1996 год, апрель. "С днем Рождения!"
15 июня 2025, 12:40***
День дурака. Или дураков. Андромеда искренне ненавидела этот день в году, потому что каждый раз близнецы выкидывали что-то эдакое на свой день Рождения. То взорвут вонючие бомбы, что по коридору нельзя будет ходить еще неделю; то поиздеваются над каким-нибудь первогодкой так, что бедного ребенка отправят на пару дней домой, чтобы отдохнуть и восстановиться. А учитывая то, что в этом году в Хогвартс находится Амбридж, то ожидать можно, казалось бы, даже подрыва ее кабинета бомбочек с наполнителями разных форматов. Когда Андромеда думает об этом, то по порядку у нее идут: болотная слизь, какая-нибудь вонь, грязь и глина, а сверху можно приправить розовыми блестками и розовым серпантином. И чем-нибудь с котятами. Возможно, Амбридж бы оценила этот ход. Но сегодня все слишком тихо. Подозрительно тихо. Идя по коридорам в сторону большого зала на завтрак, Малфой внимательно осматривает каждый угол: вдруг где-то ловушка, или кому-то нужна помощь, чтобы избавиться от последствий выходок Уизли. Уже стоя перед большими дверями, она задумывается, а не произошло ли что-то там, внутри. Может быть, тарелка какого-нибудь преподавателя вроде Снейпа неожиданно ожила? Или в тарелке вместо еды оказалась зачарованная бумага в виде еды? Или что-то похуже. Но и тут она оказывается не права. Когда Андромеда занимает место за своим столом рядом с Драко, Гарсией и Тео, она подозрительно оглядывается еще раз, уверенная, что что-то точно пропустила. — Твое лицо слишком удивленное, — меланхолично комментирует Трэверс, облизывая ложку из-под йогурта. Она щурится, внимательно рассматривая подругу: — Все тихо, они ничего еще не сделали. — Поэтому и оглядываюсь! — Не без удивления восклицает Малфой, вытягиваясь за беконом. — Слишком тихо. — И пусть так и останется, — ворчит тихо Драко, разбивая ложкой яйцо. — Почему-то каждый раз, когда они что-то делают на свой день Рождения, огребает потом вся школа. По тому коридору все еще не пройти… — Слышал, Флитвик восхищается этим, — неожиданно влезает Тео, пожимая плечами. — Чему тут восхищаться? В Зонко что угодно купить можно. — Только это не Зонко, — важно, почти обиженно говорит Андромеда. — Они сами все делают, сами все тестируют. — Да-да… все в курсе, — закатывает глаза Драко, но что-то в его взгляде выдает его веселье. Он не злорадствует, а просто… прикалывается над ней. Не в своей привычной жестокой манере, а с детским озорством. Он пытается вывести ее из равновесия, пока она напряженная, ожидающая подвоха с любой стороны. Если бы они не были в месте, где столько людей, он бы точно попытался ее напугать. Однако, Андромеда ждет не только подвоха со стороны близнецов. Она очень долго и тщательно готовилась к этому дню. В ее шкатулке с драгоценностями поубавилось украшений, и небольшая сумма из банка Гринготтс тоже была взята заранее. Такая, чтобы никто не заметил. Она арендовала сов, она уговорила Гарсию помочь ей с упаковкой подарков. И, возможно, где-то в глубине души она считает, что это было неправильно и опрометчиво, но пока у нее есть возможность исполнить их небольшое, но дорогое желание, которое они оба выразили вскользь, она сделает все что в ее силах. Близнецы выглядят так, словно ничего не планируют и ничего не ждут. Андромеда наклоняется так, чтобы выглянуть из-за плеча Гарсии. Она смотрит на их затылки, наблюдает, как они получают маленькие подарки от своих сокурсников и громко смеются. Подарочная упаковка различных цветов разлетается по сторонам, громкий смех со стола Гриффиндора наполняет зал. Всем весело. Кроме Андромеды, которая очень волнуется. Когда приходит время почты, с первым, громким уханьем совы, Андромеда замирает, сжимая кулаки и стараясь придать себе самый непринужденный вид. Она оценочно рассматривает бекон в своей тарелке, неторопливо ест. Но ее взгляд то и дело поднимается к потолку, пока она не замечает то, что так ждала. Малфоевские совы, ухая от тяжести своей ноши, пикируют с гриффиндорскому столу с продолговатыми свертками. Подарки падают на стол с глухим стуком, прямо перед Фредом и Джорджем. От тяжести и размеров свертков некоторые тарелки переворачиваются, из-за чего невнимательным студентам приходится ловить их, чтобы не ходить весь день облитыми молоком от хлопьев или тыквенным соком. — Мерлинова борода, — ахает Драко, подпирая голову рукой. Его голос звучит притворно осуждающим, но полным веселья. — Ты дурная… — Влюбленная по уши, — нараспев произносит Гарсия, не сдерживая широкой улыбки. Андромеда смущенно шипит на них, не отрывая взгляда от суматохи за львиным столом. Половина факультета, бросив свой завтрак, понеслась в сторону Фреда и Джорджа, чтобы посмотреть, что им такое принесли совы. Комета, раздраженная таким объемом работы с утра, ворует с тарелки Джорджа тост и с важным видом садится в центре стола, смакуя добычу. Джордж удивленно смотрит на сову, потом на брата. — Сова Энди и Драко, — говорит он, и Фред усмехается. — Открывай уже… И не то, чтобы нужно было распаковывать подарки, чтобы понять, что внутри. Подарочная упаковка цвета виридан прекрасно облегает изгибы двух новых метел. Красивые банты на ручках оказываются сорванными, а упаковочная бумага разодрана в клочья. Первой, кто выражает свое восхищение, оказывается Анджелина Джонсон, которая радостно вскакивает с места и кричит: — Кубок точно наш! И гриффиндорский стол взрывается радостными воплями. Андромеда закрывает лицо руками, чувствуя, как осуждающе на нее смотрят слизеринцы. Но ей плевать. Она пытается скрыть свои пылающие от смущения щеки. И Драко, драматично промычав после ложки яйца в крутую, говорит: — Отлично, кубок не наш! Молодец, — он поворачивает к ней голову, а Андромеда раздвигает пальцы, чтобы сквозь них посмотреть на него. — Еще громче скажи, вдруг кто-то не понял… — Что? Сказать громче, что ты подарила двум сильнейшим загонщикам нормальные метлы и теперь они смогут не только больно бить, но и догонять, чтобы скинуть с метлы? — Гарсия специально говорит громко. Она мотает головой из стороны в сторону, одну руку выставляет вперед, вторую кладет себе на сердце. — О, нет, как же так… не разговаривай больше со мной, предательница. Нотт еле сдерживает смех, который пытается скрыть в своем стакане сока. Драко, начав смеяться, отбивает Гарсии звонкую “пять”, чем заставляет рассмеяться и ее. Смешно всем, кроме Андромеды, которая давно не чувствовала себя такой смущенной. Но ее красные щеки начинают гореть, когда она чувствует, как кольцо на ее пальце начинает без остановки гореть и пульсировать. Они произносят ее имя. Хвастаются, или зовут, она не знает, потому что от смущения звуки вокруг словно размываются. А из-за собственных ладоней она ничего не видит. — Они смотрят на тебя, — толкает ее в бок Драко. — Не хочу смотреть… Но ей стоило посмотреть в их сторону, потому что ее нежелание открывать лицо и поднимать голову, провоцирует Фреда и Джорджа к действиям. Они оба срываются с места, оставляя метлы на столе, и несутся сквозь весь Большой зал к ней. Драко отодвигается от сестры, Гарсия отодвигает от Андромеды тарелку - они все тихо хихикают, пока близнецы врываются в их маленькую аристократическую тусовку. Слизеринцы морщатся, наблюдая за этим. Однако больше всех недоволен Монтегю - капитан сборной, который прекрасно понимает, что с новыми метлами на поле Уизли будет не остановить. Фред и Джордж садятся рядом с Андромедой и обнимают ее с такой силой, что они взвизгивает от неожиданности. — Спасибо-спасибо-спасибо, — без остановки тараторят они оба, целуя ее щеки и не прекращая сжимать ее в своих объятиях. А Андромеда жмурится и краснеет, пытаясь буквально пережить сильнейший приступ любви и благодарности от них обоих. — Что здесь происходит? — Громкий голос МакГонагалл раздается прямо над Слизеринским столом. Драко замирает с улыбкой на лице и оборачивается, Гарсия закрывает рот руками, чтобы не засмеяться. Фред и Джордж, резко отстранившись от Андромеды, вскакивают с места. — Вы не поверите, профессор, — с невероятным энтузиазмом проговаривает Джордж, и указывает МакГонагалл на стол их факультета. — Вы не поверите, что она сделала, — продолжает Фред, и сначала думает перепрыгнуть стол, но все же резко срывается с места и по тому же маршруту оббегает стол, чтобы вернуться к подаркам. Близнецы друг за другом возвращаются к столу и поднимают свои новые метлы, показывая их профессору трансфигурации, которая с невероятно удивленным взглядом сначала следит за ними, потом рассматривает метлы в их руках. МакГонагалл - всегда была главной болельщицей команды своего факультета; и, как игрок сборной в прошлом, она прекрасно понимает, что значат эти метлы. У них не было особых проблем во время игр, но теперь… теперь кубок школы по квиддичу точно будет в руках у львиного факультета. — Что ж, — выдает она, поправляя свои очки и пытаясь спрятать свою довольную улыбку. — Подарки - это всегда радостное событие, и я вас искренне поздравляю с вашим днем Рождения, но… МакГонагалл делает серьезную паузу, смеряя весь Гриффиндорский стол своим взглядом. Возбужденные красно-золотые притихли, понимая, что им действительно стоит сбавить громкость. В любое другое время им бы никто и слова не сказал, но сейчас, когда в школе Амбридж, которая внимательно следит не только за учителями, но и за преподавателями, подставлять Минерву никому из них не хочется. Нужно хотя бы создать иллюзию того, что МакГонагалл не дает им поблажек и держит их дисциплину в своих уверенных руках. И без каких-то там заколдованных перьев. — … рада, что мы друг друга понимаем. Сегодня на тренировке нашей сборной я буду рада увидеть ваши метлы в действии. Приятного завтрака. — И вам, профессор, — раздается с разных концов стола, прежде чем декан Гриффиндора разворачивается и уходит за свой стол. За столом Слизерина повисло напряженное молчание, которое разбавляется тихим смехом Гарсии, которая все никак не может успокоиться. Ее искренне забавляет вся эта ситуация: и с метлами, и с Андромедой, и с поведением близнецов. Ей плевать на то, как на нее посмотрят остальные. Для нее важно лишь то, что когда на нее смотрит Тео и ее лучшая подруга, в их взгляде такое же понимающее веселье как и сейчас. — Все… я пойду на занятия, пока меня не стали тут все ненавидеть еще больше, — говорит Андромеда, допивая сок из своего стакана. — А, и еще кое-что… Она поворачивается к своему брату и внимательно на него смотрит. Ее взгляд хитрый, что вызывает у Драко неоднозначную реакцию. Он вскидывает бровь, рассматривая ее, затем качает головой, давая понять, что внимательно ее слушает. — На твоей кровати тебя ждет одна подружка, — начинает Андромеда, вставая с места. — Как ее… молния?.. — Ты реально дурная, — тихо проговаривает Драко, удивленно смотря, как она уходит. Легкое недоверие от ее слов накрывает его, ведь не могла же она серьезно купить три новые метлы… да и зачем она это сделала? Его день Рождения только летом. Может быть, она хочет его подкупить? Чтобы он спокойнее относился к ее отношениям с близнецами? Драко хмурится и отворачивается к столу, напряженно постукивая вилкой по столу. Сидящие напротив него Гарсия и Теодор переглядываются. — Тебя реально ждет метла в комнате, — говорит Тео, а Гарсия кивает. — Она очень волнуется, что уделяет тебе недостаточно внимания, — тихо проговаривает Гарсия, складывая руки на столе. — И, делая такой большой подарок им, она решила сделать его и тебе. Чтобы ты не думал, что… — … что она меня обделяет, да, — выдыхает Малфой, проводя ладонью по лицу. Он несколько секунд молчит, пытаясь обдумать всю ситуацию, но потом вскакивает со своего места и берет вещи, убегая из зала. Ему срочно нужно посмотреть на свою новую метлу, срочно нужно подержать ее в руках. И он обязательно явится с ней на завтрашнюю тренировку, чтобы опробовать ее в действии.***
Покупка сразу трех метел не была для Андромеды неожиданной и большой тратой. Она давно копила деньги со всего, что давал ей отец и что она брала сама, а еще продала пару дорогущих украшений, которые искренне ненавидела. Все браслеты, подаренные Люциусом и которые она не носит, сережки, оказались проданы без замешательства и жалости ради трех красивых метел. Близнецам, потому что они давно хотели, и ей самой хотелось сделать перед их выпуском для них большой подарок; и для Драко, чтобы не дулся и не думал, что в такие моменты она забывает о нем. Поэтому, сидя на трибунах на тренировке Гриффиндора, Андромеда мечтательно наблюдает, как близнецы впервые пробуют свои метлы. Как от неожиданно высокой скорости вскрикивает Фред, а Джордж чуть не падает с метлы, но быстро выравнивается в воздухе. Три минуты - и они уже уверенно рассекают через высокие кольца для мячей. — Они безумно рады, — тихо говорит Гермиона, не сдерживая улыбки. — В гостиной заткнуться не могли, уже бесить начинали… — Они хотели эти метлы, — пожимает плечами Малфой, рассматривая страницу в учебнике по астрономии. — Смысл в богатстве, если не можешь сделать приятное близким?.. не все ж на войну тратить, — хмыкает она, и Гермиона рядом с ней хмурится. — Настолько плохо?.. — Мм, — согласно мычит Малфой, закрывая книгу и поворачиваясь к подруге. — И я почему-то уверена, что после той статьи будет еще хуже. Но меня это уже не так пугает, потому что временами кажется, что хуже уже быть не может. — Когда так кажется, всегда может быть хуже… — Дромеда, ты не смотришь! — Вскрикивает пролетающий мимо них Фред, и обе девушки взвизгивают от резкого потока ветра, который следует за ним, ведь он пролетел слишком близко. Андромеда, словно взъерошенный воробей, вскакивает с места и кричит ему вслед: — Повзрослей! Она фыркает, сразу же поднимая сумочку на колени. Гермиона рядом заливается смехом, откидывая волосы назад одним аккуратным движением - ее кудряшки даже если в колтуны запутаются, никто и не заметит. А вот Андромеда сразу же начинает прихорашиваться и поправлять волосы, которые выпрямила совсем недавно. — Как дети… — Ты подарила им дорогую игрушку, придется потерпеть, — пожимает плечами Грейнджер, а затем хмурится. — Главное чтобы они успели бумаги заполнить… Учитывая, что в школе Амбридж и ее отношение к нам… — Если эта старая жаба тронет эти метлы - она реально станет жабой, — важно заявляет Андромеда, захлопывая зеркало и убирая его в сумку. — Ладно, мне еще карту с анализом рисовать… — Не понимаю астрономии… не наука, а бред. — На шестом курсе поймешь, когда захочется заняться хотя бы чем-нибудь. Так они вдвоем и затихают на трибунах, каждая уткнувшись в свой учебник. Гермиона, потому что у нее экзамены и ей нужно выучить целую гору материала. Ведь она не хочет сдавать своих позиций, а, понимая, что в школе Амбридж, С.О.В. в этом году вряд ли будет легким. По крайней мере по эмоциональной его составляющей. И в экзаменаторах точно будет большинство людей прямиком из Министерства, которых ей нужно хотя бы немного впечатлить - ведь ей хочется в будущем работать в министерстве. Андромеда же изучает звезды, которые видно только с определенной части земного шара, и делает краткое эссе с анализом. Она специально взяла в дополнительные предметы что-то такое простое и интересное, как астрономия. На изучении планет и звезд тебе не нужно что-то готовить вручную или размахивать палочкой; ведь все что делается на каждом уроке, или в каждой домашке - это простое наблюдение. Тренировка сборной проходит относительно тихо. МакГонагалл присутствует только на первой половине, после чего удаляется по важным делам. После ее ухода на стадионе раздаются визги близнецов и радостные вскрики Анджелины, которая что-то засекает на таймере. Ровно до тех пор, пока не раздается оглушительный свисток мадам Трюк. — Кто-то из них упал наконец-то с метлы? — Меланхолично спрашивает Андромеда, поднимая голову, и сразу же замирает. — Вот... сучий выродок… Малфой моментально вскакивает с места, запихивая учебники в сумку на ходу. Гермиона, первые секунды, сидит с полным непониманием, пока не опускает взгляд вниз. Грэхэм Монтегю выходит на поле в сопровождении той самой мадам Заместителя Министра. Его лицо такое самодовольное, что его видно с третьего ряда высоких трибун - он словно павлин, вышагивает по мокрой траве в сторону Гриффиндорской сборной, члены которой один за другим спускаются с воздуха вниз и встают за спиной Анджелины и мадам Трюк. И Гермиона сразу же подрывается с места тоже. Когда девушки все же добираются до поля, кажется, вся перепалка заканчивается. Андромеда и Гермиона замирают в деревянном проходе под трибунами и расступаются в разные стороны, пропуская весело улыбающуюся Амбридж, которая шагает так, словно только что ей подарили новенький дорогой фарфоровый сервиз. — Доброго вечера, дамы. Она говорит это с настолько мерзкой улыбкой и тихим смехом, что хочется впечатать в ее лицо бладжер на полной скорости. Следом за ней, все той же важной походкой, идет Монтегю. И, заметив Андромеду, он дразняще приподнимает брови. Но он ни слова не говорит, просто проходит дальше, не сбавляя шага и стараясь не отставать от розового недоразумения. — Метлы, — тихо говорит Гермиона, и они быстро переглядываются, прежде чем ступить на поле. Когда они подходят ближе, все что они слышат, это крики Фреда и Джорджа, полные грязной ругани. Они даже не стесняются присутствия преподавателя. Но мадам Трюк, кажется, мало удивленная и заинтересованная их словами, держит их метлы в руках и тихо разговаривает с Анджелиной в стороне. — То, что этот слизень нас боится, всем понятно, они бы не смирились с этим ни за что на свете, особенно теперь, когда в школе Амбридж, — пытается успокоить их Алисия, на что Фред резко взмахивает рукой, чтобы она замолчала. — Еще скажи, что им теперь официально позволено скидывать нас с метел и палочками махать во время матча, — рычит он, отворачиваясь и отходя в сторону. Андромеда подходит ближе, не сводя взгляд с того, как Фред со злости пинает траву. — Что она сказала? — Тихо, осторожно, касаясь плеча Джорджа. Он вздрагивает и поворачивается к ней, и ему так ужасно стыдно. Она видит это по его глазам, как он вздыхает и поднимает глаза к небу, подбирая слова. — Это не ваша вина, МакГонагалл знала про метлы… — Только мы не успели официально сообщить о новых метлах, — говорит он, а Андромеда не прекращает гладить его по плечу. — Прости, пожалуйста, мы должны были сделать все сразу, а не оставить на потом. Но кто знал, что Монтегю… — Успокойся, все нормально, — Андромеда тянется и целует его в щеку, обнимая. — У вас же не насовсем забрали метлы… я уверена, МакГонагалл что-нибудь придумает, — успокаивающе проговаривает Алисия, и Андромеда кивает, отстраняясь. — Все хорошо, я уверена, что нужно просто оформить все, и вам их отдадут. Но сделать это нужно сегодня, и лично с МакГонагалл, — говорит Анджелина, возвращаясь после разговора с мадам Трюк, держа в руках старые, потертые и взъерошенные "чистометы". Джордж, видя их, разочарованно стонет. Конечно, после новеньких “молний” пересаживаться на такое старье - большая трагедия. — Мы продолжим тренировку как есть. Андромеда, поговори с ним, пожалуйста. С Джорджем мы разберемся. Малфой вздыхает и кивает, поворачиваясь к Джорджу. Он наклоняет к ней голову, и она чувствует как он ободряюще и почти лениво хлопает ее по бедру, без слов говоря, чтобы она шла к Фреду, которому помощь с принятием нужна определенно больше, чем ему. Малфой тянется и легко целует его в уголок губ, сразу же разворачиваясь и уходя в сторону Фреда. Уизли так и стоит около небольшой уродливой ямки, которую сам только что и создал - он пнул землю с такой силой, что ботинками для квиддича вырвал небольшой клочок земли. Фред стоит, опустив голову, и засунув руки в карманы своих штанов. И сейчас он выглядит так, словно у него отобрали не метлу, а смысл жизни. Ведь больше всех о новинке мечтал Фред. Как же он завидовал Гарри, что ему все его метлы были просто подарены; он завидовал одной только возможности иметь что-то подобное в своем арсенале. И искренне хотел хотя бы раз в жизни попробовать прокатиться на своей такой же метле. И она у него стояла почти первой в списке “что я куплю когда разбогатею”, сразу после дорогих подарков для матери. Андромеда тихо подходит к Фреду и обходит его, вставая перед ним. Она наклоняется, чтобы заглянуть ему в лицо и улыбается. — Так понравился подарок? — Да, — он огрызается, но сразу же выдыхает и закрывает лицо руками. — Все нормально, я сейчас вернусь к остальным. — Я знаю, — проговаривает Малфой, наклоняя голову на бок. — Фред, посмотри на меня… — Не хочу, — но он убирает руки и смотрит на нее. Обиженный, словно ребенок, он куксится и, слыша, как она начинает хихикать, сразу же отворачивается. — Да, конечно, смейся. — Фред, вам вернут метлы, Анджелина все решила, — ее слова прерываются тихим хихиканьем. — А я сейчас хочу. — Знаю, — кивает Андромеда и тянет его к себе за воротник джемпера, начиная целовать его щеки. Фред пытается увернуться, но Малфой слишком настойчивая, когда дело касается подобных телячьих нежностей. Он хватает ее за подбородок, отстраняя от своего лица. И Уизли хотел было сказать что-то серьезное, но когда смотрит на нее, не сдерживает смеха. Он так схватил ее, что сжал щеки. Под давлением ее губы так и остались бантиком для поцелуя - она похожа сейчас на рыбу. Андромеда хлопает большими, удивленными глазами, и в целом выглядит слишком комично. — Мне нужно продолжать тренировку. — Так мофет отпуфтиф? — И Фред заливается смехом. Андромеда хмурится, готовая возмущаться, но он убирает руку и сразу целует ее. Его губы такие нежные, и прикосновение такое теплое и желанное, что ее глаза закрываются. И когда он отстраняется, она забавно тянется за ним. — Приходи на вечеринку вечером, хорошо? — Вечеринка? — Потирая щеки бурчит Андромеда. — Ага, — как довольный кот протягивает Фред. — Гарсию и Тео тоже с собой бери. Ворчащие младшие братья не приглашены. — Рон, я так понимаю, запрется в комнате? — Точно, я запру его в комнате, — и он уходит. Андромеда стоит на месте, смотря, как Джордж и Фред нехотя берут в руки старые школьные метла. На их лицах написано разочарование вселенского масштаба. Ей бы хотелось как-то повлиять на эту ситуацию, но она точно не сможет уговорить Амбридж смиловаться. Возможно, если бы были причастны не близнецы, и сработало бы, но этим двоим на уступки эта жаба не пойдет. Гермиона, подходя ближе, все также рассматривает сборную. Она ничего не говорит, потому что по Уизли и так понятно, что эта ситуация повлияла на них больше, чем они показывают. — Как ты допустила вечеринку? — А я и не допускала, — вздыхает Гермиона, и они вместе направляются к выходу с поля. — Меня никто не спрашивал. Гермиона и Андромеда не ждут окончания тренировки на трибунах. Они проводят несколько минут в пристройке у выхода на поле, только чтобы убедиться, что Фред и Джордж в порядке, а потом обе уходят в сторону замка. Гермиона настроена встретиться с МакГонагалл, чтобы быстро решить с ней вопрос метел - это будет ее своеобразным подарком близнецам, как от старосты их факультета; а вот Андромеда о своих планах не говорит, прикрываясь выбором платья на пару с Гарсией. Когда они расходятся в коридорах, Андромеда больше не видит смысла сдерживать своего гнева. Она резко разворачивается в коридоре и широкими шагами направляется в сторону слизеринской гостиной, где, как она уверена, Монтегю сейчас хвастается тем, что он сделал перед всем змеиным факультетом. Так оно и оказывается. В середине слизеринской гостиной оказывается небольшое столпотворение вокруг Монтегю. Все участники слизеринской сборной, что очевидно. Они смеются своим омерзительным, наигранным смехом, который дополняется почти поросячьим визгов Пэнси, которая, конечно же, не может пропустить такое событие мимо себя и становится его центром практически моментально. Драко замечает свою сестру первым. Он не смеялся со всеми, стоял немного в стороне, делая максимально заинтересованный вид. И он прекрасно понимает, что сейчас будет, поэтому решает стратегически отступить, чтобы не попасть под горячую руку. Он отходит ближе к камину и вальяжно опирается на него рукой, наблюдая. Андромеда врывается в это столпотворение, словно маленький ураган. Она распихивает высоких парней локтями, пихается, чтобы пробраться к самому центру - высокому креслу, на котором сидит главным виновник - Грэхэм. — Ты! — Закипает Андромеда, резко подхватывая Монтегю за ворот мантии и буквально скидывая его с кресла, на котором он сидел. — Какого черта ты творишь? — Орет Грэхэм, пытаясь подняться. Но Андромеда пихает его снова, заставляя завалиться на спину. — На кой черт ты сделал это? — Вскрикивает она. — Мозги иметь надо, чтобы сразу же оформить бумажки, — шипит он, отползая от нее назад и поднимаясь на ноги. Они смотрят друг другу в глаза. Драко дергается, но ближе не подходит, видя, как Андромеда сжимает руки в кулаки. — Что, любовнички уже не могут без своих новых игрушек? Наверняка разревелись, как дети малые, потому что… — Силенцио, — тихо шипит Андромеда, и Монтегю замолкает, не в силах ничего сказать. — А теперь слушай сюда, безмозглый упырь. Если ты, как капитан, не можешь вытащить свою команду, чтобы выиграть гриффиндор на каких-то дряхлых “чистометах”, то тебе и о “молниях” не следовало переживать! Монтегю пытается начать возмущаться, но заклинание все еще на него действует. Все что он может - открывать рот и мычать, в панике хватаясь за горло и пятясь назад. Только вот девушка наступает на него, и взгляда своего не сводит. — Ты всего лишь жалкий мальчишка, который чуть не сгорел от зависти! Мне напомнить, что сделал мой отец? Мне напомнить тебе, как он купил всей сборной новые “Нимбусы”?! Ты сказал хотя бы “спасибо” мне или Драко, а, Монтегю? — Мне - нет, — пожимает плечами Драко, и усмехается. — Твоего брата в сборную взяли вместо этого, — возмущается Пьюси, пытаясь выйти на защиту капитана. Однако его останавливает Драко - он вытягивает руку, как преграду, и не дает ему подойти. — “Спасибо” никто не отменял, — произносит Драко, переключая всю агрессию охотника на себя, пока Андромеда продолжает давить на Монтегю. — Закрой рот, Малфой, — шипит Эдриан, но вот незадача. Как бы Драко плохо не относился к Крэббу и Гойлу, эти два бугая, ради расположения пожирателей, будут унижаться до последнего. Поэтому они как две скалы возникают прямо перед Драко, загораживая его от Пьюси. — Тебе что-то не ясно сказано? — Хрипит Гойл, и Драко, ухмыльнувшись, игриво дергает бровями. — Чего молчишь, Монтегю? Язык проглотил? — Ерничает Андромеда, толкая его в грудь, пока он не наталкивается на старый книжный шкаф за его спиной. — Она права. Такое резкое, что замирают в комнате все. Человек, который реже всех влезает в драки, и вообще ведет себя так, словно его не существует на факультете. Он словно дьявол, появляется только лишь тогда, когда необходимо подписать с ним контракт. Вот и сейчас так. Блейз Забини, сидящий под большим панорамным окном, даже не двинулся с места и не опустил своего “Ежедневного пророка”. — Сборная Слизерина оставляет желать лучшего, а на новой метле разъезжал только Поттер, — проговаривает он, сгибая газету резким движением. — А если сборная не может выиграть - это вина капитана, Монтегю. Может быть, стоит задуматься о замене? Тебе не о Поттере на “молнии” стоит переживать, и не о Уизли на новых игрушках. Тебя тактикой и силой переигрывает девчонка, Анджелина Джонсон. А ведь это твой последний год в Хогвартс. Какой позор. Монтегю, уже даже не открывающий рот, стоит зажатый между шкафом и Андромедой, которая смотрит на него так, словно взглядом сейчас испепелит на месте. Его единственная защита - Пьюси - стоит зажатый весовой категорией Крэбба и Гойла. Пэнси, которая весело хихикала над его рассказом, тоже чудесным образом испарилась. А остальная сборная, по какой-то причине, сохраняет молчание. Особенно после слов Блейза. Блейз всегда окружен тайной. У него невероятно странная аура, а от одного взгляда идут мурашки - словно он сканирует, пока смотрит, считывает все эмоции, а, возможно, и залезает в голову. Всем прекрасно известна история его семьи, его связи с Темной Магией. И пусть последнее не какая-то особенность для учащихся на змеином факультете, было предположение, что он силен в проклятиях. И ему не стоит переходить дорогу. — Финита, — почти рычит Андромеда, и Монтегю рвано выдыхает. — Я прошу прощения, — сразу же выдает он, тяжело дыша. Его взгляд бегает по лицу Андромеды, он жмурится, пытаясь подобрать слова. — Я действовал на эмоциях, мне казалось, что так будет правильно. — Ты - крыса, Монтегю, — говорит Андромеда, делая шаг назад. Она рассматривает его, а затем переводит взгляд на Забини. — Спасибо, Блейз. — Всегда пожалуйста, — он медленно кивает и распрямляет свою газету, словно ничего не было. Андромеда больше ничего не ждет. Она резко разворачивается и уходит в сторону женского общежития, чтобы подобрать себе наряд для вечеринки. Ей все равно, что будет после этого. Вопрос о замене капитана очень громкий, и Монтегю нужно либо собрать все свои силы, и сделать хотя бы что-то, или же Слизерину действительно стоит задуматься о новом капитане. Вечером, сбежав из своих спален, Андромеда и Гарсия оказываются прямо в гостиной Гриффиндора. Однако, вместо простой вечеринки, их встречает, кажется, кое-что особенное. То, чего они обе никогда и не видели, потому что на их факультете нет Уизли, и декан не такой, как профессор МакГонагалл. Стены и потолки украшены различными украшениями, музыка играет так, что не слышно, что говорит человек рядом. Различный цветной свет и откуда-то взявшийся алкоголь с большим количеством разнообразных закусок. Все танцуют, кто-то играет в карты или шахматы, некоторые играют в бутылочку чуть в стороне, а кто-то уединяется под лестницей за шторами, чтобы поговорить. Весь вечер Гермиона пребывает в довольно хмуром настроении. Ее выражение лица смягчается только после пары стаканов и нескольких танцев в самом центре гостиной. Андромеда и Гарсия скачут так, что вокруг них образуется свободное пространство (и это точно не потому, что Гарсия уже несколько раз ударила кого-то локтем), чувствуя себя впервые так свободно от оков аристократии. Здесь все просто. Здесь не нужно держать осанку, вежливо улыбаться и притворяться тем, кем не являешься. Схватив тарелку со сладостями девушки, уставшие от танцев, отходят чуть в сторону, к большому окну, где хотя бы немного тише. Андромеда задыхается от смеха, ей приходится откашляться, прежде чем она грузно садится на подоконник. — Тебе Тео так сказал? — А ему сказал Забини, между прочим, — почти визжит Трэверс, не в силах прекратить смеяться. — Как там было… — Лунтеленок на вертеле, — и Гарсия снова взрывается смехом, заваливаясь на Андромеду. Подруги хохочут, пока не заканчиваются силы. У Андромеды от смеха ужасно болит живот и щеки, поэтому она переключает все свое внимание на сладости. Много сладостей. Малфой вытягивает ноги и скидывает туфли, запрокидывая голову. — Тео не захотел? — Не-а, — пожимает плечами Гарсия, сползая на пол. — Он сказал, что они договорились с Блейзом посидеть за шахматами. А ты знаешь, как это бывает, если Блейз что-то предлагает… — … лучше не отказываться, — кивает Андромеда. — С каких пор все боятся Блейза? — У него было шесть отчимов, шесть! И все померли, — взмахивает руками Трэверс, а затем усмехается. — Вдруг мама его чему-то научила перед школой, чтобы не издевались. Песни сменяются одна за другой. К девушкам присоединяются Алисия и Анджелина, и они сидят в тихом уголке, сплетничая и разговаривая обо всех приятных и неприятных новостях в школе. Гарсия, не сдерживая гордости, рассказывает о том, что устроила Андромеда в гостиной. Конечно же, приукрашивая все раз в сто, потому что по-другому просто не может. Но даже с таким обилием метафор и фактом того, что Гарсии даже не было там, история не теряет своей правдивости. Время идет, напитки заменяются на безалкогольное сливочное пиво. Компания из четырех человек превратилась в женский совет и обсуждение последней коллекции в единственном магазине одежды в Хогсмиде - “Шапка-невидимка”. Но с тем, как шло время, менялось и настроение всех присутствующих. Уставшие от танцев и громкой музыки многие разбрелись по компаниям и продолжали есть или наслаждаться напитками; близнецы, не отвлекаясь, вовсю демонстрировали свои новые изобретения - именно поэтому Андромеда не искала их, чтобы не отвлекать. Ведь подобное мероприятие - идеальный повод для продажи новых приколов. За долгими разговорами смена музыки на тихую и медленную остается незамеченной ровно до тех пор, пока их женское собрание не начинает стремительно редеть. Гарсия и Андромеда, переглянувшись, собираются пойти потанцевать вместе, и уже даже поднимаются со своих мест. — Да-амы, — Фред и Джордж сразу же появляются перед ними, с широченными улыбками. — Если моя девушка не против, я буду рад попытаться добиться расположения ее лучшей подруги, — произносит Фред, протягивая руку Гарсии. — Как классно, что у тебя два парня. Я не останусь на медленный танец одна! — Весело, с поддразниванием говорит Трэверс, которую Фред утаскивает даже не давая договорить. Она начинает хихикать и веселиться, когда он начинает ее кружить вокруг себя. — А я думала мы втроем потанцуем, — вздыхает Малфой, прижимаясь поближе к Джорджу. В отличие от шумной парочки Фреда и Гарсии, они не вышли в центр, а остались почти на самом краю танцпола, который сегодня из себя представляет большой узорчатый ковер. — Меня мало? — Тихо бормочет Джордж, утыкаясь ей в висок и нежась. Малфой дует губы, кладя голову ему на плечо. — Фреду не скажешь? — Не скажу, — Джордж улыбается, и когда Андромеда отстраняется, он прокручивает ее под рукой, после чего резким движением притягивает ее к себе за талию. И они оказываются нос к носу. — Это будет нашей тайной? — Заговорчески шепчет она, а Уизли усмехается и наклоняет голову на бок, переводя взгляд на ее губы. — Как прикажешь. — Он когда выпьет слишком шумный, и распускает руки, — на ее лице появляется улыбка. Андромеда не осуждает, и не жалуется. Это простой факт о Фреде. И Джордж кивает. — Не в твоем вкусе, да? — У меня странные вкусы, — бормочет Малфой, и Джордж не сдерживает смеха, отворачивая от нее голову. — Ой, конечно, посмейся с меня! — А что мне делать, если ты заставляешь меня улыбаться? Андромеда слишком театрально вздыхает и закатывает глаза, а Джордж больше не издевается. Его рука скользит по ее талии, спускаясь к пояснице, и он прижимает ее ближе к себе. Второй рукой он сжимает ее ладонь, большим пальцем поглаживая ее нежную кожу. Его лицо выглядит слишком задумчивым для человека, который еще несколько минут назад занимался торговлей своих "забастовочных завтраков" и пил, играя в заколдованные шахматы против Фреда. — Я доработал формулу чар для твоего кольца и наших браслетов… отдашь мне кольцо на один день, чтобы я его доделал? — По нему теперь общаться можно будет? — Дразняще. — Почти, — и Джордж снова хихикает, прижимаясь своим лбом к ее. Он смотрит ей в глаза, прежде чем тихо продолжить: — Так как нас двое, ты не знала, кто из нас называет твое имя. Я доработал… у змеи будут мерцать разные глаза, в зависимости от того, кто с тобой связывается. И… теперь, произнося имя, оно будет действовать не в одну сторону. Если я позову тебя - не только ты почувствуешь мое сердцебиение, но и я твое сразу же. Пока он говорит, Малфой молчит. Она внимательно слушает его, и когда он говорит ей такие вещи, она не может прекращать восхищаться им и Фредом. То, что они создают, то, какими гениями они являются - заставляет ее сердце биться чаще от невероятной гордости. Она уверена, что они добьются всего со своим магазином и даже больше; с таким рвением и такими познаниями, они станут успешнее чертового “Зонко”. — По правде говоря, это мера предосторожности, Дромеда, — продолжает он, прикрывая глаза. А Андромеда понимает, что уже даже музыки не слышит. — Мы просто хотим иметь возможность убедиться, что с тобой все в порядке… потому что в следующем году нас тут не будет, и непонятно, что будет летом. — Я понимаю, — тихо, почти шепотом. Малфой смотрит на свою руку, рассматривает кольцо. — Забирай… но завтра чтобы оно снова было на мне. — За завтраком Фред тебе принесет… Андромеда с тихой усмешкой закатывает глаза и снимает кольцо. Но вместо того, чтобы отдать его Джорджу в руки, она сама кладет его ему в карман брюк. Уизли усмехается и обнимает ее обеими руками, пока она обхватывает его шею и закрывает глаза, растворяясь в музыке и в медленном покачивании из стороны в сторону. В тот вечер уходить не хочется. И заканчивать этот день тоже. Но с утра на занятия, да и пришла она не одна. А отправлять Гарсию одну в гостиную - равносильно предательству, поэтому под покровом ночи они выскальзывают из общей комнаты гриффиндора и тихо возвращаются к себе длинными коридорами, обходя все возможные места, где может появиться Филч или кто-то из привидений. Особенно Пивз.***
За следующие несколько дней в Хогвартс меняется абсолютно все. Неожиданный приказ из Министерства Магии наваливается на каждого, не только на преподавательский состав, но и на студентов. Потому что с утра на заглавной странице “Ежедневного пророка” будет большое фото Долорес Амбридж, с громким заголовком: “Мадам Заместитель Министра Долорес Джейн Амбридж назначена исполнительным директором Хогвартс на текущий год”. И в этот момент, когда любопытные взгляды студентов поднимаются в сторону профессорского стола, в Большой Зале стоит оглушающая тишина. Все понимают, что это значит. Министерство окончательно и довольно показательно дало понять, что доверия к Дамблдору больше нет. И, конечно же, виной этому один единственный человек. Розовое нечто, которое делает глоток из своей розовой фарфоровой кружечки с котенком. Под запрет попадает все: любые несанкционированные встречи, квиддич, для товаров Уизли выпускают отдельный приказ, мальчикам и девочкам запрещают подходить друг к другу, вводятся обязательные критерии для школьной формы, вплоть до длины юбки у девочек и разрешенного количества мятых складок на рубашках мальчиков. Амбридж присутствует почти на каждом предмете и оценивает работу преподавателей, и никто ничего не делает. Все просто терпят, в особенности преподаватели, которые оказываются под большим ударом. Однако никто из преподавательского состава не сообщает ни о едином нарушении своих студентов. — Формально, мы правила нарушаем, — фыркает Андромеда, чмокая Фреда в губы и усмехаясь, когда чувствует его руку под своей вязаной жилеткой. — А когда мы их не нарушали? — Усмехается Джордж, прислонившись к стене рядом с ней. И Малфой закатывает глаза. — Назови хоть одно правило, которое мы с Джорджем не нарушили, — язвит Фред, и Андромеда страдальчески стонет. — Молодые люди, — тоненький голос Флитвика заставляет их всех резко отпрянуть друг от друга и встать по стойке смирно. У Андромеды краснеют щеки, а на лице появляется натянутая вежливая улыбка. Они не скрывают своих отношений, просто казалось, что преподавателям не нужно знать, что их в отношениях трое. — Амбридж делает обход в соседнем крыле. Для любых бесед советую переместиться через внешний коридор вон туда, — и он показывает в сторону одного из коридоров, спешно скрываясь за углом. Андромеда выдыхает, поворачиваясь к близнецам. Но все ее только что обретенное спокойствие испаряется, когда она видит их задумчивые лица, по которым медленно расползаются одинаковые ухмылки. И вместо того, чтобы расспрашивать их о подробностях, она на выдохе задает один единственный вопрос: — Когда? — Думаю, через недельку… — Да, нужно пару штук доделать. — Десяток штук? — Сотен, — пожимает плечами Фред, и Джордж резко поворачивает к нему голову, выглядя слегка удивленным. Но Фред, повернув голову к близнецу, лишь пожимает плечами и убирает руки в карманы. — Что? Андромеда, взмахнув руками, просто начинает спешно двигаться в направлении, которое им указал пару минут назад профессор Флитвик. И Фред с Джорджем, не теряя ни секунды, направляются за ней. Потому что терять драгоценные минуты втроем никому из них не хочется, особенно учитывая, что они в любой момент могут стать последними перед долгим и тяжелым перерывом. В один из ясных дней Гарри, с немного рассеянным выражением лица, приходит на обед и молча садится за стол. Он кладет себе в тарелку еду под пристальным взглядом друзей, но он словно никого из них не замечает, погруженный в свои мысли. Некоторое время все сохраняют молчание, наблюдая, как Поттер медленно перебирает свою еду вилкой в тарелке. Но как только он начинает есть, все возвращаются к своим диалогам - словно его аппетит главный показатель того, что его замешательство не вызвано чем-то по-настоящему серьезным. Гарри жует рагу без энтузиазма. Словно резину пережевывает, да еще и так старательно, что его почти тошнит от ощущения отсутствия вкуса на языке. Но он замирает, не слыша диалогов вокруг себя, словно все еще находится в оглушающей тишине собственных мыслей. И слова сами слетают с его рта, сразу же после того, как он проглатывает отвратительный кусок мяса: — Амбридж пыталась напоить меня сывороткой правды, — говорит он, наконец-то переводя взгляд на Гермиону и Рона, что сидели напротив. Еще пятеро его друзей резко замолкают и переводят на него взгляд, удивленные внезапностью его признания. — Ты уверен? — Спрашивает Гермиона, а Гарри ей кивает. — Спрашивала про Дамблдора? — И про Сириуса, — снова кивает Поттер. — А Сириус ей зачем? — Хмыкает Фред, потянувшись за добавкой. — Чтобы свалить все на него, — пожимает плечами Рон, откладывая листовку с перечнем профессий и экзаменов к ним - у них скоро С.О.В, поэтому каждый день эти министерские брошюры лежат на столах, чтобы каждый студент мог рассмотреть варианты своего будущего существования в волшебном мире и приготовиться к тому, что ждет его дальше, после пятого курса. — Все - это что? — Если ей не подловить заговор Гарри и Дамблдора, она свалит все на Сириуса. Бывший преступник, все дела, — поясняет Джинни. Гермиона чуть хмурится и выразительно смотрит на Андромеду. Андромеда ловит ее взгляд и чуть хмурится, не понимая, чего от нее хотят. Гермиона вскидывает бровь, поворачивается к подруге всем телом. Андромеда складывает руки на столе, смотрит на Грейнджер полными растерянности глазами. Гермиона приподнимает брови, намекает ей на что-то. Андромеда снова хмурится. — Вы сейчас пытаетесь разговаривать без слов? — Хихикает Джордж, переводя взгляд с одной девушки на другую, пытаясь уловить хотя бы крупицу их “разговора”. — О, любимые вот эти девчачие методы, — Фред не сдерживает смеха, адже не скрывая, что никогда не понимал этого невербального общения взглядами. — Я ничего не поняла, Гермиона, — тихо признается Андромеда, и близнецы взрываются громким смехом. Гермиона закатывает глаза и наклоняется к ней ближе. — Поэтому Снейп сказал тебе пить эти зелья, — она говорит почти беззвучно, но Малфой резко дергается и хмурится, смотря на подругу таким взглядом, будто бы она сейчас не просто какой-то небольшой секрет разболтала, а выдала тайну мирового масштаба. Андромеда все еще никому не решилась рассказать об этом. Она не видела смысла - зелья не давали никакого видимого эффекта, а тело почти привыкло к воздействию. Можно смело сказать, что Малфой преодолела как минимум половину пути к тому, чтобы привыкнуть к ядам окончательно. Все шло не по плану только в моменты сильной нервозности. И сейчас Андромеда находится именно в таком состоянии благодаря своей подруге. Потому что перед приходом сюда она глотнула сыворотки правды, а по обе сторону от нее сидят Фред и Джордж, которые теперь, благодаря Гермионе, все знают. Близнецы же пытаются создать видимость глубокой задумчивости. Они оба поворачиваются к ней в пол оборота, рассматривают так, словно она должна позеленеть - они ведь не знают, что конкретно она употребляет, и даже не замечали этого. Или же Малфой просто удавалось скрывать свои недуги за усталостью, или враньем об учебе. Это обидно, но и понимаемо. Они оба осознают, что она сказала бы им правду, если бы была в серьезной опасности. А раз молчала, значит, ничего серьезного. — Зелья? Ты пьешь зелья? — Фред тут же заинтересованно двигается ближе к ней. — И что же ты пьешь? — Игриво спрашивает Джордж. — Сыворотку правды и два ослабляющих зелья, — тут же отвечает Андромеда, прикусывая язык. Вот вам и эффект легкой нервозности - разум даже не сопротивляется, она просто отвечает. — Сыворотку правды? — С легкой издевкой спрашивает Фред, мягко толкая ее в бок. — То есть тебе можно задать любой вопрос и ты честно на него ответишь, — кивает Джордж. Сидящая напротив Гермиона стонет и подпирает голову руками. Она упирается локтями в стол и опускает голову, пытаясь осознать, что она только что натворила - сама ведь говорила, что Фред с Джорджем не должны знать, и сама же потеряла бдительность. Она буквально подставила свою подругу под два пушечных выстрела, которые ее уничтожат, потому что Уизли по-другому не умеют. Если они найдут хотя бы одну уязвимость, хотя бы маленький повод за что-то задеть - они заденут. — Так-так, Андромеда Люциус Малфой, — хитро щебечет Фред, наклоняясь к ней ближе. — Итак, в кого из нас ты влюблена? — Вот прям больше всего, — Джордж усмехается. Андромеда прикусывает язык почти до крови. Ответ так и рвется, но вместо этого она резко поднимается с лавки и хлопает ладонями по столу. Посуда громко звякает. Андромеда перекидывает ногу через скамейку и бьется коленкой о стол, опрокидывая свой кубок с соком. Но она не обращает на это внимания, настолько она сейчас сосредоточена на том, чтобы держать свои мысли в узде. — Ни в кого, — отрезает она, закидывая на плечо сумку и делая несколько быстрых шагов к выходу. Близнецы оба вытягиваются, чтобы выглянуть в проход между столами. Они оба настолько поражены ее ответом, что даже не пытаются догнать ее. Просто смотрят ей в спину, оба растерянные и чувствующие себя виновато - но они бы не были собой, если бы думали перед тем, как что-то сказать или спросить. Но Андромеда останавливается и оборачивается, не думая выкрикивая: — А если бы вы задали вопрос по-другому, я бы ответила что обоих. Одинаково. Вас обоих, ясно? Она фыркает и разворачивается, с гордостью покидая Большой Зал. Фред и Джордж смотрят ей вслед, замерев. Фред даже не замечает, как растекшаяся лужа тыквенного сока медленно стекает ему на бедро. Это замечает Гермиона, которая достает палочку и быстро колдует, чтобы лужа просто испарилась со стола. — Кто меня тянул за язык, — ворчит Грейнджер, убирая палочку и со вздохом запрокидывая голову. — Я же сама говорила, что им не нужно это знать - и сама все сказала. — Вы безмозглые придурки, — сердито вставляет Джинни, игнорируя напряженную обстановку, в которой со всех сторон витает чувство вины. — Эй! — Фред тут же поворачивается к сестре, но она поднимает в воздух ладонь, и он замолкает. Джордж рта так и не открывает, осознавая, что они действительно безмозглые придурки. Ведь спросить можно было что угодно, и куда более провокационное, чтобы заставить ее краснеть и смущаться ответов. А они задали тот самый вопрос, который казался смешным и дразнящим, а на деле был абсолютно эгоистичным от каждого из них. — Насколько вам обоим сейчас очевидно, почему она не говорила вам ничего об этом? Вы втроем встречаетесь, я напоминаю вам, вдруг вы забыли. “А кого ты больше” бьет по ее чувствам, потому что она чувствует, что не справляется, — поясняет им обоим Джинни. Гермиона все это время кивает, даже не зная, что она может добавить к словам своей подруги. — А с чем она должна справляться?.. — Чуть удивленно спрашивает Джордж, и Рон слева от него издает недовольное мычание. — Вас двое вообще-то, а она одна, — хмурится он, снова отрываясь от брошюры. Гермиона пораженно приподнимает брови, смотря на него. — Как думаете, легко ей каждый раз выкладываться чтобы ни у кого из вас обоих не возникло мысли о том, что у нее есть фаворит? — Но мы же не говорили ничего такого, — возмущается Фред, и тут уже влезает Гарри. — О, поверьте, вы именно это и сказали ей сейчас, — он издает сдавленный смешок. Ему сейчас отчего-то странно приятно, что не у него одного всплыли проблемы в отношениях, и чей-то идеальный кораблик любви тоже пошатнулся. — А еще вы очень ловко проигнорировали ее признание. Не важно под сывороткой правды или нет, но… — … вы только что проигнорировали “я люблю тебя” и дали ей просто уйти отсюда, — заканчивает за Гермиону Джинни, разве что не по столу со злости хлопая. — Погоди. Я правда не совсем понимаю… — Говорит Фред, с озорной улыбкой на лице. Для него это все еще похоже на странный розыгрыш. Он уверен, что их просто пытаются разыграть и спровоцировать на те самые три слова, которые очень сложно сказать первому. Ему кажется что это один из тех самый девчачьих планов, чтобы парень, или парни, в данном случае, сказали это первыми. — Или она правда пьет зелья, чтобы… — Джордж задумчиво смотрит на Гермиону, ожидая ее ответа. — Это правда, — говорит Гарри, наматывая спагетти на вилку. — Я видел ее в кабинете Снейпа, и как она была недовольна разговором с ним… похоже, это его идея, спровоцированная чем-то, что происходит за закрытыми дверьми в Меноре. — И я в библиотеке поймала ее на этом, — кивает Гермиона. И тут до Фреда и Джорджа доходит. Они переглядываются и сразу же вскакивают со своих мест, пока не поздно догнать Андромеду. Она не должна была уйти далеко, особенно в таком расстроенном состоянии. И пока они пытаются понять, куда бы она могла пойти, они молятся только о том, чтобы она не начала думать, что эти чувства односторонние, или не придумала себе что-от о том, что они не относятся к ней не серьезно. Двор Северной башни пустой, все сейчас на обеде. Прохладный ветер дует в лицо, и Андромеда подставляет горящие от слез щеки. Она всхлипывает и морщится, злится на себя - не сдержалась, не смогла противостоять действию зелья, которое пьет уже продолжительное время. Зачем тогда это все? Зачем истязать себя, если результата нет. Девушка опускает взгляд на свои ладони, растирает их. Точно, ничего не бывает сразу и для всего нужно время. Чтобы организм привык пары месяцев точно не будет достаточно. Но все равно почему-то обидно. Ей казалось, что все протекает хорошо. Но, видимо, просто пить их - недостаточно. Столько факторов, которые влияют на их действие… она и подумать не могла, что эмоциональное состояние - один из них. Возможно, стоило им сказать все с самого начала, и полагаться не на спокойную Гермиону с ее списком каверзных вопросов, а на кого-то, кто вызывает в Андромеде искренние и разные чувства. Возможно, стоило просто сказать Фреду и Джорджу и довериться их вечному желанию дразнить. Они бы точно смогли в самые неожиданные моменты задавать самые разные вопросы, и тогда процесс привыкания прошел бы как надо. Но она решила скрывать это все, и вот теперь сидит одна во дворе на холодном ветре и плачет, потому что не додумалась до самого простого и очевидного из всех вариантов. Близнецы тихо садятся по обе стороны от нее, сохраняя молчание. Только двигаются плотнее, чтобы согревать ее с обеих сторон - на дворе самое начало апреля, воздух еще не настолько сильно прогрелся, чтобы так беспечно сидеть на улице в одной только рубашке. Фред растирает ладони, упирается локтями в колени. Джордж откидывается на спинку каменной скамейки и закидывает одну руку за спину Андромеды. — Энди, — тихо говорит Фред, переводя на нее взгляд. Она шумно выдыхает и отводит взгляд к небу. То, что она не уходит - уже достижение; и если она просто молчит и слушает - это уже хорошо. — Как хочешь, — закатывает глаза Джордж и неуверенно смотрит в сторону Фреда, который медленно ему кивает, отдавая право голоса. — Мы виноваты перед тобой и мы оба это понимаем, особенно сейчас. Андромеда хмурится, откидывается на спинку скамейки, прямо в руку Джорджа. Он приобнимает ее за плечи, а она не дергается. Только сердито смотрит на них обоих из-под ресниц. — И мы понимаем, что ты сейчас невероятно расстроена и обижена на нас, и не хочешь разговаривать, но, — Фред вздыхает и поворачивается к ней лицом. Смотрит ей в глаза. — Ты ведь сказала, что любишь нас, так? И… Прежде чем она успевает открыть рот под действием зелья, Джордж тихо шепчет прямо над ее ухом: — Силенцио, — и она беззвучно начинает возмущаться. Но пораженно замирает, когда осознает, что они оба сейчас делают. Ее изумрудные глаза раскрываются шире, когда она смотрит на них по очереди. — А ты думала мы позволим тебе говорить пока ты под действием сыворотки правды? — И мы сделали бы тоже самое, если бы знали об этом с самого начала, — пожимает плечами Фред, выпрямляя спину и двигаясь ближе к ней. Андромеда вжимается в спинку скамейки, потому что он двигается слишком близко к ней. Их лица в нескольких дюймах друг от друга. — Но ты молчала… — И мы понимаем почему, — перебивает брата Джордж, наклоняясь к ее уху. Она зажата между ними двумя, между их уверенностью в каждом слове и действии. Словно после применения к ней заклинания все стало проще. Проще, если она не может ответить то, что у нее на уме. Правду. — Я люблю тебя, Энди, — тихо говорит Фред, смотря в ее глаза. Ее взгляд начинает бегать из стороны в сторону в смущении, она выдыхает, отворачивает голову. Но отвернувшись от Фреда, она делает себе только хуже: — И я тебя люблю, — Все также тихо говорит ей на ухо Джордж. Андромеда дергается теперь уже от него, смотрит ему в лицо. Ее щеки красные. Финита. — Вы… — Силенцио, — теперь уже говорит Фред, все еще наблюдая за ней. Андромеда вздрагивает, оборачивается. — Мы будем делать так каждый раз, если тебе это нужно, слышишь?.. — Нам не нужны твои секреты если ты не хочешь сказать нам об этом сама, — кивает Джордж, заправляя прядь ее волос за ухо. Он хочет видеть сейчас ее лицо. — И мы будем ждать момента, когда ты захочешь поговорить об этом без сыворотки правды, — усмехается Фред, наклоняясь к ней ближе. Андромеда ничего не может с собой сделать. Ее глаза закрываются, когда она раскрывает губы, когда Фред целует ее. Целует так, как не целовал никогда до этого - так аккуратно и бережно, обхватывая ладонью ее щеку, поглаживая кожу большим пальцем. Она шумно выдыхает когда отстраняется и наклоняет голову, чтобы снова поцеловать его. Ее рука ложится поверх его, она сжимает его запястье, притягивая ближе к себе - и ладонь Фреда скользит к ее шее, за которую он тянет ее ближе к себе, заставляя совсем немного выпрямиться. Джордж тихо усмехается, наблюдая за ними, тянет ее за плечи к себе обратно. Медленно, осторожно, чтобы это не выглядело так, словно он пытается перетянуть ее внимание. Нет. Он наклоняется к ее шее, касается ее губами почти невесомо. Ему и правда не хотелось ее отвлекать, потому что ее он любит, а Фреда и его желания в этих отношениях уважает также, как и свои собственные. Но она сама оборачивается к нему, сама тянет его лицо к своему и целует. С такой невероятной любовью, что никакие слова не нужны; и никакая сыворотка правды не подделает ее нежность и любовь, что ощущается в каждом маленьком прикосновении.***
Следующую неделю Хогвартс накрывает ожидающая тишина. И студент, и преподаватели прекрасно понимают, что раз от близнецов Уизли ничего не слышно - значит грядет настоящая буря. Однако эта буря является самой ожидаемой. Для всех, кроме Долорес Амбридж, которая расхаживает по коридорам с таким гордым видом, словно уже победила в своей выдуманной борьбе со старыми правилами школы, разгильдяями студентами, и не умеющими преподавать профессорами. Стук ее маленьких каблучков звучно отдается в одном из восточных коридоров. Кажется, она направляется в сторону кабинета Трансфигурации, чтобы в очередной раз капать на нервы Минерве МакГонагалл. — Готов, Джордж? — Тихо бормочет Фред, выходя из-за угла и прислоняется плечом к стене. Они наблюдают за Амбридж на протяжении всего его маршрута. Сначала с помощью Карты Мародеров, которую одолжили на пару дней, а потом уже и самостоятельно, отпросившись с того самого урока Трансфигурации, на который как раз в этот момент заходит Амбридж. — Всегда готов, — нараспев произносит Джордж, и отходит к другой стене. Он выглядывает в коридор, внимательно прислушивается. А затем, прислонив пальцы к губам, издает тихий, протяжный свист. По ту сторону коридора, из-за толстой резной колонны сразу же появляются две головы - Андромеда и Гарсия одновременно, словно маленькие дети, высовывают головы в проход. И Джордж, не медля, показывает им два пальца - значит, у них две минуты на подготовку. — Не верю, что ты согласилась, — шепчет Трэверс, не сдерживая улыбки. — Во-первых, я бы не отказалась подпалить министерской жабе задницу, — проговаривает она, подкидывая в руке один из больших фейерверков. — Во-вторых… — “Я так сильно их люблю, что не могу отказать”, — кривляет ее Гарсия, прикладывая руки к сердцу. Малфой дует щеки, пытаясь состроить обиженную гримасу, но тут же достает палочку. — Хватит кривляться, давай за работу… План простой, исполнение - феерическое, буквально. Когда близнецы уговаривали девушек им помочь, они обе, почти не думая, согласились. Точнее, первой с невероятным энтузиазмом согласилась Трэверс, а потом, после пары минут непрекращающегося “пожалуйста” с трех сторон, согласилась и Малфой. И он составили простой и идеальный план, распределившись по коридорам и местам. Вся основная работа осталась на Фреде и Джордже - разработка, подготовка, распределение, установка. Девочкам же нужно было в нужное место оказаться в нужном месте, чтобы закончить со второй половиной плана. Они на протяжении всей недели следили за инспекционным маршрутом Амбридж, и выбрали именно это время неспроста. Во-первых, никто их четверых студентов даже не сомневается в том, что МакГонагалл, которая первой увидит весь беспорядок, никогда в жизни не сдаст близнецов, и ни в коем случае не станет помогать Амбридж. Во-вторых, у девчонок сейчас свободное время и запись в библиотеке, где их видела миссис Пинс, а сбежали они через потайные ходы, которые показали им близнецы на карте парой дней ранее. Они проворачивали трюк с побегом третий раз - первые два раза они проверяли, заметит ли мадам Пинс их отсутствие. В-третьих, до каникул всего пара дней, а значит с последствиями либо будут разбираться все это время, либо же оставят как есть и гордо возложат все на Амбридж. Любой из вариантов подходил идеально. И вот, ровно в двенадцать часов и тридцать пять минут, по всему замку Хогвартс раздаются громкие взрывы фейерверков. Коридоры и кабинеты разрываются разноцветными искрами, словно праздничный торт. А еще через секунду, из разноцветных вихрей появляются различные магические твари. Одна за другой они выскакивают из кабинетов и обратно. И за одной из них с нетерпением наблюдают четыре пары глаз. Визжащая от ужаса Долорес Амбридж выбегает из кабинета Трансфигурации, а за ней, рыча и выпуская пар, вылезает огромный красно-оранжевый дракон. Размахивая своей волшебной палочкой Мадам Заместитель Министра не прекращает громко визжать, убегая в сторону узких башенных лестниц, даже не думая о том, что это всего лишь фейерверк, а не настоящий дракон, и он может проследовать за ней. Из класса Трансфигурации моментально выходит и профессор МакГонагалл, которая смотрит вслед Амбридж. Фред и Джордж, уже не скрываясь, выходят из-за угла и, отдавая друг другу громкую “пять”, как ни в чем не бывало проходят к кабинету. — Профессор, мы были в туалете, и тут такое, — притворно удивленно начинает Фред, и Джордж рядом с ним кивает. — Кто же мог такое сделать? Ужасное поведение, — поддакивает брату Джордж, а Минерва смотрит на них обоих из-под своих очков. — Насколько это опасно? — Все, чего следует бояться профессору Амбридж, это слегка подпаленного костюма… как мило, что сегодня она оделась в этот зефирный цвет. — Как максимум, — влезает Джордж, — пару недель профессор будет без бровей. — Как это… убрать? — МакГонагалл расправляет плечи, ее голос звучит ровно, без капли осуждения. Фред бы с уверенностью сказал, что что-то в ее поведении сейчас проскальзывает легкое восхищение. — Они сами исчезнут к каникулам, — отчитывается Джордж, а затем прочищает горло и продолжает, словно зачитывает уже готовую этикетку с товара с фейерверками. — Фейерверки можно зачаровать на цель, но в любом случае они не несут смертельной опасности и исчезают сами через пару дней. — Улики? — Вскидывает бровь профессор. Ей нужно все проверить. — Коробки самоуничтожаются. — Все фитили были развеяны сквозняком. — А если где-то и будут остатки, — хитр проговаривает Джордж. — Ни одного упоминания наших невероятных фамилий, — нараспев, почти невинно проговаривает Фред. Все коробки с фейерверками были заранее расставлены ими по разным углам школы и соединены тонкими фитилями, которые прятались в трещинах в полу, в стенах. Их кропотливая работа была сделана безупречно, потому что эта выходка должна была остаться настолько незаметной, насколько это возможно. Девочки подпалили один фитиль и запустили пару заклинаний, чтобы развеять остатки пепла; те же самые действия с другой стороны сделали Фред и Джордж. Никто даже не сможет узнать, где изначально лежали большие запасы, и из какой щели какая тварь появилась. Потому что эти фейерверки пусть и взрываются, но не оставляют следов (возможно, пока что). Это идеальная вещь, чтобы навести как можно больше шуму и избежать прямого внимания. Финальным аргументом к решению профессора становится тигр из зеленых фейерверков. Животное, вальяжной походкой, проходит по коридору, медленно размахивая хвостом и, казалось бы, не обращает никакого внимания ни на профессора, ни на самих близнецов - значит, это действительно не так опасно, как оно может показаться на первый взгляд. Тигр громко зевает и заваливается на бок, нежась, словно кот на солнечных лучах, почесывая ненастоящую спину о каменные плиты. Усмехнувшись, профессор, поправляет свои очки и поворачивается боком, открывая для Фреда и Джорджа вход в класс. — Вы правы, вопиюще непристойное поведение, — со всей строгостью и довольно громко произносит она. — Уверяю вас, я лично займусь поиском правонарушителей. — Спасибо вам, профессор, за вашу заботу о нашей безопасности, — прикладывая руку к сердцу также громко говорит Фред, проходя в кабинет. — С вами - как за каменной стеной, от этих нарушителей, — Джордж отвешивает МакГонагалл поклон и также заходит в класс, после чего дверь за ними закрывается. Андромеда и Гарсия, видя, что близнецам не нужна экстренная помощь в алиби, сразу же разворачиваются и убегают в сторону потайного прохода в библиотеку. Они несутся по коридорам, хихикая словно дети, и взвизгивая каждый раз, когда из-за угла выходит очередное существо, состоящее из искр. Хогвартс неожиданно наполняется непрошенным весельем и радостью. Пробегая мимо одного из кабинетов, девушки замечают, как профессор Флитвик с невероятным энтузиазмом рассказывает первогодкам какую-то историю о бабочках, которые порхают по всему его классу. И он не выглядит рассерженным за сорванный урок, он не собирается в срочном порядке идти и искать нарушителей - он наслаждается моментом, как и все в замке. Пробравшись через узкие коридоры, девушки выходят в библиотеку из-за большого, старого стеллажа, у которого, как оказалось, открывается внутренняя часть с полками. Они быстро берут свои вещи и торопятся к миссис Пинс, чтобы сдать книги, которые даже не открывали, и отметиться в посещении. — Вы слышали этот звук? — Тут же спрашивает их библиотекарь, и, запыхавшиеся слизеринки переглядываются. На их губах появляются невинные улыбки. — Простите, мэм, мы не в курсе, — начинает Андромеда. — Мы как все узнаем - расскажем вам, — тараторит Гарсия, отдавая книги. И они все тем же веселым бегом направляются в сторону своей гостиной, чтобы вдоволь насмеяться. Они не могут себе позволить сделать это при всех, боясь вызвать подозрения. Хотя со стороны они выглядят именно так, словно имеют ко всему этому отношение. Но стоит только тяжелой двери закрыться за их спинами, все веселье прекращается. На заправленных постелях каждой из них лежат аккуратные черные конверты, с печатью семьи Малфоев сверху. И если Андромеда ждала этого письма, то вот приглашение для Гарсии - неожиданное. — Разве ты не должна была ехать домой? — Тихо спрашивает Малфой. Они так и стоят у двери, не двигаясь с места. И с каждым словом ее голос становится только тише. — Должна была, — также тихо отвечает Гарсия. — Мама писала, что… с папой нужно увидеться, и… Они обе понимают, что это значит. Это не просто приглашение в Малфой Менор на каникулы, не просто приглашение на очередной праздничный ужин, полный роскоши и глупых рассказов Люциуса о Министерстве. Это даже не та ознакомительная встреча с Волдемортом. Это приглашение - официальное приглашение принять Темную метку. Этот черный конверт на ее кровати - приглашение на чертову казнь, и обе знали, что так будет, с тех пор, как вышел из Азкабан ее отец. — Может быть, Тео тоже пришло… и Крэбб с Гойлом… может быть, это просто ужин, — пытается найти слова Андромеда, и Гарсия резко подрывается с места, доходя в несколько шагов до своей кровати. Трэверс отрывает восковую печать и вскрывает конверт. Она откидывает волосы и поворачивается так, чтобы лампа с прикроватного столика освещала ей текст. Андромеда может видеть из-за плеча подруги только то, что этот размашистый почерк - не почерк ее матери. А именно Нарцисса всегда отправляла пригласительные письма на ужины, которые старательно писала от руки пару долгих вечеров. — Дорогая дочь, — сквозь зубы начинает читать Гарсия, и Андромеда прижимается спиной к двери. — Я знаю, что ты наверняка не ожидала письма от меня, но, вернувшись, я был польщен твоим интересом к нашему семейному делу, — голос Гарсии предательски дрожит, но она не останавливается. — Во-первых, передай мои искренние поздравления Андромеде с присоединением к нашему делу. Во-вторых, я с невероятной гордостью сообщаю тебе… Андромеда видит, как дрожат губы Трэверс, и как ее пальцы сжимают пергамент только сильнее. Она видит, как Гарсия продолжает читать письмо дальше молча, и ее глаза наполняются слезами, которые она сдерживает изо всех сил. Конечно, из-за отца она не будет плакать. Из-за кого угодно, но этот улюдок не получит ни одной ее слезинки. — … что в эти каникулы ты станешь своей лучшей подруге, и мне, “коллегой”. С уважением и ожиданием скорейшей встречи… папа. Андромеда чувствует, как у нее начинают дрожать колени. Это не страх, это ощущение беспомощности. Она точно не сможет помочь Гарсии, как бы не хотела. Она знает, что ничего не сможет сделать, и после Пасхальных каникул они обе вернутся в Хогвартс с метками. — Я… — Молчи, — резко говорит Гарсия, и комкает письмо в один большой комок вместе с конвертом. А потом ее взгляд падает на письмо, лежащее на кровати Андромеды. — Открой если хочешь… И Гарсия открывает. Резко, неаккуратно, разрывая аккуратные склейки. Она открывает и достает маленькую карточку, и издалека, по красивым каллиграфическим крючкам, Малфой узнает почерк матери. Гарсия резко вдыхает, и, немного успокоившись, читает: — Я сделала все, что могла. Мама. Нарцисса пыталась. Пыталась мама ее лучшей подруги, а не ее собственная. И Гарсию бесит это больше всего. Почему все так боятся ее отца? Кто он, черт возьми, такой, что все стелятся перед ним и дают ему принимать такие решения? Что это вообще за отцы, которые готовы поставить на собственных детях клеймо? Они так уверены в победе? Они так уверены, что все их планы и вера в какого-то полукровку сработают? Это бесит Гарсию больше всего. Ее бесит, что войну которую начали их родители, должны продолжать они. Андромеда, рвано вздохнув, молча подходит к Трэверс и обнимает ее. Обнимает ее так, словно это конец, и в эту комнату они никогда больше не вернутся. И Гарсия, сдерживая слезы, обнимает ее в ответ. Потому что в эту комнату они действительно не вернутся такими, какими они уезжают сейчас. Когда они вернутся, с ними приедет и огромный груз ответственности, который на них взвалят не по их воле. — Это больно? — Нет, просто… холодно, — тихо шепчет Андромеда, и Гарсия активно кивает в ответ. — Обещай, что будешь там… — Они могут… — Мне плевать, — тихо говорит Трэверс. — Я потерплю боль, если ты будешь рядом со мной. И Андромеда замолкает. Ее руки сжимаются вокруг Гарсии только крепче, она утыкается ей в плечо и не находит сил ответить. Каждый раз когда речь заходит о метке, она вспоминает, как ей пришлось пройти через это с Драко. Она вспоминает, как они оба потом сидели в ее комнате и плакали от страха. Но этот страх был скорее вызван неожиданностью. А сейчас, когда они обе могут предполагать, что их ждет, это уже не кажется таким страшным. — А если они скажут кого-нибудь убить?.. — Убью, — тихо говорит Трэверс, и от холода ее голоса по спине у Малфой проходятся мурашки. — Если мне скажут кого-нибудь убить, я убью отца…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!