Gallery of bonds

      Стоило поднять голову, решительный взгляд аловласого наткнулся на… один из коридоров Виллы Супер-Камня?          Он упал, пока шёл куда-то, ударился головой, и всё произошедшее ему приснилось? Почему никто не заметил этого, просто бросив аристократа лежать посреди коридора?       Минутку, открыл глаза он стоя!       Хоть планировкой помещение и походило на родное место, Кейл чувствовал: что-то не так. Не беря в расчёт, что юноша недавно находился в тёмном пространстве вместе с- а где все?        Осматриваясь по сторонам, красноволосый заметил картины, разбавляющие общую серую атмосферу. Погодите, серую?        Кареглазый оглядел себя и размытые изображения на стенах: единственное, что сохраняло цвета жизни в этом царстве полумрака. Так казалось из-за тусклого освещения свеч, временами гаснущих и вновь загорающихся, будто нехотя. Сложно объяснить, но у этого огня, словно, не было энтузиазма.  «Искры! — Щёлкнул пальцами Кейл. У огня не было искры.»       Действительно, когда наблюдаешь за всполохами любой интенсивности, заметно общее настроение. Если это пожар, языки пламени яростно пожирают жертву. Когда объект наблюдения камин, огонь создаёт атмосферу уюта и спокойствия. Ежели подсвечник или лампада — таинственности. Кухонный огонь — функциональности. Факелы и магическое воплощение — опасности.        Здесь же, с натяжкой можно было привлечь функциональность — всё же какое-никакое освещение они создавали — и таинственность. Эти свечи не предназначены для задания какого-либо настроения: они, худо-бедно, поддерживали атмосферу коридора. Замени их на лампы или магические огоньки — ничего не изменится, но сами по себе, без помещения, они ничего не представляли. Впрочем, может, в этом и смысл.        Когда пламя вспыхнуло в очередной раз, чтобы вскоре вновь угаснуть, аловласый обратил внимание на одну из картин. Он подошёл ближе, дабы лучше рассмотреть изображение.        Вопреки ожиданиям, результата действие не принесло: что издалека, что вблизи — краски размыты. Лица на полотне угадывались с трудом, хаотично сменяясь новыми очертаниями. Вскоре, Кейл бросил попытки разглядеть что-либо в портретах.         Взяв одну из догорающих свечей, юноша двинулся дальше по коридору.       Кругом не было дверей наружу или в другие помещения, лишь прямая дорога, позже заворачивающая за угол. Вдоль стен расположились одинаковые тумбы и комоды в викторианском стиле, на них стояли источники света.        Редко встречались вазы с алыми розами — если смотреть на цветы слишком долго, они обратятся одинокой паучьей лилией. Ещё один из немногих красочных атрибутов этого лиминального пространства.        Кейл будто бродил по коридорам собственной памяти. Как любые другие, они были промежуточным звеном и не несли в себе ничего, кроме функционала. Идею придавала родная планировка, вызывающая ностальгию, тусклое освещение и картины. Однако пространство было вырвано из контекста: откуда и куда вели эти коридоры?       Дойдя до конца, аловласый не спешил заворачивать. Сомнения были почти материальны, иначе как объяснить вернувшийся шёпот? Правда, больше он не казался зловещим. Кто-то кричал?       Вздохнув, главнокомандующий продолжил свой путь.        Тем временем в пустоте царил хаос. Где-то, наверняка, усмехнулся соответствующий Бог.       Поначалу присутствующие приняли текст за глупую шутку. Однако реакция красноволосого заставила поверить в реальность показанного.       Сквозь общее негодование пронеслось: «Может, на экране другой мир, в котором наш — книга?». Про существование мультивселенной герои наслышаны благодаря одному несчастному, по мнению отдельных лиц, парню. Но данное предположение осталось не услышанным, а зря. Интересно, кому оно принадлежало?       Собравшиеся не до конца понимали, как реагировать: злиться, плакать, смеяться? Что вообще нужно делать, когда узнаёшь, что дорогой тебе человек — вовсе не тот, за кого себя выдавал?        Это пол беды, главное — он не посчитал нужным рассказать. Значит, не достаточно доверяет.        Хотя, в такой ситуации, винить «Кейла» будет глупо. Мысли юноши ясно давали понять: он сам в шоке с произошедшего. Ну, может, в меньшем, чем стоило.  — Человек?! — Кейл-ня! — Кейл?       Вдруг, главный герой экранной пьесы отключился, как по щелчку пальца.        Если бы не, мгновенно сорвавшийся к нему, Чхве Хан и вскрикнувшие дети, наблюдатели бы и дальше перечитывали текст, надеясь найти в нём ответы на терзающие вопросы. Кресло, как оказалось брюнета, было больше остальных, так как должно было уместить четырёх созданий, вместо одного. Но, учитывая, что Наследный Принц и мечник сидели по обе стороны от главнокомандующего, долго добираться до него не пришлось.   — Кейл-ним?! — Кореец подхватил падающего друга, подмечая его повышенную температуру. «Зачем он активировал «Запись»? Или она начала работать самостоятельно?»       Многие уже видели юношу таким — красным и вспотевшим. В очередной раз, в крови и без сознания.        Причиной плохого самочувствия парня, обычно, были его же силы. Но ни одной из них в комнате не наблюдалось. Даже если он попытался использовать способности, они не сработали. Значит, и негативных последствий быть не должно.       Королева Джунглей, Святой Бога Солнца и главнокомандующий Королевства Виппер были первыми, кто приготовился достичь «Юного Господина».  «Он не использовал свои силы, значит, причина, по которой Молодой Мастер потерял сознание — сильный стресс! Ну ещё бы, — думали Литана и Джек, поднимаясь с кресел — никто не смог бы выдержать подобное! Разве произошедшего в храме было не достаточно?!» «Мой друг снова заставляет всех волноваться! — Нахмурился Тунка.»        Далеко уйти, однако, никто из них не успел.        Харол схватил варвара за руку, останавливая. Когда тот оглянулся, Вождь покачал головой. Проследив за взглядом товарища, Тунка сел на место.         Литана успокоилась сама чуть раньше, смотря туда же. Теперь она заняла позицию наблюдателя, готового вмешаться в случае опасности для благодетеля её Королевства. Лежавшая в ногах правительницы пантера, кажется, была единодушна с решением хозяйки.       Джека же сдержала сестра, кивнув на людей, что были красноволосому ближе. Мол есть люди, кому сейчас нужнее быть рядом с ним. Святой не стал спорить. Тем более, он знал, что божественное исцеление аристократу не поможет. Даже за пределами чёрного пространства.       Дерут не мог сказать, что в шоке. Это было бы слишком большим приуменьшением. Каково это, узнать, что полностью провалился, как родитель? Герцог бы не смог ответить, даже если бы его спросили.        «Провал» ещё мягко сказано. «Позор» подойдёт куда больше. Не общественный, конечно, Хенитьюзам никогда не было дела до слухов. Дерут опозорился перед своей первой любовью, бывшей графиней Джур Темз, нынешней женой и, что важнее, собственными детьми.        Герцог неосознанно включил парня, занявшего тело его первенца, в число «своих детей». Всё-таки перед ним тоже стоит извиниться.       Не верить показанному на экране было бы глупо, возмущаться и кричать на — как его имя? — юношу, и того хуже. Нужно было решить, что делать дальше. На этот раз Дерут примет верное решение.       Герцогиня, кажется, разделяла мнение мужа. Пока Лорд Хенитьюз пребывал в раздумьях, Виолан держала его за руку. Но, увидев блеск решимости в глазах супруга, поняла всё без слов и встала. Она направлялась к своему приёмному сыну — точнее, тому, кто пребывал в его теле — хотя никогда не считала его таковым.        В памяти женщины оставался ярким образ маленького красноволосого мальчика. Растерянного появлением чужих людей в доме, но тщательно это скрывающего, чтобы не расстроить отца. Виолан понимала, что не сможет заменить ему родную мать, но Кейл точно стал для неё родным ребёнком.        Однако копьё и меч, направленные на женщину, были красноречивее любых слов. Даже если магия и аура здесь бессильны, сами по себе предметы тоже опасны.        Ладно, Чхве Хан, но Наследный Принц слишком рисковал, наставляя оружие на жену Герцога Северо-Восточного региона. Правда, похоже, сейчас это волновало Кроссмана меньше всего. Его Величество поднял бровь, наблюдая за действиями сына, тем не менее, решил не вмешиваться.       Дерут подскочил с кресла, его лицо исказила злость. Никто не смеет нападать на его семью!       Лили чувствовала, что сдерживает эмоции уже слишком долго. Она хотела стать рыцарем, потому самоконтроль должен был стать основой её личности. Но девочка, смотря на разворачивающуюся перед глазами сцену, больше не могла сдерживать рвущиеся наружу всхлипы.        Слёзы, одна за другой, потекли по розовым щекам, с поразительной скоростью превращаясь из ручья в реку, после формируя мощный водопад. Ещё немного, и единственная дочь дома Хенитьюз заплачет навзрыд.        Басен понимал, что должен что-то сделать. Расставив приоритеты, подросток рассудил, что родители смогут совладать с ситуацией лучше него. Его долг, как наследника, помогать семье. Старшему брату парень помочь уже не сможет, а вот младшей сестре — очень даже. Басен принялся успокаивать Лили, мягко поглаживая её по спутанным, после тренировки, волосам.        Хенитьюзы не единственные пытались достигнуть красноволосого: близкие юноши подорвались с мест, едва ли медленнее мечника или Его Высочества. Для тех же драконов, какие-то люди не были помехой. Будь это только они.        Вокруг Раона барахлили чёрные сгустки маны, не способные сформироваться в полноценные заклинания, но и без того несущие угрозу. Не удивительно, что Миру пророчили звание нового Драконьего Лорда: было ли дело в атрибуте мальчика, но из всех присутствующих — он единственный мог призвать такое количество маны.        Он и Хонг ощерились и шипели на каждого, кто пытался подойти. Участь быть поцарапанным не коснулась, разве что, Альберу. Чхве Хан приблизился слишком резко, чем напугал рыжего котёнка, потому на руке корейца красовалась рваная рана, хорошо, без примеси яда. А так, бывшие члены племени Мяо знали — ни принц, ни мечник их опекуну не навредят.        По правде говоря, дети не смогли бы «отбиться» от присутствующих в нормальных условиях. Даже сейчас «одолеть» их не составило бы большого труда, как и Альберу с Ханом. Но такая реакция огорчала многих наблюдателей. Давила на больное: им не доверяют. Не только «Кейл», но и его дети, а также рыцарь и названный брат тоже.        Древнего дракона такой расклад не устраивал, поэтому он взял на себя инициативу первым нарушить гнетущую тишину.  — Эй, малыш, — обратился Золотой Дракон к Чёрному, — почему ты активировал ману? — Разве это не очевидно, дедушка Голди? — Нахмурился Миру, указывая хвостом на своего человека. — И я не «малыш»… — Уже менее уверенно пробормотал дракончик, понимая, как неправильно звучало прозвище, данное Эрухабену, из его уст. Того, кто наставил на «дедушку»волшебную атаку.        Древний дракон кивнул на жест младшего.  — А я не «дедушка Голди». — Усмехнулся он, после обращаясь к котятам. — Что насчёт вас? — Мы защищаем Кейла.  — Старшая сестра права, ня!       Эрухабен установил зрительный контакт с серебристой кошечкой, Он. Под взором Великого существа стало некомфортно, ведь обычно он не смотрел на детей так. — А с чего вы взяли, что ему что-то угрожает? — Вопрос был обращён не столько к детям, даже не к Кроссману с мечником, сколько к созданиям в комнате. Это было и успокоение для единомышленников, и предупреждение для тех, кто посмел считать иначе. Вертикальные, сверкающие золотом, зрачки не дали бы возразить, в любом случае.        Раон посмотрел в глаза, напоминающие таковые рептилий, своими синими, словно ясное звёздное небо. Найдя в них прежнее тепло, Миру стал потихоньку успокаиваться: мана испарилась. Во взгляде застыли слёзы, которым дракончик не позволит пролиться, пока не проснётся его человек.        Он была всё ещё немного насторожена, потому не опускала одну из передних лапок, на всякий случай. Но когти всё же спрятала. Хонг неуверенно последовал примеру сестры.        Наследный Принц и кореец оружие не убрали, но угрозы для Герцогини оно больше не представляло.        Атмосфера в комнате всё ещё была тяжёлой, однако градус напряжения снизился. Дело оставалось за малым.     — Молодой Мастер — всё ещё Молодой Мастер. — Тишину прервал монотонный, похожий на GPS-навигатор, голос. — Не важно, как он попал сюда. Это не меняет того, что Юный Господин для всех нас сделал. Я всегда буду ему благодарна.        Внимание собравшихся привлекла чёрная мантия, некромант. Это были её слова. «Хорошо, что она сказала: «Не важно, как он попал сюда», а не что-то, вроде: «Не важно, чьё тело он занял». — Выдохнул Кроссман. Судя по обеспокоенному взгляду Таши, она думала также.»       Нет, они не сомневались в здравомыслии Мери и способностях девушки к анализу ситуации. Просто, за свою, по меркам эльфов, не долгую жизнь, она успела научиться, лишь основам ведения диалога. Для близких некроманта подобное не имело значения, как и для многих собравшихся. Но, скажи она так, Хенитьюзы могли не верно всё истолковать.        Им, встретившим «нового» Кейла, было безразлично, как тот выглядел и какую родословную имел. Но для семьи «прежнего» это могло показаться не просто неуважением, а насмехательством.        К существам, обладающим тёмным атрибутом, только недавно начали привыкать. Не хотелось бы конфликта с семьёй влиятельных аристократов.        Хотя Хенитьюзы славятся миролюбием, оскорблений в адрес членов семьи не потерпят.  — Добрая девочка Мери права! — Воскликнул Раон. — Человек — есть Человек! Не важно как и в каком теле, он остаётся хорошим. — Слова дракона сопровождались кивками его брата и сестры. — Многие не могут и этого… — Уже тише прибавил Миру под печальные кивки тех, кто смог его услышать. Учитывая, что мальчик был единственным говорящим, это большинство существ в комнате.  «Ребёнку простительно. — Наследный Принц мысленно сосчитал до десяти. — То, как он построил предложение, не должно задеть чьи-то чувства. — Заключил Кроссман.» — Хаха! — Раздался смех главнокомандующего Королевства Виппер. Судя по всему, Тунка подхватил настрой Мери и Раона. — Мой друг, и правда, удивительный!       Заявление варвара было достаточно убедительным, чтобы заверить некоторых присутствующих.        Он прав: Кейл их друг. Был им, и они надеются — останется. — Главнокомандующий Королевства Виппер глаголет истину. — Вкупе с серьёзным тоном, сцепленные в молитвенном жесте руки и горящие глаза выглядели пугающе. — Пути легенды неисповедимы. Он по праву герой нескольких миров! — Клопе явно ссылался на слова двадцатилетнего Рок Су, однако остальные решили его проигнорировать. Всё-таки взгляд Рыцаря-Хранителя Севера был жутким. Если бы Кейл увидел это, точно упал бы в обморок! Ох, он ведь уже…       В этот момент раздался неуверенный, что на неё не похоже, голос Герцогини Хенитьюз, вновь прорезавший звенящую тишину.  — Ваше Высочество, можно попросить Вас об услуге?  — Зависит от её содержания, Герцогиня Виолан. — Памятуя о наставленном на даму копье, Альберу думал, что, что бы она не попросила — если это не навредит его близким — он готов выслушать.       Дерут подошёл к жене и, встретившись с ней взглядами, понял, о чём та думает.  — Ваше Высочество, это не личная просьба моей супруги. Считайте, что дом Хенитьюз отправил Вам официальный запрос. — Улыбнулся Герцог. — И чего же Герцогский дом Хенитьюз желает? — С сомнением, под заинтересованные взгляды наблюдателей, поинтересовался Кроссман. Больше всего ответа Дерута, казалось, ожидал Его Величество, Король.        Сжав руку мужа и дождавшись ответного кивка головой, Виолан высказала свои мысли.  — Ваше Высочество, Наследный Принц и Господин Чхве Хан, — Повернулась она к мечнику. Посмотрев обоим в глаза, Герцогиня продолжила. — Позвольте на время поменяться с Вами местами.  «Что? — Комната вновь погрузилась в, начинающую надоедать, тишину. Лишь Зед Кроссман продолжал улыбаться.» — Мы с супругой прекрасно понимаем Ваше негодование. Но это естественно, что родители хотят быть рядом со своим сыном. Особенно, в столь тяжёлый для него момент. — Улыбнулся Дерут, подходя ближе и ведя Виолан за собой.  — «Своим сыном»? — Переспросил Альберу. «Они что, не поняли, что происходит? — Общая мысль большинства наблюдателей.» — Именно. — Продолжила за мужа Виолан. — Не важно, чья душа находится в этом теле: Кейл — часть нашего рода, и отказываться от него мы не намерены. Просто теперь в семье Хенитьюз появился новый ребёнок. — Не замена старому? — Выпалил мечник, тут же хлопнув себя по лбу. — Нет, — улыбки супругов Хенитьюз омрачила печаль, — ни в коем разе. — Покачала головой Герцогиня.        Для Виолан Кейл навсегда останется драгоценным старшим ребёнком. Этот человек может занять позицию второго по старшинству, не менее любимого сына. Всё-таки они прожили вместе два долгих года. Хотя Хенитьюз большую часть времени провёл в разъездах и на поле боя, они всё равно часто виделись и общались. Чаще, чем с предшественником духовного переселенца. — В случившимся нет вины этого юноши. — Кивнув головой в сторону бессознательного аловласого, произнёс Герцог. После его лицо на мгновенье исказилось болью, он сжал кулаки так сильно, что вздулись вены. Больше он не облажается. — Мы просто хотим быть рядом с сыном, чтобы в момент пробуждения, он смог услышать это лично. Парень должен знать, что на него никто не злится. Правда ведь? — Обратился Дерут к остальным членам семьи Хенитьюз.       Лили, всё ещё шмыгая носом, яростно закивала. Басен, гладивший сестру по голове, также кивнул, выражая согласие со словами отца.  — Значит, теперь у меня два старших брата? — С улыбкой поднял бровь наследник.  — И оба — Кейл Хенитьюз. — Прокомментировал, закатив глаза, Арчи.        По комнате стали разноситься смешки, которые, поначалу, хотелось подавить, но тяжёлая атмосфера успела слишком сильно надоесть.       Когда косатка, невольно, разрядил обстановку, все взрослые драконы переглянулись.  ^ — Здесь не могло обойтись без вмешательства Богов. — Высказала общую мысль в головах других Шеритт. ^ ^ — Думаете, это связано с прибытием демонической рассы? — Предположила Мила. ^ ^ — Вполне, вероятно. Всё-таки несчастный парень тот, кто уничтожил большинство статуй, — Бежевый Дракон поморщилась вспоминая, в каком состоянии после этого был красноволосый, — и запечатал Бога Отчаяния. — Заключил Эрухабен. ^ ^ — Ещё бы, эти ублюдочные Боги не знали о демонах! — Чуть было не прорычал вслух Рашиль. — Они втянули Кейла и нас в это, чтобы мы разобрались с дерьмом, с которым им самим возиться лень! ^       Остальные просто вздохнули на негодование Серого Дракона. Позволить себе оскорблять Богов может далеко не каждый, но Рашилю, из их прихоти, пришлось пожертвовать своим сном!       Додори, не участвовавший в линии переговоров старших товарищей, думал о Раоне, Он и Хонге.  «Должно быть, им тяжело так часто видеть родителя раненым и без сознания. — Грустно размышлял Розовый Дракон, параллельно вспоминая последнюю битву. — Когда мама кашляла кровью и чуть не упала в обморок, я очень испугался за неё. Сколько раз им приходилось чувствовать подобное? Сколько ещё придётся из-за того, что наследник Хранителя не следит за своим здоровьем, заставляя близких волноваться?»       Как старший товарищ и наставник, Додори обязан поднять упавший моральных дух младших! Так уж и быть, Розовый Дракон удостоит их чести потренироваться с ним, а после они могут прогуляться и поесть сладостей. Всё-таки он великодушный дракон!       Розалин сама не заметила, как сжала в объятиях Лока, словно плюшевого волка. Он не был против, если это помогало старшей сестрице успокоиться. Сам парень в это время сжимал руку Маеса, пока тот нашёптывал слова успокоения волчатам.        Магесса обдумывала всё, что успела наговорить Молодому Мастеру за время пребывания в пустоте. Ей было стыдно за то, что не заметила состояния друга и пыталась шутить, высмеивая его, далеко непростую, ситуацию.        Конечно, она не могла знать правду. Однако, даже так, мало, кому понравится, если какой-то постыдный момент из их жизни выставят на всеобщее обозрение. Если бы Кейл смеялся вместе с Розалин, это одно, а когда он молча сидел, опустив голову — другое.       Она обязательно извинится перед рыжим собратом, когда тот очнётся!       Больше будущей Хозяйки Магической башни, виноват только Король Наёмников.       Бада преследовали похожие мысли. В порыве самобичевания, Иллис перевернул оставшуюся бутылку вина, вылив содержимое на пол, где оно испарилось. Задней мыслью думая: «Эта была последней». Один из редчайших моментов в его жизни — пить сейчас не хотелось. Гленн отвернулся, закрыв глаза: говорить было нечего.       Витира думала о прошлом, включая новую информацию в уже произошедшие события. Если Молодой Мастер читал об их мире в книге, мог ли он узнать о противоядии от яда русалок оттуда? Знание ответа не повлияло бы ни на отношение будущей Королевы китов к юноше, ни, тем более, на уже случившееся. Просто, было любопытно, кто и как нашёл лекарство по сюжету «оригинала», только и всего. Вряд ли что-то подобное мимоходом упомянули, пока описывали русалок, как вид. Иначе, Хенитьюз бы не запомнил, верно?       Пасетон сочувствовал своему спасителю. Когда кит находился в той пещере, отравленный ядом, средства от которого веками не могли найти, он мысленно прощался со своей семьёй. Это было больно. Перспектива больше не увидеть отца с сестрой пугала: если бы не Юный Господин, Пасетон бы «ушёл» не попрощавшись. Этого он боялся сильнее смерти.       Самый худший страх кита испытал на себе его благодетель. Для своей семьи в другом мире он всё равно, что мёртв. Кейл больше не сможет увидеть их улыбки, порадоваться достижениям, разделить печали. Тёмные мысли чуть не довели парня до слёз.        В этот момент, полукровка почувствовал у себя на плече чью-то сильную руку.  «Отец. — Понял Пасетон. Гадать и не требовалось.»           Шиклер, глядя на сына, кивнул. Послание, понятное без слов: «Волноваться за друга нормально, здесь нечего стыдиться». После наклонился ближе к уху кита, шепнув: — Тебе ли не знать, на что способен этот юноша? Он справлялся с подобным бременем два года. Думаю, теперь должно стать легче, всё-таки Молодой Мастер не одинок. — Король китов кивнул на Кейла, чья голова покоилась на плече Герцога Дерута, пока Герцогиня Виолан запустила руку в алые пряди, нежно перебирая их. На коленях юноши свернулись кошки, а на плечах отдыхал Великий и Могучий Дракон. После мужчина обвёл взглядом остальных существ в помещении, позволяя сыну проследить за этим действием. «Точно, — понял Пасетон, — Юный Господин не умирал. Будучи разлучённым с родными, он смог найти новую семью, которая заботится о нём. Это не делает ситуацию менее пугающей, но помогает принять её без лишних страхов.»       Правящая семья китового племени теперь сидела с высоко поднятыми головами, в ожидании пробуждения красноволосого аристократа.       Шаман племени тигров потирал свой посох, вспоминая первую встречу с Молодым Мастером. Гашан не забыл странную реакцию аловласого на слова природы.        Теперь, когда он думал об этом: их благодетель, наверняка, испытал спектр всевозможных эмоций во время слов тигра о «новой жизни». Вопрос: «Кто я?», — отныне вызывал улыбку на лице шамана. «Природа намекнула ещё тогда, но понять послание полностью мне суждено было лишь сейчас. Молодой Мастер, порой, и правда, удивляет. — Если бы Кейл увидел, как Гашан усмехается своей клыкастой пастью, точно упал бы в обморок.»       Эльфы — и тёмные, и светлые — находившиеся в комнате, не были близки с Юным Господином. Однако были благодарны аристократу за помощь, которую тот, в своё время, оказал им. До статуса юноши им, что прежде, что теперь — нет дела. Светлым, что отрицают материальные блага, тем более.        К тому же, Великое существо сказало, что всё в порядке. Даже пыталось защитить этого человека. Кто они такие, чтобы спорить?       Рон всё это время не сводил с Юного Господина внимательных глаз. Однако не мог сказать, что чётко видит, будучи поглощённым мыслями.       Дворецкий редко поддавался эмоциям, но, в последние годы, всё чаще ловил себя на подобном. И кто в этом виноват, спрашивается?       Ему надо было о многом подумать.  «Я тот, кто вырастил щенка. Думал, что знаю его лучше, чем родной отец парня. Так, как не заметил подмены? — Нахмурился старший Молан. — Переселение душ… Кто бы мог подумать? Они так похожи, подобрал же кто-то. И всё-таки это было некомпетентно с моей стороны, как личного дворецкого Кейла Хенитьюза. Моя работа - знать о Молодом Мастере всё, чтобы суметь его защитить. Как же, так вышло, что я не справился ни с одной задачей?»       Рон всегда знал, что убийцей быть проще, чем слугой. Но раньше Молану казалось, что он идеально выполняет свои обязанности. Хотя, теперь, когда старик думал об этом: кровавый кашель и потеря сознания Юным Господином — его вина и ответственность. Значит, и с «новым» Молодым Мастером задачи остались не выполненными.        Именно этот человек спас убийцу и даровал им с сыном новый дом. Ещё и помог вернуть старый. Старик в долгу перед этим Кейлом, потому просто не может выступить против него.        Когда Рон, было, потянулся за одним из кинжалов, чтобы почистить — это помогает снять стресс — Бикрокс сжал его руку.       Встречи взглядами хватило, чтобы понять: «Не надо, а то неправильно поймут». Мало ли, кто-то решит, что он нож для шеи Юного Господина натирает. Лишние недопонимания не нужны, в комнате — да и в жизни — благодаря аловласому их и так хватает.           Младший Молан думал проще: главное, что «новый» Господин спас его отца и вернул их дом. За это, повар перед ним в необъятном долгу. К тому же, Бикрокс никогда не был близок с прошлым Молодым Мастером, а этому нравится его готовка.       Так что, фаворит был очевиден, как не посмотри. Да и выбора особо не было — прежнего Кейла ведь не вернуть. А куда он вообще исчез?       Эрик не казался сильно удивлённым, а на его губах была лёгкая печальная улыбка.  «Так вот, почему ты так резко изменился... — Уилсман давно догадался, что с его названным младшим братом что-то приключилось. Иначе, с чего вдруг ему отказываться от роли отброса? А тут вон, как дело обстоит.»       Поначалу, будущий граф, как и все остальные, решил, что друг просто повзрослел. Самое время, не так ли?        Но, в то же время, знал: Кейл никогда не гнался за позицией наследника. Судя по его действиям — как раз наоборот. Либо ему было плевать. Так для чего крошить в пыль, а её пускать по ветру, маску, что так надёжно укрывала от нежеланной судьбы? Защищала от лишнего внимания и мероприятий — ведь это так раздражает юношу.       В любом случае, Эрик думал, что Хенитьюз умный парень. И хороший, когда не пьёт. Они давно знакомы, поэтому Уилсман может сказать точно: этот «новый» Кейл и «прежний» довольно похожи. Но не насколько, чтобы абсолютно никто не заметил подмены!       Как друг и названный старший брат, Эрик провалился. Он мог бы понять это, ещё когда духовный переселенец стал отдаляться от него. Преемник графа считал, что ему нет места в новой жизни красноволосого. И, как оказалось, был прав, причём и с местом, и с… жизнью.       Амиру и Гилберт выглядели более поражёнными ситуацией. Девушка даже подумала, что идея построить военную базу пришла в голову их друга благодаря книге.        Но всех троих объединял один вопрос: «Если этот парень занял место Кейла Хенитьюза, то где же он сам?»       Тейлор перевёл обеспокоенный взгляд с Кейла на Кейдж. Та, с не менее тревожным взглядом, пожала плечами, правильно истолковав мысль друга.  — Я не знаю, замешан ли в этот раз Бог Смерти, мне он ничего не говорил. — Наклонившись ближе, прошептала бывшая жрица вечного покоя. — Зато, теперь понятно, почему он так пытался свести нас с Юным Господином. — Чуть громче и с задорной улыбкой проговорила Кейдж. — Иногда, даже он бывает полезным? — Понял ход мыслей подруги Маркиз Стэн.  — Именно! Сама в шоке. — Честно призналась Сумасшедшая жрица, сдерживая смешок. Ситуация не подходящая.        Антонио и Соната Гуэрра не считали себя достаточно близкими для Кейла, потому никак не пытались влиять ни на происходящее, ни на общественное мнение. На самом деле, бóльшим шоком для них стало то, что их знакомый, вероятно, не аристократ вовсе. «Однако, даже так, он благороднее многих дворян. — Улыбнулась Соната.»  «Быть может, в своей прошлой жизни, Молодой Мастер был аристократом? Если нет, то я зауважаю его ещё больше. — Кивнув своим мыслям, Антонио перевёл взгляд обратно на экран, куда, в ожидании нового фрагмента, уже смотрела его бабушка.»       Краем глаза, Герцогиня Гуэрра отметила задумчивость Короля Зеда. В данной ситуации, подобная реакция не была удивительной, но отчего-то взгляд правителя казался странным. «Не смотря на, как оказалось, отсутствие родства, они удивительно похожи. — Его Величество думал о недавнем разговоре с Хенитьюзами об охотниках, вновь сравнивая реплики отца и сына.»       Также Король, не без досады, подумал, что теперь Кейлу точно придётся вмешаться. «Не повезло парню, — покачал головой Кроссман, — мало того, что трансмигратор, ещё и попал в тело потомка красной крови. А своими достижениями в разных мирах, просто не мог не привлечь внимание этих тварей.»        О чём-то подобном думал и Дерут, приобнимая, чтобы прижать ближе, лежащего у него на плече сына. Так было спокойнее.  «Ничего, сынок. Я не позволю кому-либо тебе навредить. Больше никто из наших близких не пострадает, обещаю.»       Из коридора в коридор картины становились всё чётче, а мир наполнялся красками. В портретах угадывались близкие и знакомые как из этого мира, так и двух разновидностей Земли. Были и незнакомые очертания.       Ещё в начале пути, Кейл заметил закономерность: под изображениями находились таблички, но у некоторых они «отсутствовали». В кавычках, потому что на самом деле они были, но в таком ужасном состоянии, что прочитать текст не представлялось возможным: стёрты, треснуты, со сколами. Даже если знаешь язык, на котором подписывались картины. Кареглазый вот, и при большом желании, не смог бы разобрать эти каракули.        Так вот, закономерность заключалась в том, под какими именно портретами «не было» табличек. Они содержали моменты, которые сам красноволосый, по тем или иным причинам, вспомнить не мог. К примеру, раннее детство, старшую школу — ублюдочные охотники, будь они неладны — и фрагменты, от которых защитила бывшего корейца детская психика.       Говорят, дети забывают всё плохое, что происходит с ними до определённого возраста. Однако, на самом деле, эти воспоминания хорошо спрятаны в чертогах разума. Настолько, что изображения с ними более неразличимы, чем какие бы то ни было ещё. Правда, почему-то попадают в «чертоги» плохие моменты как-то отборочно, не полностью.       Так, юноша прошёл интерьер, заделанный под Виллу Супер-Камня, потом замок Раона, затем поместье герцога, и, наконец, офисы Компании. В проходах между ними встречались предметы, напоминающие о Гостинице Надежды и Любителей Приключений. И дошёл до двери, из которой исходил чёрный дым с алой пылью, словно за ней был пожар.        Сама дверь выглядела странно: она определённо не была глянцевой, но переодически переливалась алым закатом. Материал был похож на красное дерево. Что-то напоминает, не так ли?       Открыв её, Кейл увидел огромное чёткое изображение с ним и всеми дорогими и знакомыми существами на фоне. Некоторые лица всё ещё не имели чётких очертаний, но единицы выглядели различимее других.  «Возможно, знакомство с ними предстоит раньше, чем с остальными подобными. — Решил юноша и сделал первый шаг по направлению к портрету, заходя в комнату.»       Огонь, действительно, разгорался под картиной. Но пламя не уничтожало её, а скорее защищало, предупреждая посторонних не подходить. Иначе огонь перекинется на незванного гостя, с которым не будет так же нежен.       Однако Кейл не такой случай: перед ним всполохи расступились, позволяя подойти ближе, создав дорогу, огранённую языками пламени. Каменные копья, скрещённые в паре метров от входа, раздвинулись.        Только сейчас аловласый заметил, что вокруг витают и прочие атрибуты древних сил. Они, казалось, также защищают изображение, служа последней линией обороны, после чёрного тумана. Тот, похоже, витает по всему сну юноши.        Когда Кейл подошёл ближе, чтобы ещё раз тщательно рассмотреть лица присутствующих, он понял, что картина — скорее, собирательный фрагмент, нежели конкретный. Здесь просто собрались все дорогие создания.        Единственное, Ли Су Хёка, как и Чхве Чжон Су, не было. «И на что я надеялся? Они ведь уже, наверняка, живут новой жизнью… — Усмехнулся красноволосый. — И в ней мне нет места. — Ухмылка дёрнулась.»       Вдруг, внимание рыжего привлекла фигура ребёнка с крыльями ворона и мечник, стоявший рядом. Лица обоих были размыты, но мальчик выглядел чуть более различимо. «Да не, бред какой-то. — Отмахнулся юноша и коснулся себя на портрете.»       Тогда же, картина, словно засветилась изнутри. Всё вокруг стало белым, как свет в конце тоннеля. Этот свет пожирал чёрный туман до тех пор, пока пространство не обелилось полностью, оставив аловласого наедине с парящим изображением и древними силами.        Как только царство тьмы и бесконечных коридоров было уничтожено, картина тоже начала испарятся. По реакции — точнее, по её отсутствию — древних сил, кареглазый понял: так и должно быть.        Наконец, от портрета остался, лишь один сгусток света, излучающий слабое тепло.  «Словно заботливые материнские руки. — Кейлу даже показалось, что кто-то обнял его, поглаживая по голове. — Но во сне ведь нельзя ничего почувствовать?»       Световой шарик облетел аловласого по кругу, обогнул все его силы, после остановившись у сердца юноши, будто спрашивая разрешение.       Главнокомандующий больше не сомневался, потому уверено кивнул. Сгусток тепла растворился в груди парня, принося странное облегчение.               В это же время, окружение юноши стало барахлить. «Я дошёл до конца «сна». — Улыбнулся красноволосый. — Время просыпаться.»       Когда Кейл коснулся татуировки в виде сердца, он знал: как бы родные не отреагировали, парень готов ко всему!       Перед тем, как всё исчезло, юноша понял, что забыл прочесть табличку под семейным портретом. Она — вместе с резной рамой из того же материала, что и дверь — осталась, когда само изображение испарилось. Да, прошлые надписи было невозможно расшифровать, но и предыдущие картины были размыты, в отличие от этой.       Однако было уже поздно.