один большой ком, и ее почти тошнит от страха, что она может оказаться виноватой в чем-то страшном из-за того, что была настолько неосторожна.       — Все… нормально? — Тихо интересуется Драко, и Андромеда резко дергает головой и улыбается.       — Ага. Пойдем, надо поговорить о том, что ты услышал, — торопливо проговаривает она, и впускает Драко в гостиную первым. И когда она поворачивает голову в сторону маленького коридора, ведущего глубже в подземелья, по ее коже идут мурашки.             Высокая фигура в темной мантии стоит небрежно прислонившись к стене рядом с большим факелом в форме змеи. Тот человек не двигается, кажется, даже не дышит. Но как только Андромеда смотрит в ту сторону, этот некто медленно поднимает руку и машет ей. Но не приветственно, а словно с насмешкой. Словно дает ей ответ на вопрос, которым она задавалась еще пару секунд назад: это был он.