Глава XXII

Дверь бесшумно отворилась, и в комнату проскользнула тёмная фигура. — Драко? — Гермиона села на кровати и почувствовала, как внутри всё затрепетало от предвкушения. Он остановился над ней, и Гермиона с трудом различала в темноте ночи черты его лица. Жар растекался по телу тягучими волнами, будоражил чем-то запретным. — Ты… — начала было Гермиона, но он остановил её, быстро наклонился и толкнул на кровать. — Ничего мне не говори, — услышала Гермиона, и от его шёпота побежали мурашки по коже. Горячее дыхание обожгло шею, и губы легко коснулись её, чтобы в следующий миг впиться требовательным поцелуем в местечко чуть выше ключицы. Он бесцеремонно раздвинул её ноги коленом, и Гермиона захлебнулась стоном, цепляясь за его плечи, комкая тонкую ткань чёрного свитера. — Грейнджер… — тягучий шёпот раздался у самого уха. Гермиона распахнула глаза и заморгала. Она лежала в постели, и секундная стрелка отсчитывала последние мгновения до того, как раздастся настойчивая трель будильника. Дотянувшись до часов, Гермиона нажала отбой и с протяжным выдохом откинулась на подушку. Это всего лишь сон. Гермиона зажмурилась, воскрешая видения из подсознания, но они ускользали, растворялись и исчезали. Только шёпот «Грейнджер» звучал в воображении так, как будто Малфой в самом деле прошипел ей это на ухо. — Доброе утро! — Луна села на постели и сладко потянулась. — Доброе утро, — отозвалась Гермиона, наблюдая за ежедневным утренним ритуалом соседки: та открыла банку с саламандрой и наколдовала ей огонь. — Сегодня вечером Рольф позвал меня посмотреть на миграцию гигантских буревестников, — нараспев сообщила Луна, рассматривая ящерицу через толстое стекло. — Вот это да, — удивилась Гермиона. — И как это будет происходить? — Рольф говорит, что в это время года гигантские буревестники как раз пролетают над Пиренеями ночью. Папа будет счастлив, если я напишу заметку про это. — Ночью? — переспросила Гермиона. — Буревестники мигрируют ночью? — Конечно, — Луна спокойно улыбнулась. — Они не любят внимания к себе. — Ясно, — кивнула Гермиона. — Так вы с Рольфом встречаетесь? — Как же мы можем смотреть на миграцию вместе, если не встретимся? — склонила голову Лавгуд. «Но я не об этом спрашиваю», — хотела сказать Гермиона, но осеклась. В общем-то, с Рольфом и Луной всё было и так ясно, к чему лезть с глупыми расспросами? А вот отношения с Малфоем тревожили Гермиону. С того поцелуя на спектакле всё вышло из-под контроля. И Гермиона с неудовольствием осознавала, что ей нравится эта игра. Однако она приехала сюда не для того, чтобы целоваться по углам. У неё есть цели и задачи, и все эти временные увлечения — не для неё. А сон — действие магии музыки, не иначе. Собираясь на завтрак, Гермиона вспоминала, как первые пару месяцев после войны они с Роном попробовали встречаться. Очень быстро они приняли решение, что им лучше остаться друзьями, пока дело не зашло слишком далеко. В то время Гермиона ещё надеялась вернуть память родителям и была занята изучением данного вопроса. Думать об этом было больно. «Хорошо, что можно отвлечься на учёбу и Турнир», — размышляла Гермиона за завтраком. Драко Малфой на завтраке не появился. Гермиона решила, что это к лучшему — чем меньше они видятся, тем реже у неё возникает неприятное ощущение потери контроля над собой. У них, конечно, бывают общие уроки и дежурство в теплице, но с этим она как-нибудь справится. — Привет, Гермиона. К ней подошёл Луи. Он выглядел озабоченным. — Привет, — Гермиона бросила взгляд на массивные часы на стене. До начала занятий оставалось десять минут. — Мы можем поговорить? — Что ты хотел? Луи замялся. Они стояли у выхода из трапезной, и мимо сновали группы шумных студентов. — Не здесь, — сказал он. — Это серьёзный разговор. Гермиона нетерпеливо выдохнула. — В восемь часов я буду в библиотеке, приходи туда. Луи кивнул, и Гермиона устремилась к лестнице, надеясь, что её место никто не занял.

***

Драко, отчаянно подавляя зевоту, возвращался в Ходячую башню. Вчера магия музыки так взвинтила его, что пришлось принять холодный душ, а потом провести всю ночь над заданием по алхимии. Но Драко ни о чём не жалел. Соньер принял его работу, а это самая лучшая новость за последнее время. Грейнджер в академии он видел только издалека — утром возле неё опять крутился Шудье. Подавив приступ раздражения, Драко отправился на нумерологию и сел на последнюю парту — подальше от Грейнджер. Впрочем, она это едва ли заметила, поглощённая задачами. Целый час Драко старался смотреть в тетрадь, а не на затылок с собранными в небрежную косу волосами. Борьба с самим собой была проиграна: преподаватель остался им недоволен, зато Драко мог назвать точное число, сколько раз Грейнджер откинула непослушную косу за спину. После ужина Драко почувствовал, как его клонит в сон. Бессонная ночь давала о себе знать, и он решил, что устроит себе отдых: вернётся в комнату и проспит до завтрашнего утра. Но планам не суждено было сбыться. Едва Драко распахнул дверь своей комнаты, как замер на пороге. — Здравствуй, сын, — поприветствовал его отец, окидывая ледяным взглядом с ног до головы. — Разве мать не написала о моём визите? — приподнял он бровь. — Писала, — вынужден был признать Драко. Он закрыл за собой дверь и шагнул к родителю. Тот опустил руку ему на плечо и, поджав губы, внимательно всмотрелся отпрыску в лицо. — Итак, молодой человек, — опасно тихим тоном заговорил Люциус, убрав руку и оперевшись на трость, — как понимать ваше поведение? Я вложился в это мероприятие не для того, чтобы ты, ряженый, как клоун, скакал с грязнокровками! — Отец… — Какой позор! Всей Англии, без сомнения, известно о твоём возмутительном разгильдяйстве! — распалялся Малфой-старший, сверкая глазами. — Вместо того чтобы уделить внимание учёбе, ты таскаешься за юбками? Отвечай! Драко стиснул челюсти. Вопрос был риторическим и не требовал ответа, ибо каждая реплика будет использована против него. За годы Драко привык к отцовской манере ругаться, поэтому смиренно молчал. — С кем ты якшаешься! Ниже падать некуда! — разорялся Люциус, принимаясь ходить из угла в угол, постукивая тростью. — Мать слегла с мигренью после того, как увидела колдофото. Нарядиться, да ещё и в Салазара Слизерина, чтобы плясать с грязнокровкой! Драко прикрыл веки и вспомнил, как не далее чем вчера вечером он с томительным удовольствием был занят Грейнджер. При мысли, что отца удар бы хватил от такой картины, Драко сделалось хорошо. Так хорошо, что он даже выдохнул и уже куда спокойнее взглянул на родителя. — … Когда мы обсуждали твоё участие в Турнире, Драко, я предупреждал, чтобы ты смотрел внимательнее вокруг, не делал поспешных выводов и не совершал опрометчивых поступков! Ты соглашался со мной и обещал, что будешь осторожнее! И к чему ты пришёл? Позволил заткнуть себя за пояс! Отец остановился перед Драко и вскинул подбородок. — Она же умышленно крутит тобой, чтобы сбить с пути! Я её породу знаю! — выдохнул он гневно. — С Уизли не вышло, так она на тебя нацелилась! Драко стало так смешно, что он не смог сдержать улыбки. Малфой-старший выдержал паузу и покровительственным тоном спросил: — Позволь узнать, что тебя так насмешило? — Всё, что ты сказал, — ровно проговорил Драко. — Это совсем не так. Трость с силой ударила по полу. Отец шагнул вперёд, оказываясь вплотную к Драко. — Вот, значит, как ты разговариваешь, — процедил он. — Ну так знай: я приехал забрать тебя из академии. Ты возвращаешься в Хогвартс. — Нет! — слишком поспешно выпалил Драко. — А как же Турнир? Отец с усмешкой смотрел на Драко. — Мы с твоей матерью решили, что тебе нет нужды присутствовать в Шармбатоне в то время, пока у тебя нет испытаний. Благо мы в состоянии оплачивать портключи до Франции и обратно, — свысока произнёс он. Драко не верил своим ушам. Он же не может уехать! Бросить Турнир, бросить алхимию, оставить Грейнджер с Сэром Невезучим! — Но, отец, а как же алхимия? — волнуясь, напомнил Драко. — Ты же одобрял мои планы заняться её изучением! Соньер как раз сегодня принял мою работу и разрешил писать диссертацию! — Соньер — не единственный алхимик в этом мире, Драко, — снисходительно заметил Люциус. — Мы подыщем тебе другого учителя. После окончания Хогвартса ты поедешь в Италию, Египет или Китай — они славятся своими алхимиками. — Я не вернусь в Хогвартс. — Вот как? Почему, можно узнать? — Ты правда не понимаешь? — скрипнул зубами Драко. — Вернуться в школу, в которой я пытался убить директора? В которой все будут коситься на меня, как на бывшего Пожирателя смерти? — Это не помешало тебе учиться в прошлом году. Кроме того, ты оправдан. — Я не согласен! — Разговор окончен, — отчеканил Малфой-старший. — Скажи эльфу, чтобы собрал твои вещи. Завтра на рассвете мы отправляемся в Англию. А я прямо сейчас пойду к Макгонагалл, чтобы уведомить её о твоём возвращении в Хогвартс. И, чтобы не слышать больше возражений, отец стремительно покинул комнату. Драко стоял посреди спальни, словно оглушённый. Все его честолюбивые планы на самостоятельную, свободную жизнь вдали от родителей рассыпались в прах. «Я не хочу возвращаться», — думал он и понимал, что не сумеет найти в себе сил, чтобы продавить отца. Он пригрозит, что остановит финансирование Турнира, перекроет доступ Драко к деньгам. Допустим, сейчас галлеоны не слишком принципиальны — в академии кормят и обучают бесплатно. Однако что делать потом? Драко осознавал, что без денег не сможет снять даже угол в парижских трущобах. Нужно будет искать работу, а как же индивидуальное обучение у Соньера? Оно стоило дорого, Драко это знал. С такими невесёлыми мыслями он накинул мантию и решил пройтись по территории академии, чтобы попрощаться. Спать больше не хотелось. На лестничной площадке Драко столкнулся с Асторией. Она прижимала конверт к груди и выглядела счастливой. — Привет! — Привет, — Драко кивнул на письмо. — Хорошие новости? Астория смущённо покраснела. — Это Рон мне написал. — Уизли? — удивился Драко. — Да. Он такой весёлый! Пишет интересные письма… А что с тобой? — Гринграсс вгляделась в Драко. — Я возвращаюсь в Англию. — О! — Астория огорчилась. — А Турнир? — Буду приезжать на испытания, — пожал плечами Драко — Очень жаль, — расстроенно проговорила Гринграсс. В гостиной обнаружилась Габриэль в окружении Джастина, Колдуэлла, Терри и Дэнниса. Последний раскладывал перед Делакур колдофото, а она морщила нос и говорила: «Я ужасно здесь получилась! Я такая толстуха! И волосы в полном беспорядке!» Четверо её обожателей наперебой принимались доказывать, что она восхитительна и это фото достойно украшать обложки самых модных журналов. — Значит, вы считаете, что на фото я лучше, чем в жизни? — капризным тоном спросила Габриэль. Она подняла голову и тут же забыла о своём вопросе. — Привет, Драко! Ты такой грустный, что-то случилось? Драко махнул рукой. — Завтра я возвращаюсь в Англию. — О, святая Жанна! — Габриэль прижала ладони к лицу. — А как же Турнир? — Буду приезжать только на испытания, — криво улыбнулся Драко. Ему было очень приятно, что Делакур расстроила эта новость. — Твой отец ушёл, кстати! — сообщил Криви. — Он отправился искать Макгонагалл. — А где она? — без интереса спросил Драко. Ребята на диване заговорщически переглянулись. — Там же, где и каждую пятницу, — прыснул Терри Бут. — Пьёт пунш с вампиром Кайленом и мадам Максим. Драко равнодушно кивнул и вышел из башни. Уже стемнело, и в окнах академии зажёгся свет. Запахнув мантию поплотнее, Драко двинулся по дорожке к фонтану. На скамье, у живой изгороди, сидела Ялла. Драко опустился рядом. Вместе они молча смотрели на серебристые струи воды. — Что у тебя на душе? — спросила Ялла, не поворачивая головы. — Отец забирает меня в Англию, — бесстрастно ответил Драко. — Буду приезжать только на испытания. Ялла кивнула. Она молчала, уставившись на фонтан. Осенний ветер принёс холодный воздух с вершин Пиренеев, и Драко поёжился от холода. Он подумал, что нужно бы попрощаться с Грейнджер. Интересно, как она воспримет эту новость? — А ты согласен с этим решением? — нарушила тишину Ялла. — Нет, — устало ответил Драко. Он уже пожалел, что задержался здесь — вот сейчас индианка будет говорить, что нужно взять быка за рога, оседлать строптивую лошадь, повернуть свою жизнь по другому пути, а не безучастно смотреть, как ручей несёт сухой листок туда, куда ему вздумается. Нет, Драко слишком устал для пустых разговоров. — Хочешь, я попрошу Маниту, чтобы он помог тебе остаться? Драко с удивлением посмотрел на чёткий профиль Яллы. Та не смеялась. Она была серьёзна. — А что, Маниту договорится с моим отцом? — хмыкнул Драко. — Нет, — индианка достала трубку и принялась с сосредоточенным видом набивать её табаком. — Но Маниту по силам сделать так, чтобы ты остался. — Ну попроси, — снисходительно разрешил Драко. Он не верил в дурацкого Маниту, кем бы тот ни был! Так что толку всё равно не будет. Он попрощался с Яллой и направился в академию. В музыкальном зале никого не оказалось. Драко провёл рукой по полированной поверхности белого рояля и украдкой взглянул на арфу. Тяжело вздохнул и вышел из класса. «Надо попрощаться с библиотекарем», — думал Драко. — «Эта старуха в таком восторге от меня». На своём пути в академию Драко встретил ещё нескольких знакомых и сообщил им печальную новость. Все выражали глубочайшее сожаление в связи с таким поворотом событий. В библиотеке Драко со скорбным видом попрощался со старушкой, у которой на глаза навернулись слёзы. — Мсье Малфой, вы такой милый юноша! Как жаль, что вам нужно уезжать! — с этими словами она шумно высморкалась. — Я так привязалась к вам, мой дорогой. Вы — единственный, кто приносил мне цветы в последние десять лет! Как же это несправедливо, что вы покидаете академию. Драко кивал и упивался сочувствием. Мир к нему и правда несправедлив. А потом он заметил в глубине читального зала Грейнджер и Сэра Невезучего, и его тихая грусть сменилась ярким раздражением. Шудье с серьёзным видом говорил что-то Гермионе, а та кивала в ответ. Почувствовав на себе взгляд, она подняла глаза и заметила Драко. Он прищурился, скривил губы в тонкой усмешке. А потом просто вышел из библиотеки, не оглядываясь.

***

— Гермиона, — начал Луи, когда они встретились в читальном зале. — Я должен тебе кое в чём признаться. — Да? — изобразила любопытство Гермиона, листая учебник и мечтая, чтобы Луи поскорее сказал, что хотел, и не мешал ей готовить доклад по истории магии. — Кхм, — откашлялся Луи. — Даже не знаю, с чего начать. Дело в том, что Драко во время спектакля подсунул мне сок тентакулы, и моя кожа приобрела фиолетовый оттенок. Он был ярче, чем сейчас, — добавил Луи. — И я не мог заставить себя выйти на сцену в таком виде. Ну не мог! — Понимаю, — нахмурилась Гермиона, негодуя, что в книге, которую она взяла, о восстании гоблинов 1765 года оказалось ничтожно мало информации. — Так вот, — продолжил Луи. — Меня нашёл Драко. Я тогда не понял, что фиолетовая кожа — дело рук Малфоя, и попросил его меня заменить, — Шудье покраснел бы, но вместо этого сделался малиновым. — И мы использовали оборотное зелье. — М-м, да! — рассеянно кивнула Гермиона. — Гермиона, ты понимаешь, что это значит? Тебя целовал не совсем я! То есть внешне это был я, но внутренне… — Да-да, я знаю об этом, — проговорила Гермиона, захлопнув книгу. Она подняла голову и заметила Драко Малфоя, который смотрел на них, прищурившись. — Знаешь? — поразился Шудье. — О… Я так переживал, что ты, возможно, думаешь, что я перешёл границы. — Нет, я уверена, что ты не сделал бы этого. Малфой развернулся и вышел из библиотеки. Гермиона моргнула. — Если тебе это известно, то… — Луи поправил галстук. — В общем, я рад, что недопониманий между нами нет. — Конечно, нет, — сказала Гермиона, сложила в сумку недописанное эссе и поднялась. — Мне нужно сдать книгу. До завтра, Луи! — До завтра, — откликнулся он, и Гермиона направилась к столу библиотекаря. — Мадам, вот книга, — сказала она, замечая, что библиотекарша вытирает слезящиеся глаза. — Мадемуазель, так жаль, что мсье Малфой уезжает, — трагичным голосом произнесла она. — Что? Уезжает? Куда? — Гермиона даже подалась вперёд, думая, что ослышалась. — Возвращается в Англию, — всхлипнула библиотекарша. — Такой обходительный юноша! И красивый к тому же. Гермиона вышла из ступора, попрощалась и покинула библиотеку. Значит, Драко уезжает. Но почему? А как же Турнир? А алхимия? Она ускорила шаг. Стук каблуков эхом отдавался в пустынном холле. Проходя по второму этажу, она надеялась, что где-то в тёмном углу её поджидает Драко. Неужели он вот так уедет, даже не попрощавшись с ней? Гермиона ожидала найти Малфоя в музыкальном классе. Пустой зал приветливо осветился огнями настенных бра. Она разочарованно вздохнула и прошла к арфе. Села на край табурета и коснулась струн. Ей показалось, что даже арфа звучала расстроенно. Под стать её настроению. Гермиона провела полтора часа за игрой на арфе, постоянно ожидая, что вот-вот распахнутся двери и войдёт Малфой. Но он так и не пришёл. Она бессильно сложила руки на коленях. Пальцы ныли, и Гермиона потёрла ладони друг о друга. Она вышла из Шармбатона и отправилась в Ходячую башню. Медленно шагая по дорожке, Гермиона думала, как ей будет не хватать перепалок, словесных пикировок, споров, соперничества с Драко Малфоем на уроках. И внезапных поцелуев — что уж кривить душой! Гермиона вошла в башню, и сердце ёкнуло от неожиданности. В полумраке гостиной, на диване напротив камина, сидел Драко. Больше в комнате никого не было. — Привет, — она поправила лямку сумки на плече, останавливаясь перед ним. — Я слышала, ты возвращаешься в Англию. Это правда? Драко поднял голову и смерил её бесстрастным взглядом. После паузы он ровно ответил: — Да, возвращаюсь. — Но почему? Что-то случилось? Может, — Гермиона уселась рядом, — нужна помощь? Он усмехнулся. Отблески от камина делали его волосы золотистыми, и Гермиона ощутила иррациональное желание коснуться их. — Нет. Мне не нужна помощь. — А как же Турнир? Алхимия? — не унималась Гермиона. Неужели Малфой вот так просто откажется от своих планов? Бросит всё на полпути? — Я буду приезжать на испытания, — сказал Драко, глядя на потрескивающее пламя в очаге. — А что касается алхимии… Соньер — не единственный алхимик в этом мире. После окончания Хогвартса я отправлюсь в Италию или Египет. А может, в Китай — он славится своими алхимиками. В его тоне сквозило невыносимое равнодушие. Гермиона смотрела на профиль Драко и не могла поверить. Что же, их соперничество закончится вот так? Ничем? У них останется всего два испытания, всего десять дней — и они разъедутся по разным уголкам мира? — Тебе жаль, Грейнджер? — приподнял он бровь в той манере, которая всегда бесила Гермиону. — Да, — твёрдо сказала она. — Не знаю, что тебя сподвигло отказаться от всего и начать путь заново, но мне жаль, что ты малодушно уклоняешься от борьбы. Малфой склонил голову. Он сидел рядом, но не делал попыток придвинуться, коснуться её. Словно прочертил дистанцию между ними. — Помнишь нашу игру? — краем рта улыбнулся Драко. — Правда или действие, Грейнджер? — Правда, — выбрала Гермиона, понимая, что снова уже не властна над своими чувствами. Глядя ей в глаза, Малфой спросил: — Ты будешь скучать по мне? От его проникновенного взгляда сделалось жарко. — Через неделю третье испытание, — уклончиво сказала Гермиона. — Так да или нет? — Да, — ответила Гермиона, заставляя себя не отводить глаза. — А теперь ты, Драко: правда или действие? Малфой постучал по подбородку указательным пальцем, задумчиво глядя в потолок. — Действие. Гермиона почувствовала, как жар переместился на лицо. — Поцелуй меня. — Знал, что ты это попросишь, — Драко закрыл глаза и потянулся к ней. Вдох замер на губах, когда Гермиона подняла лицо ему навстречу. Совсем как в дурацком сне, только там они были в постели, а не на диване в тёмной гостиной. Губы Драко легко коснулись её, их дыхание смешалось. Гермиона закрыла глаза и прильнула к нему. Малфой обхватил её талию, крепко сжал в объятиях, и поцелуй тотчас из осторожного перерос в страстный. Их языки переплетались, голова кружилась от происходящего, а сердце трепетало от восторга. От их возни сумка соскользнула с дивана и свалилась на пол. Гермиона запустила пальцы в его волосы. Ей нравилась их мягкость, а ещё больше ей нравилось, что такой педант, как Малфой, позволяет ей растрепать его тщательно уложенную причёску. Самому Драко это, очевидно, тоже доставляло удовольствие, потому что он с шипением углубил поцелуй. Гермиона ощутила вязкое тепло, которое образовалось в районе живота, а потом устремилось ниже. Но внезапно всё закончилось. Малфой отпустил её и отстранился, тяжело дыша. — Не люблю долгих прощаний, — хрипло проговорил Драко. — Я тоже, — выдохнула Гермиона. — К тому же через неделю мы увидимся на испытании. — Но всё уже будет по-другому. — Да. Драко наклонился к её уху: — Я нравлюсь тебе, Грейнджер? — его слова обжигали, как горячее дыхание мочку уха. — Скажи честно. Завтра ты меня не увидишь, а через неделю, на испытании, сможешь сделать вид, что этого разговора не было. — Ты — самый нахальный и самодовольный… — Это да? — перебил он её, задевая губами висок. — Очень бы хотелось, чтобы нет! И Гермиона сама поцеловала его, не давая ничего ответить. А потом разорвала поцелуй и, стараясь сохранить твёрдость в голосе, сказала: — До встречи. — До скорой встречи, — сказал Драко ей вслед, а Гермиона уже взбежала по винтовой лестнице на свой этаж и ворвалась в комнату. Сердце стучало так громко, как будто норовило выпрыгнуть из груди.

***

Часом ранее Драко шёл по коридору академии в самом мрачном расположении духа. На пути он встретил Жоан. — Я возвращаюсь в Хогвартс, — сказал ей Драко. — Oh non! Impossible! — расстроилась она и обняла его. — Je suis désolée! Драко глубоко и печально вздохнул. А Жоан спросила: — Что заставило тебя принять такое решение? — Мой отец хочет, чтобы я учился в Хогвартсе, — признался Драко. — Твой отец? — удивилась она. — А, это тот статный блондин с тростью? — Да, — кивнул Драко. — Где ты его видела? Жоан прикусила губу, подавляя улыбку. — Пойдём, я покажу тебе кое-что. Не зная, что и думать, Драко последовал за Жоан. Она вела его по длинным коридорам Шармбатона, которые напоминали картинные галереи, пока не остановилась перед дверью, из-за которой слышались весёлая скрипичная мелодия и громовой топот. Жоан заглянула в зал и махнула рукой, подзывая Драко присоединиться к подглядыванию. То, что открылось взору Драко, не вязалось с самыми его смелыми ожиданиями. Раскрасневшийся Люциус, гордо задрав голову, вытанцовывал на сверкающем паркете ирландскую джигу вместе с мадам Максим. Та двигалась на удивление легко, несмотря на свой внушительный рост. За круглым столом сидели Макгонагалл и директор Кайлен. Оба увлечённо наблюдали за танцующей парой и аплодировали. Сделав последнее изящное движение, Люциус замер, вместе с ним замолкли и музыкальные инструменты. Он поцеловал руку мадам Максим и обходительно проговорил: — C’est incroyable, madame! Вы танцуете просто божественно! — Мисте'г Малфой, — учтиво склонила голову Олимпия. — Я вам очень п'гизнательна за такую высокую оценку! Мимо летел поднос с кубками на нём. Очевидно, там был огневиски, потому что отец лихо опрокинул в себя содержимое одного из них. Судя по хмельному блеску глаз Люциуса, это была не первая порция алкоголя. Драко шагнул назад и посмотрел на улыбающуюся Жоан. — Знаешь, — улыбнулся он ей в ответ. — Кажется, я всё-таки останусь в академии. Жоан возвела глаза к потолку и возблагодарила святую Жанну. А Драко отправился в Ходячую башню, стараясь подавить дурацкую улыбку, которая то и дело расцветала на лице при воспоминании, как бодро отплясывал отец, позабыв про степенность и трость с серебряным набалдашником в виде головы дракона. Усаживаясь в гостиной перед камином, Драко подумал, уж не происки ли это Маниту? Если так, то пусть прямо сейчас пошлёт ему Грейнджер.

***

Утро следующего дня началось для Люциуса Малфоя поздно. Он застонал и с трудом сел на кровати, которую когда-то занимал Поттер. Драко стоял над отцом, сложив руки на груди. — Доброе утро, сын… Наколдуй мне воды! — Доброе утро, — прохладно ответил Драко, протягивая родителю стакан, который он с жадностью осушил. — Как же расстроится мама, когда узнает о твоём возмутительном поведении! — Салазар всемогущий… Да я же просто пропустил пару стаканчиков пунша с Макгонагалл, великаншей и вампиром! — Да-да, конечно! — покровительственным тоном поддакнул Драко. — А потом танцевал ирландские народные танцы. — Да быть того не может! — И явился в башню за полночь. — Ничего не помню. — И более того: тебя привёл директор Кайлен, потому что сам ты был не в состоянии идти! Зато ты орал песню «Котёл, полный крепкой, горячей любви»! Люциус застонал, запуская пальцы в спутанные волосы. — Помолчи, у меня раскалывается голова. Нет ли у тебя обезболивающих зелий? Но Драко и не думал щадить родителя. — Подумать только, а ведь ты обвинял меня в том, что я веду себя неподобающе, тогда как сам совершенно не заботишься о репутации! Как я буду смотреть в глаза преподавателям? — Сын! — умоляюще поглядел на него Люциус. — А всё из-за чего? — не отставал Драко. — Из-за танца на балу-маскараде! Совершенно безобидного и приличного танца! Не то что танец ирландских простаков с великаншей! Люциус поморщился и снова выпил предложенный стакан воды. — Не рассказывай ничего матери. Она меня проклянёт. — Не скажу, — с удовольствием поговорил Драко, — если ты позволишь мне остаться в Шармбатоне и обучаться у Соньера, а матери объяснишь, что ничего страшного и предосудительного я не делал. Люциус поднял скорбный взгляд. — Но это шантаж. — А вчера был скандал. Люциус колебался недолго. Перспектива получить проклятье от жены страшила его больше, чем желание сына учиться в академии. — Твоя взяла, — сказал он наконец. — Оставайся в своей троллевой академии, путайся с грязнокровками, только не рассказывай ни о чём матери! А теперь дай мне зелье, иначе голова у меня лопнет! Драко ухмыльнулся и отправился за снадобьем, мысленно торжествуя. Как же обрадуется Грейнджер, когда узнает, что трогательное прощание оказалось ненастоящим!