Офисные фантазии

Миллиардер подхватил её на руки, даже не спрашивая — просто потому что больше не мог ждать ни секунды. Мартина ахнула, обхватила его за шею, и он понёс её через комнату к широкой кровати, которая уже была застелена свежим бельём. — Серхио… — выдохнула она, глядя на него снизу вверх. — Я знаю, — хрипло ответил он, опуская её на матрас. — Знаю, что мы не должны. Знаю, что ты хотела подождать. Но я больше не могу, Мартина. Не могу притворяться, что ты просто моя сотрудница. Не могу делать вид, что не схожу по тебе с ума. Она смотрела на него — в полумраке комнаты его глаза блестели, дыхание сбилось, руки уже тянулись к ней. — Я тоже не могу, — прошептала она и сама потянула его за галстук, притягивая к себе. Их губы снова встретились — жадно, глубоко, языки сплелись в медленном, пьяном танце. Серхио нависал над ней, чувствуя под собой её тело, такое желанное, такое родное. Он оторвался от её губ только для того, чтобы стянуть с неё водолазку. Мартина приподнялась, помогая ему, и ткань полетела куда-то на пол. Туда же улетел и бюстгальтер. И только тогда он снова припал к ней — теперь уже к обнажённой коже, прокладывая дорожку жадных поцелуев по шее вниз, к ключицам, к ложбинке между грудей. Агилар выгнулась, запрокинув голову, тихо застонав, когда его зубы коснулись чувствительной кожи. — Чёрт, как я скучал по твоему запаху, — выдохнул он, целуя её грудь. — По твоему вкусу. По тому, как ты дрожишь подо мной. — Серхио… — её голос прерывался. — Я тоже. Каждую ночь… — Он замер, поднял на неё глаза. — Каждую ночь? — Она кивнула, кусая губы. — Думала о тебе. В той квартире, одна… представляла, что ты рядом. Он зарычал — другого слова не подобрать — и впился в её губы с новой силой, одновременно расстёгивая её брюки, стягивая их вместе с бельём вниз. Мартина помогала ему, извиваясь, сбрасывая с себя одежду, пока не осталась полностью обнажённой. Серхио отстранился на секунду, чтобы посмотреть на неё. Всю. Жадно. С благоговением. Потом отложил очки на тумбу. — Ты самая красивая женщина, которую я видел в жизни, — сказал он хрипло. — И ты моя. Хотя бы на эту ночь — моя. — Твоя, — выдохнула она. — Только твоя. Раздевайся. Быстро. Он усмехнулся, но послушался — сбросил пиджак, расстегнул рубашку, стянул брюки. Мартина смотрела на него голодными глазами, облизывая пересохшие губы. — Иди сюда, — позвала она. Но он не лёг рядом. Вместо этого опустился ниже, к её ногам, раздвинул их коленом и вгляделся в неё — уже влажную, готовую. — Можно? — спросил он хрипло, глядя ей в глаза. — Серхио, если ты сейчас не… Он не дал ей договорить. Его язык коснулся её в тот самый момент, когда она произносила его имя. Мартина вскрикнула — и закусила костяшки, вспомнив, что в доме не одна. Серхио не останавливался, двигаясь медленно, мучительно сладко, исследуя её вкус, слушая каждый её вздох. — Боже… — простонала она, вцепившись свободной рукой в его волосы. — Как же… ох… Он поднял на неё глаза, не прекращая движений, и от этого зрелища — его голова между её ног, его взгляд из-под чёлки, полный обожания и голода — у Мартины перехватило дыхание. — Вкусная, — выдохнул он, прежде чем снова углубиться в неё. — Самая вкусная. Я мог бы делать это вечно. Она уже не могла говорить — только стонать, выгибаться, тянуть его за волосы, чувствуя, как внутри нарастает волна. Маркина чувствовал это — по тому, как сжимались её бёдра вокруг его головы, по тому, как дрожал её живот. — Кончи для меня, — прошептал он ей в самое чувствительное место, усиливая нажим языка. — Давай, детка. Я хочу чувствовать тебя. И она разбилась — с тихим, отчаянным криком, вцепившись в простыни, выгибаясь дугой. Серхио помогал ей, продлевая наслаждение, пока последние судороги не отпустили её. Она лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами, а он поднялся, лёг рядом и поцеловал её в висок. — Ты как? — спросил тихо. Вместо ответа она перекатилась на него, усаживаясь сверху. В её глазах горел огонь. — А ты как думаешь? Он охнул, когда она опустилась на него — медленно, мучительно медленно, принимая в себя его целиком. Бизнесмен застонал, запрокинув голову, руки сами легли на её бёдра. — Чёрт, Мартина… Она начала двигаться — сначала плавно, раскачиваясь, глядя на него сверху вниз. Он смотрел на неё заворожённо — на её разметавшиеся волосы, на прикушенную губу, на грудь, которая вздрагивала в такт движениям. — Ты даже не представляешь, — выдохнула она, ускоряясь, — как часто я представляла это. Тебя подо мной. — Так же часто, как я представлял тебя? — он сжал её бёдра сильнее, помогая опускаться глубже. — Чаще. Он рывком сел, прижимая её к себе, и продолжил двигаться уже в этом положении — грудь к груди, губы находят губы в темноте. Она обвила его ногами, руками вцепилась в плечи, тихо постанывая ему в рот. — Я хочу, чтобы ты знала, — прошептал он между поцелуями, — я никого не хотел так. Никогда. Только тебя. — Серхио… — Я люблю тебя, — выдохнул он, глядя ей в глаза. — Я понимаю, если ты не готова это слышать. Но я люблю тебя, Мартина. Она замерла на секунду — и по её щеке скатилась слеза. — Я тоже, — прошептала она. — Тоже тебя люблю. И так боялась это признать… Он поцеловал её слезы, прижимая к себе крепче, двигаясь глубже, быстрее, чувствуя, как она снова сжимается вокруг него. — Тогда кончи со мной, — попросил он хрипло. — Вместе. Пожалуйста. Она кивнула, зарывшись лицом в его шею, и мир взорвался — одновременно, в унисон, в полной тишине, нарушаемой только их прерывистым дыханием и стуком сердец. --- Они долго лежали, не в силах пошевелиться. Серхио гладил её по спине, целовал в макушку, вдыхал запах её волос. — Ты останешься? — спросила она тихо. — Навсегда, — ответил он. И это не было пустым обещанием. --- Утро ворвалось в комнату тонкой полоской света сквозь неплотно задёрнутые шторы. Где-то за окном чирикнула птица, потом ещё одна — и через минуту весь сад наполнился утренним перезвоном. Мартина открыла глаза не сразу. Сначала почувствовала тепло — большое, надёжное, обволакивающее. Она лежала на боку, и Серхио прижимался к ней сзади, обхватив рукой за талию, уткнувшись носом в её волосы. Его дыхание было ровным, глубоким — он ещё спал. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот момент. Вспоминала прошлую ночь — его руки, его губы, его слова. «Я люблю тебя». Сказал ли он это на самом деле или ей приснилось? Девушка осторожно повернулась в его руках, чтобы видеть его лицо. Спящий Серхио выглядел моложе — разгладились складки между бровей, исчезла эта вечная сосредоточенность. Обычный мужчина. Её мужчина. Она протянула руку и кончиками пальцев провела по его щеке, по линии челюсти, по губам. Он вздохнул во сне, и его рука на её талии сжалась сильнее, притягивая ближе. Мартина улыбнулась и поцеловала его в плечо, потом в ключицу, потом чуть выше — в шею. — Доброе утро, — прошептала она. Серхио не открыл глаз, но улыбнулся — той самой ленивой, утренней улыбкой. — Если я скажу, что это лучший способ просыпаться, ты не зазнаешься? — Попробуй. Он открыл глаза — тёплые, сонные, счастливые. — Это лучший способ просыпаться. Мартина рассмеялась тихо, и он тут же поймал её смех губами. Поцелуй вышел медленным, тягучим, как мёд — никуда не спеша, смакуя утро, тепло, близость. Она чувствовала, как просыпается его тело — прижатое к ней, твёрдое, уже готовое. И сама отвечала тем же — каждой клеткой, каждой частицей. — У нас есть время? — спросил он хрипловато, отрываясь от её губ. — А Вик? — Вик просыпается не раньше семи. У нас час. — Он взглянул на часы на тумбочке. — Даже больше. — Тогда чего ты ждёшь? Он не ждал. Серхио перевернул её на спину, нависая сверху, но не торопясь. Смотрел на неё так, будто видел впервые — и одновременно так, будто знал всю жизнь. — Ты невероятная, — сказал он тихо. — Ты знаешь? — Ты вчера говорил. — Мало. Он наклонился и поцеловал её веки — сначала один, потом другой. Потом кончик носа. Потом уголок губ. Потом медленно, мучительно медленно провёл губами по шее вниз, останавливаясь там, где пульсировала жилка. Мартина выдохнула, запуская пальцы в его волосы. Он целовал её грудь — бережно, почти благоговейно, обводя языком соски, пока они не затвердели под его губами. Она выгибалась, тихо постанывая, но он не ускорялся — наслаждался каждым мгновением, каждым звуком. — Серхио… — выдохнула она. — Пожалуйста… — Что? — его голос был хриплым, полным нежности. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя. Внутри. Он поднял голову, встретил её взгляд. — Скажи это ещё раз. — Я хочу тебя, Серхио. Прямо сейчас. Он вошёл в неё медленно — до самого основания, глядя в глаза. Она обхватила его ногами, принимая целиком, чувствуя, как он заполняет её всю — не только тело, но и ту пустоту, что жила внутри последние месяцы. — Ты моя, — прошептал он, двигаясь в ней плавно, глубоко. — Моя. — Твоя, — ответила она, вцепившись в его плечи. — Только твоя. Ритм нарастал постепенно — от медленного, почти ленивого раскачивания к более глубокому, более страстному. Их дыхание смешивалось, тела двигались в унисон, и каждый толчок отдавался дрожью в обеих. — Я люблю тебя, — сказала она, глядя в его глаза. Серхио замер на мгновение, а потом поцеловал её так, будто от этого поцелуя зависела его жизнь. — Я тоже люблю тебя, Мартина. И больше никогда не отпущу. Они двигались вместе — быстрее, глубже, отчаяннее, чувствуя, как приближается волна. Он нашёл её руку, переплёл пальцы, прижал к подушке над её головой. — Смотри на меня, — попросил он. — Когда будешь кончать — смотри на меня. Она кивнула, кусая губы, и мир взорвался — вместе, одновременно, глядя друг другу в глаза, выдыхая имена. --- Он опустился рядом, притянул её к себе, укрыл одеялом. Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как бешено колотится его сердце — в унисон с её собственным. — Я не хочу вставать, — прошептала она. — А кто сказал, что надо вставать? — он поцеловал её в макушку. — Виктория подождёт. Мир подождёт. Я хочу ещё немного побыть здесь. С тобой. — А если она зайдёт? — Не зайдёт. Она знает, что здесь гостевая. И потом… — он усмехнулся. — Я, кажется, взрослый мужчина и имею право на личную жизнь. Мартина подняла голову и посмотрела на него. — Серхио… Это что теперь? Мы — это теперь… — Мы, — ответил он просто. — Если ты хочешь. — Я хочу. — Она сказала это так тихо, но так твёрдо. — Я очень хочу. Он улыбнулся — счастливый, расслабленный, совсем не похожий на того серьёзного босса, которого знал офис. — Тогда договорились. --- Он поцеловал её перед уходом — долгим, тёплым поцелуем, который обещал продолжение. У двери обернулся, улыбнулся и прошептал: — Через полчаса завтракаем. Я скажу Мартине, что ты здесь. Дверь закрылась, и Агилар осталась одна. Она постояла пару секунд, прижимая ладони к горящим щекам, а потом нырнула в ванную. Душ она включила горячий — почти обжигающий. Хотелось смыть с себя следы ночи, но в то же время сохранить их где-то глубоко внутри. Струи воды барабанили по спине, по плечам, стекали по груди, и Мартина закрыла глаза, подставляя лицо воде. Мысли путались. Она сама. Сама снесла эту чёртову стену, которую так старательно строила три месяца. Сказала себе: «никаких отношений, только работа, только карьера». Убедила Серхио ждать. Убедила себя, что так правильно. Что ей нужно время. Что она не готова. А вчера… Вчера она не просто пустила его в свою постель. Она пустила его в свою жизнь. В своё сердце. Туда, куда после Малика поклялась никого не впускать. Мартина открыла глаза и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Размытое, нечёткое — как и её будущее теперь. — Что ты наделала, Агилар? — прошептала она. Но где-то в глубине души, под слоями страха и сомнений, жило другое чувство. Лёгкое. Тёплое. Счастливое. Она улыбнулась своему отражению. А потом выключила воду и завернулась в пушистое полотенце. В конце концов, стены для того и строят, чтобы однажды их снести. --- Завтрак прошёл тихо. Слишком тихо, если честно. Виктория ковыряла круассан, поглядывая то на отца, то на Мартину. Серхио пил кофе и делал вид, что читает новости в телефоне. Мартина старательно смотрела в тарелку. Никто не говорил о том, что случилось ночью. Никто не бросал многозначительных взглядов. Они вели себя обычно — настолько обычно, что это само по себе было подозрительно. Виктория чувствовала. Что-то витало в воздухе — какая-то новая тишина, другая. Но она не могла понять, радоваться ей или нет. С одной стороны, Мартина ей нравилась. С другой — папа уже приводил в дом женщин, и ничем хорошим это не кончалось. — Кстати, — переводчица подняла глаза и посмотрела на Викторию. — У меня идея. Если папа не против, ты могла бы сегодня после школы приехать к нам в холдинг. Я найду свободный конференц-зал, и мы спокойно продолжим подготовку к вечеринке. Там много места, и никто мешать не будет. Можем поискать что-то среди вещей в гардеробе. Виктория оживилась. — Правда? Пап, можно? Серхио отложил телефон и посмотрел на Мартину. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, но он быстро справился с собой. — Конечно. Я скажу охране, чтобы пропустили. И водителя пришлю за тобой после школы. — Отлично! — Вик просияла. — Тогда я побегу собираться. Она чмокнула отца в щёку, на секунду замялась у стула Мартины, но потом просто махнула рукой и выбежала. — Она хорошая, — тихо сказала Агилар, когда шаги стихли. — Да, — ответил Серхио. — И она тебя любит. Мартина ничего не сказала, но улыбнулась уголками губ. --- Через полчаса они стояли у входа. Виктория уже сидела в своей машине — водитель ждал, чтобы отвезти её в школу. Она махала им рукой через стекло. Серхио и Мартина сели на заднее сиденье его автомобиля. Как только дверь закрылась, он взял её за руку. Крепко, будто боялся, что она исчезнет, растворится, как утренний сон. Мартина не отняла ладонь. Но и не смотрела на него — глаза были устремлены в окно, на просыпающийся Мадрид. — Слушай, — сказала она тихо. — Надо кое-что обговорить. — Я слушаю. — В офисе никто не должен знать. Силена, Андрес, остальные… — она наконец повернулась к нему. — Я не хочу сплетен. Не хочу, чтобы на меня показывали пальцем и шептались за спиной. Я не готова всё афишировать. Он сжал её руку чуть сильнее. — Я понимаю. Никто не узнает. Я буду вести себя так же, как всегда. Обещаю. Мартина выдохнула — будто отпустила часть напряжения. — Спасибо. — И ещё, — добавила она, — я взяла у Вик блузку. Переоденусь перед офисом. Не хочу, чтобы Силена видела меня в том же, что и вчера. Она вмиг раскусит. Серхио усмехнулся. — Умница. Он поднёс её руку к губам и поцеловал — легко, почти невесомо. Машина петляла по утренним улицам, а они молчали. Но молчание это было тёплым — тем самым, когда слова уже не нужны. --- Машина плавно затормозила у входа в офисный центр. Медиамагнат бросил взгляд на часы — без пяти девять. Самое время, когда холл уже полон спешащих сотрудников, но ещё не началась утренняя суета. Водитель вышел, обошёл машину и замер у двери, ожидая команды. Серхио опустил стекло. — Подожди пять минут, Фернандо. — Конечно. Стекло поползло вверх, и салон снова стал приватным пространством — маленьким миром, где существовали только они двое. Мартина уже достала из пакета голубую блузку, которую дала ей Виктория. Взглянула на Серхио, на мгновение замялась, а потом просто стянула водолазку через голову, оставшись в одном белье. Маркина замер. Она двигалась спокойно, будто не замечала его взгляда — но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Надела блузку, расправила плечи, застегнула пуговицы. Медленно. Слишком медленно. А он смотрел. Смотрел, как ткань скользит по её коже, как она поправляет воротник, как волосы падают на плечи. В голове проносились картинки — совсем другие. Как он тянет эту блузку обратно, как прижимает её к кожаному сиденью, как… Член дёрнулся в брюках, и Серхио сжал челюсть, заставляя себя дышать ровно. Мартина закончила, повернулась к нему. — Ну как? — спросила она с невинным видом. — Силена не догадается? Он выдохнул — шумно, с усилием. — Ты издеваешься? Она рассмеялась тихо — и этот смех обжёг его сильнее любого прикосновения. — Серхио, нам пора. — Я знаю. Но вместо того чтобы открыть дверь, он подался вперёд, схватил её за затылок и впился в губы жадным, отчаянным поцелуем. Она ответила сразу — руки вцепились в его пиджак, притягивая ближе. Этот поцелуй был обещанием. И пыткой. Потому что через пять секунд им придётся выйти и сделать вид, что между ними ничего нет. Он оторвался первым, упёрся лбом в её лоб, тяжело дыша. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит сейчас выйти из этой машины. — Представляю, — прошептала она. — Потому что мне стоит того же. — Он провёл большим пальцем по её нижней губе, смахивая размазанную помаду. — Вечером. После работы мы поедем ко мне. Или к тебе. Мне всё равно, где, лишь бы ты была рядом. — Она кивнула, пытаясь унять дыхание. — Хорошо. Серхио открыл было рот, чтобы спросить. Чтобы наконец узнать — кто прислал те розы? Кто этот человек, который смеет желать ее, когда ты уже его? Но не спросил. Не сейчас. Не здесь. Не после того, как она попросила не давить. Он просто поцеловал её в висок и открыл дверь. — Иди. Я выйду через минуту. Мартина скользнула наружу, поправила блузку, подхватила сумку и направилась ко входу — уверенная, недосягаемая, идеальная сотрудница. Серхио смотрел ей вслед и думал о том, что эта женщина сведёт его с ума. Окончательно и бесповоротно. --- Серхио поднялся в кабинет на ватных ногах. В лифте пришлось поправить брюки — член всё ещё ныл после той сцены в машине, и мысль о том, что сейчас придётся сидеть за столом и делать вид, что он занят только отчётами, казалась издевательством. Он вошёл, бросил пиджак на кресло, ослабил галстук и подошёл к окну. Мадрид шумел внизу, но он ничего не видел — перед глазами стояла Мартина, стягивающая водолазку. Чёрт. Дверь распахнулась без стука. — Ну здравствуй, брат! — Андрес влетел в кабинет, сияя как начищенный медный таз. — А я тебя уже обыскался. Ты чего такой помятый? Опять не спал? Серхио развернулся, надевая маску спокойствия. — Работы много. — Ага, рассказывай, — де Фонойоса плюхнулся в кресло напротив стола и закинул ногу на ногу. — Я, между прочим, тоже не спал. Но по другой причине. Он выдержал паузу, явно наслаждаясь моментом. — Ну? — Серхио сел в своё кресло, понимая, что от брата так просто не отделаться. — Помнишь ту девушку, с которой я познакомился на презентации в прошлую пятницу? Высокая брюнетка, дизайнер интерьеров? — Андрес, у тебя их было штук пять за последнюю неделю. Я не запоминаю. — Зря. Потому что вчера случилось нечто эпическое. — Он подался вперёд, понижая голос до заговорщицкого шёпота. — Она приехала ко мне. Мы выпили. Ну, ты знаешь, одно потянуло другое. И всё было просто волшебно, пока… Он сделал драматическую паузу. — Пока она не предложила попробовать кое-что новое. Серхио поднял бровь, уже начиная жалеть, что не притворился мёртвым. — И? — Она сказала, что хочет связать меня. Буквально. Достала откуда-то шёлковый шарф и говорит: «Давай я тебя свяжу, а потом буду делать с тобой всё, что захочу». Ну, я же мужик, отказаться не мог, это же удар по самолюбию. — Ты дал себя связать? — Дал. — Андрес развёл руками. — И знаешь, первые десять минут было даже интересно. Она там надо мной колдовала, я лежал как младенец, расслабился… А потом у неё зазвонил телефон. Маркина уже чувствовал, что сейчас будет кульминация. — Мать позвонила, — выдохнул он трагически. — Она ответила! Представляешь? Я лежу голый, связанный по рукам и ногам её же шарфом, а она сидит рядом на кровати и обсуждает с матерью, какой пирог испечь на воскресный обед! Серхио не выдержал — хриплый смех вырвался сам собой. — И долго ты так пролежал? — Двадцать минут! — Андрес воздел руки к небу. — Двадцать минут! Я пытался освободиться, но она завязала морской узел, как будто в яхт-клубе всю жизнь проработала. А когда она наконец наговорилась с мамочкой, то посмотрела на меня и сказала: «Ой, а я и забыла, что ты тут». Младший уже утирал выступившие слёзы. — И чем закончилось? — Ничем. — Вздохнул старший. — Потому что, пока она говорила по телефону, у меня затекла рука, потом нога, и к моменту её возвращения я уже хотел только одного — чтобы меня развязали и дали поспать. Она обиделась. Сказала, что я не романтичный. — Ты? — Я! — Андрес хлопнул себя по коленям. — И самое обидное, что сегодня утром она прислала сообщение: «Спасибо за чудесный вечер, но мы несовместимы». Несовместимы! Это я-то с ней несовместим? Серхио всё ещё смеялся, но смех этот был скорее разрядкой — слишком много эмоций накопилось за утро. — Андрес, ты идиот. — Знаю. — Он откинулся в кресле. — Но зато теперь у меня есть история, которой я буду пугать своих будущих детей. Ладно, рассказывай, что у тебя. А то ржёшь как конь, а сам весь на иголках сидишь. Бизнесмен мгновенно собрался, пряча улыбку. — Всё нормально. Работа. — Ага, — Андрес прищурился. — А чего тогда на Мартину смотрел так, будто она единственная женщина на земле? Серхио замер. — Не говори ерунды. — Я, может, и идиот, который даёт себя связать, — де Фонойоса поднялся, — но я не слепой. И если между вами что-то есть — я только за. Она классная. Лучше этой дуры Оливии в сто раз. Но решать тебе. Он хлопнул брата по плечу и направился к двери. — И кстати, — обернулся он уже на пороге, — если она тебя тоже свяжет — не сопротивляйся. Говорят, это расслабляет. Дверь закрылась, оставив Серхио в тишине. Тот откинулся в кресле и закрыл глаза. Андрес ушёл, но его дурацкая фраза застряла в голове, как заноза. «Если она тебя тоже свяжет — не сопротивляйся». Свяжет. Мартина. Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Потому что картинка уже всплыла перед внутренним взором, яркая, как кадр из фильма, который он не просил, но который теперь не мог остановить. … Она стоит посреди комнаты — той самой, гостевой, где этой ночью пахло их потом и страстью. Только сейчас она не в его руках, а в паре метров от него. На ней та чёрная водолазка, которую она стягивала сегодня утром в машине, и узкие брюки. Но это только начало. Мартина медленно, мучительно медленно стягивает водолазку через голову. Снимает лифчик. Волосы рассыпаются по плечам, падают на грудь, скрывая то, что он уже видел, но хочет видеть снова и снова. Она смотрит на него — и в её глазах тот самый огонь, от которого у него плавится всё внутри. Она подходит ближе. В руках у неё — шёлковый шарф. Красный. Яркий, как вызов. — Ты хочешь меня? — шепчет она, наклоняясь к его уху. Голос её — низкий, хрипловатый, обещающий. — Ты же знаешь, — отвечает он, и голос его срывается. — Тогда не двигайся. Она связывает ему руки — не грубо, но уверенно, закрепляя шарф за спинкой стула. Он дёргается рефлекторно, проверяя — крепко. Она улыбается, видя это. — Ты никуда не денешься, Серхио. И начинает танцевать. Медленно. Плавно. Каждое движение — отдельное обещание. Она расстёгивает брюки, спускает их вниз, переступает, оставаясь в одних трусах. Ткань обтягивает бёдра, и он сглатывает, чувствуя, как член упирается в ткань брюк. Она поворачивается спиной, смотрит на него через плечо, проводит рукой по волосам, запрокидывает голову. Её попа двигается в такт музыке, которой нет, — она в его голове, и она сводит с ума. Мартина снова подходит ближе. Садится к нему на колени, лицом к лицу. Трётся об него, чувствуя, как он твёрд и готов. Но не даёт — только дразнит, касаясь губами его губ, но не целуя по-настоящему. — Хочешь меня? — шепчет она снова. — Да, — выдыхает он, дёргаясь в путах. — Развяжи меня. — Нет. Она сползает ниже, встаёт на колени между его ног. Медленно расстёгивает его брюки, достаёт его член — и берёт в рот. Он запрокидывает голову, стонет, пытается освободить руки, чтобы зарыться в её волосы, но шарф держит крепко. А она не останавливается — двигается ритмично, глубоко, глядя на него снизу вверх. — Мартина… — хрипит он. — Ещё… Она останавливается. Поднимается, садится на него сверху — медленно, мучительно медленно принимая в себя. Он чувствует каждый миллиметр, каждое движение, каждое сжатие. — Смотри на меня, — говорит она, начиная двигаться. И он смотрит. В её глаза, в которых плещется страсть. На её грудь, вздрагивающую в такт. На её губы, прикушенные от наслаждения. — Ты моя, — выдыхает он. — Только моя. Она наклоняется, целует его — глубоко, жадно, и в этом поцелуе вся ночь, всё утро, всё, что было и будет. Он кончает с её именем на губах. … Серхио открыл глаза. В кабинете было тихо. За окном шумел Мадрид. На столе мигала лампочка селектора — Силена что-то хотела. Он провёл рукой по лицу, прогоняя наваждение, и понял, что брюки стали теснее. — Чёрт, — выдохнул он. Он нажал кнопку селектора резко, почти срывая клавишу. — Силена, немедленно позови Мартину. Ко мне в кабинет. Срочно. — Он даже не удосужился узнать, что хотела его помощница. Голос его прозвучал так, что на том конце провода повисла секундная тишина. — Серхио, у неё сейчас встреча с… — Мне плевать. Освободи её от всего. Пусть бросит всё и идёт сюда. Немедленно. Он отпустил кнопку и откинулся в кресле, пытаясь унять дыхание. Член распирал брюки так, что становилось больно. Каждая секунда ожидания превращалась в пытку. Чёрт, чёрт, чёрт. Он сам не понимал, что творит. Вызвать сотрудницу в кабинет в таком состоянии — безумие. Но остановиться не мог. Фантазия всё ещё пульсировала в голове: Мартина, танцующая для него, Мартина на коленях, Мартина сверху… Он сжал подлокотники кресла в ожидании. — Быстрее, — прошептал он в пустоту. --- Через две минуты дверь открылась. Мартина вошла быстрым шагом, на лице — лёгкое недоумение, смешанное с тревогой. — Серхио, что случилось? Силена сказала, срочно… Она не договорила. Потому что увидела его глаза. И то, как он сидит, вцепившись в кресло. И как брюки натянуты в паху. Дверь за её спиной щёлкнула, закрываясь. — Подойди, — сказал он хрипло. — Немедленно. Она замерла на секунду. — Серхио… — Иди сюда. — Он уже не просил. Он требовал. — Мне нужно, чтобы ты была рядом. Прямо сейчас. Мартина шагнула к нему — и он перестал себя контролировать. Он встал, схватил за руку, дёрнул на себя, разворачивая спиной. Одной рукой рванул молнию на своих брюках, спуская их вместе с бельём вниз, второй уже шарил по её телу, расстёгивая пуговицу на её брюках, спуская молнию, стягивая их вместе с трусами вниз. — Серхио, с ума сошёл? — выдохнула она, но не сопротивлялась, помогая ему освободиться от ткани. — Сошёл. — Он прижался к ней сзади, давая почувствовать, как сильно. — Ты сделала это со мной. Там, в машине. А потом ещё эта фантазия… я не выдержу, Мартина. Мне нужно… Она переступила через брюки, оставшись в блузке и больше ни в чём. Он провёл рукой между её ног — и застонал ей в ухо. — Ты уже мокрая, — прошептал он хрипло. — Чёрт, ты всегда готова для меня, да? Она выгнулась, откинув голову ему на плечо. — Только для тебя. Он медленно провёл пальцем по её складкам — сначала одним, потом вторым, чувствуя, как она дрожит, как становится ещё влажнее под его прикосновениями. — Знаешь, что я представлял? — шепнул он ей в ухо, двигая пальцами внутри неё. — Ты танцевала для меня. Связывала меня. А потом брала в рот. Мартина застонала, вцепившись в его руку, которой он обхватил её за талию. — А хочешь знать, что будет сейчас? — Что? — выдохнула она. — Сейчас я трахну тебя так, что ты забудешь своё имя. Но ты будешь молчать. Потому что за дверью Силена. Он убрал пальцы, и она почти всхлипнула от потери. — Тихо, — прошептал он, другой рукой закрывая ей рот. — Тихо, детка. И вошёл. Медленно. Глубоко. До самого конца. Мартина замерла, чувствуя, как он заполняет её всю — и тело, и мысли, и этот чёртов кабинет, который сейчас стал их личным адом и раем одновременно. — Какая же ты узкая, — выдохнул он, не вынимая руки с её рта. — Какая тёплая. И вся моя. Он двигался медленно, почти лениво, наслаждаясь каждым миллиметром. Ладонь плотно прижималась к её губам, заглушая стоны, которые рвались наружу. — Хочешь громче? — прошептал он. — Нельзя. Силена услышит. Представляешь, если она войдёт? Увидит своего босса, трахающего переводчицу прямо на рабочем месте? Мартина замычала ему в ладонь, сжимаясь вокруг него. — О да, — выдохнул он. — Тебе нравится это, да? Нравится, что мы рискуем? Он ускорился — чуть сильнее, чуть глубже, чувствуя, как она отвечает каждым движением, каждой клеткой тела. — Я хочу, чтобы ты кончила, — прошептал он. — Прямо сейчас. Тихо. Чтобы никто не знал. Только я. Его рука, зажимавшая ей рот, напряглась, вторая вцепилась в бедро, притягивая ближе, глубже, отчаяннее. Мартина взорвалась — беззвучно, судорожно, сжимаясь вокруг него в спазмах оргазма. Он чувствовал каждую пульсацию, каждую волну — и это подтолкнуло его самого к краю. — Я сейчас… — выдохнул он, прижимаясь к ней ещё теснее. И кончил в неё — глубоко, горячо, тяжело дыша, уткнувшись лицом в её затылок. Несколько секунд они стояли так, не в силах пошевелиться. Потом он убрал руку с её рта и поцеловал в шею. — Прости, — прошептал он. — Я не должен был… — Замолчи, — выдохнула она. — Это было… офигенно. Он усмехнулся и развернул её к себе, вглядываясь в глаза. — Ты моя, Мартина. И я больше не могу это скрывать. — Знаю, — ответила она. — Но сейчас дай мне салфетки. Он потянулся к ящику стола, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. За дверью было тихо. Силена, кажется, ничего не слышала. Но это только пока.