Спалились

3 месяца спустя Мартина лежала на его груди, лениво водя пальцем по влажной после секса коже — по кругу, от ключицы вниз, к самому сердцу. В комнате пахло потом, вином и ними: тем особенным запахом, который бывает только у двоих, когда всё правильно. Простыни сбились, одна свисала почти до пола, вторая комком застряла где-то у них в ногах. За открытым окном шумел ночной Мадрид — редкие машины, далекие голоса, чей-то смех. Серхио гладил её по плечу, большим пальцем очерчивая линию ключицы, снова и снова, будто боялся забыть это ощущение. Глядел в потолок, но ничего там не видел — перед глазами была только она. Тишина была тёплой, как летняя ночь за окном. Слишком тёплой, чтобы её нарушать. Но он всё равно нарушил. — Нам пора всем сказать, — произнёс негромко. Почти шепотом, но в этой тишине каждое слово звучало как удар колокола. Палец Мартины замер. Остановился ровно посередине его грудины. — Что? — спросила она, не поднимая головы. — Что мы вместе. Что ты моя женщина. А не просто переводчица, с которой у босса иногда бывает секс в кабинете. Она приподнялась на локте, заглянула ему в лицо. В полумраке спальни его глаза блестели — серьёзные, без тени улыбки. Она видела, как ходит его кадык, когда он сглатывает. Как напряглась челюсть. — Серхио… — Я серьёзно. — Он повернул голову, встретил её взгляд. Взял прядь её волос, пропустил между пальцев. — Три месяца, Мартина. Три месяца мы прячемся. И мне это надоело. Она помолчала. Смотрела на него, на его руку, играющую с её волосами, на родинку у него на плече, которую целовала сотню раз. Потом вздохнула и снова легла ему на грудь. Уткнулась носом в тёплую кожу, вдохнула его запах — смесь пота, геля для душа и чего-то неуловимого, что было только его. — А мне нравится, — тихо сказала она. — Эта загадочность. Наш маленький мир, в который никто не вхож. В этом есть свой шарм. Она провела ладонью по его животу, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. Медленно, лениво, будто рисовала на нём узоры. Серхио усмехнулся. Усмешка вышла грустной — она почувствовала это по тому, как дрогнула его грудь под её щекой. — Шарм? — Да. — Она приподнялась, посмотрела на него. В её глазах плясали блики от уличных фонарей. — Только ты и я. Никто не лезет, не советует, не задаёт дурацких вопросов. Мы просто… есть. Она снова опустила голову, поцеловала его в грудь — легко, почти невесомо. Задержалась губами на том месте, где билось сердце. Он погладил её по волосам. Зарылся в них пальцами, сжал пряди в кулак, потом отпустил. Снова сжал. Игрушка, которая его успокаивала. — Милая, — сказал он тихо. — Ты правда думаешь, что никто не знает? Мартина подняла голову так резко, что он почувствовал, как её подбородок царапнул ему рёбра. — В смысле? — В прямом. — Он вздохнул — глубоко, шумно, всей грудью. Пальцы перестали играть с её волосами, просто легли ей на затылок. — Силена. Ты думаешь, она не слышит? Когда ты заходишь ко мне в кабинет с этими дурацкими папками, а через пять минут оттуда доносятся… ну, далеко не разговоры про отчётность. Агилар замерла. Потом медленно, очень медленно зарылась лицом в его грудь. Спряталась. — О боже, — выдохнула она ему в кожу. — Что «боже»? — Он усмехнулся, но усмешка вышла тёплой. — Она уже пару месяцев как уходит куда подальше, едва ты появляешься на этаже. Не потому что у неё дела. А потому что знает. Мартина застонала — глухо, протяжно. Он чувствовал вибрацию её голоса своей грудью. — И Андрес, — продолжил Серхио. Она замерла, прислушиваясь. — Ты знаешь, что он мне говорит, когда я пытаюсь его пристыдить за очередной флирт с сотрудницей? — Что? — спросила она в его кожу. — «Брат, ты сначала со своей переводчицей разберись, а потом меня учи». — Серхио хмыкнул. — В открытую уже подкалывает. Она подняла голову. Глаза у неё были круглые. — Он не… — Он да. — Серхио провёл ладонью по её щеке. — И не только он. Думаешь, в офисе никто не шепчется? Думаешь, не заметили, как ты на меня смотришь? Как я на тебя? Она молчала. Смотрела на него, и в её глазах плескалось что-то сложное — страх, надежда, сомнение. Она прикусила губу — он видел, как побелела кожа под зубами. — Я хочу, чтобы все знали, — тихо сказал он. — Что ты моя. Не просто «иногда трахаемся в кабинете». А по-настоящему. Моя женщина. Он взял её лицо в ладони. Большие пальцы гладили скулы, линию челюсти, уголки губ. Она смотрела на него не мигая. — А Вик? — спросила она чуть слышно. — Вик, кажется, уже давно всё поняла. И только рада. — Откуда ты знаешь? — Я её отец. — Он улыбнулся одними уголками губ. — Я вижу, как она на тебя смотрит. Когда ты приходишь, у неё глаза загораются. Она ждёт, Мартина. Ждёт, когда мы перестанем бояться. Она моргнула. Раз, другой. Губы дрогнули. — Правда? — Правда. Она молчала долго. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. За окном пролетела машина, где-то лаяла собака, в соседнем доме кто-то включил музыку и тут же выключил. А они лежали в тишине, и он видел, как в её глазах борются страх и желание поверить. Потом она вздохнула — глубоко, будто ныряла в воду — и снова легла ему на грудь. Прижалась щекой к тому месту, где билось сердце. Обняла его рукой поперёк живота, притянулась ближе. — Я подумаю, — прошептала она. Он поцеловал её в макушку. Зарылся носом в волосы, вдохнул их запах. — Хорошо. — Правда подумаю. — Я знаю. Она закрыла глаза. Он чувствовал, как ресницы щекочут ему кожу. За окном шумел Мадрид. А они лежали вдвоём в маленькой квартире на Чамбери — голые, уставшие, счастливые и немного испуганные. И мир за стенами этой комнаты подождёт. Хотя бы до утра. --- Утро следующего дня застало Мартину в зале переговоров. Она раскладывала документы на длинном стеклянном столе, поправляла ручки, проверяла, ровно ли стоят бутылки с водой. Делала всё автоматически, потому что мысли были совсем не здесь. За спиной бесшумно двигалась Силена — поправляла таблички с именами, проверяла работу микрофонов, бросала быстрые взгляды на Мартину. Раз, другой, третий. — Ты в порядке? — спросила она наконец, остановившись у стола с ноутбуком. Переводчица вздрогнула, будто её застали врасплох. — Да. Всё хорошо. Силена прищурилась. Она умела читать людей — за семь лет работы у Серхио это стало вторым дыханием. Мартина явно была не в порядке. Руки слегка дрожали, когда она раскладывала бумаги. Взгляд то и дело уходил в окно, в сторону, куда уехали машины за гостями. — Уверена? — Оливейро подошла ближе. — Выглядишь так, будто на казнь собираешься. Мартина попыталась улыбнуться. Не вышло. — Просто… волнуюсь. Важные переговоры. — Силена хмыкнула. — Ты за полгода столько переговоров провела, что могла бы с закрытыми глазами. Что на этот раз? Она промолчала. Поправила и без того ровную стопку бумаг. Она не могла объяснить. Не могла сказать, что внутри всё сжимается от страха, что сейчас в этот зал возможно войдёт он. Малик. Снова увидит её, снова посмотрит своими глазами, от которых когда-то сходила с ума. Силена смотрела на неё с лёгким недоумением, но больше не спрашивала. Мало ли какие у переводчиков бывают проблемы перед важными встречами. Акцент, может, боится, что не справится с технической лексикой. Или просто переживает за сделку. Она не знала. И не могла знать. Мартина отошла к окну. За стеклом шумел Мадрид, солнце уже припекало по-летнему, а у неё ладони были холодными. «Только бы не он. Только бы не Малик». Она сжала руки в кулаки, заставила себя дышать ровно. — Через полчаса приедут, — сказала Силена, сверяясь с часами. — Я пойду встречу их у лифта. Ты тут заканчивай. Мартина кивнула, не оборачиваясь. Силена вышла. В зале стало тихо — только кондиционер тихо гудел где-то под потолком. Мартина смотрела в окно и считала про себя. Двадцать девять… тридцать… тридцать один… Глупо. По-детски. Но это помогало не думать. Не представлять, как открываются двери лифта, как выходят арабы в своих дорогих костюмах, и среди них — он. Она не знала, что будет делать, если это случится. Уйдёт? Скажется больной? Или придётся смотреть ему в глаза и переводить его слова, будто между ними ничего не было? В коридоре послышались шаги. Голоса. Много голосов. Агилар вцепилась в подоконник так, что побелели костяшки. Двери распахнулись. Первым вошёл Серхио. Быстрый взгляд на Мартину — незаметный для других, но для неё говорящий больше любых слов. Всё хорошо. Ты справишься. Я рядом. За ним Мирко с аппаратурой — большой, бородатый, тащил чемодан с оборудованием для синхронного перевода. Поставил у стены, принялся распаковывать, не глядя по сторонам. Двое арабов в традиционных белых одеждах вошли следом. Незнакомые лица. Мартина выдохнула чуть свободнее. Потом Андрес. Увидел её, подмигнул ей быстро — чисто по-андресовски, мол, держись, сестрёнка. Она едва заметно качнула головой в ответ. И последним вошёл Зафар Аль-Хатиб. В белоснежной кандуре, с идеальной куфией на голове, он выглядел именно тем, кем и был — арабским шейхом, привыкшим, что мир вращается вокруг него. Дорогие часы блеснули под манжетой, когда он поправил очки и окинул взглядом зал. Мартина смотрела на дверь. Секунда. Две. Три. Никого. Силена зашла последней и прикрыла за собой тяжёлую дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета. И тогда Мартина выдохнула. Громко. Слишком громко. Со свистом, будто всё это время вообще не дышала. Все присутствующие обернулись на звук. Зафар поднял бровь. Андрес удивлённо моргнул. Мирко замер с проводами в руках. Силена смотрела на Мартину с недоумением, которое невозможно было скрыть. Только Серхио понял. Только он знал, что значил этот выдох. — Простите, *— сказала Мартина на арабском, заставляя себя улыбнуться. — Душно. Волнуюсь перед такими важными гостями. * Зафар усмехнулся уголками губ. — Мадридское солнце, — сказал он на идеальном английском. — К нему надо привыкнуть. — Да, — кивнула Мартина, беря себя в руки. — Привыкаю. Серхио перевёл взгляд на гостей, делая вид, что ничего не заметил. — Господа, прошу за стол. Обсудим детали. Все начали рассаживаться. Мартина заняла своё место — справа от Серхио, чуть позади, чтобы видеть всех и переводить, если потребуется. Но внутри всё ещё колотилось сердце. «Не приехал. Его нет.» Она боялась радоваться раньше времени. Вдруг он появится позже? Вдруг Зафар специально не взял его с собой, но позже… — Мартина? — голос Маркина вырвал её из мыслей. — Ты с нами? — Да, — ответила она слишком быстро. — Да, конечно. Она открыла папку с документами и заставила себя сосредоточиться на работе. Силена всё ещё смотрела на неё странным взглядом. Что-то здесь было не так, и она это чувствовала. Но спрашивать не стала — не время, не место. Переговоры начались. --- Через два часа переговоры наконец закончились. Зафар Аль-Хатиб поднялся первым, пожал руку Серхио, обменялся с ним парой фраз на английском — Мартина даже не вслушивалась, просто механически кивала, когда нужно. Двое арабов в белых одеждах последовали за ним. Андрес рассыпался в любезностях, Силена держалась рядом с идеальной улыбкой на лице — профессионализм высшего класса. — Мы проводим вас до машин, — сказал Андрес, открывая дверь перед Зафаром. Силена бросила быстрый взгляд на Мартину и Серхио, оставшихся в зале, но ничего не сказала. Только придержала дверь, пропуская гостей. Мирко уже сворачивал провода, упаковывал оборудование в свой огромный чемодан. Делал он это молча, как всегда, не поднимая глаз. Через пять минут и он вышел, кивнув на прощание. Дверь закрылась. В зале повисла тишина — только кондиционер гудел под потолком. Мартина стояла у панорамного окна, спиной к Серхио. Смотрела на Мадрид, раскинувшийся далеко внизу — крыши, улицы, крошечные фигурки людей, машины-муравьи. С этой высоты всё казалось неважным. Игрушечным. Руки всё ещё слегка дрожали — отголосок утреннего напряжения, которое отпускало медленно, неохотно. Она услышала, как он подошёл. Шаги по паркету — уверенные, твёрдые. Остановился за спиной, почти вплотную. — Ну что, — тихо сказал он. — Пережили. Она усмехнулась, не оборачиваясь. — Пережили. — Ты как? Мартина молчала несколько секунд. Смотрела, как внизу, на площади, разворачивается чёрный Mercedes, как садятся арабы, как Андрес машет им рукой — всё это было так далеко, будто в другом мире. — Думала, он будет там, — сказала она наконец. — Всё утро трясло. Дура. Серхио шагнул ближе. Встал прямо за ней, почти касаясь грудью её спины. Не обнял — просто стоял, давая ей чувствовать его присутствие. — Не дура, — сказал он негромко. — Ты живой человек. Имеешь право бояться. Она закрыла глаза. Прислонилась затылком к его плечу. — Я так устала бояться, Серхио. Всё время. То Малика, то Вик, то сплетен в офисе, то… — То нас? — закончил он за неё. — Она молча кивнула. Внизу, где-то там, на земле, отъехала вторая машина. Отсюда, с высоты, это было почти незаметно — просто маленькая чёрная точка, влившаяся в поток таких же точек. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что происходит здесь, наверху. — Знаешь, — сказал он, — когда ты выдохнула при всех, я чуть не рассмеялся. — Почему? — Потому что понял, как сильно ты боишься. И как сильно я тебя люблю. — Она повернулась резко. Посмотрела ему в глаза — в упор, без защиты. — Серхио… — Я серьёзно. — Он взял её лицо в ладони. — Ты боишься, что он появится и всё разрушит. А я боюсь, что ты никогда не перестанешь бояться настолько, чтобы разрешить нам быть вместе по-настоящему. Она смотрела на него. В его глазах не было упрёка — только усталость и нежность. — Я пытаюсь, — прошептала она. — Я знаю. — Он поцеловал её в лоб. — И я подожду. Сколько нужно. Она уткнулась лицом ему в грудь. Он обнял её крепко, прижал к себе. Так они и стояли у огромного панорамного окна, за которым раскинулся весь Мадрид — босс и переводчица, двое влюблённых, которые всё ещё учились доверять друг другу и миру. --- Через несколько дней после подписания новой сделки с арабами, которые уже благополучно вернулись в Дубай, Силена задержалась на работе допоздна. Офис давно опустел. В большинстве кабинетов свет был выключен, коридоры освещались только дежурными лампами. Где-то внизу, на первом этаже, несла вахту охрана, и на верхнем этаже круглосуточная студия продолжала записывать ночной эфир — оттуда доносились приглушённые звуки музыки и голосов. Силена уже собралась уходить, но вдруг остановилась. Решила проверить, везде ли выключила свет — привычка, выработанная годами. Она прошлась по этажу, заглядывая в переговорные, в маленькие кабинеты, в комнату для совещаний. Везде было темно и тихо. Она толкнула дверь очередной переговорной, выключила лампу, двинулась дальше. В этот момент лифт на другом конце коридора бесшумно открылся, выпустил двоих и снова закрылся. Силена не обернулась. Она возилась с замком на двери бухгалтерии, который вечно заедал. Мартина и Серхио, держась за руки и едва сдерживая смех, быстро проскользнули в сторону его кабинета. Виски уже изрядно шумел в головах — вечеринка в пентхаусе в честь удачной сделки с арабами удалась, гости разъехались, и им отчаянно хотелось остаться наедине. — Тихо, — шепнул миллиардер, прикладывая палец к губам. Глаза его блестели. Мартина захихикала, прикрывая рот ладонью. Он толкнул дверь кабинета — та оказалась не заперта. Конечно, Силена же убиралась здесь перед уходом. Они вошли. Серхио прикрыл дверь, но плотно не захлопнул — в голове шумело, мысли путались, и он просто забыл. — Иди сюда, — потянул он Мартину к себе, уже расстёгивая свою рубашку. Она рассмеялась, позволяя увлечь себя в глубину кабинета --- Удовлетворённая своей работой, Оливейро вернулась к своему столу, чтобы наконец забрать сумочку и уйти. И тут краем глаза заметила тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери кабинета Серхио. Силена нахмурилась. Она своими глазами видела, как Серхио и Андрес уходили. Полчаса назад они вместе шли к лифтам, немного покачиваясь и смеясь, явно обсуждая что-то — видимо, возвращались с вечеринки, которая днём проходила в корпоративном пентхаусе. Силена не пошла — у неё было много работы, да и не любительница она этих шумных сборищ с перепившими коллегами. Но босс точно ушёл. Она помнила, как он махнул ей рукой на прощание, садясь в лифт. Значит, в кабинете никого нет. Просто забыли выключить настольную лампу. Силена закатила глаза. — Вечно за ними убирать, — пробормотала она себе под нос и поплелась к двери босса. Она толкнула дверь без стука — какой смысл стучать в пустой кабинет? — и шагнула внутрь. И замерла. В глубине кабинета, у огромного панорамного окна, за которым сиял огнями ночной Мадрид, стояли два силуэта. Тёмные, почти неразличимые в полумраке — свет в кабинете был приглушён, горела только настольная лампа где-то сбоку, да с улицы лился холодный неоновый свет. Но Силена узнала. Она узнала бы эти фигуры из тысячи. Высокий, широкоплечий — её босс, Серхио Маркина. И женщина рядом с ним — гибкая, длинноволосая. Мартина. Они не слышали, как открылась дверь. Не заметили её. Мартина стояла, нагнувшись вперёд и опираясь руками о холодное стекло панорамного окна. Абсолютно голая. Её длинные волосы разметались по спине, влажные от пота — тело блестело в неоновом свете, отражая огни ночного города. А за её спиной стоял Серхио. Штаны были спущены до колен, рубашка расстёгнута и болталась, обнажая грудь. Одной рукой он сжимал бедро Мартины, второй держал её за талию. Медленно, очень медленно он входил в неё сзади — глубоко, плавно, почти лениво. Голова его была запрокинута, глаза закрыты, на губах застыло выражение чистого блаженства. На столе рядом с ними стояла почти пустая бутылка виски и два бокала. Пиджак Серхио валялся на полу, туфли Мартины — под столом. В углу тихо играла музыка — тягучая, чувственная, явно из переносной колонки. Вечеринка в пентхаусе, устроенная днём в честь удачной сделки с арабами, явно удалась. И судя по тому, как расслабленно двигался её босс, как Мартина тихо постанывала, уткнувшись лбом в стекло, они были изрядно пьяны. Они не замечали ничего вокруг. Оливейро стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Глаза её расширились, рот приоткрылся. Она смотрела на эту сцену, и мозг отказывался переваривать увиденное. Она, конечно, подозревала. Догадывалась. Но видеть вот так, своими глазами… Мартина тихо выдохнула что-то, похожее на имя Серхио. Тот в ответ что-то прошептал, наклоняясь к её уху, не прекращая движений. И в этот момент Агилар открыла глаза. Она смотрела прямо перед собой, в тёмное стекло окна, и вдруг в отражении увидела то, чего не должно было быть. Силуэт. У двери. Мартина дёрнулась, резко выпрямляясь. — Серхио, — выдохнула она, хватая ртом воздух. — Серхио, стой. Он замер, не понимая. Пьяный мозг соображал медленно. — Что?.. — язык заплетался, слова выходили тягучими, как мёд. — Там. — Она указала рукой в сторону двери, сама инстинктивно прикрываясь руками, хотя было уже поздно. — Там кто-то… Маркина покачнулся, пытаясь обернуться. Ему пришлось опереться рукой о стекло, чтобы не упасть. И увидел Силену. Секунда. Две. Три. Никто не двигался. Тишина в кабинете стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Только музыка всё играла где-то в углу — теперь она казалась оглушительно громкой. Помощница стояла в дверях, вцепившись в ручку, с круглыми от шока глазами. Она явно не знала, что делать — то ли убежать, то ли провалиться сквозь землю, то ли сделать вид, что ничего не видела. Бизнесмен попытался выпрямиться, но его качнуло. Он схватился за оконную раму, зажмурился, потом снова открыл глаза, будто надеясь, что Силена исчезнет. — Силена… — выдохнул он. Голос был хриплым, пьяным, невнятным. — Ты… ты это… того… Он не договорил. Просто смотрел на неё мутными глазами и пытался сообразить, что происходит. Мартина лихорадочно оглядывалась в поисках одежды. Схватила платье, натянула через голову — дрожащими руками, едва попадая в рукава. Волосы растрепались, лицо горело. Мужчина тем временем попытался натянуть штаны. Это оказалось целым приключением — он покачнулся, чуть не упал, схватился за стул, чертыхнулся. Штаны наконец оказались на месте, но ширинка осталась расстёгнутой, ремень болтался. — Я… я не хотела… — залепетала Силена, пятясь к двери. — Я думала, здесь никого нет. Свет горел, я подумала, вы забыли выключить… я не знала… я сейчас уйду… — Стой, — попытался сказать Серхио, но получилось невнятно. — Силена, стой… мы… мы поговорить… Он сделал шаг к ней и чуть не рухнул. Мартина подскочила, подхватила его под руку. — Боже, Серхио, — прошептала она. — Ты еле стоишь. — Я… я норм, — пробормотал он, но его качнуло снова. Оливейро смотрела на них — на своего босса, которого никогда не видела таким, и на его переводчицу, которая пыталась удержать его на ногах. Картина была настолько сюрреалистичной, что она на секунду забыла о неловкости. — Я пойду, — сказала она твёрже. — Завтра поговорим. Когда вы… когда ты протрезвеешь. — Силена… — снова попытался Серхио, но она уже открывала дверь. — Спокойной ночи, Серхио. Сеньорита Агилар. Дверь закрылась. Шаги затихли в коридоре. Мартина прислонила Серхио к стене. Он стоял, закрыв глаза, и пытался дышать ровно. — Это катастрофа, — прошептала она. — Полная катастрофа. — Всё… всё будет хорошо, — пробормотал он, с трудом ворочая языком. — Силена… она никому… она хорошая… — Ты даже стоять не можешь, а говоришь о том, кто кому скажет. Он открыл один глаз, посмотрел на неё мутно. — Я могу стоять. И тут же сполз по стене на пол. Мартина закрыла лицо руками. — Боже, за что мне это. Снизу донёсся голос Серхио: — Ты самая красивая… даже когда злишься… Она посмотрела на него — сидящего на полу, с расстёгнутой ширинкой, счастливо улыбающегося пьяной улыбкой — и не выдержала. Сквозь страх, сквозь неловкость, сквозь всё — она рассмеялась. — Ты невыносим. — Знаю, — кивнул он и закрыл глаза. — Люблю тебя. — Вставай, — сказала она, протягивая руку. — Не могу, — честно признался он. — Пол плывёт. — Серхио… — Иди сюда. — Он потянул её за руку, и она, не удержав равновесие, плюхнулась на колени рядом с ним. — Сиди со мной. — Ты серьёзно? — Она смотрела на него сверху вниз. — Нас только что застукала твоя секретарша. В самом неподходящем виде. А ты предлагаешь сидеть на полу? — Она ушла. — Он открыл один глаз. — И ничего страшного не случилось. — Ничего страшного? — она не верила своим ушам. — Ты в своём уме? — В своём. — Он потянул её на себя, и она оказалась сидящей у него на коленях. — Просто… я устал бояться, Мартина. Устал прятаться. Пусть все знают. — Ты пьян. — Я трезвею. — Он провёл рукой по её спине, по голой коже под платьем, которое она наспех натянула. — Но не настолько, чтобы не хотеть тебя. Она замерла. — Серхио, мы не можем… — Можем. — Он уже целовал её шею, ключицу, плечо. — Мы всё можем. Силена ушла. Офис пустой. Охрана внизу. Никто не придёт. — А если она вернётся? — Не вернётся. — Он нашёл её губы, поцеловал — пьяно, но нежно. — Силена умная. Она не вернётся. Мартина пыталась сопротивляться. Пыталась думать о завтрашнем дне, о последствиях, о том, что всё идёт не по плану. Но его руки, его губы, его запах — всё это делало мысли такими далёкими, такими неважными. — Чёрт с тобой, — выдохнула она и сама потянулась к нему. — На диван, — пробормотал он, пытаясь подняться. — Там мягче. Он встал, покачнулся, схватился за её плечо. Агилар обняла его за талию, помогая добраться до огромного кожаного дивана у стены. Он рухнул на него первым, растянувшись во весь рост. — Иди сюда, — позвал он, глядя на неё мутными глазами. — Иди ко мне. Она забралась сверху, оседлала его бёдра. Он смотрел на неё снизу вверх — пьяный, расслабленный, абсолютно счастливый. — Ты самая красивая, — выдохнул он. — Даже когда злишься. — Заткнись, — усмехнулась она, стягивая с него рубашку, которая и так еле держалась. Она двигалась медленно, сама задавая ритм. Сверху было удобнее — контролировать, не давать ему слишком увлекаться, чтобы не потерять равновесие. Он лежал под ней, запрокинув голову, и только руки сжимали её бёдра, помогая, направляя. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Я знаю. — И ты меня любишь. — Знаю. Она наклонилась, поцеловала его долгим, тягучим поцелуем, не прекращая движений. Дальше были только они. Пьяные, счастливые, напуганные и свободные одновременно. Её руки в его волосах, его пальцы на её талии, сбитое дыхание, тихие стоны, которые никто не услышит, потому что офис пуст, потому что Силена ушла, потому что плевать на всё. Она ускорилась, чувствуя, как приближается развязка. Он смотрел на неё снизу вверх, не в силах отвести взгляд. — Смотри на меня, — попросила она. — Не закрывай глаза. — Смотрю. Она кончила первой, выгнувшись и вцепившись ему в плечи. Он — следом за ней, выдыхая её имя. Несколько минут она лежала на нём, уткнувшись лицом в его грудь, слушая, как бешено колотится сердце. Он гладил её по спине, по волосам, по плечам. Потом она слезла с него, встала на нетвёрдые ноги. В углу кресла, где раньше сидел кто-то из гостей, она заметила мягкий плед — тёмно-синий, пушистый. Протянула руку, схватила его. Вернулась на диван, накрыла их обоих. Под пледом они остались совершенно голые — кожа к коже, дыхание к дыханию. — Так лучше, — прошептала она, прижимаясь спиной к его груди. — Так идеально, — выдохнул он ей в волосы, обнимая крепче. Она закрыла глаза. Он поцеловал её в макушку. — Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, — прошептал он тихо. — Хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Она повернула голову, посмотрела на него. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. — Даже после сегодняшнего? — Особенно после сегодняшнего. Она улыбнулась — устало, счастливо. — Тогда давай спать. Завтра трудный день. — Здесь? — А ты дойдёшь до машины? Он задумался на секунду. — Нет. — Вот и ответ. — Я люблю тебя, Мартина, — прошептал он уже в полусне. — Я знаю. За окном сиял ночной Мадрид. В кабинете пахло сексом и виски. А на кожаном диване, укрытые одним пледом, заснули двое — абсолютно голые, совершенно счастливые и совершенно не готовые к завтрашнему дню.