Глава XIX

— … И жили они долго и счастливо, и никому из них даже в голову не пришло, что фонтан не был волшебным. Зал взорвался аплодисментами. Послышался звук опускающегося занавеса. Поцелуй прервался, и Гермиона почувствовала, как твёрдая рука помогает ей удержать равновесие. — Выход на поклон! — прокричала Габриэль, пробежав мимо. — Вместе! Было слышно, как она вышла на сцену и аплодисменты усилились. Потом за ней последовала Ялла, и снова зрители выражали восторг. — Идём, — коротко бросил Луи и потащил Гермиону за остальными. Яркий свет прожекторов слепил глаза. Стоило Гермионе и Луи появиться на сцене, как зал буквально взорвался аплодисментами. Шудье сжал ладонь Гермионы и уголком рта шепнул: — Ну же, улыбайся! — вскинул голову, и открытая улыбка озарила его лицо, отчего восторженные женские крики из зала усилились. Гермиона растянула губы, затем поклонилась. На сцену выбежала счастливая Жоан. Ей зааплодировали, как режиссеру, она взяла за руки Луи и Гермиону, становясь между ними, и они все вместе поклонились зрителям. Занавес со скрипом стал опускаться, а зал захлёбывался криками восхищения. Стоило занавесу коснуться пола, Жоан повернулась к Луи и Гермионе. — Дорогие мои, это было magnifique! Я горжусь каждым из вас. Вы дышали в унисон, чувствовали сцену! Гермиона вымученно улыбнулась и искоса взглянула на бесстрастного Луи. — Сегодня вы заслужили un grand bravo! — проговорила председательница со слезами на глазах. — Этот спектакль войдёт в историю академии! Она расцеловала их и сказала: — Ждём вас в Бальном зале на праздник! Гермиона заверила, что обязательно придёт. Затем повернулась к Луи, но тот испарился. Хмыкнув себе под нос, она отправилась в Ходячую башню. У дверей она столкнулась с Люциусом Малфоем. Тот окинул её высокомерным взглядом, подчёркнуто учтиво склонил голову в приветствии и стремительно прошёл мимо, направляясь к лестнице.

***

За два часа до спектакля. — Сын! — Люциус Малфой обнял Драко, а затем оглядел с ног до головы, сжимая его плечи. — Как ты вырос. — Тебе кажется, — криво улыбнулся Драко. Люциус заложил руки за спину и прошёлся по комнате, оглядывая обстановку с видом эстета на помойке. — Я предлагал Макгонагалл, — говорил он, словно обращаясь сам к себе, — организовать всё в лучшем виде. «Не стоит, мистер Малфой, у нас прекрасные апартаменты в башне!» — передразнил он голос директора. Отец остановился напротив стены, на которой виднелась трещина. — Просто стыдно представлять Хогвартс в таком виде! Люциус извлёк из кармана мантии свёрток и положил его на стол. Тот сразу же увеличился в размерах. — Мать передала, — кивнул на свёрток Малфой-старший. — Она очень растрогана твоей колдографией в форме Шармбатона. Если ты хочешь моего мнения, то я не одобряю того, что ты собрался перевестись в академию, а не оканчивать Хогвартс. Драко чопорно кивнул. — Понимаю. Люциус снова внимательно оглядел отпрыска. Судя по поджатым губам, отец собирался завести неприятный разговор. — Как твои успехи на Турнире? — Нормально, — уклончиво ответил Драко, с трудом подавляя желание с виноватым видом потупить взор в пол, как это было в детстве. — Нормально? — Люциус склонил голову с неодобрением. — Я узнал результаты у Макгонагалл. Как тебе не стыдно? Какая-то простачка обошла тебя в соревнованиях! — Это ещё не финал, — процедил Драко. Отец раздул ноздри, с возмущением выдерживая паузу. — Я оплатил это мероприятие только ради тебя. Ради твоего будущего! — Я не просил делать это. — Пусть так, — голос Люциуса сделался ледяным. — Но чем, в таком случае, ты тут занят, если демонстрируешь средние успехи? — Меня обещал взять в ученики сам Соньер, — ненавидя себя за то, что приходится оправдываться, сказал Драко. — Я писал об этом матери. — Это мне известно, — ровным тоном произнёс Люциус. — Соньер планирует взять только тебя? — Нет, — вынужден был ответить Драко, уже ожидая, какой вопрос последует дальше. — А кого ещё? Я его знаю? — Грейнджер. Воцарилась гнетущая тишина. Драко смотрел на туго завязанный галстук, чтобы не видеть лицо отца. — Грейнджер, значит, — мягко зазвучал голос. Драко напрягся, как будто ожидая, что тот сорвётся на крик. Но Люциус тихо продолжил: — Я не думал, что твои амбиции так ничтожно малы, что ты готов довольствоваться местом, куда тебя задвинула грязнокровка. Последнее слово неожиданно резануло слух. — Отец! — вскинул глаза Драко и тут же осёкся под его тяжёлым взглядом. — Продолжай, — Люциус прищурился. — Что тебя возмутило? Слово «грязнокровка»? Драко снова приложил титанические усилия, чтобы не выйти из себя. — Отец, я делаю всё возможное, чтобы выиграть Турнир. Малфой-старший шагнул ближе, оказываясь почти вплотную к сыну. — Если имеются сильные соперники, их можно устранить, не так ли? — тонкая улыбка проскользнула по его губам. — К твоим услугам — миллион опасностей Зачарованного сада. Гибель участников Турнира, к сожалению, совсем не редкость, — Люциус нарочито глубоко вздохнул. — Кажется, мы беседовали об этом летом. — Я не… — начал было Драко, но Люциус отечески похлопал его по плечу: — Знаю, знаю. Конечно нет, — заговорщически улыбнулся он и сделал шаг назад. — Я отбываю сразу после спектакля. Загляну попрощаться. А сейчас мне нужно переговорить с заместителем министра. Она моя старая знакомая. Когда за отцом захлопнулась дверь, Драко повалился на кровать и уставился в потолок. Решение остаться во Франции и не возвращаться в Англию показалось как никогда здравым. Драко представил на минутку — всего на минуту! — как он возвращается в мэнор после окончания школы и терпит постоянные придирки отца и чрезмерную опеку матери. От одной только этой мысли становилось тошно. Лучше находиться подальше от родителей, ограничиваясь визитами по праздникам. Слова Малфоя-старшего по поводу «устранения соперников» Драко всерьёз не воспринял. В конце концов он действительно пытался вывести из игры Грейнджер как самого сильного участника Турнира. Если бы отец узнал о том, как это происходило, его бы удар хватил. Но обида на отца бурлила внутри, и Драко хотелось сделать что-то в пику его нравоучениям. Он понимал, что не решится ни на что провокационное, и злился на своё малодушие. Перед глазами стоял Малфой-старший — презрительно поджатые губы, красноречиво говорящий взгляд и тон, полный уничижения: «Как ты допустил это, Драко?» Чтобы отвлечься от тошнотворных дум, Драко решил перенести раздражение на Луи. Он потянулся к прикроватной тумбе и извлёк из ящика маленький пузырёк с мутным содержимым. Жидкость блеснула, поймав свет лампы. Это был яд тентакулы, добыча которого стоила Драко разорванной рубашки. Драко знал, что яд тентакулы не смертелен для волшебников. Но его употребление сопровождается жжением в горле, и кожа приобретает фиолетовый оттенок. Особенно радовало последнее: Драко предвкушал, как Луи со своей харизмой выйдет на сцену и будет проникновенно декламировать роль. О, без сомнений, этот спектакль ему запомнится! Осталось только подмешать яд в воду и предложить Луи. До спектакля оставался час, и Драко решил отправиться в театр пораньше. Он принялся приводить себя в порядок, поймав себя на мысли, что думает о том, как бы взбесился отец, если бы узнал, насколько близко Драко общается с Гермионой Грейнджер. И мысль эта доставляла ему невероятное удовольствие.

***

— Рольф был так мил, что подарил мне саламандру, — Луна указала на банку, в которой в огне белело брюхо ящерицы. — Чудесный подарок, не правда ли? Гермиона присмотрелась. — Это та, что сыграла роль змея? — Да, — улыбнулась Луна, любуясь саламандрой в огне. Лавгуд уже надела странное платье, похожее на пушистое облако. Гермиона перевела взгляд на зеркало. Какая удача, что не нужно ничего придумывать с нарядом: платье для роли было прелестным и очень ей нравилось. Поправив выбившиеся из причёски тонкие волоски, Гермиона сунула волшебную палочку в карман и накинула мантию на плечи. Внизу их ждали Джастин, Дин и Дэннис с фотоаппаратом. Сёстры Гринграсс в изысканных платьях стояли у камина. — Ну вы, ребята, отожгли! Я всё заснял! — Криви помахал фотоаппаратом, улыбаясь Гермионе. На нём был костюм Бэтмена. — Дэннис, отличный наряд! — рассмеялась Гермиона и повернулась к остальным. Джастин нарядился в звездочёта, а на Дине она с восторгом узнала одеяния Годрика Гриффиндора. — Отлично выглядишь, Дин, — похвалила его Луна, и Томас отсалютовал ей мечом. — Давайте поторопимся, — озабоченно сказал Финч-Флетчли. — Габриэль просила не опаздывать. Сёстры Гринграсс поднялись. Гермиона только теперь заметила, что на Астории был костюм Пенелопы Пуффендуй, а Дафна изображала Кандиду Когтевран с диадемой на голове. — Не хватает только Салазара Слизерина! — пошутила Гермиона. — А он уже ушёл, — сообщил Джастин. — Сказал, что его ждут. — Отлично, — кивнула Гермиона. — Тогда и мы не будем терять времени. Все вместе они вышли из башни и направились в академию. Несмотря на позднюю осень, сад Шармбатона был прекрасен: высокие кипарисы, ровные газоны, идеально выстриженные кусты, подсветка волшебными огоньками вдоль дороги. Всё это придавало романтичный флёр ландшафту. При входе в зал их встречала Габриэль с другими шармбатонками. Они были прекрасны в пышных платьях, шляпках и ярких полумасках на лицах. Дэннис, Дин и Джастин смотрели на Делакур с благоговением. Габриэль протянула маски хогвартской компании. — У нас такие правила! — строго объявила она. — Кстати, маски заколдованы — они подстраиваются под ваш наряд. — Делакур повернулась к Дэннису в костюме Бэтмена. — Хм-м, чудесная летучая мышь! Пожалуй, маска тебе не нужна! С этими словами она отдала маску Гермионе. Та тут же сделалась того же цвета, что и платье. Вокруг прорезей для глаз появилась россыпь блестящих камней. — Это для девушек, — Габриэль раздала Луне, Гермионе и сёстрам Гринграсс блокнотики с миниатюрными перьями на цепочке. — А это юношам! Напишете там имя девушки, и ваше имя появится у неё в блокноте! — Дэннис, Джастин и Дин получили пергамент и мини-перья. — Надевайте маски и проходите! — поторопила она, и Гермиона прижала полумаску к лицу, фиксируя её чарами. Хогвартская компания, оживлённо переговариваясь, вошла в зал и сразу оказалась втянута в водоворот праздника. Золотистые мерцающие огоньки мягким светом окутывали просторное помещение, отражались в натёртом до блеска паркете. Под потолком висело пять хрустальных люстр — они медленно вращались, и блики от них перебегали по стенам. Красивые ледяные скульптуры, переливающиеся всеми цветами радуги, стояли на манер колонн, а между ними находились маленькие столики с закусками и напитками. Вокруг толпились группки нарядных студентов. И действительно, все присутствующие были в полумасках. Полумаска украшала даже Макгонагалл, которую Гермиона разглядела рядом с импозантной мадам Максим. Директор Ильверморни был одет в элегантный камзол с серебряными пуговицами. Кружевные манжеты и стоячий воротничок делали его похожим на графа Дракулу — хотя Гермиона сомневалась, что он стремился изобразить именно эту персону. Скорее всего, он просто надел то, что было в моде во времена его юности. На лице Кайлена тоже блестела полумаска. — Директор Кайлен — сексуален! — пропели две француженки и синхронно испустили тоскливый вздох. Вокруг Гермионы образовалось плотное кольцо шармбатонцев, которые поздравляли её с дебютом и бурно выражали восторги спектаклю. — Ваш поцелуй был изумителен! — Вы долго репетировали? — А вы теперь пара? — Эмили, не говори ерунды, они просто актёры, исполнившие свои роли! Гермиона дежурно улыбалась и благодарила за комплименты. В руке у неё оказался высокий бокал с искрящимся напитком, и, пригубив его, она обнаружила, что это прохладное шампанское. — Кто у тебя записан в блокноте? — с любопытством поинтересовалась Жоан, и Гермиона вспомнила об этой вещичке. Открыв книжечку, она увидела небольшой список мужских имён, некоторые были незнакомыми. — Ты открываешь бал с Луи! — председательница заглянула в блокнот. Многие девушки, услышав это, расстроенно поникли: наверно, всем хотелось танцевать с Шудье. — А где он? — Гермиона посмотрела в толпу. — Я не видела его после спектакля. — Он здесь, — заверила Жоан и, извинившись, ушла к появившимся на сцене музыкантам. Гермиона повернула голову, почувствовав на себе чей-то взгляд. Неподалёку стоял Салазар Слизерин, небрежно прислонившись к колонне. На его лице тоже красовалась полумаска. Поймав взгляд Гермионы, он ухмыльнулся краем рта и отсалютовал ей бокалом. Позёр. Гермиона сделала маленький глоток шампанского, не отводя взгляда от Малфоя. На его груди блестел медальон Слизерина, а высокий воротник чёрного цвета оттенял белую кожу. Драко стоял в одиночестве, как и положено тёмному магу, которого он изображал. Настоящий лицемер. Гермиона решительно открыла свою книжечку. Не долго думая, она вычеркнула одно из незнакомых имён миниатюрным пером и вписала туда имя Драко Малфоя. С глубоким чувством удовлетворения она захлопнула блокнот и отправила его в карман. В этот момент по залу разнёсся усиленный магией голос, оповещавший о том, что дамы и их партнёры должны быть готовыми к первому танцу. — Гермиона. Она повернулась и с трудом поняла, что глухой голос принадлежал Луи. Выбор его костюма так поразил Гермиону, что она потрясённо округлила глаза. Шудье был облачён в наряд чумного доктора. Чёрный плащ ниспадал до подошв начищенных сапог, кожаные перчатки с металлическими заклёпками натянуты почти до самых локтей, и воротник застёгнут до самого подбородка. Чёрная пелерина волнами спадала на грудь, лицо полностью закрывала жуткая маска с длинным изогнутым клювом, а на голове сидела широкополая чёрная шляпа. Из маленьких прорезей на Гермиону смотрели карие глаза. Ей показалось, что Шудье печален. — Луи! — выдохнула она, ещё раз осматривая наряд, который полностью скрывал его тело. — Идём, нас уже ждут, — он предложил ей локоть, и Гермиона машинально положила ладонь на его предплечье. Луи, кивая знакомым, повёл её к сцене, где уже собрались другие пары. Драко Малфой, когда они проходили мимо, учтиво кивнул. Гермионе показалось, что Луи нервно дёрнулся при этом. Они встали друг напротив друга. Заиграла арфа, к ней присоединились трели скрипок, и первый танец начался. Гермиона танцевала, уворачиваясь от клюва Луи, который вертел им во все стороны. Ей жутко хотелось расспросить его обо всём, но вальс не позволял этого сделать. «Тролль бы побрал эти танцы», — в сердцах подумала Гермиона, натягивая улыбку на лицо, когда увидела в толпе Бэтмена с фотоаппаратом. Краем глаза она заметила Яллу. Её кроваво-красное платье контрастировало с чёрно-белым костюмом директора Кайлена, с которым она танцевала. Гермиона хмыкнула: она давно подозревала, что Ялла — главная его поклонница. И что они находят в этих вампирах? Во время танца она улучила минутку и шепнула Луи: — Всё в порядке? — Что? — словно бы с усилием выдавил Луи и закивал клювом, едва не задев Гермиону. — Надеюсь, ты не обиделась за мой внезапный перформанс в финале? Гермиона подняла голову, внимательно вглядываясь в бегающие глаза Луи. — Нет. Он с облегчением кивнул. — Просто не знаю, что на меня нашло! — фальшиво сокрушался он. После первого танца музыканты заиграли второй, и партнёром Гермионы стал высокий ильверморнец. В перерыве Гермиона открыла книжечку и сверилась с расписанием: следующим её партнёром должен быть Малфой. Она рассеянно улыбнулась шутке собеседника, пригубила шампанское. Музыка сменилась. На этот раз это была плавная и неторопливая композиция. Гермиона сделала ещё глоток шампанского. Она почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Поставив бокал на проплывающий мимо поднос, она решительно развернулась. — Грейнджер? — Малфой-Слизерин галантно протягивал ей руку. Блики света красиво играли в его белых волосах, а серые глаза в прорезях маски глядели с хитрым прищуром. Гермиона спокойно вложила свою ладонь в его, и Малфой сделал шаг, вставая в позицию для танца. Его рука легла на её талию, и Гермиона опустила кисть на плечо Драко. Он выждал подходящий такт и неторопливо повёл её в танце. — Я сломал всю голову, пытаясь вспомнить, когда подписался на танец с тобой, — сказал Малфой, отступая назад и позволяя ей прокрутиться под его поднятой рукой. — О, — протянула Гермиона, глядя ему в глаза. — А я была уверена, что ты прекрасно помнишь каждый момент, проведённый рядом со мной. Малфой хмыкнул. — Могу я подумать, что ты так жаждала танца с моей скромной персоной, что вычеркнула одного из этих олухов? — ухмыльнулся он. — Именно так и было, — в тон ему сказала Гермиона. — Можно узнать, зачем? — Малфой двинулся вперёд, вовлекая её в поворот в танце. — Хотела обсудить спектакль. Малфой закатил глаза. — Тобой восторгается весь Шармбатон, и тебе не хватает для полного комплекта моих комплиментов? — Наоборот, — мило улыбнулась Гермиона. — Мне хотелось бы критики, на которую ты такой мастер. Она прогнулась в спине, опираясь на руку Малфоя. Затем они снова принялись неторопливо кружиться. — Гм-м, — протянул Малфой, задумчиво глядя на неё сверху. — Если хочешь моё мнение, то в финальной сцене ты была слишком зажата. Впрочем, как я и говорил на репетициях, всё зависит от мастерства партнёра. — Согласна, — легко кивнула Гермиона. — Мой партнёр не отрепетировал сцену как следует. — Шудье — бездарность. — А ты был бы лучше? — В чём? — неподдельное удивление сверкнуло в серых глазах. — В искусстве лицедейства. Прозвучал финальный аккорд мелодии, Драко откинул Гермиону и склонился над ней. — Вполне вероятно, ведь мои таланты не имеют границ. И, прежде чем Гермиона успела его остановить, он выровнялся и сказал: — Спасибо за танец. И скрылся в толпе. «Но мы не договорили!» — мелькнула в голове мысль, и одновременно грянула танцевальная музыка. Студенты радостно закричали. Закончилась официальная часть праздника, и теперь можно было расслабиться. Гермиону схватила за руку Габриэль и потянула к подругам, которые радостно прыгали у сцены, где пел рок-солист с меняющим цвет ирокезом. «Лицемер! — распалялась Гермиона, двигаясь вместе со всеми под что-то невообразимое. — Думает, что я ни о чём не догадалась!» Спустя четверть часа Гермиона вырвалась из плотного кольца танцующих и скрылась за одной из ледяных статуй, чтобы перевести дух. Она вглядывалась в толпу студентов, отыскивая глазами знакомых. Джастин, Дин и Дэннис нашлись рядом с танцующей Габриэль. Криви без устали щёлкал фотоаппаратом, Дин держал её бокал, а Джастин просто смотрел на Делакур с обожанием. Это выглядело очень комично. Но ещё более забавными были танцы Луны и Рольфа. Гермиона не смогла сдержать смешок, глядя на их странные телодвижения. Сёстры Гринграсс чувствовали себя замечательно в компании галантных шармбатонцев, которые шептали им что-то смешное, отчего те заливались кокетливым смехом. Взгляд блуждал по толпе. Гермиона подняла голову и только сейчас заметила, что высоко вдоль стены располагался ряд небольших балкончиков с изящными белыми балясинами. И на одном из них она заметила фигуру в тёмном одеянии. Даже с такого расстояния в полумраке белые волосы не давали ошибиться в том, кто был их владельцем. С высоты балкончика на танцующих взирал Драко Малфой. Гермиона с минуту смотрела на него, а потом решительно вышла в одну из дверей и устремилась по винтовой лестнице, ведущей на балкончики.

***

Драко потягивал шампанское, глядя вниз. Атмосфера праздника в зале передалась и ему. Огни, музыка, веселье — кажется, он бывал среди всего этого в прошлой жизни. И Драко нравилось снова это ощущать. Ужасы войны с каждым днём отодвигались всё дальше, а впереди маячила захватывающая свободная жизнь во Франции. Он стянул маску с лица и улыбнулся, припоминая танец с Грейнджер. Кажется, этот мелкий Криви их сфотографировал. Хотел бы Драко посмотреть на лицо отца, если бы тот увидел такое колдофото. Фыркнув от смеха, Драко допил остатки шампанского, поставил пустой бокал на перила и оперся на них руками, высматривая внизу Грейнджер. На глаза попался Шудье. Драко подумал, что его розыгрыш помог французу выбрать самый оригинальный наряд на праздник — конечно, после его собственного, ибо Драко считал, что костюм Салазара Слизерина — самый провокационный и дерзкий среди всех присутствующих. Но Грейнджер нигде не было видно. Драко пожалел, что у него нет бинокля. А может, она ушла зубрить алхимию? На неё похоже. Позади раздался шум, и Драко обернулся. На балкон вышла Грейнджер и преспокойно встала рядом. Маски на ней не было. Драко с величайшей скукой оттолкнулся от перил, прислонился к стене и насмешливо взглянул на Гермиону. Несколько тонких прядок выбились из её гладкой причёски и завивались у виска. Лицо Грейнджер раскраснелось от танцев, глаза блестели от шампанского, придавая ей воинственный вид. И очаровательный, к слову. Это был странный контраст — воинственность и при этом очарование, — но Драко поймал себя на мысли, что не может точно сформулировать свои мысли. — Мы не договорили, — сказала она, твёрдо посмотрев Драко в глаза. — Так договаривай, Грейнджер, — произнёс он демонстративно-равнодушно. Чтобы Грейнджер не заподозрила, как заколотилось сердце в предвкушении словесной схватки с ней. А Гермиона склонила голову, пристально рассматривая Драко. — Я хочу кое-что проверить. И, прежде чем Драко успел что-то понять, Грейнджер обхватила его лицо ладонями и накрыла его губы своими. От неожиданности Драко попытался вздохнуть, но это привело к тому, что он втянулся в поцелуй и вскинул руки, приобнимая Гермиону за талию. Голова шла кругом от ощущений, запахов и мыслей. Впрочем, мысли, словно гонимая ветром сухая листва, разлетелись в разные стороны, оставляя вместо себя восхитительную пустоту. Пальцы Грейнджер скользнули на его затылок и запутались в волосах, и это ощущение запустило волну жара по всему телу. Мягкие губы на его губах, язык, дразняще сталкивающийся с его собственным, дыхание со сладким флёром шампанского… Да, целовать Гермиону Грейнджер в своём облике было куда… Волнительнее. Музыка внизу смолкла. Раздались крики и аплодисменты. Солист что-то заговорил, толпа подхватила, а поцелуй закончился. Драко обнаружил, что тяжело дышит и смотрит во внимательные карие глаза. Ладони всё ещё лежали на её талии, и он подумал, что, пока Грейнджер не двигается, он тоже не будет шевелиться. Но молчать почему-то он не мог. — Проверила? — серьёзно спросил Драко. Голос оказался неожиданно хриплым и низким. — Да, — коротко ответила Грейнджер, по-прежнему не делая попыток отстраниться. — И каковы результаты проверки? — поинтересовался шёпотом Драко. — Это был ты. Драко смотрел на губы Грейнджер, ещё влажные от поцелуя. Усилием он вернул взгляд ей в глаза. — Это невозможно. — Возможно, и ты сейчас мне расскажешь, как это произошло. Её непоколебимая уверенность будто бы выбросила их из этого интимного момента. Драко убрал руки в карманы, всё ещё ощущая на кончиках пальцев тепло её тела под тонкой тканью платья. Грейнджер отступила назад и сложила руки на груди. — Как ты догадалась? — Ты прокололся почти сразу. — Неправда, я был очень убедителен! Грейнджер нахмурилась и вскинула подбородок. — Что ты сделал с Луи? Отпираться было бессмысленно. — Яд тентакулы. — Я так и подумала, — менторским тоном проговорила Грейнджер. Было трудно поверить, что две минуты назад они чувственно и со вкусом целовались на балконе над веселящейся толпой волшебников. — А оборотное зелье? — Оказалось у Шудье, — пожал плечами Драко. — Когда я нашёл его, он был в истерике, что не сможет отыграть последний акт на сцене. И буквально умолял меня сделаться на час им, чтобы остаться в истории академии. — Как благородно с твоей стороны, — Грейнджер поцокала языком. — Разумеется, — небрежно склонил он голову. — Я решил, что если для сэра Унылого так важно оказаться на сцене без фиолетового оттенка кожи, то я сделаю ему одолжение. — И сымпровизировал. — Импровизация — моя сильная сторона! — кротко улыбнулся ей Драко. Грейнджер тяжело вздохнула и покачала головой. — Не могу поверить, что ты сделал это. — Что именно? — нахально посмотрел на неё Драко. — Поцеловал тебя? — Подмешал в воду яд тентакулы, Драко! — Ах, это, — он передёрнул плечами. — Будет знать, как говорить обо мне гадости. Грейнджер, кажется, всерьёз собралась читать нотации. Она постукивала пальцами по локтям, и её грудь тяжело вздымалась от возмущения. Тут смолкла музыка, и голос мадам Максим объявил об окончании праздника. В зале включили свет, и раздался разочарованный ропот. — Может, отложим этот серьёзный разговор? — Драко театрально возвёл глаза к потолку. — Не то чтобы мне хотелось к нему возвращаться. — Согласен. Спектакль отыгран, аплодисменты сорваны, актёры почивают на лаврах. — Занавес опущен, — кивнула Грейнджер. — А впечатления свежи. Между ними повисла напряжённая, наэлектризованная недосказанностью пауза. Кульминация, которая требовала немедленного разрешения, финального аккорда и красивой точки. И Драко вдруг решил, что это его выход. Шагнув к Грейнджер, он оставил быстрый, смазанный поцелуй на её губах, невесомо провёл пальцем по линии плеча и шепнул: — Bonne nuit, ma tentation. Развернувшись, он вышел с балкона и сбежал по винтовой лестнице вниз, ощущая, как восторженно трепещет в груди сердце.