Часть 3

      Где-то в конце главного холла нашелся стенд, инкрустированный гранатами. Я нетерпеливо постукивала по краю, пока карта кампуса сменялась внутренней картой корпусов. Еще целую вечность на ней проявлялся маршрут. Наконец, бегло осмотрев полученную картинку, я пошла на поиски.       На пути мне большая группа студентов. Во всей вселенной только у первокурсников в первый день учебы может быть такой испуганный и потерянный вид, и я, наверное, сегодня выглядела не лучше. Небось, задержались где-то и теперь не могли найти дорогу.       Я уже пронеслась было мимо, но почувствовала укол совести и остановилась. Их лиц на практике я не видела. Видимо, другая подгруппа – первокурсников в этом году много, нас разделили. И они меня знать не знают.       – Вы тоже первый курс? Актовый зал ищите? – прокричала я, перебивая их споры по поводу верного направления. Почти хором они ответили “да”, и я за локоть потащила самого высоченного из них, как флаг, за собой. Он сначала невнятно мычал что-то, показывая свое возмущение, но быстро смекнул, что к чему, и перестал сопротивляться. Остальные же, чуть подумав, засеменили следом.       Проход вглубь главного корпуса мимо уже не мраморных, но бронзовых статуй со стертыми носками ботинок, и перед нами вход в актовый зал, а рядом – уже знакомая фигура. Дэниэл неодобрительно наблюдал, как мы стайкой прошли внутрь, а затем закрыл за нами дверь.       Я растерялась. Внутри стояли стройными рядами стулья, принесенные, видимо, откуда-то из учебных кабинетов – они совсем не сочетались с колоннами вдоль стен и размашистыми люстрами из хрусталя; напротив импровизированных сидений поставили трибуну и растянули белое полотно, а возле кварца для проекций крутился наш профессор в компании еще незнакомой мне преподавательницы. На первых рядах сидели гости, чуть дальше, по видимому, сотрудники академии, и только затем рассаживались студенты.       На нас, опоздавших, обернулись, пристыживая одним лишь молчаливым взглядом, несколько человек в официальных костюмах. Дэниэл присоединился к ним, смотря на меня в упор, и жестом показал следовать за ним. Так мы прошли в самый конец рядов сидений, где еще оставались свободные места. Я села, он же встал у стены. Как охранник какой-то, только хиленький.       Тем временем мероприятие началось. Я задумчиво перебирала камни браслета и смотрела на выступающих, поднимающихся на небольшую сцену. Их голос, усиленный магией, было слышно одинаково хорошо что рядом, что у нас, далеко позади. Важные колдуны и ведьмы, одетые с иголочки, они не были увешаны разноцветными побрякушками. Деньги позволяли прятать все нужное в один-два оникса, минимизируя количество украшений и делая упор на качество. Зависть, да и только.       Долго и нудно, они по очереди рассказывали про то, чем занимаются их компании и зачем им нужны выпускники именно нашей академии, сопровождая это все страшными графиками из калейдоскопа, которые светом выводились на ткань позади их спин. Я даже вполне могла понять, почему именно мы стали их жертвами – подобных высших учебных заведений, после которых можно получить лицензию на татуировку для фамильяра, было крайне мало. Но вот зачем им вот прямо здесь и сейчас нужны первокурсники оставалось для меня загадкой. Заранее подбивать нас проходить у них практику? Выискивать юные таланты?       Последний выступающий рассказывал что-то про добывающую промышленность и издалека казался смутно знакомым, что по внешнему виду, что по голосу. Я прислушалась, недоумевая, зачем он здесь. Ведьм и колдунов на месторождениях хватало – для взрывов и переносов пород по воздуху совершенно не требовалось образование академии.       Яркие блики собрались в изображения, на которых я узнала родной Поплус. Я охнула, но быстро закрыла рот, чтобы не спалиться перед одногруппниками и не дать им лишних поводов для сплетен. Ну конечно, он будет тут. Это был Александр – мужчина, уже слегка седой, когда-то он был хорошим приятелем и коллегой моих родителей, но променял лабораторию на карьерную лестницу. И, надо признать, весьма в этом преуспел, раз сейчас был среди спонсоров академии, а на слайдах значилось лого “Обсидианового шпиля”.       Значит, он ищет ученых-геммологов. Таких специалистов, как мои родители, было немного, и еще меньше постоянно работало на местах. Живешь хрен знает где, никаких кафе и магазинов, техника лагает от обилия магической руды вокруг.       Когда официальная часть закончилась, откуда-то с первых рядов встала моя бабушка.       – Спасибо всем собравшимся! Надеюсь, нашим студентам было полезно послушать, какие компании ждут их после выпуска. Теперь нас ждет небольшой перерыв, а затем приглашаем вас всех пройти на фуршет, где вы сможете пообщаться.       На этом она удалилась, цокая каблуками, и ранее закрытая дверь в аудиторию раскрылась перед ней. Следом, отвлекаясь на взаимную неискреннюю похвалу презентаций, последовали и лекторы. Студенты тоже начали вставать со своих мест.       Я подняла глаза на Дэниела.       – А туда обязательно идти?       – Да, – не раздумывая ни секунды ответил он. И даже мой грустный вздох его не переубедил.       Заявленного перерыва в пять минут хватило лишь на то, чтобы умыться и привести прическу в порядок – заплетаться на ходу явно не было моей сильной стороной, как и многие другие вещи в этой жизни. Хотя общаться ни с кем я не собиралась, нужно было засветиться перед бабушкой – мол, я хорошая студентка, пришла – и желательно при этом выглядеть опрятно, насколько это вообще возможно в джинсах и мятой рубашке. Когда я вернулась, все стулья, ранее занимавшие все свободное пространство, уже парили под потолком, а у стен появились столы с закусками. Люди неспешно подтягивались обратно.       Бабушка нашлась прямо у сцены, где она, судя по всему, отдавала Дэну какое-то срочное поручение. Дождавшись, пока “ответственный” отойдет подальше, я, наконец, смогла поздороваться.       – Привет, бабуль, – сказала я, становясь рядом с невинным видом, будто кто-то другой чуть не проспал все что только можно в первый день в академии. – Очень интересное мероприятие вышло! Познавательно!       – В стенах академии я миссис Ленорман даже для тебя, – спокойно ответила бабушка. Она оглядела мою рубашку и улыбнулась, а я виновато пожала плечами. Хоть бабушка и слыла строгим директором академии, меня она любила. И я старалась, честно старалась оправдывать ее ожидания.       Люди все прибывали, и ее ожидаемо утянуло болото светских разговоров. Мой же план на сегодня был выполнен. Осталось до конца фуршета постоять в сторонке и не отсвечивать, чтобы по воле луны не подписать себе приговор работы на каньоне.       Немного послонявшись вдоль столов и стащив пару микро-бутербродов с красной рыбой, я сделала круг по залу и вновь оказалась у входа. Пережевывая свой поздний завтрак, всерьез обдумывала вариант сбежать отсюда, пока никто не видит. Завтра начнется настоящая учеба, а мне еще нужно было, все-таки, разложить вещи поаккуратнее и придумать, чем обставить нашу безжизненную комнату – хотя бы мою половину, а Люси пусть живет как хочет. Ее я, кстати, тоже мельком увидела в зале, и кажется наши мысли по поводу происходящего были схожи: она стояла поодаль, изредка здороваясь с другими студентами без капли интереса на лице.       Еще один бутерброд, на этот раз с курицей, и маленькое пирожное, я в последний раз оглядела зал. Студенты обступали лекторов со всех сторон, лекторы повторяли заученные фразы, а я, еще даже не определившаяся с направлением учебы, была здесь лишней. Оставив тарелку на ближайшем столе, я выскользнула наружу и вздохнула с облегчением.       – Там что, настолько тухло?       Я уже испугалась, что меня поймали с поличным, но это был всего лишь Паскаль. Он стоял, прислонившись к стене. И снова в этой ужасной кофте. Даже на занятия в ней ходит, что ли?       – А ты чего не там? – я встала рядом и по его примеру оперлась на стену.       – Фамильяров не пускают.       Действительно. Все фамильяры, которые ходили внутри, приехали вместе с гостями и ходили за ними хвостиком, а вот из студентов не было никого.       – И зачем пришел тогда? – я нахмурилась.       – Работа. Так что будь добра, зайди обратно, помаячь там, пока миссис Ленорман не заметит меня в дверях, и можешь быть свободна на все четыре стороны.       – А ты мне заплатишь?       Мы переглянулись и засмеялись. Несмотря на то, что бабушка вполне официально приставила Паскаля приглядывать за мной, он уже давно этого не делал. По крайней мере, я на это очень надеялась.       Картинно раскланявшись и не забыв при этом украдкой показать Паскалю средний палец – он ответил мне тем же – я пошла обратно, чтобы выполнить просьбу. Он меня не трогает, я ему помогаю, все честно. Не заходя вглубь, я ходила между людьми, внимательно следя за бабушкой. Наконец ее взгляд остановился на мне, делающий вид, что я внимательно слушаю рассказ про возможности карьерного роста в медицине, а затем – где-то за моей спиной, у выхода. Чисто сработано, Ева!       Я развернулась, чтобы уйти, и на этот раз окончательно. Но на этом везение, видимо, покинуло меня, так как мой нос встретился с чьей-то грудью в твидовом пиджаке, а мужчина от неожиданности облил себя вином. Я замерла, осознавая случившееся, а на нас уже обернулись ближайшие студенты.       – Извините! Я не хотела… – схватив с ближайшего стола пачку салфеток, я протянула ее незнакомцу. Из ниоткуда появился Дэниел, и, опередив меня, щелчком избавился от пятна. У него что, и повербанка с магией собой имеется? Где взял-то?       Дэн тоже принялся извиняться, а я болванчиком кивала, подтверждая, что очень очень сожалею о случившемся. Казус был исчерпан, однако…       – О, какая встреча. И снова вы, Ленорман.       Дэниел в недоумении переводил между нами взгляд – видимо, одногруппники не успели ошарашить его новостью про внучку директора, а откуда меня знает случайный спонсор школы. А я прикусила язык, только сейчас поняв, что столкнулась с тем самым коллегой родителей. И, конечно же, Александр снова меня узнал. Не мог не узнать после в       Секундное замешательство, и я уже взяла себя в руки. Улыбка – больше для вежливости, нежели от искренней радости встречи – на наших лицах появилась одновременно, и вот уже Александр протягивает руку, а я так же дежурно пожимаю ее в ответ.       – Здравствуйте, здравствуйте! – нарочито дружелюбно начала я. – Давно не виделись!       – Да, действительно, – он, довольный собой, пригладил усы. – Очень рад видеть вас в академии. Все ждал, когда же вы поступите, не сомневался в вас. Как, уже освоились?       Я смущенно отмахнулась от подобных расспросов – не было никакого желания откровенничать с малознакомым дядькой – и подобрала ритм кивания так, чтобы казалось, будто я внимательно его слушаю.       Дэниел ретировался – отошел подальше, но нет нет да и оборачивался в нашу сторону.       Александр ожидаемо завел шарманку про то, как прекрасна студенческая жизнь. Что он мог знать про студенчество сейчас, если заканчивал Академию, наверное, еще до Равновесия, я уточнять не стала. Пропуская мимо ушей этот монолог, который не спешил подойти к сути, если она вообще была, я осмотрелась в поисках его фамильяра. Его я помнила чуть лучше, чем самого Александра – вот уж не знаю, где колдун его нашел, но в последнюю нашу встречу лет шесть назад это был совсем маленький мальчик, и мне стало очень любопытно посмотреть на него сейчас. И я действительно его разглядела. Он стоял чуть поодаль, разговаривал с какой-то девушкой, даже среди первокурсников выделяющейся весьма сильно – у нее были зеленые волосы, а еще, почему-то, белый лабораторный халат с бейджиком.       Разве студентам можно красить волосы? Обычно это моветон. Так сложнее понять, кто перед тобой.       А фамильяр совсем не изменился. Такой же невысокий, мне по плечо, с какой-то кривой стрижкой и в костюмчике, выглядел как школьник. Значит, тогда он тоже мелкий не был, и это просто его черта? Ну, как у фамильяров-леопардов – веснушки? Или у Паскаля – белые волосы?       Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и посмотрел в мою сторону. Я неловко помахала рукой; не ответил. Не помнит? Как же его звали, блин… Кажется, Лукас?       В возникшей заминке Александр коротко кивнул своему спутнику, и тот, встав на цыпочки, прошептал что-то зеленоволосой и они вместе вышли из зала.       О чем они вообще могут разговаривать?       Из мыслей вырвал вопрос Александра:       – Ну что, в конце года пойдете к нам на практику? – он достал из нагрудного кармана небольшой телефон и что-то пролистнул в нем. – У нас осталось еще одно или два места, но я запишу заранее. Уверен, что вы справитесь, Ленорман, кому как не вам суждено работать ученым-геммологом.       Я несколько секунд тупо хлопала глазами, осознавая сказанное.       – Ну что вы, – попыталась я отшутиться. – Я же еще толком не начала учиться. Кто знает, как экзамены сдам, да и рано пока про практику думать…       – Ваши родители очень нахваливали ваши способности. К тому же, я и сам лично успел это оценить.       Я им это еще припомню.       – В любом случае, – продолжил Александр, – буду иметь вас в виду. Постарайтесь! Думаю, ваша бабушка с радостью поделится со мной вашими оценками, чтобы закрепить место как можно раньше.       На самом деле, это звучало, как мечта. Научные вакансии можно было пересчитать по пальцам, и на подобные должности метили все студенты Академии. За практику в исследовательском центре “Обсидианового шпиля”, за абсолютно любую должность – от секретаря до лаборанта – шла настоящая борьба, ведь без практики шансы получить работу в самой крупной, блин, компании страны, стремились к нулю.       А он просто так отдает мне место!       Распрощавшись с ним, я пулей вылетела из актового зала. Это очень, очень… круто? Нет, это ужасно! Нужно срочно что-то придумать. Такое предложение, да еще просто за красивые глаза – меня же группа растерзает на месте, если прознают! Я, конечно, в своих знаниях не сомневалась. Геммология не была любимой моей темой, но знала я предостаточно, спасибо родителям. Только вот разглядывать камушки в карьере в мои планы на жизнь совсем не входило. Я не для того из штанов выпрыгивала, поступая в академию, чтобы поехать обратно в чахлый научный поселок на полторы улицы и копаться в грязи без стабильного интернета.       Проверив расписание и убедившись, что на сегодня с мероприятиями покончено, я поплелась обратно в общежитие. Каждый шаг как по натянутой над пропастью веревке – меня шатало между бессилием от сложившейся ситуации и четким убеждением, что надо что-то делать. Знать бы, что. Планы спокойно и не отсвечивая лишний раз закончить академию, остаться в городе и банально найти друзей рушились на глазах. Причем одна проблема неизбежно тянула за собой другую. Отношение одногруппников не изменится по щелчку пальцев, ведь фамилию я сменить не могу, а хорошая учеба, увы, лишь ухудшит отношения и грозится отправить меня обратно домой. Любой бы радовался. Я была в ужасе.       К тому моменту, как я вернулась к общежитию, я твердо решила: ну уж нет. Я туда не вернусь.       Оказавшись в комнате, я решительно села за рабочий стол. Достала чистую тетрадь, распечатку с планом занятий и принялась писать. Планомерно разбирала каждый предмет, проходной балл для зачета и список предполагаемых тем.       – Так, история идет всего семестр, – рассуждала я вслух, добавляя заметки на бумагу. Каждому предмету я выделила по странице, на которой поместился список предполагаемых тем из учебного плана. – Практическая магия… Вот тут можно разгуляться!       Закончив, я еще раз пролистала свое творение. План был ненадежный, требующий концентрации и сложности даже больше, чем получение всех знаков отличия академии и зачета по физре вместе взятых.       Я собиралась стратегически косячить. Заваливать все. Каждый предмет, каждый тест и домашку – ровно настолько, чтобы не вылететь за неуспеваемость. Небольшой взрыв там, неверная формула здесь. Со стороны это, может, не выглядело бы как большая проблема – я, мол, просто рассеянная, однако этого должно быть достаточно, чтобы сложное заклинание не сработало, а рейтинг ученика рухнул. На практику меня точно не возьмут – для научного сотрудника такие косяки крайне критичны. И оставалось лишь надеяться, что постепенно одногруппники увидят во мне такого же студента, а не Ленорман.       Я услышала копошения в двери и тут же захлопнула тетрадь.       – Как день прошел? – постаралась я спросить как можно бодрее, пока прибирала следы безумного планирования обратно в выдвижной шкафчик, но Люси, лишь буркнув дежурное “нормально”, тут же скрылась в ванной.       Вздохнув, я посмотрела в окно, и только сейчас осознала, что уже потемнело. Так увлеклась, что совсем не заметила времени. Вряд ли мероприятие только закончилось, значит, Люси еще и ходила где-то. Надеюсь, не только чтобы меня не видеть. Что я сделала конкретно ей для меня все еще оставалось загадкой. Может, она просто нелюдимая?       Я потянулась за телефоном, чтобы посмотреть, который час, и только теперь поняла, что умудрилась где-то оставить свою сумку.       Я посмотрела везде. На кровати, под столом, на спинке стула, у входной двери и в шкафу. Просто на всякий случай, на нервах – в этой стерильной комнате невозможно было что-либо потерять. Принялась наворачивать круги по комнате, вспоминая, где видела сумку в последний раз.       – Ты не видела мои вещи!? – спросила я у соседки, стоило ей выйти из ванной. Люси аж отшатнулась, словно не ожидала меня увидеть, и замотала головой.       – Может, в актовом зале оставила? Там вроде находили сумку.       Ну конечно. Я была так возмущена разговором с Александром, что убежала, напрочь позабыв про свои вещи.       А теперь, после всех потрясений, я смотрела на человека, который по всем правилам любого фильма должен был стать моей лучшей подругой на время учебы… И ей было абсолютно плевать. Люси по широкому, насколько позволяла комната, кругу обогнула меня, как ни в чем ни бывало села на свою кровать и достала из кармана наушники, чтобы окончательно сделать вид, что меня не существует. Был ли у нее для этого повод? Я не знаю. Но в моменте я просто взорвалась.       – А почему не взяла!? – взвыла я прежде, чем она успела заткнуть уши.       – Откуда я знала, что это твоя? – Люси опешила, наушник выпал из рук на одеяло.       – Можно было позвонить и спросить!       – Да у меня и номера твоего нет, и… ты телефон не в сумке носишь?       Действительно. Я отвернулась от нее, и, сделав шаг, упала лицом в подушку.       Пара минут прошла в полнейшей тишине. Люси, кажется, боялась двигаться. Надо выдохнуть. Успокоиться и извиниться.       Извинения вышли скомканные, потому что голову от подушки я так и не подняла.       – Что?       Я привстала и повторила:       – Извини. Пожалуйста. Я не хотела кричать. Просто... День сумасшедший.       – Понимаю, – ответила она тихо.       Я обернулась. Люси смотрела куда угодно, но только не на меня: переводила взгляд со своего пустого стола на мой, где остались лежать разноцветные ручки, и обратно на свои руки. Однако, уже не торопилась включить наушники – крутила их ладонях. Я заметила, как шевелятся ее губы – она считала и дышала под счет.       Блин. У нее, наверное, тоже сложный день выдался.       Стало мерзко от самой себя, и я закусила щеку изнутри. В голову пришла идея.       – Хочешь… – Люси дернулась. – Хочешь, чай тебе принесу? Зеленый. Я, вроде, видела в автомате у входа.       Она посмотрела на меня наконец и коротко кивнула. Такой тупой повод, но у нас целый диалог получился. Прогресс, однако. Такими темпами, может, к концу года действительно подружимся.       Я встала с кровати и одернула задравшуюся рубашку. Дотронулась до цитрина на браслете – проверила, что у меня хватает денег. Тут же заурчал живот – я осознала, что в потоке событий вообще забыла про еду.       – Может и поесть взять? Ты что-то хочешь? – спросила я вдогонку, взяв с прикроватной тумбочки расческу. Хвосты совсем растрепались, так что я распустила их и решила расчесаться, пока она думает. Волосы совсем длинные, уже по пояс. Сходить бы к парикмахеру, но жалко.       – Нет, спасибо.       Люси, кажется, хотела еще что-то сказать – пересела ко мне вполоборота и то и дело поглядывала.       В голову пришла еще одна светлая мысль. Может, еще не поздно сходить забрать свою сумку?       – А ты не знаешь, главный корпус еще открыт?       Люси покачала головой:       – Уже нет. Лаборатории обычно открыты допоздна, но главный корпус закрывается раньше. Кроме пристройки с библиотекой.       – Эх… Облом.       В дверь постучали. Моя рука с расческой зависла в воздухе. Мы с Люси переглянулись.       – Ты кого-то ждешь? – спросила я первая, но она помотала головой.       – А ты?       Мы обменялись непонимающими взглядами и уставились на дверь. Я пожала плечами. Ну пришли и пришли. Мало ли что случилось. В общаге это норма, наверное?       Люси и так нервная, сама открою.       Я жестом повернула защелку на двери – не знаю, где там спрятали источники магии, главное поддалась. Не глядя кинула расческу на кровать и уже пошла было открывать, но дверь распахнулась раньше. Я закатила глаза, едва увидела вошедшего. Ну конечно, кто же еще. И как невовремя!       Хотя, если честно, на секунду я даже обрадовалась – когда поняла, зачем его принесло. Но только на секунду.       – Хватит вещами разбрасываться, – Паскаль буквально кинул в меня моей же сумкой. Из бокового кармана на ковролин выпал блеск для губ и раскрытая пачка жвачки – все рассыпалось по коридору. Я вздохнула и присела на корточки, чтобы собрать.       – Аккуратнее можно?       – А спасибо где?       – Спасибо! Правда, спасибо, – жвачки полетели в урну у входа. – Но уходи.       – Не, погоди, мы еще не договорили.       – Стой, кому говорю!       Паскаль бесцеремонно шагнул внутрь. Я бросила сумку прямо там, где стояла, и попыталась поймать его за кофту, но этот изворотливый придурок вывернулся и пошел дальше. Еще и спиной вперед, ухмыляясь на то, как я, промахнувшись, чуть не улетела лицом в стену.       – Хочу обсудить, что ты мне должна за этот бескорыстный добрый поступок.       – Снаружи обсудим!       – Ну нет, мне же интересно, что у вас тут, как. Комната побольше, я погляжу.       Я обогнала Паскаля и уперлась руками в ему в спину, выталкивая обратно наружу, но потерпела поражение – сил не хватало. Он был уже в опасной близости от того, чтобы внаглую завалиться на мою кровать. Там же Люси! Стыд-то какой.       Но тут сбоку раздался… лай?       Замерев прямо так, среди ожесточенной борьбы за мое личное пространство, мы обернулись на звук. Люси сидела, вытаращив на нас глаза, и закрыв рот ладонью.       Паскаль пришел в себя первым.       – Это че было?       Люси словно тут же сорвалась с места и, едва не сбив нас пронеслась в ванну и хлопнула дверью.       Я убрала руки от Паскаля только затем, чтобы, подпрыгнув, отвесить подзатыльник. Он даже не возмутился – уставился в закрытую дверь.       – Прием? – я помахала рукой перед его лицом. Вроде развис. Откашлялся и заторопился уйти.       – Ладно. С тебя котлеты, и мы в расчете.       Я почувствовала, как закипаю. Какие, во имя равновесия, котлеты? Да я даже не знаю, где тут кухня!       Живот снова заурчал, напоминая, что этот перфоманс отвлекает меня от похода за едой.       – В дверях сказать не мог?!       Паскаль оставил меня без ответа. Он поспешно удалился, словно не принес смуту в хрупкое равновесие, только-только возникшее в нашей комнате. И даже не соизволил закрыть за собой. Я протопала следом, матерясь под нос, и захлопнула дверь. Еще и защелку закрыла громко, вложив в это все свое раздражение.       Подобрав с пола сумку, я тут же достала проверить телефон. Среди кучи пропущенных от Паскаля – звонок от родителей. Ну вот…Теперь еще непонятно сколько ждать, пока получится поговорить.       Смирившись, я сложила телефон в карман и тихонько прошла к двери в ванную. Постучала легонько.       – Ты в порядке? – спросила я, стараясь звучать как можно беззаботнее. – Извини за этот цирк! Сейчас схожу за напитками, как обещала.       Дверь приоткрылась Люси вцепилась в дверной косяк и выглядела так, будто увидела не парня-идиота, а по меньшей мере призрака-убийцу из фильма ужасов.       – Это кто был? – у нее что, голос сел?       – Друг.       – Нет, не ври, – она открыла дверь шире. – В чужую комнату зайти нельзя зайти просто так. Он же буквально вломился! Он же не…       Я моргнула, осознавая. Моргнула еще раз.       Не могла же я так облажаться.       Обернулась на дверь, заклинание на которой не додумалась осмотреть внимательно сразу после приезда. На нас пролился слабый свет – полотно рун было защищено от редактирования, но спокойно показалось для прочтения. Взгляд быстро скользил по строчкам. Ключ-сапфир работал только для владельца, бла-бла… без ключа зайти внутрь нельзя никак, вместе с ним – только по приглашению… Приглашением считалась простая руна двери, накинутая на человека. Заклинание случайно не сотворишь. Тут не могло быть недопониманий и спорных моменты.       И заклинания я точно не творила, тут даже отпираться бессмысленно.       – Может, заглючило? – я попыталась отшутиться, собираясь все закрыть прежде, чем случится непоправимое.       Но Люси была быстрее. Она молча ткнула пальцем чуть ниже, в список исключений. Там было три пункта. Завхоз, родственники… И фамильяры, связанные с владельцем комнаты.       Я все еще таращилась на последние строки, когда Люси, скрестив руки, сделала пару шагов вглубь комнаты.       – Откуда у тебя фамильяр? – по голосу показалось, что ее зазнобило. – Мы же студенты. У нас лицензии нет. Даже на амулеты.       Я закрыла, наконец, заклинание. Спалилась.       Врать было бессмысленно. Я обернулась к ней с виноватой улыбкой и достала из кармана свой кулон на серебряной цепочке. Внутри стеклянной капли переливалась обсидиановая крошка. Люси охнула, когда рассмотрела его на раскрытой ладони.       – Это долгая история. Только не говори никому, ладно?