Глава 3. Роковое распределение

                    Хогвартс, 1 сентября 1991 года              Я стояла в Большом зале, затаив дыхание.       Меня окутывал терпкий аромат яблок и осенней листвы. Сверху — звёздное небо и парящие свечи, снизу — холодный каменный пол, вокруг — длинные столы, за которыми сидят старшекурсники. Вот и настал самый важный момент в моей жизни — распределение по факультетам.       — Теодор Нотт! — объявила пожилая профессор, стоящая на возвышении.       Темноволосый мальчик прошел вперёд и сел на стул. Непослушные кудри падали на его лоб, бледная кожа подчеркивала глубину карих глаз.       — Слизерин! — выкрикнула Шляпа, едва коснувшись его головы. Нотт вскочил и радостно улыбнулся. Под громкие аплодисменты своего факультета он прошёл к столу Слизерина.       — Невилл Долгопупс!       Вот и выяснилось, как зовут мальчика, который потерял свою жабу в поезде.       — Гриффиндор! — воскликнула Шляпа.       Под ликующие выкрики Невилл направился к своему факультету. Моё сердце колотилось как сумасшедшее, когда профессор повернулась ко мне и назвала моё имя:       — Гермиона Грейнджер!       С дрожью в коленях я подошла к табурету и села. Распределяющая Шляпа опустилась на мою голову. Мысли пронеслись вихрем: «Пожалуйста, пусть это будет Когтевран! Я так много читала о нём, это идеальный факультет для меня!»       — Хм... интересно, очень интересно, — задумчиво бормотала Шляпа у меня над ухом. — Ум, несомненно. Жажда знаний... Ты бы прекрасно вписалась в Когтевран. Но я вижу нечто большее: амбиции, стремление доказать свою ценность... Да, я знаю, куда тебя определить!       Моё сердце замерло.       «Пожалуйста, Когтевран! — взмолилась я. — Хочу учиться вместе с такими же любителями знаний, как я!»       Но Шляпа провозгласила:       — Определённо СЛИЗЕРИН!       Зал погрузился в тишину. С досадой вздохнув, я направилась к столу теперь уже своего факультета. Никто не аплодировал. Лица сокурсников выражали смесь шока и отвращения. «Почему они так на меня смотрят? — промелькнуло в моей голове. — Неужели со мной что-то не так? Или дело в чём-то ещё?»       Я опустилась на скамью возле белокурого мальчика с холодными голубыми глазами, и он брезгливо отодвинулся, словно я была заразной. Моё сердце сжалось.       — Только её здесь не хватало! — процедил сквозь зубы сидящий напротив Нотт.       — Прошу прощения? — я пыталась сохранить достоинство, хотя внутри всё дрожало от обиды.       — Не беспокойся, Тео, — усмехнулся блондин. — Мой отец состоит в попечительском совете школы. Когда он узнает о ней, её вышвырнут отсюда быстрее, чем ты успеешь сказать «квиддич».       Один из толстых мальчиков, сидевших рядом с ним, противно захихикал, глядя на меня, и с ухмылкой провёл палочкой по горлу. Нехорошее предчувствие сковало моё тело. «За что они меня так ненавидят?» — думала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.       — Эй, Драко, — сказал второй толстяк, — как думаешь, она хоть знает, что такое квиддич?       Блондин, которого звали Драко, презрительно фыркнул:       — Сомневаюсь. Наверное, думает, что это какая-нибудь магловская игрушка.       Мальчики разговаривали между собой так, словно меня не было рядом.       — Интересно, сколько она продержится, — добавил Нотт с холодной усмешкой. — Спорим, сбежит домой к своей мамочке через неделю?       — Неделю? Ты слишком щедр, Теодор, — рассмеялся Драко. — Даю ей три дня максимум.       Их слова били, словно пощёчины.       Я сидела за столом, чувствуя себя совершенно чужой, когда профессор назвала очередное имя:       — Гарри Поттер!       По залу пронёсся шёпот. Я увидела, как к табурету подошёл невысокий мальчик с взъерошенными волосами. Несколько секунд ничего не происходило, а затем...       — Слизерин! — объявила Распределяющая Шляпа.       На мгновение воцарилась тишина, а затем стол Слизерина взорвался громкими аплодисментами. Я с удивлением наблюдала, как Гарри Поттер направился к нашему столу. Его встретили совсем не так, как меня.       — Поттер, сюда! — крикнул Нотт, указывая на место рядом с собой. — Садись с нами!       Драко, который всего несколько минут назад смотрел на меня с презрением, теперь сиял от радости и протягивал руку Гарри.       — Я знал, что ты попадёшь к нам! — сказал он с самодовольной улыбкой.       Гарри пожал ему руку и рассмеялся. Я не могла оторвать от него взгляд. «Поттер...» — крутилось у меня в голове. Поттер, Поттер...       И вдруг меня осенило:       «Неужели это сын того самого Джеймса Поттера, который победил Тёмного Лорда?!»       Я внимательно оглядела Гарри. Копна тёмных непослушных волос, яркие зелёные глаза. Не хватало только очков для полной схожести с его отцом. Точно, это он!       Видя, как тепло его приняли, я почувствовала болезненный укол зависти. Почему его приветствуют с такой радостью, а меня нет? Что делает его особенным, кроме той истории, которая возвеличила его отца? Он, разумеется, о случившемся даже не помнит, потому что был слишком мал, когда это произошло.       Я опустила взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Часть меня хотела обратиться к однокурсницам, заговорить с ними, может быть, даже подружиться. В отличие от мальчишек, девочки не кидали в мою сторону ядовитые насмешки. Но другая часть, напуганная холодным приёмом, который мне оказали, заставляла сидеть и молчать.       «Может быть, — подумала я с надеждой, — если я подружусь хоть с кем-нибудь, остальные перестанут относиться ко мне, как к чужачке?»       Но эта мысль казалась такой же недостижимой, как и мечта учиться на Когтевране. Я чувствовала себя маленькой и ничтожной. Хотелось забиться в угол и разрыдаться, но я изо всех сил старалась не показывать, насколько расстроена таким положением дел.       — Дорогие студенты Хогвартса! — отразился от стен голос директора Альбуса Дамблдора. Благодушно улыбаясь, он подошел к постаменту, и разговоры в зале стихли до шепотков. — Я рад приветствовать вас в начале нового учебного года. Для первокурсников – добро пожаловать в ваш новый дом, а для остальных – с возвращением в стены нашей любимой школы!       Прежде чем мы приступим к нашему великолепному пиру, я должен обратить ваше внимание на один важный момент.       Уверен, многие из вас уже слышали тревожные новости. Удивительная вещь — время: могущественная, а когда в него вмешиваются — опасная… Понимаю, что эта информация вызовет беспокойство и страх, но не буду скрывать от вас правду: грядут тёмные времена. Но именно в такие моменты нам особенно важно держаться вместе. Как вам уже известно, из Азкабана совершили побег Пожиратели Смерти. Однако я хочу заверить вас: в Хогвартсе вы находитесь под надёжной защитой. Мы приняли дополнительные меры, поскольку ваша безопасность — наш главный приоритет.       Хогвартс всегда был и будет не просто школой, а домом и семьёй для каждого из вас. Здесь, в этих стенах, любой, кто нуждается в помощи, обязательно её получит.       Я призываю вас быть внимательными друг к другу, поддерживать тех, кому трудно, и не бояться обращаться за помощью, если она вам нужна. Только вместе, объединившись, мы сможем противостоять тьме. А теперь – приятного аппетита!       Тут же на столах появились ароматно пахнущие блюда и кубки с тыквенным соком. Все принялись за еду.       А у меня раскалывалась голова. Я уставилась в свою тарелку, не в силах проглотить ни кусочка. Аппетит пропал, в горле стоял ком. «Что я сделала не так? Почему ко мне так относятся?» — размышляла я снова и снова.       Старшекурсники за столом бросали на меня хмурые, даже презрительные взгляды. Я чувствовала себя, словно насекомое под микроскопом.       После ужина старосты повели нас в подземелья.       — Грейнджер, проходи первая,— обратилась ко мне Джемма Фарли, одна из старост факультета, когда мы подошли к входу в гостиную Слизерина. Вокруг повисла гробовая тишина. Моё сердце бешено колотилось: я была уверена, что в её приглашении кроется какой-то подвох.       К моему облегчению, я спокойно прошла через вход. Сзади раздался разочарованный ропот: «Не может быть», «Глазам своим не верю», «Как такое возможно?» Я не понимала, почему все так удивлены, и это лишь усиливало моё беспокойство.       — Первокурсники, — обвела нас взглядом Джемма. — Комнаты мальчиков направо, девочек — налево. Утром встреча в гостиной в 8:30, я отдам вам расписание, затем мы вместе идём на завтрак. А теперь расходимся по спальням.       Я поплелась в свою комнату вместе со всеми.       Другие девочки делали вид, что не замечают меня.       — Может, вы всё-таки скажете, что не так?— обратилась я к однокурсницам.       Но ответа не получила. Их молчание и игнорирование ранили не меньше, чем открытая враждебность мальчиков.       Я подошла к кровати, где уже стояли мои чемоданы. Переодеваясь, чувствовала на себе косые взгляды соседок по комнате. Забравшись под одеяло, я попыталась найти хоть какое-то утешение.       «Всё наладится, – убеждала я себя, едва в это веря. — Может быть, завтра они поймут, что я не так уж плоха. Может, если я буду усердно учиться и покажу, на что способна, они примут меня?»       Но глубоко внутри я чувствовала, что это лишь мечты.       С тяжёлым сердцем я погрузилась в беспокойный сон. И, перед тем как провалиться в темноту, подумала: «Как же хочется домой, к родителям!»              ***       Время сходило с ума ещё почти целую неделю: ночь, затянувшаяся на понедельник и вторник, сменилась бесконечным днём в среду. Лишь к пятнице всё нормализовалось. По крайне мере, мне хотелось верить, что больше уже не будет аномальных скачков.       Коридоры Хогвартса гудели предвкушением сдвоенного урока зельеварения с гриффиндорцами. Я шла, крепко прижимая к себе сумку, как единственную защиту. Среди гомона голосов за моей спиной, как обычно, звучали презрительные смешки, а сегодня я различила ещё и непонятное, но явно оскорбительное слово «грязнокровка».       Впереди я заметила одинокую фигуру Невилла Долгопупса.       — Эй, Невилл, — мой голос дрогнул, когда я окликнула его, а в горле пересохло. Он повернулся и удивлённо посмотрел на меня:       — Чего тебе, Грейнджер?       Я приблизилась к нему. Оглянулась по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, и тихо спросила:       — Ты случайно не знаешь, что означает «грязнокровка»?       Невилл побледнел, его глаза расширились.       — Это... это нехорошее слово, — пробормотал он. — Чистокровные маги так называют волшебников, родившихся в семье маглов. То есть маглорождённых. Ну, в общем… таких, как ты, Гермиона.       Его слова были словно удар под дых. Я почувствовала, как внутри разгорается пламя гнева и горькой обиды. Выходит, всему виной моё происхождение… Неужели оно делает меня хуже других? Осознание преследовало меня весь урок, мешая сосредоточиться. Руки дрожали, и котёл едва не взорвался, когда я, погружённая в свои мысли, чуть не добавила лишний ингредиент.       Когда все студенты вышли в конце занятия, я осталась в кабинете. Неуверенность сковывала движения, но я знала: нужно действовать. Профессор зельеварения Северус Снейп, вечно хмурый и язвительный, окинул меня недовольным взглядом:       — Мисс Грейнджер, урок окончен. Почему вы всё ещё здесь?       Собравшись с мыслями, я выпалила:        —Профессор, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста.       Снейп вздохнул, словно готовясь к неприятному разговору:       — И что же у вас случилось, мисс Грейнджер?       — Однокурсники называют меня грязнокровкой, — слова застревали в горле, глаза наполнились слезами. — Прячут мои вещи, смеются за спиной. Это несправедливо. Я не понимаю, чем заслужила такое отношение. Как наш декан, вы могли бы повлиять на них?       Лицо профессора оставалось непроницаемым. Его чёрные глаза, казалось, смотрели сквозь меня.       — Мисс Грейнджер, — медленно произнес он, — жизнь редко бывает справедливой. Особенно в стенах школы. Вам придётся научиться справляться с этим самостоятельно. Вы же не ожидаете, что я буду держать вас за руку и утирать слёзы каждый раз, когда кто-то скажет вам что-то неприятное? Сосредоточьтесь лучше на учёбе… если, конечно, ваш выдающийся интеллект способен на подобный подвиг.       Его слова были похожи на ледяной душ. Я почувствовала, как надежда, теплившаяся во мне, гаснет. Ком в горле стал ещё больше, и я в отчаянии прикусила губу. Даже декан не проявил сочувствия и не проникся моей историей. Было глупо с моей стороны обращаться к нему за помощью.       — Спасибо за совет, сэр, — бесцветным голосом пробормотала я, вставая.       — Не стоит благодарности, мисс Грейнджер, — донёсся до меня саркастический голос Снейпа. — Всегда рад потратить своё время на решение подростковых проблем. И вот ещё что, мисс Грейнджер: когда я задаю эссе длинной два фута, это значит, что нужно сделать на два фута, а не на четыре или на пять. Вряд ли вы впечатлите меня, переписывая учебники.       Выходя из кабинета на дрожащих ногах, я поняла: придётся рассчитывать только на себя. Одиночество накрыло меня с головой, и я, едва сдерживая рыдания, поспешно укрылась в туалете для девочек. Не хватало ещё, чтобы все увидели, как я размазываю сопли, жалея себя.       Проторчав в туалете почти четверть часа, я вытерла слёзы, пригладила волосы, которые, как обычно, торчали в разные стороны, умыла холодной водой заплаканное лицо и направилась на следующий урок. Но ничто не могло подготовить меня к тому шоку, который ждал впереди.       Я вошла в кабинет и увидела её, нашу преподавательницу. Она стояла у стола, улыбаясь нам. Такая красивая — длинные рыжие волосы струились по плечам, а зелёные глаза... В них было столько тепла, что я невольно замерла, не в силах отвести взгляд. В чертах лица женщины было что-то неуловимо знакомое.       — Доброе утро, студенты. Я профессор магловедения Лили Снейп, — представилась она.       Снейп?!        Я моргнула, не веря своим ушам.       — В этом учебном году я познакомлю вас с обычаями и культурой людей, — продолжила рыжеволосая профессор. — Сегодня же мы поговорим о магловских технологиях, благодаря которым они научились летать.       Гриффиндорец Рон Уизли, сидевший напротив, удивлённо присвистнул.       — Это жена профессора зельеварения? — повернулся он к Невиллу Долгопупсу. — Надеюсь, она не такая злюка, как её муженёк.       — Захлопни пасть, Уизли! — зашипел на него сидящий позади Гарри Поттер.       Я, едва слушая их, погрузилась в собственные мысли. Не могла понять, что больше меня поразило: то, что вечно хмурый профессор женат, или то, что он женат на столь непохожей на него по характеру женщине.       Урок прошёл как в тумане.       — Кто запомнил, за счёт чего летают магловские самолёты? — обратилась профессор к нам в самом конце.       — Благодаря топливу, — раздался голос Гарри Поттера.       — Правильно. Десять баллов Слизерину, мистер Поттер.       — Спасибо, мам… то есть профессор Снейп, — улыбнулся Гарри.       Мам? Он сказал «мам»?! Гарри Поттер — сын профессора? Выходит, та самая Лили Поттер стала миссис Снейп?       Я застыла. От меня ускользала некая мысль, которая объяснила бы неправильность происходящего. Как будто я что-то упустила. Или забыла. Но разве такое возможно? Или я просто схожу с ума?              Хогвартс, 19 сентября 1991 года              План зарекомендовать себя как лучшую ученицу и тем самым заслужить уважение однокурсников провалился. Хотя я старалась изо всех сил. На уроках всегда тянула руку, отвечала на вопросы, зарабатывая баллы для Слизерина. Но это только усиливало их ненависть. «Выскочка», «зубрила», «заучка» — эти слова преследовали меня по пятам. Дни были тяжёлыми, и ночи оказались не легче. Мне стали сниться кошмары, лишая даже того короткого отдыха, что я могла получить во сне.       Каждую ночь я слышала холодный, властный мужской голос. Он что-то шептал мне, но слов я не могла разобрать. Я пыталась обернуться, увидеть его лицо, но всегда просыпалась в холодном поту за мгновение до того, как мне это удавалось. Каждое утро я просыпалась с надеждой, что сегодня всё будет иначе, но проходили дни и ничего не менялось.       Слизеринцы продолжали издеваться надо мной. Несколько дней назад я нашла свою мантию, разрезанную на лоскуты. Но из чистого упрямства не подавала виду, как меня это всё задевает.       «Что, если пойти к директору Дамблдору? — эта мысль всё чаще посещала меня. — Он наверняка сможет перевести меня на другой факультет. Куда угодно, только бы не оставаться здесь...»       Но каждый раз, когда я почти решалась, что-то останавливало меня. Гордость? Или глупая надежда, что всё ещё может измениться?       Библиотека стала моим убежищем. Среди книг я чувствовала себя в безопасности. Погружалась в учебники, поглощала знания, стремясь стать ещё лучше. «Если я превзойду всех, они не смогут и дальше со мной не считаться», — убеждала я себя.        Меня подкараулили в вестибюле. Какая глупость, что я позволила себе расслабиться!       — Попалась! — услышала я за спиной голос Нотта. И, прежде чем успела обернуться, меня оглушили заклинанием.       Очнулась я в темноте, запертая в кладовке для швабр.       Когда мне удалось выбраться, в замке стояла мёртвая тишина и я с ужасом поняла, что наступил комендантский час. Если меня поймает Филч, отработки не миновать.       Крадучись, я спустилась в подземелья. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом разносится по коридорам. Вход в гостиную Слизерина был уже близко, когда дверь кабинета профессора Снейпа внезапно открылась.       Я едва успела спрятаться за колонну.       Из кабинета вышли профессор Снейп и завхоз Филч. Они о чём-то тихо переговаривались. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.       Они направились в мою сторону, и я начала медленно пятиться вдоль стены. Внезапно моя рука нащупала дверную ручку. Не раздумывая, я нажала на неё. Дверь поддалась, и я скользнула внутрь, тихонько прикрыв её за собой.       Прислонившись лбом к двери, я перевела дыхание.       Пронесло!       Но где я оказалась?       — Люмос, — прошептала я, и кончик моей палочки засветился.       Это был заброшенный кабинет. Пыль толстым слоем покрывала парты и стулья. Но моё внимание привлекло нечто другое — огромное зеркало в богатой оправе, стоящее посреди комнаты.       Заинтригованная, я подошла ближе.       Встала перед зеркалом — и замерла от удивления. В отражении я увидела себя, но не одинокую и напуганную, а окруженную друзьями. Рядом со мной стояли Теодор Нотт и Драко Малфой. Они улыбались мне, и за нашими спинами я увидела других студентов Слизерина. Все они выглядели милыми и дружелюбными.       Я протянула к ним руку… но пальцы коснулись холодного стекла. Это было всего лишь отражение, мираж, но такой желанный...       Я опустилась на пол перед зеркалом, не в силах оторвать взгляд от этого видения. Воплощения дружбы, которой мне так не хватало в реальности.       «С днём рождения, Гермиона!» — прошептала я, глядя на счастливую версию себя в зеркале.       Неожиданно изображение начало меняться. Друзья растаяли, словно дым, и на их месте появился… он.       Волшебник словно сошёл с экрана телевизора или обложки журнала. У него были аристократические черты лица: высокие скулы, прямой нос, чётко очерченные губы. Но больше всего меня поразили его глаза: карие, почти чёрные, пронзительные и глубокие, как омуты. Казалось, они смотрели прямо мне в душу.       Его волосы были тёмными и слегка вьющимися, они красиво обрамляли лицо, придавая ему одновременно элегантный и немного небрежный вид. На мужчине была чёрная мантия, которая только подчёркивала бледность его кожи.       «Кажется, голос в моей голове обрел лицо», — пронеслось у меня в мыслях.       Я никогда раньше не видела таких красивых волшебников. Он выглядел, как голливудская кинозвезда.       Но было в нём что-то ещё. Что-то пугающее. Несмотря на всю красоту, от него веяло холодом и опасностью.       Я не могла отвести глаз от этого образа. Часть меня хотела убежать, спрятаться, но другая часть пыталась разобраться, кто он такой.       Неожиданно его губы изогнулись в улыбке. Но эта улыбка не согрела его взгляд, она была опасной.       Я отшатнулась от зеркала. Сердце бешено колотилось в груди. Кто он? Почему появился в зеркале? И почему его голос преследует меня во снах?       Вопросы кружились в моей голове, и один из них пугал меня до дрожи: что, если я обернусь и увижу его не в зеркале, а прямо за своей спиной?       — Это Зеркало Еиналеж, — раздался позади спокойный голос.       Я вздрогнула, обернулась и… увидела директора Дамблдора, стоящего в тени.       — Профессор, я... я не хотела нарушать правила, — пролепетала я, поднимаясь с пола и чувствуя, как краска заливает лицо.       Дамблдор мягко улыбнулся:       — Не волнуйтесь, мисс Грейнджер. Многие до вас попадали под чары этого зеркала.       Он подошел ближе. Его глаза за очками-половинками внимательно изучали меня.       — Знаете ли вы, что оно делает?       Я покачала головой, всё ещё ошеломленная увиденным.       — Оно показывает самые сокровенные желания нашего сердца, — объяснил Дамблдор. — Человек, который счастлив, увидит себя точно таким же. Для такого человека это зеркало ничем не отличается от обычного. Однако, — продолжил он более серьёзным тоном, — должен предупредить, что некоторые люди сходили с ума, глядя в это зеркало и не в силах оторваться от видения своих желаний.       — Я понимаю, профессор.       Его слова заставили меня задуматься. Действительно ли это было моим самым сокровенным желанием — увидеть в отражении незнакомого волшебника?       Сомневаюсь.       Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Что вы там увидели, мисс Грейнджер?       — Друзей, которых у меня нет, — ответила я, практически не солгав.       Кстати о них…       — Профессор, вы не могли бы перевести меня на другой факультет? Я согласна пойти на любой, лишь бы больше не оставаться на Слизерине. Распределяющая Шляпа ошиблась: я там чужая...       — Мисс Грейнджер... Гермиона, Шляпа никогда не ошибается. Вы именно там, где и должны быть. Пусть даже вам кажется, что это не так.       Серьёзно?!       Ему ничего не стоило перевести меня на тот же Когтевран. Для него это был бы сущий пустяк. Я почувствовала, как меня начинает охватывать злость. Слова, сказанные директором в начале учебного года о том, что нуждающийся в помощи её получит, казались теперь полным лицемерием. Видимо, в Хогвартсе помощь получает тот, кто её заслуживает по мнению директора. Как оказалось, я не заслужила.       — А теперь, мисс Грейнджер, думаю, вам пора вернуться в свою гостиную, — мягко сказал Дамблдор. — И не беспокойтесь о наказании. Иногда ночные прогулки приводят нас к важным открытиям.       Я кивнула и направилась к выходу. Но, перед тем как уйти, не удержалась и бросила последний взгляд на зеркало.       Незнакомый волшебник всё еще был там. И его улыбка, казалось, говорила: «Мы ещё встретимся».