Привет из Дубая

Самолёт частной авиакомпании плавно разрезал вечернее небо над Валенсией, направляясь в Мадрид. Серхио сидел в просторном кресле бизнес-класса, перед ним стоял бокал с недопитым виски, но он не притрагивался к нему уже полчаса. В иллюминаторе проплывали облака, подсвеченные заходящим солнцем, но он не видел их. Он видел только её. Мартину. С момента их последней близости прошло больше трёх недель. Три недели с той ночи в её маленькой квартире, когда они пили мартини, занимались любовью, а потом она рыдала у него на груди из-за другого мужчины. Три недели с того утра, когда он ушёл, поцеловав её на прощание, и пообещал себе ждать. Он держал слово. Они договорились — он даст ей пространство. Время прийти в себя. Устаканить свою жизнь. Залечить раны, которые ей нанёс этот араб. Серхио не знал подробностей. Не знал, что именно сделал Малик. Видел только её боль, её слёзы, её отчаяние. Хотел спросить, но не мог. Слишком лично. Слишком навязчиво. Он не имел права вторгаться в её прошлое, пока она сама не откроет дверь. Нужно ждать. Ждать, когда она сама расскажет. Или не расскажет. И это было самое тяжёлое. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. За эти три недели они виделись в офисе почти каждый день. Здоровались, обменивались парой фраз по работе, иногда обедали в одной компании — с Андресом, с Соней, с другими сотрудниками. Она улыбалась, шутила, носила новые платья — одно красивее другого. Она расцвела. Стала увереннее, ярче, свободнее. И от этого становилось только больнее. Потому что он не знал, есть ли у него шанс. Просто секса и интрижек он с ней больше не хотел. Та ночь показала ему, что между ними может быть нечто большее. Настоящее. Искреннее. Романтичное даже — слово, которое он боялся произносить вслух. Он хотел любви. Любви, которую уже давно ни к кому не чувствовал. Он задумался — а любил ли он вообще Оливию? Наверное, нет. Она была красивой, удобной, всегда рядом. Но той дрожи в груди, того желания быть рядом каждую секунду, той нежности, которая переполняла при мысли о Мартине… с Лив этого не было никогда. До Мартины он любил только одну женщину. Алисию. Свою бывшую жену, мать Вик. Они разошлись не совсем мирно — слишком много обид, невысказанных претензий, усталости друг от друга. Алисия уехала в Париж строить карьеру модельера, оставив ему дочь. Но ради Виктории они научились быть цивилизованными людьми. Звонили друг другу по праздникам, обсуждали успехи дочери, иногда пересекались, когда Алисия прилетала в Мадрид. Серхио уважал её. Но не любил. Уже нет. А Мартина… Мартина была другой. Он открыл глаза, посмотрел в иллюминатор. Внизу уже показались огни Мадрида — город готовился ко сну, переливался тысячами огней. Где-то там, в маленькой квартире, которую она скоро собиралась сменить, жила женщина, ради которой он готов был ждать вечность. Самолёт пошёл на посадку. Медиамагнат допил виски одним глотком. — Скоро увидимся, Мартина, — прошептал он одними губами. _________________________________ Серхио появился в холдинге около часа дня. Он задержался в другом офисе на переговорах с партнёрами, но наконец вырвался и теперь шагал по коридору в приподнятом настроении. На нём был светло-серый костюм идеального кроя — пиджак расстёгнут, под ним белая рубашка без галстука, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая шею. Волосы уложены, очки в чёрной оправе, на губах лёгкая улыбка. Он выглядел свежим, отдохнувшим, почти сияющим после удачных переговоров. Это сияние длилось ровно до того момента, как он завернул за угол и вышел в общую зону отдыха. И увидел её. Мартина сидела на мягком бежевом диване, закинув ногу на ногу. На ней был костюм, которого Серхио никогда не видел — короткая белая юбка, едва прикрывающая середину бедра, с разрезами по бокам, открывающими стройные ноги при каждом движении. И такая же белая жилетка — без рубашки под ней, только кожа, только этот дерзкий, элегантный, утончённый образ. На ногах — серые лаковые туфли на тонкой шпильке, делавшие её ещё выше, ещё стройнее, ещё недоступнее. Она смеялась. Запрокинув голову, открывая длинную шею, сияя той самой улыбкой, от которой у него ёкало в сердце. Но смеялась она не одна. Рядом с ней на том же диване сидел мужчина. Слишком близко. Их бёдра почти соприкасались. В профиль он выглядел идеально — чёткая линия челюсти, лёгкая небритость, тёмные волосы, уложенные с идеальной небрежностью. На нём была белая рубашка-поло, обтягивающая широкие плечи, и тёмные брюки, идеально сидящие на длинных ногах. Мокасины в тон довершали образ. Они даже сочетались по цвету. Белый костюм Мартины, белая рубашка незнакомца — как пара с обложки глянцевого журнала. На журнальном столике перед ними лежал айпад. Мужчина что-то показывал на экране, водил пальцем, комментировал. Агилар смотрела, кивала, потом вдруг рассмеялась — громко, искренне, и толкнула его плечом в шутку. Он ответил улыбкой и что-то сказал, от чего она засмеялась ещё громче. Серхио замер. В груди что-то оборвалось, потом сжалось в тугой болезненный комок. Ревность. Опять эта чёртова ревность. Он узнал это чувство. Оно уже жгло его изнутри, когда он видел Мартину с Маликом в том проклятом зале переговоров. Тогда было хуже — тогда он видел их близость, их страсть. Сейчас было по-другому. Сейчас они просто сидели рядом. Смеялись. Общались. Но от этого было не легче. Кто этот тип? Почему она с ним так близко? Почему смеётся так, как смеялась с ним в ту ночь? Почему они выглядят как идеальная пара? Мужчина что-то сказал, и Мартина снова рассмеялась, запрокинув голову. Её рука на секунду коснулась его плеча — случайно? нарочно? Серхио не мог понять. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он хотел подойти. Хотел разорвать эту идиллию. Хотел схватить её за руку и увести отсюда, подальше от этого красавчика в белой футболке, который посмел сидеть так близко к НЕЙ. Но не мог. Она не его. Она свободна. Она имеет право сидеть с кем угодно и смеяться с кем угодно. Они сами это решили. Он дал ей время. Он обещал ждать. Но никто не говорил, что она не будет встречаться с другими. Никто не говорил, что она будет ждать его. Серхио стоял в тени колонны, сжимая кулаки, и смотрел, как женщина, которую он любит, флиртует с другим. — Чёрт, — выдохнул он одними губами. И развернулся, чтобы уйти, пока не наделал глупостей. — Серхио? — Голос Андреса раздался за спиной. Бизнесмен обернулся. Брат стоял в двух шагах, с чашкой кофе в руках, и смотрел на него с недоумением. — Ты чего застыл? — Де Фонойоса перевёл взгляд туда, куда только что смотрел брат. Увидел Мартину с незнакомцем. Усмехнулся. — А, вижу. Познакомься, это Хосе Антонио. — Серхио напрягся. — Кто? — Риэлтор. — Он сделал глоток кофе. — Я его нашёл для Мартины. Она ищет новую квартиру, разве я не рассказал тебе вчера по телефону? Я обещал помочь. — Маркина моргнул, переваривая. — Риэлтор? — Ну да. Лучший в Мадриде по элитной недвижимости. — Андрес усмехнулся, глядя на брата. — А ты что подумал? Тот промолчал. Щёки его слегка порозовели. — Ты ревнуешь её к риэлтору, — констатировал старший с довольной улыбкой. — Это просто прекрасно. — Заткнись. — Нет, серьёзно, это лучший момент за весь день. Серхио бросил на него убийственный взгляд, но Андрес только рассмеялся. — Расслабься, братец. Он просто показывает ей варианты. И судя по тому, как она смеётся, варианты ей нравятся. Он снова посмотрел на Мартину. Она улыбалась, поправляла выбившуюся прядь волос, наклонялась к айпаду. Но теперь, зная, кто этот мужчина, он видел это иначе. — Мне нужно идти, — выдавил он. — У меня совещание. — Конечно-конечно, — кивнул де Фонойоса, не скрывая улыбки. — Беги, работай. Серхио ушёл, а Андрес остался стоять, глядя ему вслед. — Влип ты, брат, — пробормотал он. — По самые уши. ____________________________ Мартина откинулась на спинку дивана, поправила короткую белую юбку и улыбнулась мужчине, сидящему рядом. Хосе Антонио был именно таким, каким его описывал Андрес — профессионал высокого класса, с идеальными манерами и внешностью, от которой у нормальных женщин должно было захватывать дух. Высокий, подтянутый, с лёгкой сединой на висках, которая только добавляла ему шарма. Белая рубашка-поло обтягивала широкие плечи, тёмные брюки сидели безупречно, мокасины отливали благородной кожей. Он листал на айпаде фотографии квартир, время от времени поглядывая на Мартину с той особенной улыбкой, которую мужчины приберегают для женщин, которые им нравятся. — Вот это, — сказал он, показывая очередной вариант. — Саламанка, пять минут до метро, полный ремонт, дизайнерский проект. Хозяева уехали в Лондон, сдают за очень разумные деньги. Переводчица наклонилась ближе, рассматривая фотографии. Просторная гостиная, панорамные окна, светлая кухня, спальня с огромной кроватью. — Красиво, — признала она. — Сколько? — Хосе Антонио назвал сумму. Мартина присвистнула. — Дороговато. — Для Саламанки — дёшево, — усмехнулся он. — Поверь моему опыту. — Я тебе верю, — она улыбнулась. — Но бюджет пока не резиновый. — А что скажешь об этом? — он пролистал дальше. — Чамбери, район тихий, зелёный, рядом парк. Квартира чуть меньше, но очень уютная. Мартина снова наклонилась. На этот раз их плечи почти соприкоснулись. Она почувствовала запах его парфюма — древесный, дорогой, с нотками бергамота. — Мне нравится, — сказала она, рассматривая фотографии. — Особенно эта спальня. — Спальня там действительно хороша, — риэлтор посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Но я бы сказал, что хозяйке такой квартиры нужно что-то более… впечатляющее. — Это комплимент? — Это констатация факта. — Он задержал взгляд на её глазах чуть дольше, чем требовал этикет. — Ты производишь впечатление женщины, которая привыкла к лучшему. — Агилар рассмеялась. — Ты меня совсем не знаешь. — Я отличный физиономист, — парировал он. — И вижу, что ты недавно пережила что-то непростое. Но справилась. И теперь готова к новому этапу. — Она удивлённо подняла бровь. — Это написано у меня на лбу? — В глазах. — Он улыбнулся. — И в том, как ты держишься. Уверенно. Свободно. Так держатся женщины, которые прошли через огонь и стали только ярче. — Мартина почувствовала, как щёки заливает румянец. — Ты опасный человек, Хосе Антонио. — Я просто честный. — Он протянул ей айпад. — Посмотри вот этот вариант. Тетуан, рядом с твоим офисом. Можно пешком ходить. Она взяла айпад, и их пальцы соприкоснулись. Он не убрал руку сразу — задержал на секунду дольше, чем следовало. — Прости, — извинился он с лёгкой улыбкой. — Засмотрелся. — Девушка усмехнулась, но ничего не сказала. Пролистала фотографии. — Неплохо, — кивнула она. — Но, наверное, всё же хочется чего-то более… центрального. — Саламанка? — уточнил он. — Саламанка. — Тогда у меня есть ещё один вариант. — Он взял айпад обратно, пролистал до нужного объявления. — Вот. Эксклюзив. Только сегодня поступило. Мартина наклонилась, рассматривая фото. Квартира была роскошной — высокие потолки, лепнина, паркет, дизайнерская мебель. — Сколько? — выдохнула она. Хосе Антонио назвал цену. Она была выше, чем все предыдущие, но не настолько, чтобы сразу отмести. — Дорого, — сказала она. — Но оно того стоит. — Он посмотрел на неё. — И знаешь, у меня такое чувство, что ты заслуживаешь именно такого. — Она рассмеялась. — Ты всегда так работаешь? Комплиментами и психологией? — Только с красивыми клиентками. — Он улыбнулся, и в его глазах мелькнул тот самый блеск, который она хорошо знала. — Обычных я просто вожу по объектам. — А со мной, значит, особый случай? — Абсолютно. — Она покачала головой, но улыбку сдержать не могла. — Ладно, Хосе. Давай посмотрим эту квартиру. Когда можно? — Хоть сегодня вечером. — Он достал телефон. — Я позвоню хозяевам, договорюсь. — Договорились. — Он набрал номер, быстро переговорил с кем-то на беглом испанском, потом кивнул. — В семь вечера тебя устроит? — Вполне. — Отлично. — Он убрал телефон и снова посмотрел на неё с той самой улыбкой. — Тогда до вечера. И надеюсь, квартира тебе понравится так же, как ты понравилась мне. — Переводчица подняла бровь. — Ты всегда так откровенен? — Только с теми, кто того стоит. — Он поднялся, поправил рубашку. — До встречи, Мартина. Буду ждать с нетерпением. Она смотрела ему вслед и думала о том, что этот вечер обещает быть интересным. _________________________________ Мартина вошла в зал переговоров ровно за пять минут до начала видеозвонка. На ней был тот же белый костюм — короткая юбка с разрезами, жилетка без рубашки, открывающая ключицы и ложбинку. Туфли на шпильке делали её походку особенно плавной, почти летящей. Волосы мягкими локонами спадали на плечи, макияж — идеальный, но не вызывающий. Серхио уже сидел за столом, перебирая документы. Увидев её, он замер на секунду. — С приездом, — сказала она, проходя к своему месту. — Хорошо слетал? — Спасибо, — ответил он, и в его голосе проскользнуло что-то тёплое. — Всё отлично. А ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты сегодня потрясающе выглядишь. Агилар улыбнулась, садясь напротив. — Спасибо. Силена, сидевшая в углу с блокнотом, подняла глаза. Её взгляд метнулся от Серхио к Мартине и обратно. В голове пронеслось: «Это что ещё такое?» Она никогда не слышала, чтобы Серхио делал комплименты сотрудникам. Никогда. А тут — такое. И этот взгляд, которым он смотрел на переводчицу… «Между ними что-то есть», — поняла Оливейро. — «И это что-то жутко неправильное». Она опустила глаза в блокнот, делая вид, что проверяет записи, но краем глаза продолжала наблюдать. Мирко колдовал у аппаратуры, настраивая связь. Огромный серб в своём неизменном свитере выглядел сосредоточенным, как всегда. — Всё готово, — объявил он. — Через минуту будет сигнал. Серхио кивнул, поправил очки. Мартина положила руки на стол, готовясь к работе. Экран засветился. — Сейчас пойдёт картинка, — предупредил серб. Из динамиков донёсся шум, потом голоса. И вдруг на экране появилось лицо. Но это был не Зафар. Малик. Мартина замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Кровь отлила от лица, пальцы вцепились в край стола. На экране был он. Красивый, как проклятие. В идеальном костюме, с той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени. — Добрый день, господа, — сказал араб на безупречном английском. — Отец не сможет присутствовать сегодня, поэтому представлять наши интересы буду я. Серхио напрягся. Он почувствовал, как Мартина рядом превратилась в статую. — Рады вас видеть, — ответил он ровно, профессионально. — Начнём. Переводчица смотрела на экран и не могла дышать. В ушах шумело, перед глазами плыло. Малик. Опять Малик. Экран видеосвязи горел ровным светом, и на нём, как насмешка судьбы, сиял он. Тот самый, чьё лицо Мартина надеялась больше никогда не видеть. Тот самый, чьи розы она велела раздать всему зданию. Тот самый, кто разбил её сердце дважды. Маркина сидел рядом, и она чувствовала его напряжение. Он знал. Знал, кто этот человек для неё. Знал, что происходит у неё внутри. Не знал подробностей, но сейчас это не имело значения. Аль-Хатиб заговорил. О контракте, о новых условиях, о каких-то технических деталях. Голос его звучал ровно, профессионально, но девушка слышала в нём то, чего не слышал никто другой — фальшь. Она переводила механически, не думая. Слова лились сами, годами отработанный навык. Но внутри бушевал ураган. — Мартина? — голос Серхио на испанском вырвал её из оцепенения. — Ты как? — Она моргнула, осознав, что замолчала на секунду дольше, чем нужно. — Всё хорошо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Прошу прощения, господин Аль-Хатиб, повторите последний пункт. * — Малик на экране чуть улыбнулся. Той самой улыбкой. — Конечно, сеньорита Агилар. Всегда рад для вас повторить. * Силена застыла с ручкой в руке. Этот тон, этот взгляд… Она перевела взгляд на босса. Тот сидел с каменным лицом, но желваки на скулах ходили. — Что за… — прошептала брюнетка себе под нос. Мирко, ничего не подозревая, проверял настройки звука. Встреча тянулась бесконечно. Малик говорил, Мартина переводила, Серхио молчал, сжимая под столом кулаки. А Оливейро записывала в блокнот и всё больше убеждалась, что в этом кабинете происходит что-то, чего быть не должно. Наконец, видеозвонок закончился. Экран погас. В зале повисла тишина. Переводчица сидела, глядя в одну точку. Руки её дрожали. — Мартина, — тихо сказал Маркина. — Пойдём. Хватит на сегодня. — Я в порядке, — ответила она, но голос предательски дрогнул. — Ты не в порядке. Силена замерла, наблюдая за этой сценой. Она никогда не видела своего начальника таким. Таким… заботливым. Таким… нежным. — Серхио, — начала она, — может, вызвать врача? — Он даже не повернулся к ней. — Выйди, Силена. И ты, Мирко. Оставьте нас. Силена открыла рот, чтобы возразить, но взгляд босса заставил её передумать. Она подхватила блокнот и выскользнула за дверь, увлекая за собой удивлённого серба. В зале остались только двое. — Мартина, — миллиардер накрыл её руку своей. — Посмотри на меня. — Она подняла глаза. В них стояли слёзы. — Он… — начала она и замолчала. — Я знаю, — сказал Серхио. — Ты не обязана ничего объяснять. — Я ненавижу его, — выдохнула она. — Но от этого не легче. — Он молчал, давая ей выговориться. — Я думала, что справилась. Что всё прошло. А стоило увидеть его лицо… — Она сжала его руку. — И всё вернулось. Мужчина поднёс её руку к губам, поцеловал пальцы. — Я здесь, — сказал он просто. — Я рядом. Мартина смотрела на него и чувствовала, как боль понемногу отступает. Не уходит, но становится чуть менее острой. — Спасибо, — прошептала она. За дверью Силена прижималась ухом к косяку и не верила своим ушам. Агилар смотрела на своего начальника, чувствуя, как внутри всё дрожит. Боль отступила, но на её место пришла странная пустота. Слабость. Головокружение. — Спасибо, — прошептала она, высвобождая руку. — Правда. Но мне нужно побыть одной. Серхио колебался. В его глазах было столько беспокойства, что ей стало почти физически больно. — Ты уверена? — Да. Просто… приду в себя. Выпью воды. Всё будет хорошо. Она поднялась, опираясь на стол. Голова вдруг стала чугунной, перед глазами поплыло. Она сделала шаг — и мир покачнулся. — Мартина? Её ноги подкосились. Она почувствовала, как падает, но не успела испугаться — сильные руки подхватили её в последний момент. Бизнесмен поймал её, прижал к себе, не давая упасть. — Мартина! — голос его был полон ужаса. — Мартина, слышишь меня? Она видела его лицо сквозь пелену — бледное, испуганное, почти родное. Хотела ответить, но язык не слушался. — Не смей терять сознание! — почти приказал он, прижимая её к себе. — Слышишь? Не смей! — Она попыталась улыбнуться, но веки стали тяжёлыми. — Серхио… — выдохнула она одними губами. И провалилась в темноту. --- Медиамагнат держал её на руках, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она была лёгкой, почти невесомой, без сознания, с бледным как мел лицом. — Мартина! — крикнул он, но она не реагировала. Он опустился на колени, осторожно уложив её на пол, нащупал пульс. Бьётся. Слабый, но бьётся. Дверь распахнулась. — Что случилось? — Силена влетела в зал, за ней Мирко. — Скорую! Быстро! — рявкнул Серхио, не глядя на них. Помощница замерла, глядя на эту картину — её начальник на коленях перед женщиной, которую она подозревала в чём-то неподобающем. Но спорить не стала, схватила телефон. Серб подскочил к боссу. — Что с ней? — Потеряла сознание. — Он гладил Мартину по щеке, пытаясь привести в чувство. — Мартина, очнись. Пожалуйста. Она не двигалась. Серхио смотрел на неё и чувствовал, как мир рушится. Только сейчас, глядя на её бледное лицо, он понял, насколько она ему дорога. — Держись, — прошептал он. — Я здесь. Я рядом. Скорая приехала через семь минут. Но эти семь минут показались ему вечностью. Маркина сидел в узком пространстве машины скорой, сжимая руку девушки в своей. Она лежала на носилках, бледная, с капельницей в вене, подключённая к каким-то приборам, которые пищали и мигали. Парамедик — молодая женщина в синей форме — что-то быстро говорила медбрату, но Серхио не слышал. Он видел только её. Её лицо. Такое спокойное во сне. Такое… пугающе неподвижное. — Очнись, — прошептал он, гладя большим пальцем её ладонь. — Пожалуйста. Машина мчалась по вечернему Мадриду, мигалка мигала, сирена выла. Он не замечал ничего. — Сеньор, — обратилась к нему женщина. — Вы ей кто? Родственник? Муж? — Серхио поднял глаза. — Я её начальник, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И я отвечаю за неё. — Парамедик кивнула, принимая ответ. — У неё сильное нервное истощение плюс обезвоживание. Давление упало критически. Мы поставим капельницу, поднимем. Думаю, ничего серьёзного, но в больнице осмотрят лучше. — Она будет в порядке? — Должна. — Серхио выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время не дышал. Он снова посмотрел на переводчицу. Гладил её руку, целовал пальцы, шептал что-то бессвязное. — Я здесь, — повторял он. — Я рядом. Не бойся. — Мартина не открывала глаза, но пальцы её чуть дрогнули в ответ. Серхио прижался губами к её ладони. — Только не уходи, — прошептал он. — Пожалуйста. Скорая влетела в ворота больницы. Медбратья уже ждали с каталкой. Бизнесмен отпустил её руку только когда её увозили в приёмный покой. И остался стоять в пустом коридоре, глядя на закрывшиеся двери, чувствуя, как сердце разрывается от страха и надежды. Несколько секунд он просто не мог пошевелиться. Ноги стали ватными, в голове было пусто, только сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки вокруг. Потом адреналин схлынул, и на него обрушилось всё сразу. Страх. Дикий, животный страх, которого он не испытывал уже много лет. С тех пор, как Виктория родилась раньше срока и первые дни провела в инкубаторе. Тогда он тоже стоял в больничном коридоре и молился всем богам, в которых никогда не верил. Сейчас он молился снова. — Пожалуйста, — прошептал он одними губами. — Пожалуйста, пусть с ней всё будет хорошо. Он прислонился к стене, закрыл глаза. Перед внутренним взором стояло её лицо — бледное, безжизненное, с синими губами. И её рука, безвольно упавшая, когда он подхватил её. — Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он провёл рукой по лицу, снял очки, протёр их дрожащими пальцами. Надел обратно. В голове пульсировала одна мысль: «Я не должен был отпускать её. Не должен был давать ей время. Не должен был ждать». Он должен был быть рядом. Всегда. Каждую минуту. Гнев. На себя. На Малика. На эту дурацкую ситуацию, в которую она попала из-за этого подонка. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Если с ней что-то случится, — прошептал он, — я никогда себе не прощу. В коридоре было тихо. Где-то вдалеке слышались шаги медсестёр, пищали приборы, разговаривали люди. Но здесь, в этом углу, время остановилось. Серхио опустился на стул у стены и уронил голову на руки. Мысли метались, как бешеные. Он вспоминал их первую встречу. Как она вошла в его кабинет на собеседование — уверенная, дерзкая, с искорками в глазах. Как он сразу почувствовал что-то необычное. Вспоминал Катар. Самолёт. Бассейн. Её тело под ним, её стоны, её глаза, полные страсти. Вспоминал ту ночь в её квартире. Мартини. Слёзы. Её признание, что она боится снова любить. — Ты не бойся, — прошептал он в пустоту. — Я здесь. Я никуда не уйду. Время тянулось бесконечно. Каждая минута казалась часом. Он смотрел на часы каждые несколько секунд, но стрелки будто застыли. Наконец дверь открылась. Маркина вскочил. Врач вышел и снял маску. — С ней всё будет хорошо, — сказал он. — Нервное истощение, сильный стресс, обезвоживание. Мы поставили капельницу, дали успокоительное. Сейчас она спит. Мужчина выдохнул. Ноги подкосились, и он снова опустился на стул. — Можно к ней? — Можно. — Врач улыбнулась. — Только не будите. Пусть отдохнёт. — Он кивнул и вошёл в палату. Агилар лежала на больничной койке, бледная, с капельницей в руке. Дышала ровно, глубоко. Спала. Серхио подошёл, сел на стул рядом, взял её свободную руку в свои. — Я здесь, — прошептал он. — Я рядом. И заплакал. Тихо, беззвучно, уткнувшись лицом в её ладонь. --- Мартина открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в белый потолок. Где она? Что случилось? Потом память вернулась — видеозвонок, Малик, слабость, темнота. Больница. Она попыталась пошевелиться и почувствовала тяжесть в руке — капельница. Голова была чугунной, но мысли прояснялись. Она была одна. В палате никого не было. Только койка, тумбочка, стул в углу да тусклый свет больничной лампы. За окном уже стемнело. Она повернула голову, ища телефон. Он лежал на тумбочке рядом с капельницей. Она потянулась, взяла его, глянула на экран. Пропущенных не было. Но через секунду он зазвонил. Хосе Антонио. Она замерла. Встреча. Квартира. Они договаривались на семь, а сейчас уже… сколько времени? Она не знала. Ответить она не успела. Дверь палаты приоткрылась, и вошёл Серхио. Он выглядел измотанным — бледный, с красными глазами, с всклокоченными волосами. Увидев, что она проснулась, замер на пороге. — Мартина! — выдохнул он. — Мой телефон… — прошептала она, показывая на экран. — Это риэлтор. Мы должны были… — Не думай об этом сейчас, — перебил миллиардер, подходя ближе. — Ты только очнулась. — Но он звонит… — Серхио взял телефон из её ослабевшей руки, посмотрел на экран. — Хосе Антонио? — переспросил он. — Да. Мы договаривались на семь. Квартира. — Маркина колебался ровно секунду, потом принял решение. — Я отвечу. — Что? — Ты не в том состоянии, чтобы говорить. Я скажу, что случилось. — Он нажал на кнопку ответа и поднёс телефон к уху. — Алло? Голос Хосе Антонио на том конце звучал бодро и заинтересованно: — Мартина? Я уже у подъезда. Ты где? Я тебя жду. — Это не Мартина, — сказал бизнесмен ровно. — Она сейчас не может говорить. Пауза. — Что? Кто говорит? Что с ней? — Я её начальник. Серхио Маркина. Она потеряла сознание на работе, сейчас в больнице. Встреча отменяется. — Господи! — в голосе риэлтора послышалось искреннее беспокойство. — В какой больнице? Можно приехать? — Серхио напрягся. Ревность кольнула где-то под рёбрами, но он сдержался. — Не нужно. С ней всё будет хорошо. Врачи сказали, нервное истощение. Ей нужен покой. — Передайте ей, что я желаю скорейшего выздоровления, — сказал риэлтор. — И пусть звонит, когда придёт в себя. Квартира никуда не денется. — Передам. — Он сбросил вызов и положил телефон на тумбочку. Мартина смотрела на него. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. — Он сел на стул рядом, взял её руку. — Как ты? — Голова кружится. Но уже лучше. — Врачи сказали, нервное истощение. И обезвоживание. — Он сжал её пальцы. — Ты слишком много на себя взяла. Она хотела ответить, но в этот момент дверь снова открылась. Вошёл Андрес. — Ну как она? — спросил он с порога, но, увидев Мартину в сознании, облегчённо выдохнул. — Слава богу. Я как узнал, сразу сюда. Студию бросил, новости пусть без меня снимают. — Он подошёл, вгляделся в её лицо. — Ты как, подруга? — Жива, — слабо улыбнулась девушка. — Это главное. — Андрес перевёл взгляд на брата, заметил его красные глаза, сжатые губы, руку, не выпускающую её ладонь. Понял всё без слов. — Ладно, — сказал он. — Я пойду, наверное. Узнаю у врачей, что дальше. А вы тут… ну, вы тут. — Он вышел, оставив их вдвоём. Серхио снова посмотрел на неё. — Я никуда не уйду, — сказал он тихо. — Пока ты не поправишься. Она кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но на этот раз — не от боли. От облегчения. Врач — пожилой мужчина с усталыми глазами и идеально выбритым лицом — вошёл в палату, держа в руках планшет с историей болезни. — Сеньорита Агилар, — начал он официально. — Мы закончили обследование. Нервное истощение, обезвоживание, стресс. В целом ничего критического, но вам нужно отлежаться пару дней. Покой, сон, нормальное питание. Мартина кивнула, уже предвкушая, как вернётся в свою маленькую квартиру, закроет шторы и провалится в сон. — Я могу выписаться сегодня? — спросила она. Врач посмотрел на неё поверх очков. — Вы живёте одна? — Да. — Он покачал головой. — В таком состоянии я не могу вас отпустить. Вам нужен кто-то, кто присмотрит за вами. Хотя бы пару дней. Мартина открыла рот, чтобы возразить, но её опередили. — Я заберу её к себе. Голос Серхио прозвучал так, будто он и сам не ожидал, что это скажет. Слова вылетели раньше, чем мозг успел их обдумать. Мартина замерла. Врач удивлённо поднял бровь. Медиамагнат стоял у стены, и внутри у него что-то дрогнуло. Он только что предложил женщине, которую любил, пожить у него пару дней. Там, где живёт его дочь. Там, где ещё недавно жила Лив. Это было безумие. Полное безумие. Но отступать было поздно. Врач перевёл взгляд на него. — Вы? — Я её начальник, — сказал Маркина, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И я беру всю ответственность за неё на себя. У меня дом, есть прислуга. Поживёт у меня пару дней, пока не поправится. — Мартина почувствовала, как краска заливает щёки. — Серхио! — выдохнула она. — Ты с ума сошёл? У тебя дома дочь! — Именно поэтому я знаю, как заботиться о людях, — ответил он, не глядя на неё. — Виктория не пострадает. Ты будешь в гостевой комнате, отдельно. — Нет, — отрезала она. — Ни за что. Я не поеду к тебе домой. Это… это невозможно. — Врач с интересом наблюдал за этой сценой, но вмешиваться не спешил. Серхио повернулся к переводчице. В его глазах была такая смесь решимости и растерянности, что у неё перехватило дыхание. — Мартина, — сказал он тихо. — У тебя два варианта. Первый — оставаться в этой больнице. С капельницами, с тусклым светом, с едой, которая напоминает картон. Второй — поехать со мной на пару дней. Тёплая постель в гостевой комнате, домашняя еда, забота. Никто тебя не тронет. Он помолчал. — Выбор, кажется, очевиден. Она смотрела на него и не знала, что ответить. Внутри боролись страх и желание. Страх сблизиться, страх стать обузой, страх перед тем, что это может значить. И желание — оказаться там, где о ней позаботятся, где тепло, где он. — А если я скажу «нет»? — прошептала она. — Тогда я останусь с тобой здесь, — ответил он просто. — Буду сидеть на этом стуле, пока не выпишут. — Врач кашлянул, привлекая внимание. — Сеньор, если вы действительно готовы взять на себя ответственность и обеспечить пациентке надлежащий уход на пару дней, я могу оформить выписку под ваше поручительство. — Серхио кивнул, чувствуя, как сердце колотится. — Готов. — Мартина закрыла глаза. Сопротивляться было бесполезно. — Ладно, — выдохнула она. — Ладно. Я поеду. На пару дней. — Мужчина выдохнул. Внутри всё дрожало, но он постарался не подавать виду. — Умница. - Врач кивнул и вышел оформлять документы. Мартина посмотрела на Серхио. — Ты сумасшедший, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Но ты того стоишь. --- Машина остановилась у ворот особняка. Фернандо вышел первым, открыл заднюю дверцу и протянул руку, помогая Мартине выбраться. Она была бледной, но держалась — держалась из последних сил, цепляясь за руку водителя, пока выбиралась из салона. Серхио обошёл машину с другой стороны и тут же оказался рядом, подхватывая её под локоть. — Осторожно, — сказал он тихо. — Не спеши. Фернандо уже открывал тяжёлую входную дверь, пропуская их вперёд. Агилар сделала несколько шагов и замерла на пороге. Особняк был огромным — светлый холл с мраморным полом, высокая лестница, картины в тяжёлых рамах, мягкий свет бра. Всё дышало богатством и уютом одновременно. — Заходи, — мягко подтолкнул её Серхио. — Здесь тепло. Она переступила порог. Из глубины дома уже спешила женщина — немного полная, с тёплыми глазами и аккуратно уложенными седыми волосами. На ней был домашний халат поверх ночной рубашки — видимо, уже собиралась ложиться, но поспешила навстречу. — Серхио, мальчик мой, — затараторила она, подходя. — Я всё подготовила, как ты просил. Гостевая готова, постель свежая, полотенца, вода. — Спасибо, Мартина, — кивнул он. — Ты как всегда. Мартина (та, что стояла рядом с ним) удивлённо подняла бровь. — Мартина? — переспросила она. Бизнесмен усмехнулся. — Да, совпадение. Мою экономку тоже зовут Мартина. Придётся вам как-то различаться. - Женщина улыбнулась добродушно. — Можно просто Мартина, — предложила она. — А вас я буду звать сеньорита. Не хочу путаницы. — Договорились, — слабо улыбнулась Мартина. — Сеньорита, вам помочь подняться? — спросила она. — Я сам, — отрезал Серхио. — Покажи только где. Мартина-экономка кивнула и засеменила вверх по лестнице. Маркина повёл Мартину следом, придерживая за талию. На втором этаже они прошли по длинному коридору мимо нескольких закрытых дверей. У одной из них экономка остановилась. — Вот, — сказала она, открывая дверь. — Всё готово. Если что-то понадобится, я в своей комнате на первом этаже. — Спасибо, — ответила переводчица слабым голосом. — Правда. Экономка улыбнулась и бесшумно исчезла. Серхио завёл девушку в комнату. Гостевая оказалась уютной — большая кровать с белоснежным бельём, мягкий ковёр на полу, платяной шкаф, туалетный столик с зеркалом. На тумбочке стоял графин с водой и стакан. На спинке кровати аккуратно висела шёлковая пижама — нежно-розовая, явно дорогая. — Это Виктории? — спросила Агилар, кивая на пижаму. — Мартина позаботилась, — ответил Серхио. — Видимо, взяла из вещей дочери. Она примерно одного с тобой роста. - Мартина провела рукой по мягкой ткани. — Передай ей спасибо. — Сама завтра скажешь. - Он усадил её на край кровати, присел рядом на корточки. — Как ты? — Устала, — честно призналась она. — Но уже лучше. — Отдыхай. — Он поднялся. — Завтра познакомишься с Вик. Сейчас она спит, уже больше одиннадцати. — Так рано? — Она ложится рано, у неё школа. — Он улыбнулся. — Утром всё будет хорошо. — Серхио… спасибо. - Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Отдыхай. Я рядом, если что. И вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Девушка осталась одна. Стянула туфли, взяла в руки пижаму, ещё раз погладила мягкий шёлк. Потом переоделась, забралась на кровать и провалилась в сон.