Глава ХХ

Поцелуй получился эпичным, этого Гермиона не отрицала. И то, каким тоном сказал Малфой прощальные слова (французский язык буквально создан для таких фраз!), будоражило что-то внутри, заставляло трепетать. Но, кажется, кто-то продолжал играть на опережение, и Гермиона не собиралась поддаваться. Она прекрасно помнила, как мастерски Малфой пользовался своим обаянием — когда обнял и подтолкнул на кражу жемчуга. Со стыдом она думала, что поддалась его очарованию — он был чертовски убедителен! И поцелуй на балконе, пусть и инициирован Гермионой, ничего не значил! Да, она уступила необъяснимому побуждению, атмосфере праздника и даже выключила на время рассудительность и благоразумие. Быть может, в её поступке имелось желание поддразнить Малфоя, однако это являлось мимолётным порывом, только и всего. Гермиона не ощущала в себе стремления участвовать в примитивных играх, когда имелись дела поважнее. Нужно уделить много внимания учёбе и готовиться к переводу в Шармбатон после окончания Турнира. Поэтому последующий день после Хэллоуина она провела за учебниками. На будущей неделе в расписании стояло два занятия у Соньера. Гермиона планировала прийти на уроки продвинутой алхимии во всеоружии. В понедельник в трапезном зале завтрак проходил как обычно. Гермиона сдержанно кивала всем, кто приветствовал её, и проталкивалась к своему столу. — Гермиона, привет! — радостно воскликнул Дэннис. — Я проявил фотографии! Гермиона машинально взяла конверт из рук Криви. Раздалось негромкое хмыканье — напротив сидел Малфой. Он снисходительно смотрел на то, как Гермиона вытаскивает карточки. Гермиона перед зеркалом поправляет причёску. Ялла курит трубку, выпуская колечки. Луи позирует в рыцарских доспехах возле фонтана. Габриэль посылает воздушные поцелуи в камеру. Гермиона вытащила следующее фото. На фоне театральных декораций рыцарь в доспехах страстно целовал Амату. Снова послышалось фырканье. Гермиона подняла глаза. Малфой самодовольно улыбался уголком рта, глядя на изображение. — Кстати, Малфой! — оживился Дэннис. — У меня и для тебя есть колдография! Гермиона как раз перелистала с десяток фото, где танцующая Габриэль была заснята в разных позах. Наконец перед глазами оказалась карточка, на которой Гермиона со смешанными чувствами увидела себя в объятиях Драко-Салазара. Изображение вышло эффектным — Дэннис поймал на редкость удачный кадр: Гермиона кружилась, а затем Драко откидывал её назад, нависая сверху. Колдофото выпорхнуло из рук Гермионы, и Драко подхватил его. Равнодушным взглядом он скользнул по карточке и сунул во внутренний карман мантии. — Всем хорошего дня, а мне пора, — поднявшись, Малфой учтиво склонил голову, подхватил сумку и направился к ближайшему выходу из трапезной. — Доброе утро. Гермиона обернулась и тут же поняла, отчего так спешно ретировался Малфой. К их столу подошёл Луи. Все потрясённо косились на него, а шармбатонец выглядел расстроенным. И неудивительно: его кожа была фиолетового оттенка. Не яркого, а, скорее, ближе к лиловому, но сомнений не было: яд тентакулы проявил свои побочные эффекты в самом худшем варианте. — Ого! — протянул Джастин. — Смена имиджа? — Неудачный эксперимент с тентакулой, — кисло прокомментировал Шудье. Криви схватился было за фотоаппарат, но под строгим взглядом Гермионы опустил его. — Хорошо, что это произошло после спектакля, — оптимистично улыбнулся Дэннис, и Луи мрачно кивнул. — D'accord, — сказал он и оглядел стол гостей из Хогвартса. — А где Драко? — Уже ушёл, — Криви услужливо улыбнулся и протянул две карточки: с поцелуем рыцаря и Аматы и с чумным доктором. — Держи, это тебе! — Merci, — после паузы поблагодарил Луи, и Гермионе показалось, что оттенок его кожи сделался ярче. Шудье, не рассматривая колдофото, сунул их в карман и распрощался. Проводив француза взглядом, Гермиона нахмурилась. Она воткнула вилку в омлет с такой воинственностью, словно это был кинжал. Малфой слишком много о себе возомнил от безнаказанности! После завтрака Гермиона направилась на занятия по нумерологии, затем в её расписании значились индивидуальные уроки трансфигурации с Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, — поприветствовала её Макгонагалл. Гермионе показалось, что она чем-то озабочена, и тут же поняла, что её волновало: в руках директор держала письмо. — Это вам. Гермиона взяла письмо, чувствуя, как похолодели руки. В замешательстве она подняла глаза на Макгонагалл, и та кивнула, поощряя прочитать послание сейчас. Пергамент был исписан мелким убористым почерком. Бегло Гермиона просмотрела его от начала до конца и облегчённо выдохнула. Затем вдумчиво перечитала письмо, стараясь ничего не упустить. — Надеюсь, новости хорошие, — проговорила Макгонагалл, наблюдая, как Гермиона спрятала пергамент в конверт. — Изменения незначительны. Макгонагалл серьёзно посмотрела на любимицу. — У вас есть уникальная возможность, мисс Грейнджер: соединить знания алхимии и зельеварение, — твёрдо сказала директор. — Мистер Соньер — вероятно, лучший специалист в алхимии из тех, кто сейчас берёт учеников. Гермиона кивнула. Ей вдруг показалось, что она потратила целую неделю на дурацкие репетиции спектакля, когда могла бы уделить больше внимания своему делу. Нет, она каждый день отводила час для исследования, но, если бы не выступление, времени было бы больше. — Вы окончательно приняли решение перевестись в Шармбатон? — спросила Макгонагалл и, получив утвердительный ответ, внимательно посмотрела на Гермиону. — Что ж, это ваше право, мисс Грейнджер. И всё же я смею надеяться, что после того, как вы закончите обучение у Соньера, вернётесь в Англию. Но время покажет. А теперь предлагаю заняться трансфигурацией.

***

— Драко! Драко сделал вид, что не расслышал. Ускорив шаг, он направлялся на занятие к Соньеру и надеялся, что сэр Невезучий оставит его в покое. Но тот проявил упорство и всё-таки нагнал Драко у дверей класса. — А, это ты, — натянуто улыбнулся Драко. — Я хотел выразить благодарность за спектакль, — начал говорить Шудье, и Драко расслабился. Но в следующий момент француз добавил тоном, не предвещавшим ничего хорошего: — А вот по поводу изменения моей внешности я буду рад услышать разумное объяснение. — Гм, — Драко с нарочитым беспокойством окинул взглядом Шудье. — А что-то изменилось? — Брось, — покачал головой Луи. — Ты подмешал яд тентакулы в воду! — С чего ты взял, что это был я? — поднял бровь Драко. — Больше некому. — Ревнивая подружка? Неудачливый соперник? Член клуба «Юный алхимик», мечтавший занять место председателя? Проигравший тебе в «Плюй-камни»? — Драко равнодушно пожал плечами, перечислив, на его взгляд, очевидные варианты. — Я вспомнил, кто дал мне тот стакан с водой, — упорствовал Шудье. — Да, там было много народу, и я находился в чрезвычайном волнении после выступления, однако я запомнил фамильное кольцо! — с этими словами француз ткнул в перстень с вензелем на левой руке Драко. — Exactement ça! — Понятия не имею, о чём ты, — Драко постарался обойти Шудье, но тот встал на его пути. — Этот цвет кожи может остаться со мной навсегда! — Что ж… — Драко осмотрел француза с ног до головы. — Не так уж плохо. Ça te donne du charisme… si tu vois ce que je veux dire. — Я хочу, чтобы ты знал, что я не стал раздувать скандал только потому, что безмерно уважаю Жоан и предан академии, — с достоинством проговорил Луи. — Этот спектакль войдёт в историю из-за твоего перформанса, а я не хочу омрачать всем радость. — Не благодари, — Драко растроганно вытер воображаемые слёзы. Луи нахмурился. — Почему ты это сделал? Из зависти? Из-за Гермионы? Мне показалось, что ты проявляешь к ней интерес. — Не считаю нужным оправдываться за то, что не доказано, — отрезал Драко. — Кстати, фиолетовый и голубой оттенки... Очень смелое сочетание! — ухмыльнулся он, намекая на цвет формы Шармбатона. — Ну, мне пора. Опаздываю! На этот раз Луи посторонился. Драко беспрепятственно прошёл мимо и закрыл за собой дверь класса. Повернувшись, он увидел за первой партой знакомый силуэт. «Второй раунд», — подумал про себя Драко и неторопливо пересёк помещение. Грейнджер делала вид, что поглощена чтением учебника. — Грейнджер. — Драко, — отозвалась она и сразу же захлопнула книгу. Затем решительно повернулась к усевшемуся рядом Драко и заговорила: — То, что ты сделал с Луи, просто недопустимо. — Зато спектакль вошёл в историю! — подражая голосу Шудье, воодушевлённо проговорил Драко. — Надо же было чем-то пожертвовать сэру Невезучему. Pour le bien de la victoire! Грейнджер поджала губы, с неудовольствием глядя на него. Затем она прочистила горло и строго заговорила: — Я бы хотела прояснить некоторые детали относительно Хэллоуина. Это было… — Неправильно, — вставил Драко. — Мы повели себя… — Неразумно, — с подчёркнутой серьёзностью, граничившей с иронией, снова договорил за неё Драко. Грейнджер нахмурилась и тряхнула головой. — И значит… — Это больше не должно повториться. Гермиона с подозрением посмотрела в искренние глаза Драко. Прочистила горло. — Рада, что ты это понимаешь. — А разве что-то особенное произошло? — хмыкнул Драко. — Или ты ждала, что я буду молить о продолжении? Высокого же ты о себе мнения! Грейнджер опасно сузила глаза. — Я лишь хотела убедиться, что ни у кого из нас не возникло ошибочных интерпретаций произошедшего. Драко выдержал паузу, насмешливо глядя на неё. — А они не возникли у тебя? — Ты себе льстишь, — закатила глаза Грейнджер. — Как раз нет! Ты — в панике, я — в здравом уме. Грейнджер даже подалась вперёд от возмущения. — Поясни? Драко небрежно положил локоть на спинку своего стула. — Ты была так взбудоражена поцелуем на спектакле, что не могла успокоиться, пока не поцеловала меня сама. Теперь ты в панике, потому что тебе понравилось. Скажешь, не так? Грейнджер возмущённо фыркнула, но сдаваться и не подумала. — Как же я забыла: ты считаешь, что мир вертится вокруг тебя. — Всё наоборот! Это ты уверена, что ничто в мире не происходит без твоего непосредственного участия и одобрения! Они сидели, повернувшись друг к другу и сцепившись взглядами. Дурацкая прядка кокетливо завивалась у виска Грейнджер, резонируя с её строгим видом. — Твоя способность переворачивать всё с ног на голову поражает, — голос Гермионы звенел от сдерживаемого раздражения. — Я лишь хотела поставить точку в том недоразумении. — Убеждай себя — самодовольно ухмыльнулся Драко, из последних сил стараясь не вспылить. Это было очень трудно, потому что Грейнджер в непосредственной близости ломала его выдержку. — О, кажется, кто-то считает, что это было гениально: подмешать Луи яд тентакулы и поцеловать меня в его теле! — глаза Грейнджер метали молнии. — В своём облике слишком страшно, не так ли? Это была последняя капля. В голове тоненько зазвенело. Драко хотел возразить и напомнить, что вообще-то целовал её потом, на балконе, и если несносная ведьма об этом забыла, то он… Готов напомнить. Драко подался вперёд, обхватывая затылок Грейнджер ладонью и с заминкой осознавая, что она встретила этот порыв. Губы слились в напряжённом поцелуе. Кровь горячей волной прилила к лицу, зашумела в голове, заколотилась в висках. Драко почувствовал, как рука Гермионы с силой сжала рубашку на его плече. Выдохнув, он углубил поцелуй и с замиранием сердца понял, что Грейнджер не сопротивляется. Более того, её язык без робости орудовал в его рту! Через шум в ушах с трудом пробивался звук далёких размеренных шагов. Они неумолимо приближались, и Драко с Гермионой одновременно отпрянули друг от друга. Тяжело дыша, Грейнджер несколько секунд смотрела в глаза Драко, а затем резко повернулась к учебнику на парте. Драко сделал то же самое, тщетно пытаясь прийти в себя и принять как можно более равнодушный вид. Но руки едва заметно тряслись, когда он придвинул книгу и открыл её на случайной странице. — Добрый вечер, — в класс вошёл Соньер. — Мне пришлось задержаться. Алхимик уселся за свой стол и принялся перебирать какие-то пергаменты. Драко тихо выдохнул, радуясь, что хотя бы дыхание пришло в норму. Сердце всё ещё неровно колотилось, но этого, конечно, никто не заметит. Не сумев побороть любопытство, он покосился на Грейнджер. Она сидела, нахмурившись и постукивая пальцами по столешнице. Её взгляд скользил по строчкам в книге, а губы были всё ещё влажными от поцелуя. Гермиона быстро заправила выбившуюся прядку за ухо. В этом движении почудилось больше резкости и раздражения, чем должно быть. Драко сглотнул, всё ещё чувствуя следы поцелуя на своих губах. — Итак, — Соньер отложил стопку пергаментов и вернул внимание двум студентам за первой партой. — Вы пришли сюда не размешивать зелья и не бросать в огонь пригоршни трав — этому вас научат на зельеварении. Грейнджер с величайшим вниманием смотрела на профессора, ловя каждое его слово. Драко постарался избавиться от распиравших его противоречивых чувств и тоже вникнуть в речь. — Алхимия требует не интуиции, а мышления, — говорил профессор. — Не вдохновения, а безупречной точности. Это наука, которая не терпит восторженных зевак и самоуверенных бездарностей. Соньер поднялся, обошёл стол и опёрся бёдрами на его край. Он спокойно смотрел на двух студентов, и Драко понадеялся, что его лицо уже вернуло бледность и ничем не выдаёт того, чем они с Грейнджер занимались за минуту до прихода профессора. — Чтобы понять алхимию, нужно понимать сам принцип существования. Вы должны знать, почему металл стремится к чистоте, почему формула меняет структуру вещества, почему огонь очищает, а союз ртути и серы является одним из самых важных процессов. — Соньер помолчал немного, будто давая возможность им осмыслить сказанное, а потом снова заговорил: — Алхимик должен уметь превращать хрупкое в стойкое, а бесполезное — в бесценное. Алхимик преобразовывает хаос в порядок и знает, что ошибка в одну-единственную гранулу может разрушить всё. Соньер подался вперёд, понижая голос почти до шёпота. — Алхимия не терпит глупцов. Она не прощает тех, кто полагается на удачу, и не склонна жалеть неумелые руки. Профессор выпрямился, оттолкнулся от стола и прошёлся по классу. Остановившись у доски, он поднял палочку. Кусок мела подскочил и, поскрипывая, принялся выводить на грифеле изображения. — Что ж, — Соньер обернулся. — Поскольку вы оба, очевидно, считаете себя выше среднего уровня, то это задание будет хорошим началом. Кто скажет, что это за процесс? Прежде чем Драко успел открыть рот, Грейнджер уже ответила неестественно высоким голосом: — Это тетрасомата, изображение «Хризопеи Клеопатры». Процесс получения золота из серебра. Соньер усмехнулся и кивнул. — Верно, мадемуазель Грейнджер. Вы уже описали стадии этого процесса в своей диссертации? — Нет, — Грейнджер заволновалась, и лёгкий румянец расцвёл на её лице. — Но у меня готово описание Тетрасомии, Аргиропеи и Иозиса. — Хм, — Соньер спокойно смотрел на неё. — Вы неверно расставили приоритеты. Грейнджер громко выдохнула, и Драко показалось, что её глаза влажно блеснули. — А что насчёт вас, мсье Малфой? — Соньер повернулся к нему. — Напомните мне вашу тему? — «Четыре первоначальных элемента и принцип соединения противоположностей на их примере», — ответил Драко, извлекая из сумки свиток. Соньер поднял бровь, и диссертация прыгнула ему в руку. Не читая, профессор наблюдал, как свиток разворачивается, пока не размотался до конца, едва коснувшись пола. — Это первая часть? — алхимик взглянул на Драко. — Нет, профессор, — вынужден был ответить Драко, в глубине души считавший, что написал даже больше, чем следовало. Однако, судя по реакции Соньера, тот думал иначе. Свиток дрогнул в руке профессора и, словно устыдивший своей длины, поспешно свернулся обратно. — Любопытно, — без интереса сказал Соньер. Диссертация вернулась на стол к Драко, а алхимик снова прошёлся по классу. Каблуки глухо отбивали ритм шагов, и напряжение в классе словно усилилось. Драко вдруг показалось, что Соньер сейчас выгонит их. Искоса взглянув на Грейнджер, он увидел, как она нервно прокручивает палочку в ладонях. — Вы, мадемуазель Грейнджер, — развернулся профессор, — обладаете завидным усердием. Вы обожаете путь, но не наделены дальновидностью, чтобы увидеть, куда он вас приведёт. Грейнджер уставилась на свои руки, которые сжимали палочку. Она густо покраснела, и её нижняя губа дрогнула. — А вы, мсье Малфой, — алхимик заложил руки за спину, — напротив. Так стремитесь к конечной цели, что игнорируете путь. Выбираете самый простой способ. Философия без риска, нулевая ответственность. Вопреки желанию оставаться спокойным, Драко почувствовал, как по шее ползёт жар. Да, слышал бы эти слова его отец, пожал бы Соньеру руку. — Подводя итог сказанному, хочу вас поставить в известность: в таком виде диссертацию я не приму. В пятницу я буду ждать от вас подробный план основных тезисов. Разрешение на посещение Особой секции библиотеки у вас есть. На сегодня вы свободны. Надеюсь, оставшиеся дни вы используете с умом. — Спасибо, профессор, — дрогнувшим голосом проговорила Грейнджер. Быстро покидав вещи в сумку, она стремительно вышла из аудитории, не взглянув на Драко. Вздохнув, Драко тоже отправился прочь из класса.

***

Библиотека академии считалась местом поистине примечательным. Хотя Гермиона была уверена, что нет ничего лучше библиотеки Хогвартса и все эти винтовые лестницы с лепниной и позолоченные резные балки только отвлекают от учёбы. Вечерами здесь редко бывало многолюдно. Тишина и прохлада просторного помещения настраивали на нужный лад, и Гермиона планировала поработать до закрытия библиотеки. Быстро пройдя библиотечный зал, Гермиона приложила к выемке в стене разрешение и, дождавшись, пока в сторону отъедет полка с книгами, вошла в небольшой зал Особой секции. Здесь запах старых книг ощущался острее. Вздохнув полной грудью, Гермиона приступила к поискам. Фолианты Особой секции были заколдованы и не поддавались манящим чарам, поэтому приходилось проглядывать каждый корешок, чтобы найти нужное. Просматривая ряды книг, Гермиона то и дело отвлекалась на другие названия и мысленно отмечала книги, которые, возможно, понадобятся в дальнейшем. Некоторые из них она даже вытаскивала и пролистывала, а потом со вздохом ставила на место. Усердие и путь. Гермиона вспомнила, что говорил Соньер, и попыталась представить свою цель. Нужно чётко знать итог поисков, чтобы не распыляться. Увлёкшись, она даже не услышала, как отъехал в сторону книжный шкаф и в Особой секции появился новый посетитель. «Наставления для работы с летучими субстанциями», «Изумрудная скрижаль», «Алфавит огня и воды»… — губы шевелились, проговаривая названия с истёртых корешков книг. — «Nigredo, Albedo, Rubedo: трактат о пути посвящённого»… Сердце радостно встрепенулось, и Гермиона потянулась за фолиантом. Её рука коснулась книги одновременно с холёной ладонью, на пальце которой сверкнул перстень с монограммой «М». — О, спасибо, Драко, но я бы достала её сама! — сказала она, скрипнув зубами. — Вообще-то я собирался взять книгу себе. Они оба крепче схватились за том и посмотрели друг на друга. — Я пришла первой! — Гермиона возмущённо вздёрнула подбородок, и не думая отпускать корешок. — Весьма сожалею, Грейнджер, но я пришёл вторым, а книгу возьму первым, — свысока ответил Малфой. — Ты шутишь? — Гермиона потянула фолиант к себе. — Вовсе нет, — Драко сильнее стиснул том. — Возьми себе другую книгу! — Но мне нужна именно эта! — Мне жаль, но сегодня вечером она моя! — По какому это праву? — он изогнул бровь. Гермиона метнула гневный взгляд. — По моему желанию! Малфой как раз дёрнул фолиант на себя, и Гермиона сделала шаг, оказываясь совсем близко. Ситуация требовала решительных действий. Напрягшись, Гермиона увидела конечную цель — завладеть книгой. Ну а путь тут был только один. Приподнявшись на носочки, Гермиона поцеловала Драко. Резко и без долгих взглядов, как будто атаковала. Без раздумий обхватила его затылок свободной ладонью — вторая рука всё ещё сжимала книгу. Малфой секунду колебался, но стоило ей прикусить его нижнюю губу, как он ответил на поцелуй. Да, кажется, ещё пару дней назад они договорились, что это не повторится. Но заключать договор с Драко Малфоем и ждать от него выполнения условий — просто смешно. Поэтому Гермиона решила не дожидаться, пока он нарушит установленное правило, — она нарушила его сама. Надо признать, что это было одним из самых невинных её нарушений! Изловчившись, Гермиона выхватила книгу из руки Драко и отскочила на безопасное расстояние. На её губах играла торжествующая улыбка. — Не могу поверить, что ты попался на провокацию, — Гермиона помахала толстым томом в воздухе. Малфой выдохнул. Он силился остаться равнодушным, но ему это плохо удавалось. — Я поддался, — парировал он высокомерно. — Мне не так уж нужна эта книга. И Драко повернулся спиной, делая вид, что увлечён поиском на книжных полках. Гермиона не собиралась наслаждаться триумфом: она уже завладела трофеем, и насмехаться над проигравшей стороной было не в её правилах. Она просто вышла из Особой секции и направилась к облюбованному столу у окна. Спустя несколько минут в зале появился Малфой. Заметив Гермиону, он демонстративно прошёл мимо и занял стол на другом конце зала. Разложил перед собой книги, пергаменты и с хмурыми видом принялся за работу. Гермиона подавила улыбку, прикусив губу. Оказывается, если использовать против Малфоя его же оружие, можно достичь определённых успехов. Но, бросив взгляд на часы, она охнула и поспешно опустила глаза на ветхие страницы фолианта. «Нужно меньше обращать внимания на Малфоя», — возникла мысль, и Гермиона тряхнула головой, словно соглашаясь с ней.