Лед растаял

Виктория влетела в дом, с силой захлопнув за собой дверь. День был отвратительным. Сначала эта дурацкая ссора с отцом — они почти никогда не ругались, а тут он встал на сторону какой-то чужой тётки. Потом английский. Сеньора Гомес, старая грымза, придралась к эссе и заставила переписывать. Унизила перед всем классом. — Я дома! — крикнула она в пустоту, хотя знала, что отец ещё на работе. Из столовой доносились приглушённые звуки и запах выпечки. Яков, их повар, как всегда, что-то колдовал на кухне. Виктория прошла в столовую и села за стол. Хорват уже поставил перед ней тарелку с пастой — её любимой, с морепродуктами. Рядом стоял стакан апельсинового сока. Она ела молча, почти не чувствуя вкуса. Мысли крутились вокруг утренней ссоры, вокруг отца, вокруг этой женщины, которая сейчас где-то в гостевой спальне. — Пирог будешь? — спросил Яков, появляясь из кухни с противнем. Черничный, с хрустящей корочкой, пах ванилью. — Потом, — буркнула она, отодвигая тарелку с недоеденной пастой. Встала и, даже не взглянув на повара, направилась в свою комнату. Она была на первом этаже, недалеко от лестницы — когда-то они с отцом выбрали это место, чтобы ей не пришлось таскаться на второй этаж с больной ногой после того, как она сломала её в девять лет. Привычка осталась. Виктория захлопнула дверь, включила музыку на полную — какой-то тяжёлый рок, от которого, казалось, вибрировали стены. Плюхнулась на кровать, уставилась в потолок. Мысли не отпускали. Отец. Эта женщина. Английский. Всё бесило. Она вскочила, подошла к огромному встроенному шкафу, занимавшему всю стену. Рванула дверцы. Оттуда посыпалось всё — футболки, джинсы, платья, которые она уже год не носила, старые кроссовки, забытая форма для тенниса. Девочка вывалила всё на пол и села посреди этого хаоса. — Так, — сказала она вслух. — Что из этого мне вообще нужно? Она перебирала вещи, рассматривала, отбрасывала в одну кучу, потом в другую. Старые джинсы, в которые уже не влезала — в сторону. Любимый свитер, который носила в прошлом году — оставить. Дурацкое платье, подаренное тётей из Парижа — сжечь. Музыка гремела, она копалась в ворохе тряпок и понемногу успокаивалась. Хоть что-то в этой жизни можно контролировать. Хоть что-то. Или она так думала. --- Мартина проснулась от шума. Сначала ей показалось, что это просто сон. Но когда стены начали вибрировать, а где-то совсем рядом загремели тяжёлые гитарные риффы, она открыла глаза. Солнце стояло высоко — было около трех дня. Голова всё ещё немного кружилась, но уже не так, как утром. Таблетка, которую принесла сеньора Мартина, видимо, начала действовать. Она села на кровати, прислушалась. Музыка гремела где-то внизу. Казалось, дрожат стены. Она встала, нашла мягкие тапочки и, не думая, вышла в коридор. Ноги сами понесли её на звук. Лестница, холл, поворот… Она шла на источник шума, чувствуя себя немного неловко в этой дурацкой пижаме, но было уже поздно возвращаться. Дверь в комнату оказалась открыта. Мартина замерла на пороге. Виктория сидела посреди огромной кучи одежды — футболки, джинсы, платья валялись вокруг неё, как разноцветный ковёр. Девочка поджала ноги, обхватила колени руками и… плакала. Громко, отчаянно, не скрываясь. Плечи тряслись, по щекам текли слёзы, размазывая тушь, которую она, видимо, не стёрла после школы. Музыка гремела так, что, казалось, стены ходят ходуном. Но сквозь неё переводчица слышала эти рыдания. Она не знала, что делать. Уйти? Подойти? Вмешаться? Но ноги уже сделали шаг вперёд. Вик подняла голову. Сквозь слёзы она увидела фигуру в розовой пижаме, стоящую в дверях. Та самая женщина. Которая сейчас живёт у них. Из-за которой они с отцом поссорились. — Алекс, выключи музыку! — рявкнула она, и голосовой помощник послушно замолчал. В комнате повисла тишина, нарушаемая только её всхлипами. Она смотрела, как Мартина медленно приближается. В этих дурацких мягких тапочках, в розовой шёлковой пижаме, с бледным от болезни лицом. Она выглядела нелепо и трогательно одновременно. — Чего тебе? — огрызнулась девчёнка, вытирая слёзы рукавом. Агилар остановилась в шаге от кучи одежды. — У тебя классная комната, — сказала она. — Просторная, уютная. Мне нравится этот свет. Виктория нахмурилась. Она ждала чего-то другого. Нравоучений? Сочувствия? Но комплимент комнате сбил её с толку. — Ты издеваешься? — Нет. — Мартина осторожно опустилась на пол, прямо рядом с ней, в эту кучу тряпок. Пижама расползлась по коленям, но она не обращала внимания. — Я серьёзно. У тебя хороший вкус в выборе комнаты. Младшая Маркина молчала, глядя на неё с подозрением. — Я не хотела нарушить вашу с папой жизнь, — тихо сказала переводчица. — Правда. — Ага, конечно. — Я серьёзно. — Она посмотрела ей в глаза. — Я очень уважаю тебя, Виктория. И знаешь что? — Что? — Что бы ни случилось, твой папа всегда будет любить тебя. Ты для него на первом месте. Всегда. Подросток смотрела на неё долгим взглядом. В глазах всё ещё блестели слёзы, но подозрение понемногу таяло. — Откуда ты знаешь? — Я вижу, как он на тебя смотрит. — Мартина улыбнулась. — Такими глазами смотрят только на самых любимых. — Вик шмыгнула носом. — Ладно. — А теперь расскажи, почему ты плачешь? — мягко спросила Агилар. — У меня просто день отвратительный, — буркнула та. — Сначала эта дурацкая ссора с папой, потом англичанка… сеньора Гомес — она сука. Придралась к моему эссе и заставила переписывать перед всем классом. — Учителя иногда бывают несправедливы, — кивнула Мартина. — Я помню. — А теперь ещё и это. — Виктория обвела рукой гору одежды. — Я хотела разобрать шмотки, понять, что оставить, а что выкинуть. И поняла, что у меня нет чувства стиля. — С чего ты взяла? — Посмотри на это! —Она схватила первое попавшееся платье — ярко-розовое, с блёстками. — Я купила это в прошлом году, думала, будет круто. А теперь смотрю — ужас же. Она отбросила платье в сторону. — У меня одноклассницы всегда выглядят так стильно. А я… я даже не знаю, как это сочетать. У меня куча вещей, и всё равно надеть нечего. Девушка слушала, не перебивая. — Я просто хочу выглядеть нормально, — закончила Виктория. — А не как пугало. — Мартина мягко улыбнулась. — Знаешь, у меня тоже так было в твоём возрасте. — Правда? — Правда. — Она кивнула. — А потом я поняла одну вещь: стиль — это не магия. Это просто знание, как сочетать. — Маркина посмотрела на неё с интересом. — Хочешь, я помогу тебе разобраться? — В смысле? — Ну, — Мартина оглядела гору одежды, — давай вместе посмотрим, что у тебя есть. Я покажу, как можно сочетать. Если ты, конечно, не против. — Виктория колебалась секунду. Потом пожала плечами. — Ладно. Валяй. Агилар взяла в руки первую футболку — простую белую, с коротким рукавом. — Вот это база, — сказала она. — Белая футболка — это маст-хэв. Смотри. — Она порылась в куче и достала тёмно-синие джинсы скинни. — Видишь? Классика. Белый верх, синий низ. Всегда работает. Вик смотрела с сомнением. — И что, это всё? — Нет, это только начало. — Мартина отложила футболку и взяла следующую вещь — клетчатую рубашку. — А это можно носить поверх футболки. Или как лёгкую куртку, если расстегнуть. — Слишком просто. — Просто — не значит плохо. — Брюнетка улыбнулась. — Стиль начинается с простоты. А потом добавляются детали. — Она покопалась в куче и достала длинную цепочку с кулоном. — Вот, например. Надень это с белой футболкой, и сразу будет интереснее. Девочка взяла цепочку, повертела в руках. — Я купила её в прошлом году, ни разу не носила. Думала, старомодно. — А вот и нет. — Мартина покачала головой. — Это классика. Такие вещи не выходят из моды. — Следующим в руки попалось ярко-розовое платье с блёстками. — Это… ну, — Виктория поморщилась. — Это я лоханулась. — Переводчица рассмеялась. — Не лоханулась. Просто это платье не для школы. Это для вечеринки. Для дискотеки. — Думаешь? — Уверена. — Мартина приложила платье к ней. — Смотри, если добавить чёрные колготки и грубые ботинки — будет вообще огонь. — Грубые ботинки? С таким платьем? — Ага. Контраст — это круто. — Она смотрела на неё с растущим интересом. — Откуда ты всё это знаешь? — Работала в Дубае, — пожала плечами Агилар. — Там много светских мероприятий. Приходилось учиться. — В Дубае? — Виктория даже рот приоткрыла. — Круто! — Бывало. Ладно, давай дальше. Они перебирали вещи час. Может, два. Мартина показывала, что с чем сочетать, что оставить, что выбросить, что можно переделать. Виктория слушала, кивала, иногда спорила, но чаще соглашалась. — А это? — она достала старый свитер, большой, явно не по размеру. — О, это сокровище. — Переводчица взяла его в руки. — Оверсайз — это тренд. Носи с узкими джинсами или леггинсами. — Правда? — Ага. И можно добавить кеды. — У меня есть белые кеды! — Идеально. — Вик улыбнулась — впервые за день. — Знаешь, ты ничего так, — сказала она. — Спасибо, — рассмеялась Мартина. — Ты тоже. — Я серьёзно. — Она посмотрела на неё. — Ты не такая, как Лив. — А какая она? — Лив… перед папой она всегда делала вид, что я для неё важна. А на самом деле ей было плевать. — Виктория помолчала. — А ты вон, с тряпками моими возишься, хотя больная. — Мне уже лучше. — Девушка пожала плечами. — И потом, это же интересно. — Ладно, — сказала она. — Спасибо. — Не за что. Они продолжили разбирать вещи. --- Разобрав почти всю кучу одежды, Виктория вдруг вскочила на ноги. — Слушай, — сказала она. — А хочешь, я покажу тебе дом? Ты же тут только в своей комнате сидишь. — Мартина удивлённо подняла бровь. — Экскурсия? — Ага. — Вик уже тянула её за руку. — Вставай, пошли. Агилар усмехнулась, поднялась с пола, отряхнула пижаму, и они вышли из комнаты прямо в холл первого этажа. — Ну, с холлом ты уже знакома, — махнула рукой она. — А вот сюда. Она открыла тяжёлую дубовую дверь справа от лестницы, и они вошли в просторный зал. Высокие потолки, тёмные панели на стенах, огромный камин и барная стойка из красного дерева, уставленная дорогим алкоголем. В углу стоял изящный столик с шахматной доской. — Здесь папа принимает важных гостей, — пояснила Виктория. — Переговоры там всякие. А ещё мы с ним иногда играем в шахматы. — И кто выигрывает? — Маркина гордо улыбнулась. — Я. Чаще всего. — Серьёзно? — Мартина подняла бровь. — Ага. Папа злится ужасно, — Вик хихикнула. — Говорит, что я слишком много думаю, а он уже старый для таких нагрузок. Переводчица рассмеялась, представляя эту картину. — Идём дальше. — Они вышли обратно в холл и прошли в другой конец. Виктория толкнула ещё одну дверь. — Спортзал. Помещение было просторным, залитым светом из панорамных окон с видом на небольшой лес. Несколько тренажёров, беговая дорожка, велотренажёр, стойка с гантелями. В углу лежали коврики для йоги. — Папа иногда занимается по утрам, — сказала девочка. — Я редко, но тоже забегаю. Если настроение есть. — А где бассейн? — спросила Мартина. — О, это дальше. Они прошли через стеклянную дверь в конце коридора и оказались в небольшом помещении с бассейном. Метров пятнадцать в длину, с подсветкой и мозаикой на дне. Рядом — две двери с табличками «Женская» и «Мужская». — Не олимпийский, конечно, — заметила Виктория. — Но нам хватает. — Очень уютно. — Это закрытый. А есть ещё открытый, на улице. Они вышли через стеклянную дверь на задний двор. Мартина замерла. Перед ней раскинулся огромный сад. Аккуратно подстриженные газоны, клумбы с цветами, дорожки, выложенные камнем. В центре — открытый бассейн с бирюзовой водой, вокруг него шезлонги с мягкими подушками и большие зонтики от солнца. — Летом мы тут всё время, — сказала Вик. — Вода подогревается, так что можно и до октября плавать. Они прошли по дорожке вглубь сада. В конце, под большим навесом, скрывалась целая зона для барбекю — огромный стол, вокруг него мягкие диваны, мангал, холодильник для напитков. — Здесь папа устраивает вечеринки для друзей, — пояснила она. — Иногда с шашлыками, иногда просто посидеть. Мартина огляделась. Дубайские особняки, где она бывала, были роскошнее, помпезнее, с золотом и мрамором. Но здесь было по-другому. Уютно. По-настоящему. — Не хватает только вертолётной площадки, — пошутила Агилар. Виктория рассмеялась. — А знаешь, папа хотел построить! — сказала она. — Пару лет назад думал, что пригодится. Но потом решил, что место лучше отдать под теннисный корт. Она махнула рукой в сторону, и Мартина увидела вдалеке аккуратный корт с зелёным покрытием. — Ничего себе, — выдохнула она. — Тут и правда есть всё. — Ну, почти всё. — Виктория гордо улыбнулась. — Ну как тебе? — Впечатляет. — Мартина покачала головой. — Я много видела богатых домов в Дубае. Знаешь, с золотыми унитазами и леопардовыми принтами. Но здесь… здесь по-настоящему красиво. — Правда? — Правда. — Брюнетка посмотрела на неё. — Твой отец молодец. Создал настоящий дом. — Девочка улыбнулась — тепло, без прежней враждебности. — Ладно, — сказала она. — Пошли обратно. А то ты ещё болеешь, а я тебя по саду таскаю. — Я в порядке, — улыбнулась Мартина. — Правда. Они пошли обратно к дому. Лед окончательно растаял. --- Серхио вернулся домой около восьми вечера. День вымотал его до предела — переговоры с Хавьером, бесконечные звонки, попытки спасти завтрашний эфир. Голова гудела, в висках пульсировало, и единственным желанием было рухнуть на диван и не двигаться. Он открыл дверь и замер. Из большой гостиной, объединённой со столовой, доносились голоса. Смех. Живой, искренний смех Виктории — такой, какой он не слышал уже давно. Он тихо прошёл вперёд и остановился в проёме. И увидел картину, от которой у него перехватило дыхание. Просторное помещение было залито мягким вечерним светом. Слева — обеденная зона: длинный стол из тёмного дерева, а на столе — свечи, тарелки, бокалы. Справа — уютная гостиная с огромным бархатным диваном цвета тёмного вина, журнальным столиком и креслами. На диване сидели две женщины. Вернее, женщина и девочка. Виктория… он едва узнал её. Волосы, обычно собранные в небрежный хвост или распущенные как попало, сегодня лежали мягкими локонами, обрамляя лицо. Лёгкий макияж — чуть подкрашенные ресницы, нежный блеск на губах, едва заметные тени — делал её старше, но не вульгарно, а как-то по-девичьи трогательно. На ней был простой белый свитер и джинсы, но сидело всё идеально. Те самые вещи, которые они сегодня разбирали, вдруг обрели смысл. Рядом с ней, поджав ноги, сидела Мартина. На ней были чёрные лосины и длинная серая футболка, в которых она была похожа на старшую сестру, а не на гостью. Волосы небрежно собраны в пучок, ни грамма косметики — но она светилась изнутри. Они болтали, перебивая друг друга, смеялись, и в этом не было ни капли той утренней вражды. — …и тогда он сказал, что я слишком много учусь! — щебетала Виктория. — А ты что? — А я сказала, что он слишком мало думает! — Переводчица рассмеялась — звонко, искренне. — Правильно! Нечего парням позволять собой командовать. — Да ну, он вообще не командует. — Вик замялась, покраснела. — Он просто… ну, знаешь, ухаживает. — Ухаживает? — Мартина приподняла бровь. — Это как? — Ну, записки пишет. В рюкзак подкладывает. — Она теребила край свитера. — Провожает до машины после школы. — И как его зовут? — Сальва. — Виктория произнесла имя с такой нежностью, что Серхио едва не рассмеялся. — Он на год старше. — Красивый? — Ну… — Маркина залилась краской. — Нормальный. — Мартина улыбнулась. — А тебе он нравится? — Не знаю. — Вик пожала плечами, но уши горели. — Может быть. Немного. — Немного — это уже много. — Ты думаешь? — Уверена. Медиамагнат стоял в проёме, боясь разрушить этот момент. В горле стоял ком. Его дочь, которая ещё утром ненавидела эту женщину, сейчас сидела с ней, доверяла ей, советовалась. А Мартина… она была в его доме всего день, а уже сделала то, что не удавалось никому — растопила лёд в сердце его дочери. Он шагнул вперёд. — Я дома. — Обе повернулись к нему. — Папа! — Вик вскочила с дивана, подбежала, чмокнула в щёку. — Ты поздно! — Работа, — улыбнулся он, глядя на неё. — Ты сегодня… выглядишь по-особенному. — Это Мартина помогла! — Она сияла. — Мы весь день разбирали мои шмотки, и она показала, как сочетать, и ещё макияж… — Я вижу. — Он посмотрел на свою сотрудницу. — Ты волшебница. — Я просто знаю толк в тряпках, — усмехнулась она. Виктория потащила его к обеденному столу. — Идём, пап, садись! Мы тебя ждали! Мартина сказала, что ужин готов, но без тебя не начинали! Серхио посмотрел на стол. Тот ломился от еды — паста, салаты, закуски, фрукты. Свечи горели, создавая уют. Они сели за стол. Виктория и Мартина снова защебетали, перебивая друг друга, смеясь, болтая о каких-то пустяках. Виктория рассказывала про школу, про подруг, про учителей. Мартина слушала, кивала, задавала вопросы. Маркина смотрел на них и не верил своим глазам. Впервые за долгое время в его доме появилось то, чего так не хватало. Женщина. Настоящая. Которая может стать частью их семьи. --- После ужина Виктория, зевая, отправилась в свою комнату. Серхио проводил её до двери, чмокнул в лоб. — Спасибо за чудесный вечер, пап, — шепнула она. — И… передай Мартине, что она классная. — Передам. — Спокойной ночи. — Спи сладко. Он закрыл дверь и несколько секунд стоял в коридоре, прислушиваясь к тишине. Дом затихал. Мартины в гостиной не было. Он прошёл дальше и заглянул в комнату для переговоров — ту самую, с баром и шахматным столиком. Она сидела там. Уютный свет настольной лампы падал на шахматную доску. Девушка сосредоточенно переставляла фигуры. Она брала пешку, ставила на другое место, хмурилась, снова переставляла. Серхио улыбнулся. Подошёл к бару, достал бутылку виски, налил себе. Сделал глоток — обжигающе, расслабляюще. Потом сел напротив неё. — Ты играешь? — спросил он, кивая на доску. Мартина подняла глаза. — Понятия не имею как, — честно призналась она. — Просто фигурки красивые. И думать о чём-то помогает. — О чём думаешь? — О дне. — Она откинулась на спинку стула. — О твоей дочери. О том, как всё странно. — Странно — это мягко сказано. — Утром она меня ненавидела. А вечером мы болтали о мальчиках. — Бизнес усмехнулся. — Ты волшебница. — Я просто человек, который её услышал. — Она пожала плечами. — Ей не хватало внимания. Не от тебя — ты её любишь, это видно. А от женщины. От той, кто объяснит про мальчиков и про шмотки. — Лив не утруждалась. — Лив была дурой. Он рассмеялся — искренне, легко. — Ты всегда такая прямая? — Только когда устаю. — Она улыбнулась. — А сегодня я устала. Но хорошо. Серхио смотрел на неё. На эту женщину в домашней футболке, с растрёпанным пучком, без грамма косметики. Она была прекрасна. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За сегодня. За неё. За то, что ты здесь. — Агилар покачала головой. — Не за что. Она хорошая девочка. Ты хорошо её воспитал. — Не уверен. — Уверена. — Она взяла пешку, повертела в пальцах. — Ты хороший отец, Серхио. И хороший человек. — Он смотрел на неё долгим взглядом. — Ты даже не представляешь, как давно я не слышал таких слов. — Значит, тебя окружали не те люди. — Он поднял бокал. — За сегодняшний день. — За сегодняшний день. — Она чокнулась с ним своей пустой рукой. Они сидели в тишине, глядя друг на друга. И этого было достаточно. --- Мартина смотрела на него через шахматную доску и видела то, что он пытался скрыть. Напряжение. Усталость. Что-то тяжёлое, что он нёс в себе весь день. Она встала, обошла столик и остановилась у него за спиной. Серхио сидел в рубашке — пиджак остался висеть на стуле в столовой. Рукава закатаны до локтей, открывая загорелые предплечья. Она положила руки ему на плечи. Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Пальцы начали мягко массировать — сначала плечи, потом поднялись к шее, разминая забитые мышцы. — М-м-м, — выдохнул он, закрывая глаза. — Это… то что нужно. — Ты напряжён, — тихо сказала она. — Что случилось? — День был тяжёлый. — Расскажешь? — Миллиардер молчал несколько секунд, наслаждаясь её прикосновениями. — В студии авария. Главная камера сгорела. Завтра вечером съёмки, а снимать нечем. — Ого. — Она продолжала массировать. — И что будешь делать? — Нашли выход. — Он вздохнул. — Брат договорился с конкурентами. Заберём камеру сегодня вечером. — Это хорошо. — Но всё равно нервно. Если что-то пойдёт не так… — Не пойдёт. — Она наклонилась, коснулась губами его виска. — Ты же Серхио Маркина. У тебя всё получается. — Он усмехнулся. — Ты мне льстишь. — Я правду говорю. — Он накрыл её руку своей, прижал к плечу. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. — Он повернул голову, посмотрел на неё. — За сегодня. За Викторию. За это. — Не за что. Она поцеловала его в щёку и продолжила массаж. В комнате было тихо. За окнами шумел ночной Мадрид. А они были вдвоём — и это было главное. --- Серхио приехал на работу рано — даже раньше, чем обычно. Он не стал завтракать. Выпил только чашку кофе на кухне, пока собирался. В доме было тихо — девочки ещё спали, сеньора Мартина хлопотала на кухне, но он не стал задерживаться. В офисе его уже ждал Андрес. — О, явился! — брат стоял в холле с двумя стаканами кофе в руках. Один протянул одир. — Держи. Ты без завтрака, я знаю. — Откуда? — Вид у тебя такой. — Он усмехнулся. — Идём, покажу, что привезли. Они спустились в студию «А». В центре павильона, на специальной подставке, стояла камера. Та самая, из «Miravista», главных конкурентов. Блестящая, чужая, но в этой ситуации — единственное спасение. — Красавица, — сказал Андрес, поглаживая корпус. — Хавьер сдержал слово. Привёз вчера в одиннадцать вечера сам, лично. — Проверили? — Частично. — Старший пожал плечами. — Ждали тебя. И инженера. — Где он? — У себя. Я вызвал. Через минуту в студию вошёл главный инженер — Педро, мужчина лет пятидесяти, с вечно озабоченным лицом и руками, испачканными машинным маслом. — Сеньор Маркина, сеньор де Фонойоса, — кивнул он. — Что скажешь? — спросил младший. — Камера в идеале. — Инженер подошёл, открыл панель, заглянул внутрь. — У конкурентов хорошая техника, ничего не скажешь. Можно работать. — А наша? — Плохо. — Педро развёл руками. — Матрица сгорела полностью. Ремонт будет стоить почти как новая. — Сколько? — Двести пятьдесят тысяч. Плюс доставка детали из Германии. — Маркина присвистнул. — А страховка? — Покрывает частично. Но не всё. — Андрес положил руку брату на плечо. — Разберёмся. Главное, что сегодняшний эфир спасён. — Да. — Серхио кивнул. — Сегодня главное. Он повернулся к инженеру. — Готовь отчёт для страховой. Подробный. И проследи, чтобы эта камера работала как часы. — Слушаюсь. Педро ушёл. Андрес посмотрел на брата. — Ну что? Завтрак? — Завтрак. — Он улыбнулся. — Немедленно. Они спустились в кофейню на первом этаже небоскрёба. Здесь пахло свежей выпечкой и хорошим кофе, за столиками сидели сотрудники, кто-то с ноутбуками, кто-то с газетами. Серхио плюхнулся на диванчик у окна и взял меню. — Я голоден как волк, — объявил он. — Вижу. — Андрес усмехнулся, садясь напротив. — Давно не ел? — Со вчерашнего ужина. Подошла официантка. Маркина заказал яичницу с беконом, тосты, авокадо, свежевыжатый апельсиновый сок и двойной эспрессо. Его брат ограничился круассаном и капучино. — Ну и аппетит, — покачал головой де Фонойоса, когда официантка ушла. — Я же сказал — голодный. Пока ждали заказ, Серхио откинулся на спинку дивана и уставился в окно. Мысли вернулись к дому. К Мартине. К Виктории. — Знаешь, — вдруг сказал он. — Вчера произошло нечто невероятное. — Что именно? — Мартина и Вик… они подружились. — Андрес поднял бровь. — Серьёзно? Та самая дочь, которая утром была готова её убить? — Да. — Он улыбнулся. — Я вчера вернулся домой, а они сидят на диване и болтают. О парнях, о школе, о шмотках. Вик выглядела как кинозвезда — Мартина сделала ей укладку, макияж… — Ничего себе. — А потом просила передать, что Мартина классная. — Эта женщина точно волшебница. — Я тоже так думаю. Принесли заказ. Серхио набросился на еду, словно не ел неделю. Андрес наблюдал за ним с усмешкой. — Ты влюблён, брат, — сказал он. Серхио замер с вилкой в руке. — Что? — Влюблён. — Брюнет откусил круассан. — По уши. Я таких глаз у тебя не видел никогда. — Глупости. — Не глупости. — Андрес покачал головой. — И знаешь что? Я рад. — Серхио молчал, жуя. — Она хорошая, — продолжал он. — И Вики это поняла. А она у тебя чуткая, не обманешь. — Знаю. — Так что не упусти её. — Бизнесмен допил кофе и посмотрел на брата. — Не упущу. --- Серхио сидел в своём кабинете, разбирая бумаги после завтрака. Мысли то и дело возвращались к дому, к Мартине, к Виктории, но он заставлял себя работать. В дверь постучали. — Да. Вошла Силена — как всегда, с идеально прямой спиной, в строгом костюме, с блокнотом в руках. — Серхио, мне нужно кое-что тебе показать. — Силена, я занят. Давай позже. — Настаиваю. — Она смотрела на него с непроницаемым лицом. Серхио фыркнул. — Ты настаиваешь? — Да. Это важно. — Он вздохнул, отложил ручку и поднялся. — Ладно. Веди. Оливейро развернулась и направилась по коридору. Мужчина шёл за ней, гадая, что ещё могло случиться. Может, проблемы с документацией? Или опять какие-то неполадки в студии? Она остановилась у двери в ту самую переговорную. Он замер. — Зачем мы здесь? — Зайди и посмотри, — сказала Силена, открывая дверь. Он переступил порог и огляделся. Комната изменилась до неузнаваемости. Стены перекрашены в тёплый бежевый цвет, новая мебель — светлый стол, удобные кресла, живые растения в углах. Вместо тяжёлых штор — лёгкие жалюзи. Свежо, светло, уютно. — Ремонт закончен, — сказала Силена. — Как ты и просил. Серхио кивнул, оглядываясь. Хорошо. Теперь это место не напоминало о том, что здесь случилось. — Отлично. Спасибо. — Но я хотела показать не только это. — Брюнетка подошла к стене, где раньше висела плазма для видеозвонков. — Мы заменили экран. Но тут проблема. — Какая? — Новая модель немного больше по размеру. И если вешать её здесь, она будет закрывать часть розеток и коммуникаций. — Она указала на стену. — Можно, конечно, перенести розетки, но это лишние траты и время. — И что ты предлагаешь? — Перенести экран на соседнюю стену. — Силена развернулась, показывая. — Вот сюда. Тогда обзор будет удобнее, и розетки не трогаем. — Миллиардер посмотрел, прикинул. — Да, так лучше. Делай. — Хорошо. — Помощница сделала пометку в блокноте. — Я распоряжусь. — Она уже собралась уходить, но задержалась у двери. — Серхио… — Что? — Ты хорошо выглядишь сегодня. — Она сказала это ровно, без эмоций, но в глазах мелькнуло что-то. — Выспался? — Вроде того. — Хорошо. — Она кивнула и вышла. Серхио остался один в новой переговорной. Провёл рукой по гладкой поверхности стола, посмотрел на стены. Здесь больше не пахло тем днём. Здесь было чисто. Он вышел и направился обратно в кабинет. --- Мартина спустилась вниз около девяти. Она выспалась — впервые за долгое время. Таблетки, тишина, удобная кровать сделали своё дело. Голова была ясной, тело лёгким. В столовой уже сидела Виктория. Девочка была в школьной форме — тёмно-синяя юбка, белая рубашка, пиджак с гербом. Волосы сегодня были собраны в аккуратный хвост — Мартина заметила, что она старается. — Доброе утро, — сказала Агилар, входя. Вик подняла голову от тарелки с хлопьями. — О, привет! Выспалась? — Ага. — Мартина налила себе кофе, села напротив. — А ты чего так рано? — Школа. — Она поморщилась. — Через полчаса выезжать. — Точно. — Несколько секунд они ели молча. Потом Виктория отложила ложку и посмотрела на неё. — Слушай… спасибо за вчера. — Не за что. — Нет, правда. — Девочка замялась. — Я вчера была… ну, не очень. А ты пришла, помогла. И с одеждой, и… вообще. — Я рада, что смогла помочь, — улыбнулась Мартина. — Ты ещё побудешь у нас? — Пару дней. Врач сказал, нужно отдохнуть. — А потом? — А потом домой. — Вик задумалась. — Жаль, — сказала она тихо. — Что? — Ну, что ты уедешь. Мы могли бы ещё… ну, поболтать или типа того. — Переводчица улыбнулась. — Мы можем и после поболтать. Я работаю с твоим отцом. Буду иногда заезжать. — Правда? — Правда. - Виктория просияла. В столовую заглянул Хулио — второй водитель, молодой парень лет двадцати пяти, в идеально выглаженной форме. — Сеньорита, машина готова. — Иду. — Девочка вскочила, подхватила рюкзак. У двери обернулась. — Мартина, пока! — Пока, Вики. Удачи в школе. — Ага! Она выбежала. Хулио кивнул Мартине и вышел следом. Агилар осталась одна. Допила кофе, посмотрела в окно, где чёрный автомобиль увозил Викторию в школу. День начинался хорошо.