Глава 5. Взлеты, падения и...телепорт

                    Хогвартс, 3 декабря 1991 года              — Пэнси, — донесся до меня приглушенный шёпот Миллисенты, — может, ты сама ей скажешь?       — Давайте лучше вместе, — запротестовала Паркинсон.       Я сделала вид, что не слышу их перешёптываний, и попыталась сосредоточиться на очередной странице учебника. Но мысли упрямо перескакивали на события вчерашнего дня, которые до сих пор казались мне нереальными.       Всё, что я знала о Блэках, ограничивалось историей про Сириуса, сбежавшего из Азкабана вместе с Пожирателями Смерти. Получается, мой родной дядя — убийца… Мило, ничего не скажешь!       «Надо побольше узнать об этой семье, — решила я. — После уроков — сразу в библиотеку. Там наверняка есть книги по истории чистокровных семейств».       Книги всегда были моим спасением. А теперь речь шла о моей собственной истории, о моей настоящей семье.       — Блэк... — голос Дафны Гринграсс вырвал меня из раздумий.       Подняв голову, я увидела, что на меня уставились три пары глаз. Пэнси, Миллисента и Дафна стояли передо мной, переминаясь с ноги на ногу.       — Чего вам? — спросила я настороженно.       Дафна сделала шаг вперёд:       — Мы хотим предложить тебе мир, Блэк, — огорошила она.       Я удивлённо взглянула на них, пытаясь понять, нет ли в этом подвоха. Их лица казались серьёзными, без намёка на злую шутку.       — Не обещаем, что станем лучшими подругами, но враждовать больше не будем, — добавила Паркинсон, избегая моего взгляда.       Я молчала, обдумывая их слова. Это было неожиданно… но, возможно, к лучшему.       — Ладно, мир, — я встала и протянула руку.       — Мир, — кивнула Паркинсон и пожала мою ладонь, а за ней и остальные девчонки.       Напряжение, царившее в комнате, начало рассеиваться.       — А теперь пойдёмте завтракать, — нарушила неловкое молчание Гринграсс.       Поднявшись со всеми в Большой зал, я села за стол, стараясь не смотреть на мальчишек. Но тут прилетели совы с утренней почтой и передо мной упал свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Я замерла, увидев заголовок на первой полосе:       «СЕНСАЦИЯ! НАЙДЕНА НАСЛЕДНИЦА РОДА БЛЭК»       Под ним красовалась моя колдография, сделанная в кабинете директора.       Дрожащими руками я развернула газету и углубилась в статью.              «Дорогие читатели, держитесь крепче за свои волшебные палочки! Ваша любимая журналистка Рита Скитер вновь преподносит сочную новость прямо из Хогвартса: первокурсница Гермиона Грейнджер, маглорождённая студентка Слизерина, оказалась Гермионой Блэк. Да-да, вы не ослышались! Наша героиня на самом деле принадлежит к одному из самых благородных семейств волшебного мира.       Проверка на чистоту крови подтвердила, что бывшая мисс Грейнджер — дочь Регулуса Блэка, считавшегося пропавшим без вести во время Первой магической войны.       «Я всегда подозревала, что настолько умная и талантливая колдунья не могла родиться в обычной магловской семье, — призналась новоявленная мисс Блэк в эксклюзивном интервью. Её глаза при этом горели от волнения. Но самое интересное, дорогие читатели, это то, как наша юная героиня теперь смотрит на свои выдающиеся способности. «Многое стало понятным, — поделилась она, задумчиво теребя прядь своих кудрей. — Мой неординарный магический потенциал, выдающийся интеллект и целеустремлённость — всё это имеет глубокие корни. Всегда знала, что я особенная!»       Неужели это намёк на то, что её невероятный талант — результат происхождения? Наша скромница поспешила добавить: «Ну разумеется, нельзя отрицать силу магического наследия!»       На вопрос о её прежних друзьях из менее благородных семей мисс Блэк лишь пренебрежительно махнула рукой: «Думаю, они всегда понимали, что я выше их по статусу. Теперь это подтвердилось официально».       Что ж, дорогие читатели, кажется, юная волшебница быстро освоилась в роли аристократки!       Однако это открытие поднимает множество вопросов. Сколько еще маглорождённых на самом деле имеют скрытое волшебное происхождение? Может ли это объяснить феномен особо одарённых волшебников среди тех, кого мы считали выходцами из обычных семей?       Одно можно сказать наверняка: после такого открытия мир магии уже не будет прежним. А ваша покорная слуга Рита Скитер обещает держать вас в курсе всех потрясающих подробностей этой истории!»              Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Злость вытеснила все остальные чувства: я медленно смяла газету, представляя на её месте лживую журналистку.       Обманщица чёртова! Выставила меня высокомерной идиоткой!       — Эй, Блэк, чтоб я так себя любил! — раздался насмешливый голос Драко Малфоя.       — Скитер всё наврала! — я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Никакого интервью я ей не давала.       Теодор Нотт, сидевший напротив, отложил газету и ухмыльнулся:       — Ага, так мы тебе и поверили!       — «Всегда знала, что я особенная!» — процитировал Крэбб, закатывая глаза. Затем выразительно посмотрел на меня и заржал во весь голос.       Какой идиот!       Едва я подумала, что хуже быть уже не может, в зал с громким хохотом ворвался Пивз. Полтергейст подхватил газеты и закружил по залу, распевая:              Грейнджер возвысилась — вот же потеха:       Такой поворот — можно лопнуть от смеха!       Нос задрала, но скажу без прикрас:       Зазнайство и спесь не в почёте у нас!              Пролетев над залом по кругу под аплодисменты Гриффиндора, Пивз вернулся к нашему столу, разорвал газеты и осыпал меня обрывками:              Мисс Блэк заявила: она лучше всех       И ждёт её в школе огромный успех!       Но, будь Гермиона и правда умна,       Себя восхвалять постыдилась б она!              Рассмеявшись собственному остроумию, Пивз приготовился спеть новый куплет, но не успел и рта раскрыть. Яркая вспышка заклинания пронеслась через зал, и полтергейста буквально вынесло за двери, которые с грохотом захлопнулись за ним. Я обернулась и увидела профессора Лили Снейп, всё ещё державшую палочку наготове.       Секунда тишины — и зал взорвался хохотом. Не в силах больше это выносить, я вскочила и бросилась к выходу. Позади громыхнул усиленный Сонорусом голос Северуса Снейпа: «Всем молчать!», но я уже не слышала, что было дальше.       Ноги сами принесли меня в туалет для девочек.       — Опять ты, — насупилась Плакса Миртл.       — А ты ждала кого-то другого? Ну давай ещё расплачься! — огрызнулась я.       Фыркнув, привидение исчезло в сливном отверстии.       Без разницы. Пусть проваливает...       Я металась по туалету, кипя от ярости.       «Отлично! Теперь я посмешище всей школы», — думала я, со злостью пиная дверцу кабинки. Почему каждый раз, когда кажется, что жизнь наладилась, всё начинает катиться в тартарары? Эта чёртова Скитер... и даже Пивз! Как они могли?!       Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем дверь за моей спиной скрипнула. На пороге стояла профессор Лили Снейп.       — Гермиона? Ты в порядке? — мягко спросила она.       — В полном, — буркнула я, отворачиваясь, чтобы скрыть слёзы.       Профессор подошла ближе:       — Знаешь, когда я училась в Хогвартсе, обо мне тоже ходили разные слухи. Некоторые были такими… нелепыми, что я не знала, смеяться или плакать.       Я посмотрела на неё с удивлением:       — Правда? И что вы делали?       Она улыбнулась:       — Я помнила, кто я на самом деле. И знала: те, кто действительно меня знают, не поверят глупым сплетням.       — Но весь зал смеялся, — прошептала я.       — Над абсурдностью ситуации, Гермиона, не над тобой, — сказала профессор. — Поверь мне, через неделю все забудут и об этой статье, и о выходке Пивза.       Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.       — Спасибо, профессор.       — Не за что, — ответила она. — Кажется, у тебя сейчас урок трансфигурации? Не стоит опаздывать.       Я кивнула, подняла с пола сумку и направилась к двери. Перед тем как выйти, обернулась:       — Профессор Снейп… ещё раз спасибо.       Лили улыбнулась в ответ, и я поспешила на урок, чувствуя себя немного лучше. Скорее всего, она права: через неделю всё это действительно забудется.              ***       После занятий я сразу же помчалась в библиотеку.       — Мадам Пинс, — обратилась я к библиотекарю, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тише, — есть ли у вас какая-нибудь информация о семействе Блэков?       — Конечно, мисс Блэк, — ответила она, не отрывая глаз от каталога. — Кстати, а вы знаете, что одним из директоров Хогвартса был Финеас Найджелус Блэк?       Я покачала головой, удивлённая этим фактом. Мадам Пинс отошла и вернулась со стопкой альбомов выпускников, указав мне на секцию со справочниками и старыми газетными статьями.       Следующие несколько часов я провела, погрузившись в исследование. С каждой новой страницей, с каждой новой статьёй я чувствовала, как растет ком в моём горле.       Выяснилось, что мой... отец, Регулус Блэк, как и большинство членов семейства, учился на Слизерине. Единственным исключением стал его старший брат Сириус, распределённый в Гриффиндор. Это немного успокоило меня — значит, не все Блэки были одинаковыми.       Я продолжала листать страницы старых книг и газет, и чем больше читала, тем сильнее росло моё изумление. Передо мной разворачивалась сложная паутина родственных связей, охватывающая практически все чистокровные семьи магической Англии. Я обнаружила, что невозможно найти чистокровную семью, которая тем или иным образом не породнилась бы с другими.       А потом я наткнулась на информацию, от которой у меня похолодело внутри: Беллатриса Лестрейндж, та самая сбежавшая из Азкабана сумасшедшая ведьма, в девичестве была Блэк. Как и мать Драко Малфоя, Нарцисса.       А вот о своей настоящей матери я не нашла ничего. В альбомах выпускников не было даже её имени, а в газетах — упоминания о помолвке.       Очень странно.       Я откинулась на спинку стула и посмотрела на часы — до закрытия библиотеки оставалась пара минут. Наспех собрав вещи, я поспешила в подвалы Слизерина. Но, спустившись, вместо гостиной свернула к заброшенному кабинету с Зеркалом Еиналеж.       Я знала, что поступаю неправильно. Слова Дамблдора эхом отдавались в моей голове, когда я прокрадывалась по тёмным коридорам замка. Но я не могла устоять. Зеркало манило меня… и тот, чей образ неотрывно смотрел на меня из его глубины. Я долго вглядывалась в черты лица волшебника, думая о том, что голос его, преследующий меня во сне, не сулит ничего хорошего…А ещё в волшебном зеркале я видела себя лучшей ученицей школы.       — Так вот ты где пропадаешь вечерами! — раздалось позади.       Я обернулась. В дверях стояли Теодор Нотт и Гарри Поттер.       — Вы следили за мной? — устало спросила я.       Гарри пожал плечами:       — Просто стало любопытно. Что это за зеркало?       Я колебалась. Но добродушное любопытство в его взгляде заставило ответить:       — Это Зеркало Еиналеж. Оно показывает наши тайные мечты.       — Правда? — глаза Нотта загорелись. — И что ты видишь?       — Это личное, — отрезала я. — Но вы никому не рассказывайте об этом зеркале, договорились? — Я обвела мальчишек взглядом.       — Ладно, — пообещал Поттер.       Нотт кивнул и медленно подошел к Зеркалу. Его глаза расширились, а с губ сорвалось тихое:       — Мама…       Он резко обернулся, проверяя, не стоит ли кто у него за спиной. А потом снова уставился в Зеркало и провёл пальцами по стеклу.       — Что там? — не выдержал Гарри Поттер.       — Я вижу свою мать… и она мне улыбается, — хрипло ответил Нотт. — Будто живая.       — Ничего себе! — выдохнул Поттер и подошёл ближе.       Я осторожно прикрыла дверь, оставив их наедине с Зеркалом. Хоть Нотт и вёл себя как придурок, мне вдруг стало его жаль. Никогда не думала, что увижу его таким уязвимым. Его грубость и высокомерие оказались защитной маской, скрывающей боль потери.       Конечно, тайна недолго оставалась тайной. Уже через день в заброшенном кабинете выстроилась целая очередь жаждущих заглянуть в Зеркало. Сперва я злилась на болтливых мальчишек, а потом поняла, что в каком-то смысле мне это на руку: студенты нашли зрелище поинтереснее, чем вспоминать выступление Пивза или то злополучное интервью.              ***       — Грейнджер! То есть, Блэк… — окликнули меня в коридоре.       Я обернулась. Запыхавшийся Невилл Долгопупс бежал ко мне, придерживая рукой съезжающую с плеча сумку.       Он остановился, пытаясь отдышаться. Я терпеливо ждала, хотя внутренне уже догадывалась, о чём пойдет речь.       — Это... правда? — выдохнул он наконец. — Ты нашла зеркало, которое показывает наши желания?       Я поморщилась. Кажется, мне уже в сотый раз задавали этот вопрос за последние дни.       — Да, Невилл, — вздохнула я. — Это правда.       — И как оно работает? Я просто... Все только об этом и болтают. А Крэбб и Гойл берут по галеону за вход… хочу убедиться, что оно того стоит. Говорят, там уже побывала половина школы.       Я мысленно выругалась. Мало того, что Поттер и Нотт всё разболтали, так ещё и на меня стрелки перевели!       — Достаточно просто в него посмотреть, — сухо ответила я.       — Спасибо, Гермиона! — выпалил Невилл и, не дожидаясь ответа, побежал к выходящему из Большого зала Гойлу.       Это безумие продолжалось почти две недели. Казалось, вся школа сошла с ума.       Угрюмый завхоз выбился из сил, отлавливая нарушителей. Каждый вечер он патрулировал коридоры с миссис Норрис и почти всегда кто-нибудь ему попадался.       — Ещё пятеро сегодня ночью, — услышала я как-то утром его ворчание, обращённое к профессору Снейпу. — И ни один не признаётся, куда направлялся!       Отработки у Филча и нашего декана были кошмаром. Но даже угроза чистить котлы без магии или полировать кубки в Зале Славы не останавливала поток паломников. А у меня глубоко внутри затаился страх, что Зеркало унесут и я больше никогда не смогу в него заглянуть.              Хогвартс, 15 декабря 1991 года              Утром в Большом зале за столом преподавателей царило необычное оживление. А затем Альбус Дамблдор поднялся со своего места и подошел к постаменту.       — Внимание, студенты, — произнёс он, и гул голосов мгновенно стих. — Я вынужден сообщить, что сегодня Зеркало Еиналеж будет перемещено в другое, менее доступное место.       По залу прокатился недовольный ропот.       — Прошу вас, — продолжил Дамблдор, — не пытайтесь найти Зеркало. Это бесполезно и может быть опасно...       — Но директор, — воскликнул старшекурсник из Пуффендуя, — что в нём плохого?       — Мистер Диггори, многие волшебники сходили с ума, глядя в него. Моё решение окончательное, — отрезал Дамблдор. — Всем спасибо за внимание.       — Вот же старый козёл! — возмутился Гойл.       — Не то слово, — согласился Нотт.       — Для некоторых это был единственный шанс увидеть... — Поттер осёкся, но я поняла, о ком он думает. Гарри думал о своём отце.       — Я просила вас сохранить мой секрет, а вы разболтали! Неудивительно, что этим всё и закончилось, — вздохнула я.       Гарри виновато кивнул, в его глазах читалось сожаление.       — Уймись, Блэк, — огрызнулся Нотт.       Надвигающуюся перепалку прервал шум сотен крыльев: совы принесли почту. Я едва увернулась от здоровенной серой совы, чуть не уронившей на мою голову тяжёлый свёрток.       Вдруг прямо передо мной шлёпнулся «Ежедневный пророк», разбрызгав остатки моей овсянки, а следом — красивый конверт. Я нахмурилась, глядя на него. Что-то было не так. Конверт был сделан из плотной кремовой бумаги, явно дорогой. Но не это привлекло моё внимание. В графе «адресат» было выведено: «Гермионе Блэк».       Вскрыв конверт, я достала сложенный пергамент и начала читать:              «Дорогая Гермиона,       Я — твой дядя, Сириус Блэк. И я был рад узнать, что у меня есть племянница, о существовании которой я до недавнего времени даже не подозревал.       Знаю, ты наверняка слышала обо мне всякие ужасы из газет. Но, клянусь, я не совершал тех преступлений, в которых меня обвиняют. В моей жизни было немало ошибок, но я не убийца. Надеюсь, ты дашь мне шанс рассказать тебе правду.       Поверь, я бы многое отдал, чтобы изменить прошлое.       Сейчас мне стыдно, что я отдалился от брата. Мы были такими разными, а я был слишком упрям и эгоистичен, чтобы попытаться его понять. А потом Регулус бесследно исчез, а я попал в Азкабан.       Но теперь у меня есть ты, Гермиона. Как будто частичка брата вернулась ко мне вместе с тобой.       Послушай, я бы очень хотел с тобой встретиться. Может, заглянешь ко мне на Рождество? Обещаю, никаких серьёзных разговоров, если ты не захочешь. Просто посидим у камина, выпьем сливочного пива и я расскажу тебе о твоём отце. Что скажешь?       Я пойму, если ты откажешься. Но знай: двери нашего старого дома всегда открыты для тебя.       С надеждой на скорую встречу, Сириус Блэк».              С ума сойти... Мой дядя-преступник пригласил меня к себе на Рождество!       Разумеется, я не поеду. В моих планах провести это время в кругу семьи, пусть даже она мне и неродная.              В конце завтрака директор Дамблдор подошел к нашему столу.       — Мисс Блэк, — проговорил он, — пойдемте со мной.       — Хорошо, сэр, — ответила я и нехотя поплелась за ним.       Мы остановились в вестибюле, прямо у песочных часов факультетов. Я нервно теребила край своей мантии, предчувствуя неприятный разговор.       — Мисс Блэк, — Дамблдор взглянул на меня поверх своих очков-половинок, — я крайне огорчён тем, что вы, вопреки предостережению, продолжили посещать Зеркало Еиналеж. Своими действиями вы подвергли опасности не только себя, но и жизни других студентов. Я не стану снимать баллы со Слизерина, — помолчав, вздохнул он, и я немного расслабилась. — Однако за неоднократное нарушение комендантского часа вам назначается отработка у Хагрида сегодня вечером.       Я едва сдержала стон.       — Хочу заметить, что ваш декан, профессор Снейп, полностью разделяет моё решение, — добавил Дамблдор.       «Ну еще бы!» — подумала я.       — Как скажете, сэр, — это был единственный правильный ответ.       «Зачем вообще держать в Школе столь опасные артефакты, а потом искать виноватых и наказывать за любопытство?»       — И впредь настоятельно прошу воздержаться от ночных прогулок по замку, — подытожил директор.       С этими словами он удалился, оставив меня кипеть от возмущения посреди вестибюля.       Я поплелась в гостиную Слизерина, чувствуя себя последней дурой.       В гостиной было непривычно тихо — старшекурсники отправились в Хогсмид. Я рухнула в кресло возле камина и достала пергамент, чтобы сочинить вежливый отказ Сириусу Блэку. Как объяснить, что я не горю желанием видеть его? «Простите, мистер Блэк, но на колдографиях в «Ежедневном пророке» вы выглядели как полный псих» — явно не самый дипломатичный вариант.       Я промучилась над письмом целый час, но так и не написала ни строчки. А потом меня отвлекли вернувшиеся Гарри Поттер и Драко Малфой — своим громким спором о последнем матче по квиддичу.       — Чего от тебя хотел директор? — полюбопытствовал Гарри, заметив меня.       — Назначил отработку у Хагрида, — я обреченно вздохнула.       — Дай угадаю, — Драко ухмыльнулся. — Будешь вскапывать его тыквенный огород? Или сдирать шкуры с убитых белок?       — Отвали, Малфой! — огрызнулась я и пересела от них подальше.       Он открыл было рот, чтобы ответить очередной колкостью в мой адрес, но Гарри схватил его за рукав и молча качнул головой.       Удивительно, но Драко послушался.              Следующие несколько часов пролетели незаметно. Я украдкой наблюдала, как Поттер и Малфой играют в магические шахматы.       Когда каминные часы пробили семь раз, я нехотя пошла на отработку. Снаружи было холодно, под ногами скрипел снег, и я куталась в мантию, жалея, что на занятиях мы ещё не проходили согревающие чары.       Я постучала в дверь хижины, и мне открыл добродушно улыбающийся лесничий:       — Доброго вечера, мисс Блэк! Вы только не волнуйтесь, ничего страшного мы делать не будем. Просто наполним кормушки для птиц. А если повезёт, может, даже удастся увидеть единорога!       Я удивлённо моргнула:       — Правда? Но разве единороги не сторонятся людей?       — Обычно да, — ответил Хагрид, ведя меня к опушке Запретного леса. — Но зимой, когда с едой туго, они иногда выходят к кормушкам. — Эй, Клык! — позвал он огромного пса, и тот с лаем подбежал к нам.       Следующие полчаса мы провели, наполняя кормушки семенами и орехами. Хагрид увлечённо рассказывал о колонии пауков в лесу, и я заозиралась по сторонам, вглядываясь в тёмные верхушки деревьев. Будь моя воля, я бы тут же сбежала, но я боялась заплутать и попасть на ужин к тем самым паукам.       Внезапно лес взорвался звуками – треск веток, рычание Клыка и... что-то ещё, непохожее ни на что, слышанное мной ранее.       — Стойте тут, мисс, я мигом! — сказал встревоженный Хагрид.       — Не бросайте меня тут одну! — взмолилась я, но великан уже исчез среди густого кустарника.       Под свет Люмоса я вертела головой, страшась, что из кустов на меня выскочит какой-нибудь зверь. Тусклый свет лишь подчеркивал окружающий меня мрак. Каждый шорох, каждый вздох леса заставляли меня вздрагивать.       Позади тихо хрустнула ветка.       Я уже хотела обернуться, но в следующий миг чья-то рука закрыла мне рот и меня затянуло в воронку.