4 свидания и один вечер

Прошло около трёх месяцев. Дни тянулись один за другим, почти не отличаясь. Рабочие будни, переговоры, бесконечные вопросы, встречи, отчёты. Потом дом, Виктория, ужин, сон. Утром всё повторялось. Серхио продолжал ждать. Он не торопил, не давил, не напоминал о себе больше, чем позволяли рабочие отношения. Иногда они обедали вместе — в компании Андреса или Силены. Иногда задерживались в офисе допоздна и пили кофе в холле. Он был рядом, но держал дистанцию. Ждал, когда она скажет, что готова. Он даже не догадывался, что все эти три месяца её добивался другой. --- За эти три месяца Мартина и Хосе Антонио встретились четыре раза. Первое свидание — музей Прадо. Там открылась выставка современного искусства, которая Агилар, как не ценительницу чего-то подобного, не особо привлекала. Но Хосе Антонио так увлечённо рассказывал о каждом экспонате, что она забыла о своём скепсисе. — Смотри, — он остановился у огромного абстрактного полотна, — здесь художник передаёт эмоции через цвет. Не через форму, а именно через цвет. — Ты разбираешься в искусстве? — удивилась девушка. — Я разбираюсь во всём, что связано с красотой. — Он улыбнулся, глядя на неё. — А ты, Мартина, безусловно, к этому относишься. После музея был ужин в маленьком итальянском ресторане. Хосе Антонио много шутил, рассказывал забавные истории про клиентов, и она поймала себя на мысли, что ей легко с ним. Второе свидание — театр. Она не была в театре несколько лет. Хосе Антонио достал билеты на «Даму с камелиями» в постановке известного режиссёра. Мартина думала, что заскучает, но спектакль захватил её с первых минут. — Ты плакала? — спросил он, когда они вышли в фойе в антракте. — Немного, — призналась она. — Это хорошо. Значит, у тебя есть сердце. После театра снова был ресторан — на этот раз французский, с устрицами и шампанским. Риэлтор был галантен, внимателен и ни разу не позволил себе лишнего. Третье свидание — ипподром. Это было неожиданно. Мартина никогда не интересовалась лошадьми, но Хосе Антонио убедил её, что это «настоящий спорт аристократов». — Просто выбери лошадь, — сказал он, протягивая ей программку. — Которая тебе больше понравится. — Я ничего в этом не понимаю. — Доверься интуиции. Она ткнула пальцем в первую попавшуюся — гнедую кобылу с красивым именем «Ночная сеньора». И та пришла первой. — Ты выиграла! — закричал Хосе Антонио, обнимая её. В порыве эмоций он потянулся к её губам, но переводчца, сама не зная почему, подставила щёку. Он поцеловал — легко, не настаивая. Потом они пили пиво в баре у ипподрома, и Мартина думала о том, что ей было приятно, но… Не зацепило. Четвёртое свидание — парк и молекулярная кухня. Они гуляли по парку Ретиро, кормили уток, болтали о пустяках. Хосе Антонио купил ей мороженое, и она смеялась, когда оно потекло по пальцам. — Ты как ребёнок, — улыбнулся он, протягивая салфетку. — Ты первый, кто мне это говорит. Вечером был ресторан молекулярной кухни. Еда превращалась в пену, шарики и странные субстанции. Агилар была в восторге. — Это не еда, это наука, — сказала она. — Это искусство, — поправил он. — Как и ты. — Он снова пытался смотреть на неё слишком долго, слишком проникновенно. Но Мартина каждый раз отводила взгляд. Она думала, что сможет. Что сможет построить с ним что-то. Он был умён, интересен, заботлив. С ним было легко. Но искры не было. Ни разу за четыре свидания. Ни разу. --- Утро пятого свидания ещё не наступило, но цветы уже пришли. Мартина стояла у кофейного аппарата в холле, болтая с Силеной, когда двери лифта открылись. Оттуда вышел курьер с небольшой, но изящной корзиной белых роз. Перевязанной атласной лентой, с маленькой открыткой внутри. — Сеньорита Мартина Агилар? — громко спросил он, оглядывая холл. Девушка удивлённо подняла бровь. — Это я. Курьер подошёл, вручил ей корзину. Она взяла её, всё ещё не понимая, что происходит. Розы были безупречны — свежие, крупные, с лёгким кремовым оттенком на кончиках лепестков. Она вытащила открытку, прочитала вслух, сама того не желая: — «Для самых красивых в мире глаз. С любовью, Хосе Антонио». — Силена присвистнула. — Ого! — выдохнула она. — А у тебя тут поклонник с амбициями! — Она покраснела, пряча улыбку. — Это просто… риэлтор. Мы дружим. — Дружите? — Оливейро скептически приподняла бровь. — Судя по цветам, он хочет большего. — В этот момент двери лифта снова открылись. Из него вышел Серхио. Он увидел Мартину с корзиной роз, её смущённую улыбку, горящие глаза Силены. Увидел открытку в её руках. Замер на секунду. — Доброе утро, — сказал он ровно, проходя мимо. — Доброе, — ответила переводчица, пряча открытку в карман. Он кивнул и направился к своему кабинету, даже не обернувшись. Силена проводила его взглядом и тихо сказала: — Что-то он без настроения. — Она догадывалась почему, но была не готова озвучит подозрения вслух. Мартина посмотрела на розы, потом на дверь, за которой скрылся медиамагнат. — Сегодня важные переговоры, — сказала она, но в голосе не было уверенности. Она прекрасно знала, что причина не в этом. Оливейро хмыкнула, но ничего не сказала. А в кабинете Серхио сел в кресло и уставился в одну точку. Цветы. Сияющие глаза. Соперник появился из ниоткуда. Маркина чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и липкое. Он вспоминал белую корзину в руках Мартины, эти идеальные бутоны, то, как она слегка растерянно улыбалась, пряча записку. Он не видел текста, но понимал, что это не дружеский жест. Бизнесмен подошёл к окну и упёрся ладонями в подоконник. Имел ли он право спрашивать? Нет. Хотел ли он знать? Больше всего на свете. --- В особняке вечером после ужина Серхио уже собирался подняться к себе, когда услышал тихий всхлип из гостиной. Сначала подумал, показалось. Но звук повторился — приглушённый, почти детский, хотя Виктория считала себя уже взрослой. Он свернул с лестницы и замер в дверях. Дочь сидела в огромном кожаном кресле, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени. Плечи вздрагивали. Рядом на полу валялся телефон экраном вниз. — Вик? — Мужчина подошёл быстро, сел на подлокотник, осторожно коснулся её плеча. — Что случилось? Она дёрнулась, подняла голову. Глаза красные, нос распух, по щекам текли дорожки туши, которой она тайком начала краситься в этом году. — Ничего, — шмыгнула она. — Виктория. — Она всхлипнула громче, потом выдохнула и затараторила, проглатывая окончания. — Там в школе вечеринка в пятницу, тематическая, и этот дурак Сальва, ну который… в общем, он позвал меня пойти с ним. На танцы. Типа как пара. А я не знаю, что надеть! У меня вообще ничего нет! Я не хочу как дура, как все эти… — она махнула рукой куда-то в сторону несуществующих одноклассниц. — А Марта сказала, что её мама купила ей платье в дорогом бутике, и теперь она будет там как принцесса, а я… Она снова всхлипнула и уткнулась обратно в колени. Серхио выдохнул с облегчением, смешанным с новой тревогой. Платье — это он мог решить. Но «мальчик»? Этот Сальва, который на год старше, который ухаживает? Он почувствовал, как внутри шевельнулось что-то очень неуместное — желание найти этого парня и серьёзно поговорить. Но сначала — платье. — Вик, послушай, — он погладил её по волосам. — Мы что-нибудь придумаем. Я… ну ты знаешь, я в этом не очень. — Я знаю, пап, — буркнула она в колени. — Ты даже галстук сам выбрать не можешь, тебе Лив покупала. — Он поморщился. Имя бывшей прозвучало как укор. — Но я знаю, кто может помочь, — осторожно сказал он. Виктория подняла голову. В глазах блеснула надежда. — Мартина! — выпалила она. — Пап, пожалуйста! Она в прошлый раз так классно всё подобрала, и она понимает, она не как эти дуры из журналов, она реально крутая! Позови её, а? — Серхио замер. Позвать Мартину. К себе домой. Вечером. Чтобы она помогала его дочери выбирать нард для свидания с мальчиком на школьном вечере? Это было опасно. Это было слишком… «по-семейному». Но Виктория смотрела на него так, что отказать было невозможно. — Я… — он кашлянул. — Я спрошу у неё. Но не обещаю. — Виктория взвизгнула, бросилась ему на шею и чмокнула в щёку. — Ты лучший! — Бизнесмен обнял её в ответ и подумал: «Господи, что я творю.» --- Он уже полчаса сидел с чашкой остывшего кофе и смотрел в одну точку на мониторе. Письма не читались, цифры не складывались. Перед глазами стояла она — с этой корзиной белых роз, с лёгким румянцем на щеках, с запиской, которую она прочитала и почему-то не выбросила сразу в урну. Кто? Кто, чёрт возьми, прислал эти цветы? Малик отпадал — с Зафаром они общались по видео, сын ни разу не появлялся в кадре. Значит, кто-то другой. Какой-то мужчина, у которого хватило смелости отправить ей розы в офис, чтобы все видели. Имел ли он право спрашивать? Нет. — Ты чего такой кислый? — Андрес ввалился без стука, плюхнулся в кресло напротив и закинул ногу на ногу. — Опять переживаешь из-за арабов? Всё ж подписано. — Нет, — Серхио поморщился. — Вик… — Заболела? — Он мгновенно стал серьёзным. — Что с ней? — Ничего. У неё там… — Маркина вздохнул. — Мальчик. Вечеринка. Платье нужно. — Андрес моргнул. Потом расплылся в улыбке. — Ого! Наша мышка растёт! И что, ты уже купил ружьё? Выяснил где живёт этот смертный? — Андрес. — Ладно-ладно. И в чём проблема? — Она просит Мартину помочь. — Де Фонойоса присвистнул. — О-па. И ты теперь думаешь, как к ней подойти и не обделаться? Учитывая, что она динамит тебя… месяца четыре, да? Серхио промолчал, но брюнет всё понял по лицу брата. — Слушай, — он подался вперёд. — Ты слишком много паришься. Просто подойди и скажи как есть: дочь в истерике, нужна помощь, ты одна можешь спасти мир. Она же Вик любит. Не откажет. — А если откажет? — Не откажет. — Андрес хлопнул ладонями по коленям и встал. — Давай, зови её. Я видел, она у себя, кофе пьёт. И кстати, брат… — Он остановился в дверях. — Шикарные розы… На твоём месте я бы уже давно выяснил, кто соперник! — Это не моё дело. — Не твоё дело? Поэтому что ты смотришь на неё так, как я на бутылку виски после тяжёлой недели? Иди уже. И он исчез, оставив брата с ещё более раскалывающейся головой. --- Но через пять минут Серхио стоял у двери в каморку Мартины. Постучал. — Войдите, — раздалось изнутри. Он открыл дверь и увидел её. Маленькая комната без окон, которую Силена выделила Мартине, — тесная коробка с голыми стенами, столом, стулом и вечным полумраком. Здесь всегда горела настольная лампа, даже днём. Переводчица сидела за столом, перед ней — ноутбук и чашка кофе. Та самая, из которой она всегда пила. На ней была простая чёрная водолазка, волосы распущены, никаких украшений. Розы стояли в углу на полу в пластиковом ведре — вазы у неё, конечно, не нашлось. Белые бутоны светились в искусственном свете лампы, вырываясь из темноты, и выглядели почти неуместно в этой каморке. Как кусочек другой жизни, которую она пока не пускает к себе. Но она всё равно перехватывала дыхание. — Серхио? — она удивлённо подняла брови. — Что-то срочное? — Не совсем, — он шагнул внутрь, оставив дверь открытой. — Можно? — Конечно. Садись. — Он сел на стул у самой двери. — Это личное. Не рабочее. Мартина откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. Жест настороженный, но не враждебный. — Я слушаю. — Вик, — выдохнул он. — У неё там… в школе вечеринка. И мальчик. Она хочет выглядеть… ну ты понимаешь. А я в этом полный ноль. И она спросила, не могу ли я попросить тебя помочь ей с выбором. Он замолчал, чувствуя себя нелепо. Взрослый мужик, владелец медиахолдинга, просит сотрудницу помочь его дочери с платьем. Агилар смотрела на него несколько секунд. Потом перевела взгляд на розы в углу, и Серхио готов был поклясться, что в её глазах мелькнуло что-то… сожаление? Сравнение? — Когда? — спросила она. — Что? — Когда нужна помощь? Если сегодня вечером, то я могу после работы. — Миллиардер почувствовал, как с плеч свалилась гора. — Сегодня. Да. Я пришлю машину. Или сам тебя заберу, если… — Серхио, — она улыбнулась одними уголками губ. — Я помню дорогу к твоему дому. Это прозвучало так, что у него внутри всё перевернулось. И одновременно кольнуло: она помнит дорогу к нему, но розы ей присылает кто-то другой. — Хорошо, — сказал он хрипловато. — В семь? Я скажу Мартине, чтобы приготовила ужин. — Не надо ужина. Я стараюсь не есть поздно. — Тогда просто… спасибо. — Пока не за что, — она уже смотрела в ноутбук. — Увидимся вечером. Он вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Прислонился лбом к стене и выдохнул. Кто прислал эти чертовы розы? Он, наверное, никогда не спросит. Но очень хочет знать. --- Мартина вышла из лифта на первом этаже и бросила взгляд на часы. Без десяти семь. Она специально задержалась в своей каморке дольше обычного — не хотелось приходить раньше него, создавать лишнюю неловкость. Лучше пусть Виктория подождёт, а он, может, ещё не вернулся со встречи. Она пересекла холл, кивнула охраннику на выходе и вышла на улицу. Вечер опустился на Мадрид неожиданно быстро — ещё час назад светило солнце, а теперь небо затянуло серой дымкой, и воздух пах дождём. Девушка достала телефон, вызвала такси. Пока ждала машину, укуталась в лёгкое пальто, которое предусмотрительно захватила утром. Ветер играл с распущенными волосами, бросая пряди на лицо. На ней были те же чёрные брюки, что и днём, и та же чёрная водолазка — переодеваться было негде и некогда. Она поймала своё отражение в стеклянной двери офисного центра и вдруг подумала: Для кого я стараюсь? Для Виктории? Или чтобы он увидел? Глупо. Она едет помогать девочке, а не охотиться на её отца. Машина подъехала через пару минут. Мартина нырнула на заднее сиденье, назвала адрес и откинула голову на подголовник. Район, где жил Серхио, она ещё не знала хорошо — тихие улицы с особняками, утопающими в зелени, где за каждым забором скрывалась чужая жизнь, чужие тайны, чужие деньги. Когда такси остановилось у знакомых ворот, она расплатилась и вышла. Ворота были приоткрыты — видимо, ждали её. Она толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла. В холле пахло деревом и цветами — настоящими, в высокой вазе на консоли. Мартина машинально сравнила их с теми розами, что стояли в её каморке, и поморщилась. Не место им там. И не время. — Мартина! Виктория слетела с лестницы так быстро, что чуть не споткнулась на последней ступеньке. Подбежала, обняла — порывисто, по-детски, хотя старалась быть взрослой. — Ты приехала! Я так боялась, что папа не спросит, или что ты откажешься, или… — Дыши, — переводчица мягко отстранилась и заглянула ей в лицо. — Я здесь. Рассказывай. Вик схватила её за руку и потащила в свою комнату. --- Они ворвались в комнату девочки, и Мартина на мгновение замерла в дверях. Она уже видела это помещение раньше, когда жила в особняке пару дней, но сейчас оно выглядело иначе — более… «подростково», что ли. Огромная кровать под балдахином, стена, оклеенная постерами с инстаграмными знаменитостями и корейскими группами, и шкаф, развёрстый, как рана, из которого торчали вещи всех цветов и фасонов. — Ну и хаос, — усмехнулась она, проходя внутрь. — Ты тут всё обыскала или просто решила устроить взрыв? — И то, и другое, — Виктория плюхнулась на кровать и обвела рукой горы одежды. — Я перемерила, кажется, всё. Ничего не подходит! Мартина скинула пальто, аккуратно повесила на спинку стула и подошла к шкафу. Профессиональным взглядом окинула содержимое. — Так. Рассказывай подробности. Что за вечеринка? Кто организатор? Сколько народу? И самое главное — это тот самый мальчик? Виктория залилась краской до корней волос. — Ну-у… да. Сальва. Тот, из старшего класса. Мы в одной группе на внеурочке по английскому. И он… ну… пригласил. — А ты? — А я сказала «да», дура! — Она зарылась лицом в подушку. — А теперь не знаю, что надеть, и вообще я там буду выглядеть как дура, потому что вечеринка тематическая, а я ничего не понимаю в этих темах! — Стоп. — Агилар присела на край кровати. — Какая тема? Девочка вынырнула из-под подушки, пряча смущённую улыбку. — Дисней. Ну, типа все должны быть в стиле диснеевских персонажей. Принцессы, злодеи, герои… Я думала пойти Белоснежкой, но это же так банально, да? Все будут Белоснежками и Золушками. А я хочу что-то такое… ну, чтобы он… чтобы… Мартина задумчиво оглядела разгром в комнате, перевела взгляд на Викторию, которая с надеждой и ужасом одновременно смотрела на неё, и улыбнулась. — Белоснежка? Серьёзно? — она слегка приподняла бровь. — Ты права, это слишком предсказуемо. И скучно. — Она встала, подошла к шкафу и начала быстро, но внимательно перебирать вещи. — Слушай, — продолжила она, не оборачиваясь. — Ты когда-нибудь смотрела старые мультфильмы? Не про принцесс, которые ждут принца, а про тех, кто сам за себя постоять может? Вик закатила глаза, но с интересом подалась вперёд. — Ну… Мулан? Рапунцель из той новой, где она сковородкой машет? — Хорошо, но мимо. — Мартина обернулась, и в её глазах блеснул азарт. — Есть один мультфильм… «Атлантида: Затерянный мир». Смотрела? Девочка наморщила лоб. — Это тот старый, из прошлого века? Там ещё какие-то синие кристаллы и дед с картой? — Он самый. — Она подошла к туалетному столику, взяла телефон Виктории и быстро набрала в поиске. — Смотри. Она протянула ей экран. На нём была девушка с длинными тёмными волосами, заплетёнными в сложную причёску, в облегающем костюме с металлическими вставками и с копьём в руке. Взгляд — огонь. — Это Кида, — сказала переводчица тихо. — Принцесса Атлантиды. Только она не из тех, кто сидит в башне и ждёт. Она воин. Она защищает свой народ. Она умная, сильная и… посмотри на неё. В ней есть что-то такое… магическое, но не розовое-пушистое. Древнее. Настоящее. Виктория заворожённо смотрела на экран. — У неё татуировки, — выдохнула она. — Светящиеся. — Можно сделать временные. С хной или специальными красками для тела. — Мартина уже вошла в раж. — Представь: тёмные волосы, у тебя свои, длинные — идеально. Можно заплести в такие же косы, добавить металлические украшения. Костюм… — она оглянулась на шкаф. — У тебя есть что-то облегающее, тёмное? Типа водолазки и леггинсов? А сверху можно накидку или плащ, если найдём подходящую ткань. — У меня есть чёрные брюки в обтяжку и топ с длинным рукавом, — Вик вскочила и начала рыться в ворохе одежды. — А плащ… ну, не знаю… — Не обязательно плащ. Можно сделать наплечники, как у неё, или наручи. Из картона и краски, если заморочиться. Или купить готовые в магазине косплея, у нас есть три дня? — Три! Мы успеем? — Если не спать, — пошутила девушка. — Но оно того стоит. Ты будешь не просто принцессой. Ты будешь королевой. Боевой. И он… — Сальва, — выдохнула Вик. — Сальва, — кивнула Мартина. — Если он не поймёт, что ты самая крутая девчонка на этой вечеринке, значит, он слепой. Но я думаю, он поймёт. Виктория смотрела на неё с таким обожанием, что у Агилар на мгновение защипало в груди. — С чего начнём? — спросила девчонка, готовая свернуть горы. — С поисков всего тёмного и облегающего, — она потёрла ладони. — А потом подумаем, как сделать эти штуки, — она ткнула в экран, где на руках Киды блестели металлические наручи. — Картон, фольга, краска. Или поедем завтра в магазин для художников. Ты со мной? — С тобой хоть на край света! — выпалила Виктория и тут же смутилась. — Мартина рассмеялась и взлохматила ей волосы. — Тогда поехали. Но сначала — найти базу. И они с головой нырнули в шкаф. --- Вечер давно перевалил за десять, когда Серхио наконец переступил порог особняка. Встреча с португальскими инвесторами затянулась — они оказались разговорчивыми и любителями хорошего вина, а он никак не мог сосредоточиться, мыслями постоянно возвращаясь сюда, в этот дом, где сейчас происходило что-то важное. В холле горел только торшер у лестницы — экономили свет, значит, Мартина-экономка уже ушла в свою комнату в цокольном этаже. Бизнесмен сбросил пальто на консоль и почти на цыпочках прошёл в гостиную, откуда доносились приглушённые голоса и треск дров в камине. Он остановился в дверях и замер. У камина, прямо на пушистом ковре, раскинув вокруг себя ворох журналов, телефонов и каких-то бумажек, сидели две его девочки. Виктория — в пижаме с единорогами, которые она так любила, хоть и стеснялась признаваться, — размахивала руками, что-то увлечённо рассказывая. Мартина слушала, подперев щёку рукой, и улыбалась той самой тёплой улыбкой, которую Серхио видел у неё всего несколько раз в жизни. Огонь в камине мягко освещал их лица, играл бликами на стенах, и вся картина дышала таким покоем, таким уютом, что у него перехватило дыхание. Он не решался войти. Не хотел разрушать эту идиллию. Агилар что-то ответила его дочери, и та засмеялась — звонко, искренне, по-детски, хоть и старалась быть взрослой. Серхио почувствовал, как что-то сжимается в груди. «Она даёт ей то, чего у Виктории никогда не было.» Алисия была далеко — сначала в Париже, потом в своей карьере, потом просто далеко. Она присылала подарки, звонила по праздникам, но никогда не сидела вот так на ковре у камина, не слушала школьные сплетни, не помогала выбирать наряды для мальчиков. А Оливия… Оливия с самого начала дала понять, что дети — не её тема. Она терпела Викторию как неизбежное приложение к Серхио, но никогда не пыталась стать ближе. И Виктория платила ей той же монетой — вежливым равнодушием. А тут… Мартина. Которая сама ещё молода. Которая могла бы быть старшей сестрой, но каким-то чудом стала кем-то большим. Кем-то, кто заполняет пустоту, о которой Виктория даже не говорила вслух. Серхио стоял в дверях и смотрел на них, боясь дышать. Потом Вик подняла голову и заметила его. — Папа! — она вскочила и подбежала, обняла крепко, как в детстве. — Ты вернулся! А мы тут… мы платье придумали! Такое крутое! Мартина такая умная, она… — Вижу, — Серхио обнял дочь в ответ, поверх её головы глядя на переводчицу. Та тоже поднялась с ковра, поправила водолазку, смущённо улыбнулась. — Не думала, что так задержимся, — сказала она тихо. — Я, наверное, поеду уже, поздно. — Останься! — выпалила подросток, отстраняясь от отца и хватая её за руку. — Ну пожалуйста! Мы ещё не всё обсудили, а завтра ты на работе, а потом… Ну пап, скажи ей! Маркина перевёл взгляд на девушку. В её глазах читалась лёгкая растерянность — и, кажется, надежда. На что? Он не знал. — Мартина, — сказал он тихо. — Если ты не против… Мартина уже приготовила гостевую, наверное. Оставайся. Правда, уже поздно. Она смотрела на него несколько долгих секунд. Потом перевела взгляд на Вик, которая смотрела щенячьими глазами. — Ладно, — сдалась она. — Но только если у вас найдётся для меня какая-нибудь футболка, а то я в водолазке спать не могу. Виктория взвизгнула и снова её обняла. Серхио улыбнулся и пошёл к бару за бокалом вина. Ему нужно было что-то, чтобы справиться с этим странным чувством в груди. Оно было похоже на счастье. --- Мартина проводила взглядом Викторию, которая пулей вылетела из гостиной и понеслась в свою комнату на первом этаже — судя по топоту, она была готова перевернуть там всё вверх дном в поисках «самой удобной пижамы для новой подруги». В гостиной стало тихо. Только камин потрескивал, доживая свой вечерний срок, да за окном шумел ветер. Агилар помедлила секунду, а потом сама не поняла, почему её ноги понесли не к выходу, не к лестнице на второй этаж, где её ждала гостевая, а в сторону зала с баром и шахматным столом. Туда, где Серхио уже стоял у барной стойки и наливал себе вино. Она вошла неслышно — ковёр глушил шаги. Но он, словно почувствовав её присутствие, обернулся. — Прости, если помешала, — сказала она тихо. — Могу подождать наверху. — Нет, — ответил он слишком быстро и сам смутился. — Я имею в виду… хочешь вина? Мартина колебалась секунду. Пить вино с Серхио наедине, когда в доме только спящая экономка и дочь, которая вот-вот вернётся с пижамой, — было в этом что-то одновременно неправильное и до жути правильное. — Хочу, — сказала она. Он налил второй бокал, подошёл к шахматному столу и поставил оба на тёмную деревянную поверхность. Сам сел со стороны белых фигур. Мартина опустилась напротив, на то же место, где сидела в прошлый раз, когда они говорили о Малике, о прошлом, о границах, которые она выстроила между ними. — Ты играешь? — спросил он, кивая на доску. — Ты серьёзно? — она усмехнулась. — Ты видел, как я переставляю фигуры. Я даже не знаю, как они ходят. — Хочешь, научу? Она подняла на него глаза. В их глубине мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое. — Серхио… — Я знаю, — перебил он мягко. — Просто учу. Без задних мыслей. Ты сейчас помогла моей дочери. Это… это много для меня значит. Позволь хотя бы научить тебя играть в шахматы. Мартина молчала, глядя на фигуры. Потом протянула руку и взяла белую пешку, повертела в пальцах. — Это самая слабая, да? — Самая маленькая, но не самая слабая. Пешки — душа игры. Они первыми идут в бой, они принимают удар. Если ими правильно жертвовать, можно выиграть партию. - Она подняла на него взгляд. — Ты сейчас про шахматы или про что-то другое? - Мужчина встретил её взгляд и не отвёл. — Про шахматы. Пока только про шахматы. Тишина повисла между ними — тёплая, как воздух у камина. Мартина поставила пешку на место. — Тогда учи. - Он улыбнулся одними уголками губ и начал расставлять фигуры, объясняя. — Смотри. Это ладья. Ходит по прямой… --- Виктория влетела в зал с победным видом, размахивая над головой чем-то мягким и тёмным. — Нашла! — объявила она торжественно. — Это моя любимая, я в ней сплю, когда хочу чувствовать себя уютно. Она мягкая, и там нет никаких дурацких мишек, только принты, ну… сама увидишь. Она протянула пижаму — тёмно-синий комплект из мягкого хлопка, свободные штаны и длинная футболка с едва заметным геометрическим узором. Вполне взрослая, но уютная. Мартина взяла её в руки и улыбнулась. — Идеально. Спасибо. - Вик просияла, но старалась держаться сдержанно, как подобает почти пятнадцатилетней. — Не за что. Там ещё лосьон на тумбочке, если хочешь, пахнет ванилью. — Виктория, — голос Серхио был мягким, но твёрдым. — Иди в душ. Завтра в школу. — Па-ап… — Без «пап». Уже поздно. Девочка закатила глаза с таким видом, будто её приговаривали к каторжным работам, но спорить не стала. Подошла к отцу, чмокнула его в щёку, потом наклонилась к Мартине и тоже поцеловала — быстро, по-детски. — Спокойной ночи, — сказала она. — Спасибо, что пришла. — Спокойной ночи, Вик, — переводчица коснулась её руки. — Завтра дообсуждаем. Она кивнула и выпорхнула за дверь, но через секунду просунула голову обратно: — Пап, ты ей про ферзя расскажи! Это самая крутая фигура! — В душ! — притворно строго сказал он. Дверь наконец закрылась, и шаги стихли в коридоре. Маркина повернулся к Мартине. В его глазах всё ещё теплилась улыбка. — Прости, — сказал он. — Она может быть навязчивой. — Она прекрасна. Ты отлично её воспитал. - Серхио на секунду замер, будто эти слова значили для него больше, чем он готов был показать. — Спасибо, — сказал он просто. — Ну что, продолжим? Мартина кивнула и снова устроилась поудобнее в кресле, пижама лежала у неё на коленях, создавая странный, почти домашний контраст с серьёзностью момента. — На чём мы остановились? — На ферзе, — бизнесмен улыбнулся. — Вик права, это самая сильная фигура. Ходит куда угодно, на любое расстояние. И её потеря — часто проигрыш партии. — Как в жизни, — задумчиво сказала Мартина, глядя на доску, врезанную в столешницу. — Потеряешь что-то важное — и всё рушится. — Или можно перестроить игру, — тихо ответил Серхио. — Пожертвовать ферзем ради победы. Но это сложно. Она подняла на него глаза. В их глубине плескалось что-то такое, от чего у мужчины сжалось сердце. — Учи дальше, — попросила она. Он кивнул и указал на другую фигуру. — Тогда смотри. Это конь. Ходит буквой «Г», и его сложнее всего просчитать… --- Некоторое время спустя он снова потянулся к бутылке и разлил остатки вина по бокалам — себе чуть больше, ей совсем немного. — За коня мы поговорили, — сказал он, отставляя бутылку. — Теперь слон. Агилар сделала маленький глоток и сосредоточенно уставилась на доску. Вино приятно согревало, усталость давно отступила, уступив место странному, почти забытому чувству — спокойствию рядом с ним. — Слон ходит только по диагонали, — Серхио взял фигуру и провёл ею по доске, останавливаясь на каждой клетке. — Видишь? Белый слон всегда на белых клетках, чёрный — на чёрных. — То есть они никогда не встретятся? — Брюнетка наклонилась ближе, вглядываясь. — Никогда, — подтвердил он. — Как параллельные миры. Могут сколь угодно близко подойти, но пересечься — нет. — Грустно, — тихо сказала она. Он посмотрел на неё. В мягком свете торшера её лицо казалось спокойнее, чем днём в офисе, — исчезла эта вечная настороженность, броня, которую она носила с тех пор, как вернулась из Дубая. — Не грустнее, чем ладья, — он попытался перевести всё в шутку, беря следующую фигуру. — Ладья вообще ходит только прямо. Никаких манёвров. Мартина улыбнулась и снова сделала глоток. — А если серьёзно, — продолжил он, — каждая фигура ценна по-своему. Слоны хороши для дальних атак, но если доска закрыта — они бесполезны. Ладьи сильны на открытых линиях. Конь… ты уже знаешь, он всех путает. — Как ты в переговорах, — усмехнулась девушка. Серхио поднял бровь. — Я путаю? — Иногда. Когда хочешь что-то скрыть. - Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. — А ты учишься не только шахматам, Агилар. - Она отвела глаза первой, указала на последнюю оставшуюся фигуру. — А король? Ты говорил, его нужно беречь. — Король ходит на одну клетку в любую сторону, — Медиамагнат взял самую главную фигуру, увенчанную крестом. — Медленно, неуклюже. Но если он погибает — игра проиграна. Вся. Даже если у тебя куча ферзей осталось. — Бессмысленно тогда всё, — задумчиво сказала Мартина, глядя на маленькую фигурку. — Все эти пешки, слоны, ладьи… если короля не уберегли. — Именно. Они замолчали. Тишина повисла между ними — не тяжёлая, а какая-то… наполненная. За окном шумел ветер, где-то в доме тикали старые часы. — Спасибо, — вдруг сказала она тихо. — За что? — За… это. — Она обвела рукой доску, бокалы, его самого. — За спокойствие. Давно не было. Маркина смотрел на неё и думал, что готов отдать всё, чтобы это «спокойствие» было с ней всегда. И с ним. — Всегда пожалуйста, — сказал он просто. --- Когда вино было допито, Серхио шёл следом за Мартиной по лестнице на второй этаж, стараясь ступать тихо, чтобы не разбудить Викторию — хотя её комната была на первом, звуки в особняке разносились хорошо. Переводчица поднималась первой, и он смотрел на её силуэт, на то, как мягко падает свет бра из ниши в стене, выхватывая из темноты её волосы, плечи, тонкую талию. Вино всё ещё приятно шумело в голове — не то чтобы он был пьян, но контроль немного ослаб, а вместе с ним исчезла и эта вечная осторожность, которая мешала ему последние месяцы. Она остановилась у двери гостевой, повернулась к нему. — Спасибо за вечер. Было… хорошо. — Мартина, — позвал он. Она подняла на него глаза. Серхио шагнул ближе и взял её за руку. Её пальцы дрогнули, но она не отняла ладонь. — Ты невероятно красивая, — сказал он тихо, глядя прямо в глаза. — Ты знаешь это? Наверное, знаешь. Тебе наверняка говорят это каждый день. Но я скажу ещё раз. Ты красивая. И дело не только в том, как ты выглядишь. Ты… ты светишься, когда заботишься о Вик. Ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит. Ты сильная, даже когда разбита. Я смотрю на тебя и… Он не договорил. Потому что слова стали лишними. Мартина хотела что-то сказать —может быть «спокойной ночи», может быть «не надо», — но он шагнул вперёд, переступая порог её комнаты, и его губы нашли её губы. Это не был нежный, вопросительный поцелуй. Это был голод. Месяцы ожидания, взглядов в офисе, случайных касаний, бессонных ночей, когда он думал о ней, — всё это выплеснулось в одном движении. Он прижал её к себе, одной рукой обхватив за талию, второй зарываясь в её волосы. Мартина на секунду замерла, а потом ответила — так же жадно, так же отчаянно, вцепляясь пальцами в его рубашку, притягивая ближе. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.