Делегация и переговоры

Несколько дней Серхио удавалось отделаться от Оливии. Он пустил в ход всё своё красноречие и изобретательность. То ссылался на усталость после совещания — благо работы всегда хватало. То вспоминал, что обещал Виктории партию в шахматы перед сном — дочь радовалась, и они просиживали за доской допоздна. То говорил, что нужно побить грушу в спортзале — спускался на первый этаж особняка и выбивал пыль из тяжёлого мешка, пока мышцы не начинали гореть, а мысли не притуплялись. Оливия хмурилась, поджимала губы, но не спорила. Пока. Бизнесмен шёл на любые ухищрения, потому что знал: если они снова окажутся в постели, он не выдержит. Не сможет снова трахать её и думать о Мартине. А без мыслей о Мартине у него бы даже член не встал. Он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что позволил себе впутаться. Ненавидел за то, что не может просто выкинуть её из головы, как договаривались. Но каждую ночь, лёжа рядом с Оливией, он закрывал глаза и видел другую. Чёрные волосы, разметавшиеся по подушке. Смуглую кожу, блестящую от пота. Губы, прикушенные в попытке сдержать стон. И эти глаза — дерзкие, живые, настоящие. Спортзал помогал. Шахматы с Викторией помогали. Работа помогала. Но ночи оставались ночами. Он лежал в темноте, слушая дыхание «невесты», и думал о женщине, которая просила не усложнять. Которая была права. Оливия, впрочем, не слишком страдала от отсутствия секса с Серхио. Она лежала в темноте, слушая его ровное дыхание, и улыбалась своим мыслям. Пусть думает, что она расстроена. Пусть придумывает очередные отговорки. Ей было даже удобно — меньше риска, что он заметит что-то неладное. Потому что у неё был Тафари. Её шоколадный тренер по пилатесу с телом, выточенным из чёрного мрамора, и членом, который заставлял её забывать собственное имя. Она вспоминала тренировку — как он «помогал» ей растягиваться в раздевалке после занятия, как его огромные ладони сжимали её бёдра, как он входил в неё сзади, прижимая к холодной кафельной стене. Однажды ночью, она решила немного поиграть. Приподнялась на локте, посмотрела на Маркину — тот лежал с закрытыми глазами, но она знала, что он не спит. Слишком напряжённые плечи, слишком ровное дыхание. Она протянула руку к тумбочке, с тихим шелестом открыла ящик и достала вибратор. Тот самый, большой, который использовала в прошлый раз. Включила на минимальную мощность — тихое жужжание разорвало тишину спальни. Перес откинулась на подушки, раздвинула ноги и медленно ввела игрушку в себя. Тихий стон сорвался с её губ — достаточно громкий, чтобы он услышал. Она двигала вибратором ритмично, не торопясь, позволяя звукам заполнять комнату. Пусть слышит. Пусть знает, что она не спит. Пусть чувствует вину за то, что оставляет её неудовлетворённой. Она громче выдохнула, выгнулась, работая вибратором глубже. Краем глаза следила за Серхио — ни движения, ни звука. Но она знала: он всё слышит. — М-м-м… — протянула она достаточно отчётливо, кончая под одеялом. Потом выключила вибратор, отбросила его на тумбочку и, довольно улыбаясь в темноте, отвернулась к стенке. Пусть думает, что хочет. Утром у неё тренировка с Тафари. А Серхио пусть мучается своей виной. --- В выходной Мартина встретилась с Сарой. Кафе находилось прямо на Гран-Виа — их любимое место ещё с университетских времён. Небольшое, с видом на оживлённую улицу, с неизменным запахом свежей выпечки и кофе, который здесь делали идеальным. Они всегда садились у окна, чтобы наблюдать за прохожими и болтать обо всём на свете. Сара уже ждала за столиком, когда Мартина вошла. Шатенка с живыми карими глазами и вечно ироничной улыбкой, она была из тех подруг, которые скажут правду в глаза, даже если эта правда неприятна. Сегодня на ней был свободный свитер и джинсы — выходной, никакого офисного дресс-кода. — Ну наконец-то, — протянула Сара, когда Мартина плюхнулась на стул напротив. — Рассказывай. Я уже сгораю от любопытства. Агилар заказала себе капучино и только после этого позволила себе выдохнуть. — Что рассказывать? — Всё! — Сара всплеснула руками. — Как там твой босс? Вы ещё трахаетесь? А Малик? Он объявился? Мартина усмехнулась, глядя, как подруга нетерпеливо ёрзает на стуле. — С боссом мы… решили, что ничего не было. — Она сделала паузу. — Вернее, я решила. Сказала ему, что Катар остаётся в Катаре. Что нам не нужно усложнять. Сара присвистнула. — И он согласился? — А у него был выбор? — Она пожала плечами. — У него невеста, Сара. Крашеная блондинка, живёт в его особняке. Я не собираюсь быть любовницей. Сара смотрела на неё с сомнением. — Но раз ты с ним больше не спишь… — она хитро прищурилась. — Значит, можно рассказать всё? Без последствий? Мартина рассмеялась. — Ты неисправима. — Я хочу деталей! — Сара подалась вперёд, облокотившись на стол. — Ты год не трахалась, а тут такой экземпляр. Я имею право знать, каков он в постели. Мартина откинулась на спинку стула, вспоминая. Щёки чуть порозовели. — Ну… он… — она запнулась, подбирая слова. — Он знает, что делает. — Это я и без тебя поняла. Подробности! — Хорошо. — Мартина сделала глоток кофе, собираясь с мыслями. — В самолёте, когда мы летели в Катар… Его помощник был в кабине с пилотом, а мы остались вдвоём в салоне. — И? — Сара подалась ещё ближе. — И он трахал меня прямо в кресле. — Мартина понизила голос, хотя их никто не слышал. — Я сидела сверху, а он снизу. И мы не могли остановиться. Весь полёт. Подруга присвистнула. — Весь? — Да. — Мартина улыбнулась воспоминаниям. — А в отеле… там было безумие. В душе, в номере, у бассейна. Он очень… изобретательный. — Размер? — Больше среднего. — Мартина усмехнулась. — И он умеет им пользоваться. Сара зажмурилась, будто смакуя детали. — А ты? Ты как? — А что я? — Переводчица пожала плечами. — Я отрывалась по полной. Год без секса — это тебе не шутка. Я, кажется, за эти дни отыгралась за все месяцы. — И теперь ты хочешь это прекратить? Мартина вздохнула, возвращаясь в реальность. — Приходится. Он не свободен. И я не хочу быть той, кто разрушает отношения. — А если он сам их разрушит? Ради тебя? — Не разрушит. — Агилар покачала головой. — И я не буду ждать. Сара посмотрела на неё долгим взглядом. — Ладно, — сказала она наконец. — Но если надумаешь продолжить — я требую продолжения банкета. В смысле, подробностей. Мартина рассмеялась. — Договорились. — Ладно, с боссом понятно, — шатенка откинулась на спинку стула, помешивая ложечкой уже остывший кофе. — А теперь про Малика. Девушка напряглась. Этот вопрос она ждала и боялась одновременно. — Что про него? — Что ты к нему чувствуешь? — Сара смотрела прямо, без обычной своей иронии. — Серьёзно. После того поцелуя в отеле… Ты же мне сама рассказывала, как у тебя коленки подкосились. Мартина отвела взгляд к окну. За стеклом Гран-Виа жила своей жизнью — машины, люди, вечный круговорот. — Не знаю, — сказала она честно. — Путаница какая-то. — Путаница — это когда не знаешь, что заказать на ужин. А тут мужчина, из-за которого ты год рыдала в подушку. — Я не рыдала год. — Рыдала. Я помню. — Сара накрыла её руку своей. — Ты его любила. Сильно. Она молчала. — А теперь он появился, — продолжила подруга. — Целует, говорит нежности. И ты готова снова побежать за ним? — Нет. — Мартина покачала головой. — Не готова. Я боюсь. — Чего? — Что всё повторится. Что он снова выберет семью, традиции, свою религию. А я останусь ни с чем. Или того хуже… — она запнулась. — Вдруг он уже женат? Сара подняла бровь. — Женат? — Его отец постоянно подсовывал ему кандидаток, — сказала Мартина, и в голосе её зазвучала горечь. — Зафар хотел, чтобы сын женился на «правильной» девушке. Из хорошей семьи, мусульманке. Я слышала их разговоры, видела, как ему подсовывают фотографии. Вдруг он сдался? Та молчала, переваривая. — Ты думаешь, он мог? — Не знаю. — брюнетка покачала головой. — Мы не общались больше года. За это время многое могло случиться. — Но он же тебя целовал. — Целовал. — Мартина усмехнулась горько. — Это ничего не значит. Для таких, как он, семья и долг — превыше всего. А поцелуй… это просто слабость. Сара вздохнула. — Слушай, подруга. Если он правда женат — тем более забудь. Тебе такие заморочки не нужны. — Знаю. — А если не женат, — продолжила она, — то вопрос: чего он хочет? Серьёзных отношений? Или просто развлечься, пока папа не нашёл новую невесту? Мартина покачала головой. — Я не хочу гадать. — И правильно. — Сара отпила кофе. — Посмотри на своего босса. Он другой. Он не прячется, не врёт, не выбирает между тобой и семьёй. Он просто… есть. — У него невеста. — Ну да, невеста. — Сара закатила глаза. — Которая ему, судя по всему, до лампочки, раз он с тобой в Катаре развлекался. Агилар усмехнулась. — Ты цинична. — Я реалистка. — Шатенка улыбнулась. — Слушай, подруга. Просто живи. Не загадывай. Что будет, то будет. А Малика… выкинь из головы. Он своё право на тебя потерял год назад. Мартина кивнула, допивая остывший кофе. — Ты права. — Я всегда права. — Сара подмигнула. — А теперь пошли пройдёмся по магазинам. Мне нужно новое платье, а тебе — отвлечься от мыслей о мужиках. Переводчица рассмеялась и поднялась из-за стола. Сара, как всегда, знала, что нужно сказать. --- Наступил день прилёта делегации из Дубая. Маркина лично выехал в аэропорт — такие встречи он не доверял никому. За ним следовал чёрный Rolls-Royce, идентичный его собственному, с затемнёнными стёклами и идеально вычищенным кузовом. Мирко сидел за рулём первой машины, второй автомобиль вёл один из личных водителей Серхио. В аэропорту они проехали прямо к частному терминалу, минуя общий зал. Частный джет Зафара — белоснежный Gulfstream с вензелями на хвосте — уже стоял на взлётной полосе, сверкая на утреннем солнце. Трап опустили несколько минут назад. Серхио вышел из машины, поправил пиджак — сегодня на нём был тёмно-синий костюм от Brioni, идеально сидящий по фигуре, белая рубашка, галстук в тон. Он снял очки, протёр их — жест, выдававший лёгкое волнение, — и снова надел. Первым из джета показался мужчина. Он спускался по трапу с уверенностью человека, привыкшего к роскоши. Дорогой костюм от Armani — испанец разбирался в этом достаточно, чтобы оценить качество ткани и идеальную посадку. Черный, рубашка без галстука, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. На запястье блеснули часы — даже на расстоянии Серхио узнал модель Patek Philippe, стоимость которой начиналась от пятнадцати миллионов евро. Такие покупки были не по карману даже ему. Мужчина был красив. Высокий, смуглый, с идеальной укладкой тёмных волос и лёгкой небритостью, которая выглядела не как небрежность, а как продуманный стиль. Он двигался плавно, хищно, как человек, который привык получать всё, что захочет. Медиамагнат сделал шаг навстречу, готовясь поприветствовать представителя Зафара на английском — переводчика здесь не было. Мужчина приблизился. Ещё шаг. Ещё. И Серхио узнал его. Этот парень стоял у туалетов в отеле Хилтон в Дохе. Тот самый, с которым Мартина разговаривала. Тот самый, после разговора с которым она сбежала, а потом он нашёл её в слезах у лифтов. Мужчина замер на долю секунды, но быстро взял себя в руки. — Добро пожаловать в Мадрид, * — сказал он по-английски, протягивая руку. Мужчина пожал её — крепко, уверенно, глядя прямо в глаза. — Благодарю. Я Малик Аль-Хатиб. * Сын Зафара. Серхио сложил два плюс два мгновенно. Вот он, тот человек, которого прислал Зафар. Вот он, тот, из-за которого Мартина так странно вела себя в Катаре. Тот, кто явно был для неё важен. — Очень рад познакомиться, * — ответил Маркина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ваш отец много о вас рассказывал. * — Надеюсь, только хорошее, * — Малик улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что Серхио сразу не понравилось. Тем временем из самолёта вышли остальные. Трое мужчин в традиционной арабской одежде — белоснежные кандуры, головные уборы, аккуратные бороды. Технические специалисты, как и обещал Зафар. Они держались чуть поодаль, с уважением, но без подобострастия. — Мои коллеги, * — представил их Малик, не называя имён. — Они будут оценивать ваше оборудование. * — Мы всё подготовили, * — кивнул медиамагнат. — Прошу в машины. * Они направились к автомобилям. Мирко уже открывал дверцу первого Rolls-Royce, водитель второго ждал у своей. Малик сел в машину к Серхио, трое специалистов — во вторую. Колёса плавно тронулись по лётному полю. В машине повисла тишина. Малик смотрел в окно на проносящийся мимо Мадрид, Маркина изучал его профиль. Красивый. Уверенный. Опасный. — Давно вы в Мадриде? * — спросил Малик, не оборачиваясь. — Всю жизнь. * — Красивый город. * — Малик повернулся к нему. — Я был здесь несколько раз. По делам отца. * — Надеюсь, сейчас вы увидите его с лучшей стороны. * Аль-Хатиб улыбнулся. — Обязательно. * Серхио сжал подлокотник чуть сильнее, чем следовало. Мысли лихорадочно метались. Мартина. Она сейчас в офисе. Готовит зал для переговоров. Она не знает, кто прилетел. А через час они встретятся. --- Мартина вошла в конференц-зал за час до приезда делегации и замерла на пороге. Силена уже была там. Металась по комнате, как птица в клетке, поправляя то одну, то другую мелочь. Бутылки с водой стояли идеально ровной линией, документы лежали стопками, наушники для синхронного перевода висели на своих местах. Всё было готово. Но Силена продолжала суетиться. Мартина окинула её взглядом и поняла причину нервозности. Оливейро была в длинном тёмно-синем платье — строгом, закрытом, с длинными рукавами и глухим воротом. Платье явно было новым, купленным специально для этого случая, и Силена в нём явно чувствовала себя неуютно. Она то и дело поправляла подол, спотыкалась о край, одёргивала рукава. На переводчице было длинное чёрное платье — привычное, удобное. Таких у неё было несколько, остались ещё с тех времён, когда она жила в Дубае и работала на Зафара. Она носила их годами и чувствовала себя в них совершенно свободно. К длинным юбкам и закрытым рукавам она привыкла давно, не смотря на любовь к мини. — Ты как? — спросила она, подходя ближе. — Ненавижу длинные юбки, — выдохнула Силена, пытаясь сделать шаг и снова запнувшись. — Я в них как корова на льду. А ты прямо как рыба в воде. — Привычка, — пожала плечами Мартина. — Четыре года в Дубае не прошли даром. Помощница наконец остановилась, сделала глубокий вдох и посмотрела на Мартину. — Спасибо, что предупредила. Про арабов и всё такое. Мы перевели почти всех женщин с этого этажа в другие офисы. Остались только ты и я. Агилар кивнула. — Правильно. Чем меньше их будут видеть женщины, тем меньше шансов на неловкость. Они к такому не привыкли. И обрати внимание — у них на головах будут платки. Не пялься на них. Силена кивнула, запоминая. В этот момент дверь открылась, и вошёл Андрес. Брат Серхио, в своём обычном пиджаке, без галстука, но выглядел непривычно серьёзным. Окинул зал взглядом, удовлетворённо хмыкнул. — Готово? — спросил он. — Да, — ответила Силена. — Хорошо. Минут через двадцать будут. — Андрес посмотрел на Мартину. — Ты готова? — Да. Он кивнул и вышел, оставив женщин одних. Силена снова поправила платье и посмотрела на переводчицу. — Выпьешь со мной кофе? А то у меня руки трясутся. — Пошли. Они вышли в холл, где у кофейного аппарата уже стояла чашка, оставленная кем-то из ушедших сотрудников. Мартина налила две новых, протянула одну Оливейро. — Справимся, — сказала она просто. Силена кивнула, делая глоток. — Надеюсь. Из лифта донеслись голоса. Мужские. Громкие. Приближающиеся. Мартина обернулась. Створки лифта разъехались, и она увидела их. Серхио вышел первым. За ним — трое мужчин в традиционной арабской одежде. Белые кандуры, на головах — идеально замотанные гутры, удерживаемые чёрными эгалями. Они держались с достоинством, оглядывая холл. А потом из лифта, поправляя манжету дорогого пиджака, вышел Малик. На нём не было платка. Только идеальный костюм, дорогие часы и эта его улыбка. Мартина застыла. Чашка дрогнула в руке. Кусок фарфора выпал из рук Мартины. Чашка громко разбилась об пол — осколки брызнули в стороны, сверкнув в свете ламп, кофе тёмной лужей растёкся по светлому мрамору, заливая безупречно чистый пол. Звук эхом разнёсся по пустому холлу, привлекая внимание всех, кто только что вышел из лифта. Агилар замерла, не в силах пошевелиться. Руки повисли плетьми, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Кровь отлила от лица, и она почувствовала, как холодеют пальцы. Она смотрела на него — на Малика — и не верила своим глазам. Он был здесь. В Мадриде. В её офисе. Смотрел прямо на неё. Араб повернул голову на звук и встретился с ней взглядом. На одно мгновение мир перестал существовать. Не было ни делегации, ни Серхио, ни Силены, застывшей рядом с открытым ртом, ни трёх арабов в белых кандурах, которые тоже обернулись на шум. Были только он и она. В его глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти нежное. Мартина узнала этот взгляд — так он смотрел на неё раньше, в те времена, когда они были вместе. Когда он называл её своим «цветком пустыни» и шептал нежности на арабском, от которых у неё подкашивались колени. Когда они лежали в его квартире в Дубае, и он гладил её по волосам, обещая, что всё будет хорошо. Он надеялся, что она будет здесь. Знал, что увидит её. Это стоило ему многих трудов — уговорить отца отправить именно его в Мадрид, а не кого-то из старших партнёров. Неделя переговоров с Зафаром, бесконечные доказательства своей компетентности. Он доказывал, что справится, что хочет лично участвовать в расширении бизнеса. Зафар сдался после долгих уговоров. Малик скучал. Целый год он скучал по ней. По её смеху, по её голосу, по тому, как она засыпала у него на плече, уткнувшись носом в его шею. По её запаху, по её коже, по тому, как она шептала его имя в темноте. Он пытался забыть, пытался жить дальше, но каждая кандидатка, которую подсовывал отец, казалась бледной тенью рядом с Мартиной. Ни одна не могла сравниться с ней. И вот она стояла перед ним. В длинном чёрном платье, с застывшим от шока лицом, с дрожащими руками. Такая же красивая, как в его воспоминаниях. Даже красивее. В её глазах он видел отражение того, что чувствовал сам — боль, удивление, тоску. Мартина смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Год. Целый год она училась жить без него. Забывать его запах, его голос, его прикосновения. Она убеждала себя, что всё прошло, что она справилась, что он остался в прошлом. И одно его появление разбило всё в пух и прах. Он был таким же красивым. Таким же элегантным в своём дорогом костюме. Таким же… её. Маркина наблюдал за этой сценой, и холодок пробежал по спине. Он видел, как смотрит Малик. Не как на переводчицу, не как на сотрудницу. Как на женщину, которую хотят. Которую помнят. Которую искали. В его взгляде было что-то собственническое, почти хищное, но вместе с тем — нежное, почти молящее. И он видел, как смотрит Мартина. Этот взгляд нельзя было подделать. В нём было всё — боль, удивление, тоска и что-то ещё, чему Серхио не хотел давать название. Она смотрела на Малика так, как никогда не смотрела на него. В голове бизнесмена щёлкнуло. Вот оно. Вот кто тот мужчина, из-за которого она плакала в Катаре. Вот кто тот араб, с которым у неё что-то было. Сын Зафара. Определенно её бывший. Пауза затянулась. Слишком долгая для простой случайности. Слишком напряжённая для деловой встречи. — Мартина, — голос Силены вырвал её из оцепенения. — Ты в порядке? Агилар моргнула, словно просыпаясь. Щёки залились краской — она вдруг осознала, что все смотрят на неё. Трое арабов переглядывались, Малик не сводил с неё глаз, Серхио стоял с непроницаемым лицом, но в глазах его читалось что-то, чему она не могла дать названия. — Да… да, простите. — Она опустила глаза, глядя на осколки. — Я сейчас уберу. Она присела на корточки, начиная собирать осколки, хотя пальцы дрожали так, что порезаться было проще простого. Острый край впился в палец, выступила капелька крови, но она даже не почувствовала боли. Малик шагнул вперёд, порываясь помочь, но Серхио опередил его. Жестом, почти неуловимым, он остановил Малика и сам подошёл к Мартине. — Силена, распорядись, чтобы убрали, — сказал он твёрдо, не сводя глаз с переводчицы. — Мартина, ты нужна в зале. Идём. Он взял её под локоть — осторожно, но настойчиво — и повёл прочь от осколков, прочь от Аль-Хатиба, прочь от этого взгляда, который говорил слишком много. Мартина шла за ним, не чувствуя ног. В голове было пусто. Только одно имя билось в висках: Малик. Малик. Малик. Она не обернулась. Не могла. Боялась, что если обернётся, то упадёт. Или побежит к нему. Или сделает ещё какую-нибудь глупость. Малик смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью конференц-зала. Потом перевёл взгляд на Серхио, который на секунду обернулся перед тем, как войти следом. Их взгляды встретились. В этом взгляде не было вражды. Только понимание. И вопрос, на который никто из них пока не знал ответа. Дверь конференц-зала оставалась открытой, и делегация вошла внутрь. Серхио стоял у входа, жестом приглашая их занять места за длинным прозрачным столом. Малик прошёл первым — уверенно, по-хозяйски, окидывая взглядом помещение. Трое арабов в белых кандурах следовали за ним, их головные уборы идеально сидели, ни одна складка не выбивалась. Они двигались плавно, с достоинством, не проявляя лишних эмоций. Андрес уже сидел за столом — брат предупредил его утром, ещё по дороге в офис. «Никаких вольностей. Никакого панибратства. Сиди прямо, улыбайся только когда улыбаются они, не перебивай, не шути». Де Фонойоса кивнул, но по его лицу было видно, что ему это даётся с трудом. Однако сейчас он вёл себя идеально — пиджак застёгнут, руки на столе, выражение лица серьёзное, почти торжественное. Мирко стоял у стены рядом с аппаратурой. Он был единственным, кто не сел за стол — его место было у техники, чтобы в любой момент подключить презентацию, вывести на экран графики или поправить звук. Огромный серб в своём неизменном свитере выглядел нелепо на фоне строгих костюмов и арабских одеяний, но его профессионализм не вызывал сомнений. Силена сидела чуть поодаль, с блокнотом и ручкой, готовая записывать каждое важное слово. Её длинное синее платье делало её почти незаметной — именно так и нужно было. Она поймала взгляд Мартины и едва заметно кивнула — «я справляюсь, не волнуйся». Переводчица заняла своё место рядом с Серхио, но чуть позади, чтобы не мешать, но иметь возможность переводить. Пальцы всё ещё дрожали после встречи в холле, но она заставила себя успокоиться. Глубокий вдох. Выдох. Она профессионал. Она справится. Малик сел напротив Маркины. Трое его людей расположились по бокам — двое справа, один слева. Они не смотрели на женщин, не задерживали взгляды на Мартине или Силене. Строго, корректно, как и полагалось. Серхио начал первым — на испанском, давая Мартине время включиться в синхронный перевод. — Господин Аль-Хатиб, уважаемые коллеги. Мы рады приветствовать вас в Мадриде. Надеемся, что перелёт прошёл комфортно. Мартина заговорила на арабском, переводя его слова. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. Малик смотрел на неё, пока она говорила — не отрываясь, внимательно, изучающе. Она чувствовала этот взгляд кожей, но не позволяла себе отвлекаться. Аль-Хатиб ответил сам — на арабском. — Благодарим за тёплый приём. Перелёт прошёл отлично. Мы готовы приступить к делу. Мартина перевела. Серхио кивнул. — Тогда позвольте представить наших специалистов. — Он указал на серба. — Это Мирко, наш технический директор. Он будет отвечать на вопросы по оборудованию и инфраструктуре. Мирко слегка наклонил голову, не пытаясь пожимать руки — Мартина предупредила, что арабы могут не захотеть физического контакта. — Мои коллеги, — в свою очередь представил Малик, указывая на троих арабов, — технические специалисты. Они изучат ваше предложение и дадут заключение. Один из арабов — самый старший на вид, с сединой в бороде — заговорил на арабском, обращаясь к Мартине, но глядя на Серхио. — Мы изучили предоставленные документы. У нас есть несколько вопросов по частотам и покрытию. Мартина перевела. Бизнесмен кивнул Мирко, и тот подошёл к плазме, выводя на экран первые графики. Началась техническая часть. Серб показывал схемы, объяснял через Мартину детали, арабы задавали уточняющие вопросы. Всё было сухо, профессионально, без лишних эмоций. Но Мартина чувствовала на себе взгляд Малика постоянно. Каждый раз, когда она переводила, он смотрел на неё. Не на Серхио, не на графики, не на Мирко. Только на неё. Это сводило с ума. Маркина тоже это заметил. Сидел с непроницаемым лицом, но внутри закипал. Он видел, как Малик смотрит на неё. Как она вздрагивает под этим взглядом. Как её голос на секунду срывается, когда их глаза встречаются. Переговоры тянулись бесконечно. Часа два они обсуждали технические детали, потом перешли к юридическим аспектам. Мартина переводила без остановки, и к концу у неё пересохло в горле и гудела голова. Наконец, когда основные вопросы были решены, Серхио предложил сделать перерыв. — Мы подготовили для вас обед в отдельном зале, — сказал он. — Прошу за мной. Делегация поднялась. Малик задержался у двери, пропуская своих людей вперёд. Он обернулся. Посмотрел на Мартину. И заговорил на арабском — тихо, чтобы никто из испанцев не понял. — Мне нужно поговорить с тобой. * Агилар замерла. Сердце пропустило удар. Серхио, который уже направился к выходу, остановился, почувствовав неладное. Он не понимал слов, но видел, как напряглась Мартина. Как араб смотрит на неё. Как между ними возникает что-то, чему он не мог найти названия. Ему захотелось подойти. Взять её за руку, увести, вырвать из этого разговора. Но он не мог. Это были переговоры. Дипломатия. Контракт на миллионы. Он не имел права. Но чувство, которое жгло изнутри… Неужели это ревность? Откуда? Она не его женщина. Они сами решили, что между ними ничего нет. Так почему внутри всё закипает от одного только взгляда этого араба? Мартина сглотнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нам не о чем говорить, Малик. Я всё сказала тебе в Катаре. * — Ты сказала, что между нами всё кончено, * — ответил он на том же арабском. — Но я не верю. Я видел твой взгляд там, в холле. * — Тебе показалось. * — Не показалось. * — Он шагнул ближе — всего на полшага, но этого было достаточно, чтобы вторгнуться в её личное пространство. — Мартина, прошу. Пять минут. Выслушай меня. * Она покачала головой, но в горле застрял ком. — Пожалуйста, * — добавил он тише. — Я пролетел тысячи километров не только ради контракта. * Брюнетка закрыла глаза. Голос Малика — этот голос, от которого когда-то таяло сердце — делал своё дело. Она чувствовала, как рушатся стены, которые она строила целый год. Серхио всё ещё стоял у двери, наблюдая за этой сценой. Он не понимал слов, но видел всё. Как Малик приближается. Как Мартина колеблется. Как она сдаётся. Она открыла глаза и посмотрела на Аль-Хатиба. — После переговоров. Вечером. Не здесь. * Малик кивнул. На его лице появилась та самая улыбка — тёплая, почти счастливая, от которой у неё когда-то подкашивались колени. — Я буду ждать тебя на ужин в отеле, * — сказал он. — Том самом, который ваша компания нам сняла. В девять. Придёшь? * Мартина молчала долгую секунду. Потом кивнула. — Приду. * Малик развернулся и вышел, даже не взглянув на Серхио. --- Маркина не выносил неопределённости. Он мерил огромными шагами свой кабинет — от стола до панорамного окна, от окна до двери, снова и снова. Пиджак давно был сброшен на спинку кресла, галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны до локтей. Очки он то снимал, то надевал обратно — нервный жест, который выдавал его с головой. Мысли метались, как бешеные. Малик смотрел на неё. Говорил что-то на арабском. Она кивала. Сдалась. На что? О чём они говорили? Он не понимал ни слова, и это бесило больше всего. Он хотел пойти к ней. Сейчас же. Найти её в этой дурацкой каморке без окна, заглянуть в глаза, спросить прямо: «Что происходит? Кто он тебе? Почему ты дрожишь, когда он рядом?» Но не мог. Она не была его девушкой. Не была его женщиной. Она была просто… сотрудницей. Переводчицей, которую он нанял. С которой у них был секс в командировке. Секс, который они оба решили оставить в прошлом. Почему он должен лезть в её личную жизнь? По какому праву? Ответ жёг изнутри, но он отказывался признавать его. Дверь распахнулась без стука. Андрес влетел в кабинет с победной улыбкой на лице. Он сиял, как начищенный самовар — глаза горели, руки жестикулировали, даже походка стала пружинистой. — Братишка! — воскликнул он, плюхаясь в кресло напротив стола. — Ты видел их лица? Эти арабы, они реально заинтересованы! Если технари дадут добро, мы подпишем контракт на… — Он прищурился, явно подсчитывая в уме. — На такую сумму, что наши внуки ещё лет пятьдесят будут жить припеваючи. Там такие нули на горизонте маячат! Он откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и довольно потянулся. — Я уже представляю, как мы потратим первый миллион. Новое оборудование, расширение штата, может, даже вертолётную площадку на крыше? Шучу. Или нет? Он засмеялся собственной шутке, но быстро осекся, заметив состояние брата. Серхио стоял у окна, застыв, как статуя. Вместо радости от успешных переговоров на его лице застыло каменное выражение. Челюсть сжата, взгляд устремлён куда-то вдаль, на город, но явно не видел он ничего. — Эй, — де Фонойоса подался вперёд. — Ты чего? Мы только что сделали огромный шаг к сделке, а ты выглядишь так, будто хоронить кого-то собрался. Он молчал. Андрес присмотрелся внимательнее. Брат не просто задумчив — он взвинчен до предела. Таким он видел его только в самые кризисные моменты жизни. — Что случилось? — спросил он тише, без прежней игривости. — Ничего, — глухо ответил Маркина. — Всё в порядке. — По тебе не скажешь. Серхио провёл рукой по лицу, снял очки, протёр их и снова надел. — Просто день тяжёлый. Переговоры, эти арабы… Устал. — Андрес посмотрел на него с сомнением, но спорить не стал. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Тогда отдохни немного. У нас через пару часов второй этап переговоров. Нужно быть в форме. Бизнесмен кивнул. — Я скоро подойду. Андрес хлопнул его по плечу и вышел, оставив брата наедине с его мыслями. Маркина снова повернулся к окну. Внизу шумел Мадрид, а он думал о женщине, которая сейчас, возможно, плакала в своей маленькой каморке без окна. И о мужчине, который смотрел на неё так, будто имел на это право. --- Второй этап переговоров прошёл в том же конференц-зале, через два часа. На этот всё было более расслабленно — технические вопросы уже обсудили, оставались формальности. Арабы задавали уточняющие вопросы, Мирко показывал графики, Мартина переводила. Малик больше не смотрел на неё в упор. Почти. Он сидел напротив Серхио, спокойный, уверенный, с лёгкой улыбкой профессионала, который знает себе цену. Иногда их взгляды пересекались — и в воздухе повисало что-то невысказанное. Агилар держалась молодцом. Голос не дрожал, перевод был точным, профессиональным. Только Силена, сидевшая с блокнотом в углу, заметила, как побелели костяшки её пальцев, сжимавших ручку. Когда все вопросы были исчерпаны, старший из арабов — тот, с сединой в бороде — подвёл итог: — Мы изучим предоставленные данные сегодня вечером. Если наши специалисты подтвердят соответствие, завтра утром подпишем контракт. — Серхио кивнул, сдерживая облегчение. — Мы будем ждать. Делегация поднялась. Малик задержался на секунду, бросив взгляд на Мартину — короткий, но выразительный. Она отвела глаза первой. Гости вышли. В зале повисла тишина. Андрес довольно потёр руки. — Завтра. Если всё будет хорошо — завтра подпишем. Маркина смотрел на дверь, за которой только что скрылся Малик. — Да, — сказал он рассеянно. — Завтра. Переводчица шла по коридору к своей каморке, когда услышала за спиной торопливые шаги. — Мартина! Подожди! Она обернулась. Силена почти бежала за ней, спотыкаясь о подол длинного платья — в нём она всё ещё чувствовала себя неуклюже. На лице у неё было выражение, которого Мартина никогда раньше не видела: растерянное, почти смущённое. — Что случилось? — спросила она, останавливаясь. Оливейро подошла, перевела дух и посмотрела на неё — впервые не как на конкурентку, не как на проблемную сотрудницу, а просто как на человека. — Я хотела… — Она запнулась, явно подбирая слова. — Хотела сказать спасибо. Мартина удивлённо подняла бровь. — За что? — За всё. — Силена поправила очки, нервным жестом, который так не вязался с её обычной ледяной уверенностью. — За предупреждения. Про то, как одеваться, как себя вести. Про платки на головах. Я бы без тебя… наделала кучу ошибок. — Она замолчала, явно борясь с гордостью. — Я не думала, что это так важно, — продолжила она тише. — А оказалось — важно. Они смотрели на нас… нормально. С уважением. Потому что мы были правильно одеты и правильно себя вели. Мартина смотрела на неё и чувствовала… ничего. Ни злорадства, ни удовлетворения, ни даже облегчения. Ей было всё равно. После разговора с Маликом, после его взглядов, после того, как она согласилась на встречу, всё остальное потеряло значение. — Ты справилась, — сказала она ровно. — Я только подсказала. Силена кивнула, явно ожидая другой реакции. Но Мартина уже отвернулась. — Мне нужно идти, — бросила она через плечо. — Увидимся позже. И пошла дальше по коридору, оставив Силену стоять в одиночестве с её запоздалой благодарностью. Лёд между ними начал таять. Но Мартину это больше не волновало. --- В конце дня Мартина уже стояла у лифта, нервно нажимая кнопку вызова. Пальцы дрожали, в горле стоял ком, перед глазами всё ещё стояло лицо Малика — его улыбка, его взгляд, его слова, сказанные на арабском, чтобы никто не понял. «Я буду ждать тебя на ужин в отеле». Она согласилась. Сдалась. Разрушила всё, что строила год. Створки лифта разъехались с тихим шелестом. Мартина шагнула внутрь и уже подняла руку, чтобы нажать на кнопку закрытия, когда краем глаза заметила движение в дальнем конце холла. Серхио. Он вышел из-за поворота и быстрым шагом направлялся прямо к ней. Слишком быстро. Слишком целенаправленно. Агилар начала судорожно нажимать на кнопку. Раз, другой, третий. Пожалуйста, пусть закроется быстрее. Пожалуйста, пусть он не успеет. Она надеялась, что створки сомкнутся раньше, чем он доберётся. Что она просто уедет, спрячется в своей маленькой квартире, зароется лицом в подушку и не будет никого видеть до завтра. Но Серхио двигался быстрее. — Мартина! Подожди! Его голос эхом разнёсся по пустому холлу. Она зажмурилась на секунду, прикусив губу. Не успела. Он ворвался в лифт за секунду до того, как створки начали закрываться. Его рука успела проскользнуть в щель, датчики сработали, и двери снова распахнулись, впуская его. Они сомкнулись за его спиной с тихим щелчком, отрезая их от всего этажа, от всего офиса, от всего мира. Он стоял напротив неё, тяжело дыша — то ли от быстрой ходьбы, то ли от чего-то другого. Грудь вздымалась, рубашка взмокла под мышками, одна прядь волос выбилась из идеальной укладки и упала на лоб. Очки чуть съехали на нос. В лифте было тесно. Слишком тесно. Она чувствовала его запах — тот самый, смесь дорогого парфюма, кофе и чего-то неуловимо мужского. Слышала его дыхание — частое, неровное. Видела, как блестят его глаза за стёклами очков — тёмные, горячие, почти безумные. Он не смотрел на панель с кнопками. Не спрашивал, на какой этаж ей нужно. Вместо этого его рука легла на панель и нажала на самую верхнюю кнопку — пентхаус. Там была квартира компании. Несколько комнат, панорамные окна, дорогая мебель — место для закрытых встреч, для важных гостей, для тех случаев, когда нужно поговорить без свидетелей. Лифт дёрнулся и плавно пополз вверх. В кабине повисла тишина. Густая, напряжённая, почти осязаемая. Её можно было резать ножом. Мартина слышала, как колотится её сердце — так громко, что, казалось, он тоже должен слышать. Она смотрела на свои туфли. На чёрные мысы, на маленькую царапину на левой. Куда угодно, только не на него. — Нам нужно поговорить, — сказал он. Голос звучал глухо, сдавленно, будто слова приходилось выталкивать через силу. — Не о чем, — ответила она, глядя в пол. Голос дрогнул, и она возненавидела себя за это. — Есть о чем. Лифт мягко остановился. Двери разъехались, открывая вид на просторный холл пентхауса — светлый, с высокими потолками и огромным окном в торце, за которым уже зажигались огни вечернего Мадрида. Миллионер шагнул вперёд, вышел из лифта и обернулся. Протянул руку, жестом приглашая её следовать за ним. В его глазах было что-то, чему она не могла дать названия — решимость, отчаяние, надежда. Девушка стояла, вцепившись в ремешок сумки, и не могла заставить себя сделать шаг. — Я не кусаюсь, — сказал он тихо. — Просто поговорим. Она выдохнула и вышла из лифта. Двери закрылись за её спиной, оставляя их вдвоём в пустом пентхаусе, где никто не мог их услышать. Серхио прошёл в гостиную пентхауса и остановился у панорамного окна, глядя на вечерний Мадрид. Спина напряжена, руки заложены за спину — он явно собирался с мыслями. Мартина осталась стоять у входа, не решаясь пройти дальше. В руках она всё ещё сжимала ремешок сумки, костяшки побелели. — Проходи, — сказал он, не оборачиваясь. — Садись. Не стой как на вокзале. Она сделала несколько шагов вперёд, но садиться не стала. Остановилась у огромного стеклянного стола, положив на него сумку. Серхио повернулся к ней. Взял паузу, явно подбирая слова. — Мартина, я… — Он снял очки, протёр их, снова надел. — Я понимаю, что не имею права лезть в твою личную жизнь. Но это касается работы. Она молчала, глядя на него в упор. — Твоя связь с семьёй Аль-Хатиб, — продолжил он осторожно. — Она не ограничивается просто работой на Зафара, верно? — Мартина дёрнула плечом. — Я уже говорила. Я работала на него четыре года. Переводила, сопровождала делегации… — Я не про Зафара, — перебил бизнесмен мягко. — Я про Малика. Она замерла. — Я видел, как вы смотрели друг на друга, — сказал он. — В холле. После того как разбилась чашка. Это был не взгляд бывших коллег. Мартина молчала, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Мне нужно знать, — продолжил Серхио, подходя ближе. — Для дела. Я не хочу, чтобы наши отношения с арабами сорвались из-за… личных моментов. Ты понимаешь? — Понимаю, — ответила она тихо. — Так что между вами? — Она посмотрела на него в упор. Взгляд стал твёрже. — Ничего. — Серхио ждал. — У меня с семьёй Аль-Хатиб были только профессиональные отношения, — сказала она чётко, разделяя слова. — Всё, что ты там себе придумал — этого нет. И не было. И не могло быть. Он смотрел на неё, пытаясь найти в её глазах подтверждение или опровержение. — Ты уверена? — Абсолютно. В этот момент она почувствовала, как по спине под платьем течёт струйка пота. В пентхаусе было жарко, нервы, напряжение — она вся взмокла. Длинное чёрное платье, закрытое до горла, стало невыносимым. Мартина, не думая, схватилась за ворот и стянула платье через голову. Одним движением, быстро, почти вызывающе. Серхио замер, глядя на неё. Под платьем оказались обычные спортивные лосины и простая белая футболка. Никакого намёка на сексуальность. Ни кружева, ни декольте, ничего. Просто одежда, в которой удобно. — Жарко, — сказала она, бросая платье на диван. — Извини. — Он моргнул, пытаясь переключиться. — Ничего, — выдавил он. — Так… даже лучше. — Мартина вытерла лоб тыльной стороной ладони и посмотрела на него. — Я ответила на твой вопрос? Серхио кивнул, хотя внутри всё кричало, что она врёт. Что этот взгляд в холле не мог быть просто взглядом бывшей сотрудницы. Но он не имел права давить. — Да. Спасибо. — Я могу идти? — Да. — Он помолчал. — Мартина… спасибо за сегодня. Ты отлично справилась. Она кивнула, подхватила платье с дивана и направилась к лифту. Маркина смотрел ей вслед. Вопросов стало только больше.