Ревность

Подписание контракта было назначено на десять утра. Мартина должна была быть в офисе к девяти — проверить документы, согласовать последние детали с Силеной, подготовить всё для перевода. Но стрелка часов неумолимо ползла к половине восьмого, а она всё ещё лежала в постели Малика. Она не могла вылезти из его объятий. Каждый раз, когда она пыталась встать, он притягивал её обратно, целовал плечо, шею, губы, шептал: «Ещё пять минут». Пять минут растягивались в полчаса. Потом был ещё один раз — быстрый, жаркий, отчаянный, когда они оба понимали, что пора, но не могли остановиться. — Я опоздаю, * — выдохнула она, пытаясь выбраться из-под него. — Пусть подождут, * — улыбнулся он, целуя её ключицу. — Малик! — Ладно-ладно. * — Он отпустил её, но в глазах плясали чёртики. — Сегодня подпишем контракт, а вечером ты снова моя. * Она чмокнула его в губы и выскользнула из кровати. В душ, в платье, в туфли — всё в бешеном темпе. Волосы пришлось просто стянуть в тугой пучок, макияж — минимальный, только чтобы скрыть следы бурной ночи. Домой она влетела как ураган. Сбросила вчерашнее платье, натянула скромный тёмно-синий костюм — юбка-карандаш, пиджак, закрытая блузка. Никаких красных цветов, никаких бриллиантов. Только деловая женщина, готовая к подписанию многомиллионного контракта. В такси она смотрела на себя в зеркальце и улыбалась. Из отражения на неё смотрела счастливая женщина. Довольная. Сияющая. Словно выиграла в лотерею. ____________________________ Серхио был в офисе с восьми. Он метался по кабинету, не находя себе места. Документы были готовы, Силена доложила, что всё в порядке, Андрес уже строил планы на миллионные бонусы. Но переводчицы не было. Она опаздывала. Он не знал, где она провела ночь. Не знал, с кем. Не знал, почему её нет. Только часы тикали, а её кресло в переговорной пустовало. Мысли метались, как бешеные. Он запрещал себе думать, запрещал ревновать, запрещал представлять. Но воображение рисовало картины одну краше другой. — Не лезь, — сказал он себе в десятый раз. — Она не твоя. Ты сам так решил. Но сердце не слушалось. Без пяти девять двери лифта разъехались, и из них вылетела Мартина. Она была в строгом костюме, с идеально уложенными волосами и лёгким макияжем. Но он видел другое. Он видел её глаза — сияющие, счастливые, безумные. Он видел лёгкую улыбку, которая не сходила с её губ. Он видел, как она двигается — легко, воздушно, словно парит над землёй. Она была счастлива. До неприличия счастлива. И это счастье было не с ним. — Простите за опоздание! — пропела она, проносясь мимо Силены. — Я готова работать. Маркина смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и липкое. Ревность. Дикая, иррациональная, не имеющая права на существование. Он не знал точно, что произошло прошлой ночью. Мог только догадываться. Но этих догадок было достаточно, чтобы сходить с ума. Малик с людьми прибыл через пять минут после неё. Чёрный Rolls-Royce остановился у входа в небоскрёб ровно в девять. Трое арабов в белых кандурах вышли первыми, за ними — Малик в идеальном черном костюме, без галстука, с лёгкой улыбкой на губах. Он выглядел отдохнувшим, расслабленным и опасным одновременно. Силена встретила их в холле, проводила до лифта, поднялась с ними на этаж переговоров. Всё было безупречно — ни одного лишнего слова, ни одного неверного жеста. Когда делегация вошла в зал, Малик первым делом нашёл взглядом Мартину. Она стояла у прозрачного стола с документами в руках, её глаза выдавали всё. Их взгляды встретились. В его глазах была любовь. Открытая, нежная, бесконечная. Никакой игры, никакой светской маски. Она ответила тем же. Улыбнулась уголками губ — едва заметно, но достаточно, чтобы он понял. Серхио видел это. Серхио пылал. Он сидел во главе стола, сжимая авторучку до боли в пальцах. Лицо оставалось непроницаемым — многолетняя выучка позволяла держать маску даже в аду. Но внутри всё горело. Этот взгляд. Этот обмен улыбками. Это невысказанное, что висело в воздухе между ними. Они были вместе прошлой ночью. Он был уверен. И эта уверенность разъедала его изнутри. Андрес, сидевший справа от брата, тоже заметил. Краем глаза он видел, как напрягся Серхио, как побелели его пальцы. Перевёл взгляд на Мартину и Малика — и всё понял. Но никто ничего не сказал. В зале повисла деловая тишина. — Господа, — начал Маркина, поднимаясь. — Рад приветствовать вас на финальном этапе наших переговоров. Прошу всех занять места. Малик кивнул, садясь напротив. Трое его людей расположились по бокам. Мартина заняла своё место рядом с Серхио, но чуть позади. Силена села с блокнотом в углу, готовая записывать. Мирко стоял у аппаратуры, проверяя, что всё работает. Андрес откинулся на спинку кресла, стараясь выглядеть расслабленным. Серхио открыл папку с документами. — Итак, — сказал он на английском, давая Мартине время включиться в синхронный перевод. — Мы подготовили финальную версию контракта. Все технические вопросы согласованы с вашими специалистами. Агилар заговорила на арабском, переводя его слова. Голос звучал ровно, профессионально, без единой дрожи. Только Малик, знавший её так хорошо, мог заметить лёгкое ускорение в конце фраз — выдавало волнение. Он ответил сам — на арабском, глядя на Серхио, но краем глаза следя за ней. — Мы изучили документы. У нас есть несколько уточнений по пунктам семь и двенадцать. Она перевела. Бизнесмен кивнул Мирко, и тот вывел на экран нужные страницы. Началось обсуждение. Сухое, профессиональное, без лишних эмоций. Аль-Хатиб задавал вопросы, его люди уточняли детали, Серхио отвечал, Мирко демонстрировал графики. Мартина переводила без остановки, голос слегка охрип от напряжения, но она держалась. Через час все вопросы были исчерпаны. — Если возражений нет, предлагаю подписать контракт. Малик кивнул. Один из его людей достал из кейса документы, идентичные тем, что подготовила сторона холдинга. Две стопки бумаг легли на стол рядом друг с другом. Серхио подписал первым. Поставил подпись на каждой странице, передал папку Андресу для визирования. Араб подписывал следом, аккуратно, с достоинством. Когда последняя подпись была поставлена, они обменялись экземплярами. Рукопожатие — сухое, деловое, но достаточное. — Поздравляю, господин Аль-Хатиб, — сказал Серхио. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество. — Взаимно, — ответил Малик. — Уверен, оно будет долгим и успешным. Он перевёл взгляд на Мартину. Всего на секунду, но этого было достаточно. — Спасибо за отличный перевод, — добавил он по-английски, официально. — Вы сделали нашу работу намного легче. Мартина кивнула, принимая комплимент. — Рада была помочь. * Делегация поднялась. Малик обменялся ещё парой фраз с Серхио, пожал руку Андресу и Мирко. Силене достался вежливый кивок. У выхода он обернулся. Поймал взгляд Мартины. Улыбнулся — тепло, открыто, только для неё. И вышел. Дверь закрылась. В зале повисла тишина. Серхио стоял у стола, глядя на закрытую дверь. Внутри бушевал пожар. Андрес похлопал его по плечу. — Сделку мы сделали, — сказал он тихо. — Остальное не твоё дело. Маркина промолчал. Мартина собирала документы, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ей нужно было уйти. Скорее. Потому что внутри неё тоже бушевал пожар — только другого свойства. И она не знала, что с ним делать. Мартина вышла в холл, прижимая к груди папку с документами. Сердце колотилось. Ей нужно было уйти, спрятаться в своей каморке, перевести дух, осмыслить всё, что произошло. Но стоило ей поднять глаза, как она увидела его. Малик стоял у лифтов. Один. Ждал. Он не уехал с делегацией. Остался. Их взгляды встретились, и в этот момент весь офис перестал существовать. Не было ни Силены за стойкой, ни снующих туда-сюда сотрудников, ни камер наблюдения. Был только он и она. Малик шагнул к ней. Остановился в шаге. — Нам нужно поговорить, * — сказал он тихо на арабском. — Наедине. * Мартина оглянулась. Холл был пуст — Оливейро куда-то вышла, сотрудники разбежались по кабинетам. Только где-то вдалеке слышались голоса. Она указала на дверь справа. — Там ещё один зал переговоров. Поменьше. Обычно пустой. * Он взял её за руку и потянул за собой. Дверь открылась легко. Внутри был небольшой зал — стол на шесть персон, несколько кресел, окно во всю стену с видом на Мадрид. Они вошли, и Малик прикрыл дверь за собой. Не закрыл. Просто прикрыл. — Мартина… — выдохнул он. И притянул её к себе для поцелуя. Жадного, голодного, отчаянного. Она застонала, роняя папку на пол, вцепившись в его пиджак. Но поцелуй длился недолго. Он хотел большего. Араб подхватил её за талию и одним движением усадил на край стола. Бумаги разлетелись в стороны, но им было всё равно. Его руки скользнули по её бёдрам, задрали юбку вверх, обнажая гладкую кожу. Она ахнула, но не остановила. Он раздвинул её ноги, встал между ними. Одной рукой расстегнул свои брюки, освобождая член — твёрдый, готовый, пульсирующий. — Ты хочешь? * — прошептал он, глядя ей в глаза. — Да, * — выдохнула она. Он вошёл. Медленно, плавно, бесконечно нежно. Она чувствовала, как он заполняет её, как растягивает, как становится частью её. Застонала, запрокинув голову, вцепившись в его плечи. Он начал двигаться. Медленно, смакуя каждое движение. Его губы находили её шею, ключицы, губы. Она отвечала, выгибаясь навстречу, обвивая его ногами. Они не знали, что дверь открыта. Что любой мог зайти. Что в щель было видно всё. Серхио шёл по коридору, когда краем глаза заметил движение в зале для переговоров. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель он увидел их. Мартина сидела на столе, юбка задрана до талии, ноги обвивают талию Малика. Он стоял между её ног, двигаясь внутри неё. Медленно, ритмично, нежно. Её голова была запрокинута, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Его лицо было рядом с её шеей — он целовал её, шептал что-то, от чего она выгибалась ещё сильнее. Он замер. Внутри всё оборвалось. А потом взорвалось яростью. Его кулаки сжались сами собой. Челюсть свело. Он сделал шаг вперёд, готовый ворваться, разнять их, ударить этого араба, крикнуть что-то страшное… И остановился. Миллионы. Контракт. Сделка, которую они только что подписали. Всё это могло рухнуть в одну секунду, если он вмешается. Он стоял в коридоре, смотрел, как Аль-Хатиб трахает Мартину на столе для переговоров, и ничего не мог сделать. Только сжимать кулаки и ненавидеть себя за это бессилие. Она кончила — он видел это по тому, как выгнулось её тело, как она закусила губу, чтобы не закричать. Малик последовал за ней, уткнувшись лицом в её шею, содрогаясь всем телом. Серхио развернулся и пошёл прочь. Быстро, почти бегом. Подальше от этой двери, от этой сцены, от этой боли, которую он не имел права чувствовать. Миллиардер вышел из офиса, не глядя по сторонам. Он миновал пост охраны, даже не кивнув знакомому охраннику, вышел на улицу и замер на мгновение, слепой от яркого солнца. В голове пульсировало одно — картина, которую он только что видел. Мартина на столе. Малик между её ног. Её запрокинутая голова. Её губы, беззвучно шепчущие что-то на арабском. Он шагнул к обочине, поймал первое попавшееся такси. — Куда? — спросил водитель. Серхио назвал адрес особняка и откинулся на сиденье, даже не вспомнив, что его собственный Rolls-Royce с водителем всё ещё ждёт на парковке. Фернандо простит. Всю дорогу он смотрел в окно, не видя ничего. Только её лицо. Только его руки на её теле. Серхио влетел в особняк, не глядя по сторонам. В прихожей он скинул пиджак, бросив его прямо на пол, и первым делом направился к бару. Руки дрожали. В голове пульсировало одно — картина, которую он только что видел. Мартина на столе. Малик между её ног. Её запрокинутая голова. Её губы, беззвучно шепчущие что-то на арабском. Он налил себе виски, не глядя. Залпом выпил, обжигая горло. Налил ещё. Только после второго бокала спросил у появившейся в дверях экономки: — Где Лив? — Сеньорита Оливия в тренажёрном зале, — ответила Мартина, с беспокойством глядя на его взлохмаченный вид. — Она занимается со своим тренером. Серхио кивнул, поставил пустой бокал и направился с сторону зал. Ему нужно было вытравить из головы эту сцену. Нужно было заполнить себя чем-то другим. Кем-то другим. Дверь в тренажёрный зал была приоткрыта. Он вошёл без стука. Оливия стояла у зеркальной стены, вытирая лицо полотенцем. Рядом с ней возвышался он — огромный чёрный мужчина с телом, выточенным из камня. Тафари, её тренер. На нём были только свободные штаны, торс блестел от пота. Серхио не обратил на него внимания. Вообще. Он видел только Оливию. Доступную. Готовую. Ту, с кем можно было забыться. — Лив, — выдохнул он, подходя к ней. Она удивлённо подняла бровь, заметив его состояние, но не успела ничего сказать. Серхио схватил её за руку и потащил к выходу, даже не взглянув на тренера. — Серхио, что случилось? — спросила она, пытаясь затормозить. — Молчи, — бросил он, не оборачиваясь. Тафари остался стоять у зеркала, провожая их взглядом. На его губах играла едва заметная усмешка. Он знал то, чего не знал Маркина — Оливия уже получила своё сегодня. Серхио втащил её в спальню, захлопнул дверь ногой и прижал к стене. — Что на тебя нашло? — выдохнула Оливия, но в глазах уже горел знакомый огонь. Он не ответил. Только впился в её губы поцелуем. Прижал её к стене, тяжело дыша, глядя в глаза с таким напряжением, что Перес на мгновение даже растерялась. — Мой член скучал по твоим губам, — сказал он хрипло. Она усмехнулась уголком рта, скользнула взглядом вниз, к его брюкам, и медленно опустилась на колени. Бизнесмен остался стоять у двери, прислонившись к ней спиной. Он смотрел сверху вниз на неё, на эту женщину, которая умела делать это так хорошо. Оливия потянулась к его ремню, расстегнула пряжку, справилась с пуговицей и молнией. Брюки упали к его ногам, и она взяла в руку его член. Он был мягким. Совершенно вялым, несмотря на всё возбуждение, весь тот пожар, который бушевал внутри от злости и отчаяния. Девушка на секунду замерла, но не подала виду. Для неё это не было проблемой. Она знала, что делать. Она наклонилась и взяла его в рот. Мягко, нежно, обводя языком головку, поглаживая рукой ствол. Она работала медленно, но уверенно, вкладывая в каждое движение всё своё умение. Губы сжимались, язык дразнил, рука массировала — она делала всё, что обычно работало безотказно. Член оставался мягким. Оливия не сдавалась. Углубила, взяла почти полностью, задвигала головой быстрее, активнее. Слюна текла по подбородку, она постанывала, пытаясь заразить его своим возбуждением. Ничего. Серхио закрыл глаза, и перед внутренним взором встало совсем другое. Мартина. Она сидела на столе в зале переговоров. Юбка задрана до талии, ноги обвивают талию Малика. Он стоял между её ног, двигаясь внутри неё. Медленно, ритмично, нежно. Её голова была запрокинута, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Его лицо рядом с её шеей — он целовал её, шептал что-то, от чего она выгибалась ещё сильнее. Эта картина въелась в сетчатку, выжгла её на обратной стороне век. Член даже не дрогнул. Оливия подняла на него глаза — в них мелькнуло разочарование, смешанное с недоумением. Она вытащила член изо рта, провела по нему рукой, попробовала снова. — Серхио? — позвала она тихо. Он не ответил. Смотрел куда-то сквозь неё, в пустоту. Оливия поднялась с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони. В её глазах загорелась злость. — Ты серьёзно? — спросила она, и голос зазвенел. — Сам захотел минет, позвал меня, а теперь… это? — Она указала на его вялый член. — Что это вообще такое, Серхио? Я стараюсь, делаю всё, как ты любишь, а ты… — Она замолчала, сжимая кулаки. — Извини, — выдавил он, отворачиваясь. — Извини? — Она усмехнулась, но усмешка вышла злой. — Я тут перед тобой на коленях, можно сказать, душу вкладываю, а ты просто стоишь и даже не пытаешься! — Лив, я сказал — извини. — Знаешь что? — Она подобрала с пола своё полотенце, брошенное ранее. — Иди ты со своими проблемами куда подальше. Когда захочешь нормального секса — зови. Она вышла, хлопнув дверью. Серхио опустился на кровать, закрыл лицо руками. Мартина. Она была везде. В его голове. В его крови. В каждой чёртовой клетке тела. Он рухнул на кровать прямо так — со спущенными брюками, в развязанных туфлях, в рубашке, которую даже не успел расстегнуть. Тело казалось чужим, тяжёлым, налитым свинцом. Маркина лежал на спине, глядя в потолок, и не мог пошевелиться. Руки безвольно раскинулись в стороны, грудь тяжело вздымалась, но в этом дыхании не было облегчения — только пустота. Он пропал. Он смотрел на лепнину на потолке, на игру теней от вечернего солнца, пробивающегося сквозь шторы, и не видел ничего. Перед глазами стояла только она. Мартина. Её лицо, раскрасневшееся от страсти. Её губы, приоткрытые в стоне. Её тело, выгнутое навстречу другому мужчине. Он зажмурился, пытаясь стереть эту картинку, но она только становилась ярче. Он слышал её стоны — те, что вырывались у неё в тот момент. Видел, как она обвивает ногами талию Малика. Как её пальцы впиваются в его плечи. Как она кончает, запрокинув голову, открывая длинную шею. Серхио провёл рукой по лицу, сжал переносицу, снял очки и бросил их куда-то в сторону. Чёртов член. Он всё ещё был вялым, безжизненным куском плоти, несмотря на всю боль, всю ярость, всё отчаяние, которые бушевали внутри. Тело отказывалось подчиняться. Оно хотело только одну женщину. И эта женщина сейчас была с другим. Он вспомнил, как в Катаре, в самолёте, она сидела на нём сверху, откинув голову, кусая губы, чтобы не закричать слишком громко. Как пахла её кожа после душа. Как её стоны разрывали тишину номера. И как она смотрела на Малика в холле отеля. Тот взгляд нельзя было подделать. В нём было всё — боль, удивление, тоска и любовь. Любовь. Он не хотел признаваться себе в этом, но она любила этого араба. И, судя по всему, всегда любила. А он, Серхио, был просто… кем? Развлечением в командировке? Способом забыться? Заменой, пока настоящая любовь была недоступна? Эта мысль жгла сильнее всего. Он перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. В висках пульсировало, в груди давило, в горле стоял ком, который нельзя было ни проглотить, ни выплюнуть. — Чёрт, — прошептал он в подушку. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он хотел кричать, но не мог. Хотел разбить что-нибудь, но не было сил даже подняться. Хотел забыть её, выкинуть из головы, вырезать из сердца — но понимал, что уже поздно. Она уже там. Вросла корнями. И вырвать их можно только с мясом, с кровью, с жизнью. Серхио лежал на кровати со спущенными штанами, как жалкий подросток, и чувствовал себя самым несчастным человеком на земле. Его член скучал по Мартине. И, кажется, не только член. _________________________ Они стояли в зале переговоров, тяжело дыша, приводя себя в порядок. Мартина спрыгнула со стола, поправила блузку, одёрнула пиджак. Юбка всё ещё была задранта, и она потянула её вниз, разглаживая ткань ладонями. Малик застегнул брюки, поправил ремень, провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть им приличный вид. Она подняла на него глаза. В них всё ещё стояла влага, губы припухли, щёки горели. — Мне нужна моя юбка, * — прошептала она с лёгкой улыбкой. Он шагнул к ней, поправил воротник её пиджака, заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Ты прекрасна, * — сказал он на арабском. — Даже в этом строгом костюме. Даже после всего. * Она закусила губу, пытаясь не улыбаться слишком счастливо. — Малик… нам нужно поговорить. * — Я знаю. * — Он взял её лицо в ладони, глядя в глаза. — О будущем. О нас. О том, что будет дальше. * Она кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я приеду сразу после работы, * — сказала она. — В отель. * — Я буду ждать. *— Он поцеловал её в лоб — нежно, почти благоговейно. — Мы всё решим. Я обещаю. * — Утром ты улетаешь, * — напомнила она. — Утром. Но у нас есть вся ночь. * — Он улыбнулся. — И вся жизнь, если ты захочешь. *- Она хотела. Боже, как она хотела. Малик отступил на шаг, окинул её взглядом. — Иди, * — сказал он. — А то опоздаешь на что-нибудь важное. * — Она кивнула, направилась к двери, но у порога остановилась. Обернулась. — Малик… — Да? * — Я люблю тебя, * — прошептала она. Он замер. В его глазах мелькнуло удивление — чистое, искреннее, почти детское. Год разлуки, год молчания, год боли — и вот она снова говорит это. Впервые после расставания. Удивление сменилось теплотой, потом радостью, потом чем-то таким глубоким, от чего у неё перехватило дыхание. — Мартина… — выдохнул он. — Я знаю, что долго молчала, * — перебила она. — Но я люблю тебя. Всегда любила. * Он шагнул к ней, снова притянул к себе, поцеловал — долго, глубоко, смакуя каждую секунду. — Я тоже тебя люблю, * — прошептал он ей в губы. — И никогда не переставал. * Она улыбнулась сквозь слёзы, высвободилась и выскользнула за дверь. Малик остался стоять в пустом зале, глядя на закрытую дверь, с улыбкой, которую не мог сдержать. Она сказала. Наконец-то сказала. __________________________ Андрес расхаживал по офису, заглядывая в каждый кабинет, в каждую переговорную, в каждый угол. Он уже обошёл весь этаж дважды, заглянул в кабинет брата — пусто, в комнату отдыха — пусто, даже в туалет заглянул, надеясь, что Серхио просто заперся там от всех. Никого. — Чёрт, — выдохнул он, останавливаясь у окна в холле. Он достал телефон, набрал номер. — Фернандо, это Андрес. Машина на месте? — Да, сеньор де Фонойоса, — ответил водитель. — Rolls-Royc всё ещё на парковке. Сеньор Маркина не просил подавать. Тот нахмурился. — А ты его видел? Когда он вообще уходил? — Он не уходил через парковку, сеньор. Я бы заметил. — Ладно, спасибо. Андрес убрал телефон и задумался. Серхио не было в офисе, машина стояла на месте, водитель его не видел. Значит, он ушёл пешком? Или взял такси? И главное — зачем? После подписания контракта брат выглядел странно. Напряжённо. Зло. Андрес видел это, но не придал значения — мало ли, нервы после переговоров. Теперь он пожалел, что не спросил. Он снова достал телефон, набрал номер брата. — Абонент временно недоступен, — ответил механический голос. — Твою мать, — выдохнул Андрес. Серхио отключил телефон. Это было на него не похоже. Совсем не похоже. Де Фонойоса посмотрел в сторону зала переговоров, где ещё недавно всё было так хорошо. Где Мартина и Малик обменивались взглядами, от которых у его брата, кажется, съезжала крыша. — Чёрт, — повторил он. — Влип наш Серхио. По самые уши. Он решительно направился в тот конец коридора, где располагалась маленькая каморка Мартины. Он постучал, не дожидаясь ответа, толкнул дверь и вошёл. Переводчица сидела за столом, уткнувшись в ноутбук, но при его появлении подняла голову. На лице мелькнуло удивление — Андрес редко заходил в эту часть офиса, тем более к ней. — Андрес? — она поправила очки, которые надела для работы. — Что-то случилось? Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, сложив руки на груди. — Где Серхио? Мартина моргнула, на лице появилось искреннее недоумение. — Я не знаю. А должна? — Слушай, красотка, — Андрес смотрел на неё в упор, без обычной своей игривости. — Я в курсе. Про вас. Она замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки. На лице появилась маска вежливого непонимания. — Прости, о чём ты? — Не надо, — Андрес покачал головой. — Я всё знаю. Про тебя и Серхио. Мартина смотрела на него с таким искренним удивлением, что любой поверил бы. — Андрес, я правда не понимаю, о чём ты говоришь, — сказала она спокойно. — У нас с твоим братом исключительно рабочие отношения. Я переводчица. Он мой начальник. Всё. Он прищурился. — Серьёзно? — Абсолютно. — Она выдержала его взгляд без тени смущения. — Если у тебя есть какие-то основания думать иначе, то… не знаю, тебе показалось. Он изучал её лицо долгие секунды. Агилар смотрела открыто, спокойно, профессионально. — Ладно, — сказал он наконец. — Допустим. Но ты не видела его после переговоров? — Нет. Он ушёл. Я осталась работать. Всё. — И понятия не имеешь, где он может быть? — Понятия не имею, — ответила она ровно. — Это не мои заботы. Андрес кивнул, принимая ответ. — Если вдруг объявится или что-то узнаешь… — Не узнаю, — перебила она мягко. — Нам не о чем говорить. У меня своя жизнь, у него — своя. Андрес хмыкнул, открыл дверь и вышел. Мартина осталась одна. Посмотрела на ноутбук, на экран, где всё ещё был открыт какой-то документ, и вдруг поняла, что не видит ни строчки. Серхио пропал. Это её не касалось. Совсем не касалось. Она убеждала себя в этом, глядя в пустой экран. Она смотрела на пустой экран ноутбука, но мысли её были далеко. Серхио пропал. Где-то бродит по Мадриду с отключённым телефоном. Андрес ищет его, волнуется. Но внутри у неё не было ни капли беспокойства. Только лёгкое недоумение — и всё. Потому что все её мысли занимал Малик. Она откинулась на спинку стула, глядя в потолок маленькой каморки, и позволила себе мечтать. Что он скажет сегодня вечером? Что предложит? Вариантов было несколько. Самый простой — отношения на расстоянии. Он в Дубае, она в Мадриде. Видеозвонки, редкие встречи, тоска и надежда. Она представляла, как будет ждать его сообщений, как будет считать дни до следующей встречи, как будет засыпать с телефоном в руке. Но хватит ли ей этого? После года разлуки — снова ждать? Может, он предложит ей полететь с ним? Заберет в Дубай? Она представила, как идёт по знакомым улицам, где когда-то была счастлива. Как заходит в его квартиру, где всё напоминает о прошлом. Как просыпается рядом с ним каждое утро. Но Дубай — это не Мадрид. Это другая жизнь, другие правила. Сможет ли она снова там жить? Захочет ли? А Зафар? А может… может, он переедет к ней? Оставит бизнес отца, начнёт что-то своё в Европе? Она усмехнулась этой мысли. Малик Аль-Хатиб, наследник миллиардов, в её маленькой съёмной квартире? Нереально. Но вдруг… Сердце забилось быстрее. Они должны поговорить. Обо всём. О будущем. О планах. О том, как им быть. Мартина посмотрела на часы. До конца рабочего дня оставалось три часа. Три бесконечных часа, которые нужно было как-то прожить, прежде чем она снова окажется в его объятиях. Она улыбнулась своим мыслям и вернулась к работе. Мысли о Малике согревали лучше любого солнца.