Глава 8. Шесть лет спустя

                    Хогвартс, 2 июня 1998 года              Я могла с закрытыми глазами различить текстуру камней у Чёрного озера: шершавые, гладкие, остроугольные. Когда внутри становилось слишком тесно от невысказанных эмоций, я приходила сюда. Одна.       Бросала камень за камнем и смотрела, как они рассекают зеркальную поверхность, оставляя на ней круги, которые, словно мои мысли, разбегались, растворялись, успокаивались. Вода здесь всегда холодная, даже в самый жаркий летний день. Настолько холодная, что никто никогда не решался нарушить негласный запрет заходить в озеро. Странно, что некоторые правила жили дольше тех, кто их установил.       Как и запрет на посещение леса, который когда-то наложил Дамблдор.       Кстати, о нём.       Прошло шесть лет... а мне порой кажется, что это было вчера — тот день, когда Альбус Дамблдор исчез. С тех пор он так и не вернулся. Призрачный след его присутствия растворился в холодных коридорах Хогвартса, оставив после себя лишь воспоминания и тревожное предчувствие надвигающихся перемен.       Хогвартс за эти годы изменился до неузнаваемости.       Северус Снейп занял директорское кресло, и магловедение тут же исчезло из учебной программы. Я с грустью вспоминала профессора Лили Снейп, которая некогда блестяще вела этот предмет. С каждым годом школа всё больше походила на плац для подготовки боевых магов, чем на место, где я впервые открыла для себя магию. Те волшебные моменты, когда простейшее заклинание казалось чудом, превратились в далёкий, почти забытый сон.       Когда в преподавательском составе появились Пожиратели Смерти, мы сразу поняли, к чему это ведёт. Напряжение повисло в воздухе, и его невозможно было развеять. Квиддич уступил место внутренним соревнованиям, где каждый ученик Хогвартса должен был показать свою силу и мастерство. Трансгрессия с третьего курса — кто бы мог подумать! А непростительные заклинания на Защите от Тёмных Искусств?.. Всё это время нас готовили к чему-то страшному, к войне, которую никто не объявлял официально, но все чувствовали её приближение. Каждый урок становился уроком выживания, каждое заклинание — потенциальным оружием. Теперь даже второкурсники демонстрировали навыки, которые раньше для них были немыслимы.       Второй день лета стал началом очередных ежегодных состязаний. Оставались считанные дни до окончания седьмого курса. Впереди маячили каникулы, которые я не могла провести так, как мне хотелось. Какой смысл быть взрослой, если тебе не позволяют шагнуть за порог собственного дома?       Сириус превратил нашу безопасность в настоящий кошмар параноика. Он не просто опекал – он контролировал каждую мелочь, словно я была малолетним ребёнком. Мои попытки возразить и намёки о личном пространстве и праве на самостоятельность разбивались о стену его бесконечной заботы. «Тебе нельзя», «Я должен тебя защищать» — из его убеждений строилась тесная клетка, которая не давала мне свободно дышать.       В мире людей совершеннолетие открывало все двери — можно было заниматься чем угодно, отправиться в любое путешествие. Но не в мире волшебников, где министерство ввело жесткие ограничения на посещение магловского мира. Сириус лишь довершал картину тотального контроля…       — Гермиона, нам пора, — голос Малфоя вырвал меня из размышлений.       — Уже иду, — я поднялась и отряхнула мантию.       — Кстати, знаешь, — по дороге сообщил Драко, — сегодня особенный день: вместе с судьями на состязание прибыл сам министр магии.       Моё сердце внезапно ускорило ритм, и я попыталась скрыть охватившее меня волнение.       Министр…       В моём сундуке хранилась аккуратная подшивка вырезок из «Ежедневного Пророка» с его колдографиями и интервью. Ночами мне чудился его голос. Тихий, с лёгкой хрипотцой — он прорывался сквозь туманные сны, заставляя меня вздрагивать и прислушиваться. Я просыпалась в холодном поту, а эхо его слов ещё звенело в ушах.       Я не могла припомнить момент, когда перестала бояться Волан-де-Морта. Однажды страх просто исчез. Словно испарился вместе с последними каплями детства. Теперь передо мной был только мужчина — загадочный, непостижимый, манящий.       Должно быть, я спятила. Или это просто гормоны? В моём возрасте все девушки ищут себе идеальный объект и явно не среди сверстников. Но поддаться романтическим бредням и мечтать о министре магии — что могло быть глупее? Я тихонько фыркнула и закатила глаза. Но даже эти правильные мысли не могли заглушить странную, почти болезненную тягу к нему. Эта одержимость пугала, но я ничего не могла с собой поделать.       Рука машинально скользнула в карман мантии, где лежал его последний портрет — вырезка из вчерашней газеты. Взгляд... Мерлин, какой у него взгляд! Холодный, властный, но в глубине – что-то такое, от чего перехватывает дыхание…       Драко кашлянул, возвращая меня в реальность. Усилием воли я переключилась с мыслей о Волан-де-Морте на состязания, но напоследок отчаянно пожелала, чтобы министр — только он один! — заметил меня сегодня в толпе.       Мы шли по узкой тропинке к шатру. Трибуны уже возвышались впереди, заполненные студентами, родителями и сотрудниками министерства.       — С такими гостями, — хмыкнул Драко, — каждый будет сам за себя. Дуэли пройдут на полном серьёзе. Понимаешь, Блэк?       Я сжала пальцами края мантии.       — Ты прав, — ответила я. — Присутствие министра — наилучшая мотивация проявить все свои таланты.       — Думаешь, что сможешь победить? — негромко спросил Малфой. Уголок его рта чуть дёрнулся в усмешке.       Я повернула голову и встретилась с ним взглядом:       — Попробуй доказать обратное.              Шатёр гудел. Студенты шестого, седьмого и восьмого курсов окружили профессора по ЗОТИ, самого худшего из Пожирателей Смерти. Едва мы вошли, его взгляд, полный откровенного недовольства, остановился на нас: Антонин Долохов дал понять, что заметил опоздание.       — Слушайте меня предельно внимательно, — произнёс Долохов. — Сегодня вы представляете не просто себя или свой факультет. Вы — лицо Хогвартса. Наш повелитель сидит на трибуне, и я не потерплю даже намёка на позор. Провокации, нечестная игра, использование неуставных для турнира заклинаний — всё это обернется личной катастрофой для того, кто посмеет нарушить правила. Все поняли?       Никто даже не думал возражать.       Жеребьёвка прошла быстро. Мне достался Теодор Нотт — не самый простой соперник. На рукавах мантий вспыхнули номера участников.       Выходя на арену, я почувствовала знакомое волнение. Некогда зелёное поле, где гремели победные кричалки болельщиков квиддича, теперь выглядело бесцветным и строгим. Трибуны окружало защитное поле, и, пробежав по ним взглядом, я заметила среди знакомых волшебников Сириуса. Он энергично махал мне рукой, и я кивнула в ответ.       Чуть выше я увидела директора Снейпа, сидящего рядом со своей женой Лили. Она выглядела бледной, что было неудивительно в её положении, которое не скрывала даже широкая мантия. А за их спинами… о Мерлин, я впервые вживую увидела лорда Волан-де-Морта, сидящего среди судей! На мгновение мне показалось, что он смотрит именно на меня.       Моё тело среагировало мгновенно: щёки вспыхнули жаром, колени предательски ослабли, становясь ватными. Я словно таяла под этим взглядом, чувствуя внутри странное предвкушение.       Мои пальцы непроизвольно сжались, по телу пробежала дрожь — смесь какого-то болезненного восхищения. Дыхание сделалось прерывистым.       «Соберись, Гермиона! — приказала я себе. — Это просто ещё одно официальное мероприятие».       — Дорогие участники! — разлетелся над полем усиленный Сонорусом голос Людо Бэгмена. — Турнир дуэлянтов объявляю открытым! Да победят сильнейшие!       Зрители на трибунах притихли. Сотни глаз буквально впились в нас — участников, готовых доказывать своё превосходство. Я чувствовала, как внутри нарастает адреналин. Годы учёбы, бесконечных часов в библиотеке — всё должно было окупиться здесь и сейчас.       Я почувствовала, как взгляд Нотта буквально прожигает меня насквозь.       — Что с тобой, Блэк? — он прищурился, пытаясь уловить направление, куда я смотрела.       Ну да, так я тебе и подсказала!       Я слегка пожала плечами и направилась к центру арены, оставляя его позади с выражением недоумения и какой-то затаённой досады. Нотт вел себя так странно, что впору было задать ему тот же вопрос.       — Спустись с небес на землю! — прошипел он, догоняя меня. — Я тебя размажу, если твои мысли будут не здесь.       Мне захотелось врезать ему как следует.       — Не льсти себе, твоих умений на это не хватит, — бросила я, разозлив его этим ещё больше. Я заметила, как напряглись его скулы, как дрогнули пальцы, державшие палочку. Теперь он казался съехавшим с катушек.       Мы заняли позицию. Короткий, резкий поклон, почти механический — и Нотт атаковал первым.       Заклинания летели веером — синие, красные, зеленоватые вспышки. Нотт атаковал расчётливо. Каждое его движение было продуманным, каждый жест — отточенным. Я едва успевала отражать удары. Треск магических разрядов, свист рассечённого воздуха заполнили пространство. Малейшая ошибка — и я проиграю. «Протего!», «Пефлектус вентас!» — слова срывались с губ, превращаясь в щиты.       Краем глаза я заметила, как Гарри Поттер одним виртуозным движением обезоружил Паркинсон. А Драко Малфой справился с Роном Уизли, закопав его воронкой Орбис в землю по самые плечи.       — Браво, мистер Малфой! Великолепная победа! — восторженно выкрикнул Людо Бэгмен, вскакивая со своего места. — Мистер Поттер , поздравляю! Блестящая дуэль!       Сосредоточенность не позволяла мне отвлекаться. Нотт и я были практически равны.       Мой Экспеллиармус отправился точно в цель, но Теодор отразил его и, словно издеваясь, метнул в меня водяную воронку — плотную, крутящуюся, явно рассчитывая искупать меня и унизить. Я мгновенно среагировала: применив трансфигурацию, лёгким движением палочки превратила воду в острые ледяные шипы, которые выросли между нами.       И тут произошло непредвиденное.       Отрикошетившее чужое заклинание — Бомбарда, от которой я не успела защититься, врезалось в землю рядом со мной. Мощная взрывная волна подбросила меня в воздух, как тряпичную куклу. Тело завертелось кубарем, и волшебная палочка выскользнула из онемевших пальцев. Собственный крик оглушил меня. Трибуны взорвались истерическим воплем, сливающимся в один оглушительный рёв.       Земля неумолимо приближалась, а вместе с ней — ледяные пики. Те самые, что я наколдовала, отражая очередную атаку Нотта. Теперь они хищно поблёскивали, готовые пронзить меня насквозь.       Неужели это конец?!       Но вместо удара — мягкое скольжение. Серебристое сияние окутало меня, в последний момент изменив траекторию падения. Заключённая в защитную сферу, я плавно опустилась на землю.       Подняв глаза, я увидела Волан-де-Морта. От его палочки струилась магическая нить, которая через мгновение растворилась вместе со сферой. Когда наши взгляды пересеклись, я едва заметно кивнула и прошептала:       — Благодарю….       Волан-де-Морт не шелохнулся. Только еле заметная складка презрения промелькнула в уголках его рта, а в глазах отразилось что-то похожее на разочарование. И это разозлило меня до глубины души. Не так я представляла себе эту встречу.       — Победа присуждается Теодору Нотту! — раздался восхищённый голос Людо Бэгмена. — Какое невероятное мастерство! Какая техника! Высший пилотаж магической дуэли! И какое счастье для мисс Блэк, что сам министр магии спас её от неминуемой гибели!       Что?!       Внутри всё закипело от несправедливости. Я медленно подошла к ледяным пикам и подняла палочку. Неужели Бэгмен всерьёз считает, что падение — результат моей ошибки? Рикошет от чужого заклинания, случайность — и вот уже победа присуждена не мне!       Я метнула взгляд на Теодора Нотта. Он стоял бледный как мел, кончики его пальцев мелко дрожали. Победа не принесла ему радости, лишь пугающую пустоту в глазах.       Неожиданно с трибун долетел приказ директора Снейпа:       — Прекратить состязание! Всем студентам немедленно покинуть поле!       Дуэлянты поспешно начали расходиться. Я замешкалась, всё ещё не желая принимать поражение. Нужно потребовать реванша. Я была готова оспорить результат и настаивать на повторном поединке. Гордость не позволяла просто так сдаться, и я уже было открыла рот, чтобы заявить свой протест, когда испуганный возглас Сириуса заставил меня обернуться.       Позади стелился густой, непроницаемый туман. Сквозь его клубящуюся завесу невозможно было что-либо разглядеть. Сперва я подумала, что это эффект, применённый одним из дуэлянтов для создания помехи сопернику. Но когда туман начал расширяться и заполнил половину арены, стало ясно, что дело совсем в ином.       И тут из тумана выступил… Альбус Дамблдор.       А за ним — ещё несколько десятков волшебников.       Застыв на месте, я растерянно наблюдала за происходящим. Бывший директор шагнул вперёд и поднял палочку.       — Том, — его усиленный Сонорусом голос резанул по ушам, — я вернулся, чтобы защитить от тебя магический мир. Потому что ты лжец, тиран и убийца...       — Простите, но министр только что спас мне жизнь! — возмущённо выпалила я, не в силах сдержаться.       Альбус Дамблдор мельком взглянул на меня из-под своих очков-половинок, и я вдруг почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки.       — Уйди, дитя, не мешай, — сухо произнёс он. — Это не твоя битва.       Напуганная, я начала пятиться, и тут сзади раздался голос Волан-де-Морта:       — Дамблдор, ты, должно быть, запамятовал… Меня зовут не так, — протянул он с поразительным спокойствием, в котором звенела тонкая, едва уловимая насмешка. — Я милосердно предлагал тебе перемирие, но ты предпочел сбежать и, судя по всему, успел обзавестись целой армией.       — Я всегда называю вещи своими именами, Том, — ответил Дамблдор. — И повторяю, что ты захватил власть обманом, настроив волшебное сообщество против людей. Но тебе это с рук не сойдёт…       В следующее мгновение Волан-де-Морт оказался впереди меня. Я никогда раньше не видела, чтобы волшебники так быстро перемещались, не используя трансгрессию. Это было потрясающе: миг — и всего несколько метров отделяют Лорда от бывшего директора.       — Опустите ваши палочки, господа, — обманчиво мягко обратился Волан-де-Морт к сторонникам Дамблдора. — Вам не обязательно сегодня умирать за лицемера и маглолюбца, который готов пустить вас в расход. Не стоит проливать волшебную кровь ради людей, которые самым подлым образом нападут на нас в ближайшем будущем. Опустите палочки, и вам будет даровано прощение.       Союзники Дамблдора стали переглядываться, сомневаясь в правильности сделанного выбора. Их уверенность таяла с каждой секундой.       Внезапно над моим ухом раздалось шипение Снейпа:       — Убирайтесь с арены, мисс Блэк!       Я огляделась. На поле подтянулись Пожиратели Смерти. «Дело дрянь», — промелькнуло у меня в голове.       Не раздумывая, я поспешила на трибуну, за защитный барьер, и опустилась на скамью рядом с Сириусом, который обнял меня за плечи.       — С меня довольно этого дерьма, — прошептал он. — С сегодняшнего дня переведу тебя на домашнее обучение.       Проигнорировав его слова и затаив дыхание, я продолжила наблюдать за разворачивающейся на поле сценой.       — Ты всегда умел красиво лгать, Том, — покачал головой Дамблдор. — Однако твои методы…       — Мои методы сохранят жизни сотням волшебников, — оборвал его Тёмный Лорд. — А твои — приведут их к катастрофе.       — Не позволяйте его словам затуманить ваш разум! Пора покончить с его террором, — выкрикнул Дамблдор.       — Попробуй, старик, — Лорд медленно поднял свою палочку.       Альбус Дамблдор напал первым. Зелёная вспышка Авады Кедавры сорвалась с его палочки и стремительно полетела в сторону Волан-де-Морта. Но в тот же миг из земли выросла гигантская чёрная змея и поглотила смертельный луч. Чудовищное создание рассыпалось прямо на глазах, приняв на себя всю мощь убийственного заклятия.       Я похолодела. Такого я ещё никогда не видела. Земляная змея, отразившая одно из самых страшных проклятий, — это было за гранью моего понимания.       До сих пор в магическом мире считалось, что от Авады Кедавры спасения нет.       Мой разум лихорадочно пытался осмыслить увиденное. Неужели то, что считалось невозможным, только что произошло у меня на глазах?       — Тебе не одолеть меня, — прозвучал ледяной голос Волан-де-Морта.       Он взмахнул палочкой, и из неё вырвались тёмные тени. Сначала они охватили самого Лорда, создавая вокруг него непроницаемый кокон тьмы, затем поползли вперёд, окутывая пространство вокруг, и наконец стремительно накрыли Дамблдора.       В следующий момент они оба — и Дамблдор, и Волан-де-Морт — исчезли.       Просто растворились в воздухе, будто их и не было.       Наступила абсолютная тишина.       Что произошло? Куда они переместились?       Оставшись без своего предводителя, сторонники Дамблдора незамедлительно трансгрессировали. Следом за ними один за другим отправились Пожиратели. Вокруг меня нарастал гул недоумённых и испуганных голосов.       — Он вернулся! — раздался чей-то истеричный шёпот. — Дамблдор вернулся!       — И что теперь будет? — отозвался другой голос. — Министр исчез вместе с ним!       — Вот дерьмо... Похоже, веселья нам не избежать, — негромко процедил Сириус.       Северус Снейп, единственный оставшийся на арене, обвёл трибуны пристальным взглядом:       — Уважаемые гости, прошу всех покинуть территорию. Студенты должны немедленно вернуться в школу. Сохраняйте спокойствие. Позже у каждого будет возможность получить всю информацию.       Отдав распоряжения, директор резко развернулся и трансгрессировал.              

…/\/\...

             Я хотел перенести нашу дуэль подальше от Хогвартса, в место, более удобное для решающей схватки, но Дамблдор опередил меня, применив Импервиус. Теневые путы разлетелись в стороны, развеялись призрачной пылью, и мы рухнули вниз, на влажные камни старого моста в предместье Лондона.       — Наш поединок привлечёт внимание маглов, — холодно произнёс я, окидывая взглядом окрестности. — Не самое подходящее место, чтобы сводить старые счёты.       Дамблдор выпрямился и поправил очки.       — Ничего страшного не случится, — невозмутимо ответил он. — Я всегда верил в людей. Их любопытство быстро превратится в легенду, в красивую историю.       Я прищурился. Идиотизм старика просто не знал границ.       — Маглолюбивый дурак! — прошипел я.       Дамблдор молча взмахнул палочкой, призывая пламя и трансформируя его в раскалённый добела огненный шар, который понёсся на меня. Я был готов. Моя палочка взметнулась, и вода под мостом рванулась вверх, образуя защитную водную сферу. Огонь влетел в неё, зашипел и быстро угас.       Водный пузырь лопнул, разливаясь по каменным плитам моста. Мы продолжали поединок, не произнося ни звука. Я атаковал разрушительными проклятиями тёмной магии — каждое способно было уничтожить десятки волшебников одновременно. Дамблдор отражал их с невероятным мастерством, создавая щиты из чистой энергии, которые разбивали мои проклятия.       Мост рушился от наших убийственных заклинаний. Каменные перила взрывались, металлические конструкции плавились. В какой-то момент мне показалось, что я чувствую страх своего противника. Дамблдор понимал, что я не упущу возможность уничтожить его. Он был единственным, кто мог мне помешать.       Мои атаки становились всё точнее, и щиты Дамблдора начали трескаться. Похоже, я его измотал. Я вновь призвал тьму, и гибкие щупальца устремились к Дамблдору, оплетая его в жестоком, удушающем захвате.       Он попытался освободиться, напрягая последние резервы своей магической силы. Но в тот момент, когда старик вырвался из тьмы, я одним молниеносным движением палочки обезоружил его. Тут же призвал Старшую палочку — и она прилетела прямо в ладонь, послушная моей воле. Теперь ничто не мешало мне уничтожить врага. Казалось, победа близка: ненависть к Дамблдору сконцентрировалась и буквально заискрила на кончиках моих пальцев. В этот момент я был абсолютно уверен: его конец близок.       — Авада Кедавра! — прокричал я, и убивающее проклятие устремилось прямо в грудь старика.       Но в последний момент, когда гибель его уже казалась неизбежной, под мостом открылась воронка портала и Дамблдор упал в неё, уклонившись от смертоносного заклятия.       Мой удар пришелся в пустоту.       Трусливая мразь!       Но сквозь досаду пробивалось ощущение полной победы. Хотя физически Дамблдор и ускользнул, дух его был сломлен.        Я провёл ладонью по Старшей палочке, чувствуя каждую неровность, впитывая каждую частичку магии, что веками копилась в этой реликвии.       Один резкий взмах — и небо пронзила ослепительная жёлтая вспышка. Бузинная палочка повиновалась мне беспрекословно, демонстрируя силу, о которой ходили легенды.       «Наконец-то! — торжествовал я. — Старшая палочка признала меня. Дамблдор был лишь временным хранителем, а я — её истинный хозяин…»       Внезапно почуяв чужой страх, я обернулся.       Неподалеку застыли перепуганные маглы. Их ужас был почти осязаем — густой, липкий. У двоих всё же сдали нервы, и они сорвались с места, крича так, будто смерть уже дышала им в затылок. Остальные оцепенели, боясь сдвинуться с места.       Мои слуги вместе со стирателями памяти выстроились по другую сторону разрушенного моста. Я скользнул к ним, не касаясь земли, и одарил их тяжёлым взглядом.       — Доклад, — потребовал я.       Глава отдела магических происшествий мгновенно выступил вперёд:       — Место инцидента готово к зачистке, министр.       — Действуйте, — я отпустил отряд взмахом руки. И повернулся к Малфою: — Немедленно объявить Дамблдора в розыск. Обвинить его в нарушении Статута о секретности и угрозе международной магической безопасности. Пусть каждый волшебник узнает, что он — преступник.       Люциус склонил голову, серебристые пряди скользнули по плечам:       — Будет исполнено, милорд.       — Долохов, — мой взгляд остановился на Пожирателе. — Впредь исключить любые риски для студентов. Никаких случайностей.       — Предусмотрю каждую деталь, — чётко ответил Антонин.       Я оглядел остальных:       — Белла, Рабастан, Барти. Прихвостней Дамблдора — в Министерство. Живыми или... — тонкая усмешка скользнула по моим губам, — почти живыми.       — С радостью, — расцвела Беллатриса. Её глаза лихорадочно блеснули.       — Северус, окончание состязаний — завтра.       Снейп беззвучно кивнул.       Отдав распоряжения, я переместился. В тишине министерского кабинета опустился в массивное кожаное кресло, чувствуя, как напряжение от схватки с Дамблдором постепенно отступает. Устало прикрыл глаза, позволяя мыслям свободно течь.       Гермиона…       Невидимая нить между нами оказалась куда сложнее и крепче, чем я когда-либо предполагал. Девочка-крестраж выросла — стройная, умная, с глубоким проницательным взглядом. В дуэли она пока уступала, но потенциал... потенциал был несомненный.       И эта связь между нами... Проклятое единение, которое я никогда полностью не разрывал. Возможно, это величайшая стратегическая ошибка — оставлять даже малейшую щель для чувств, которые я всю жизнь презирал.       Через тонкую грань присутствия я ощущал то, что казалось мне чуждым: нежность, привязанность, какие-то немыслимые для меня эмоции.       Странное дело — я не мог на неё долго злиться. Когда её чувства просачивались в наше общее ментальное пространство, что-то внутри меня... смягчалось. Словно ледяная броня начинала плавиться.       Каждый раз, когда я пытался полностью блокировать нашу связь, что-то останавливало меня. Может, подспудное любопытство? Или что-то более глубокое, чего я не понимал?       Она несла в себе свет. Тот самый свет, который я всегда отвергал, но который теперь странным образом согревал изнутри.       Привязанность... Какое нелепое, слабое чувство! И всё же... через Гермиону оно просачивалось в меня, как тонкий луч солнца — сквозь непроглядную тьму.       Я — Лорд Волан-де-Морт. И я не должен был это чувствовать.       Но чувствовал…       Мысли о крестраже постепенно таяли, растворяясь в тишине.       Звук открывающейся двери отвлёк меня от размышлений. Рабастан Лестрейндж — бледный, подтянутый, склонился в почтительном поклоне.       — Повелитель, — его голос дрогнул от нетерпения, — приказ выполнен. Пленники ожидают в камерах.       — Все? — спросил я, поднимаясь с кресла.       — Так точно. Сторонники Дамблдора в полном составе.       Теперь настал мой час. Тот момент, когда каждый из них будет умолять сохранить ему жизнь.       «Интересно, кто первым предаст своего хозяина? — размышлял я. — Кто первым попытается спасти свою шкуру?»       Рабастан молча ждал, готовый сопровождать меня в подземелье.       — Я дам им шанс, — негромко проговорил я. — Редкая милость — возможность выбрать правильную сторону.              

…\/\/…

             Ставки на исход противостояния Дамблдора и Волан-де-Морта звучали со всех сторон. Студенты за столом Слизерина весь вечер гадали, куда исчезли бывший директор с министром и чем закончилась схватка.       — Десять галеонов на то, что министр победил, — заявил Нотт, подмигнув мне. — Эй, Блэк, ты всё еще дуешься на меня из-за проигрыша?       — С чего бы? — я пожала плечами, досадуя больше о несправедливости судейства.       — Пятнадцать галлеонов на то, что Дамблдор ещё появится, — перебил Забини, звякнув монетами. — Не просто же так он считается сильнейшим волшебником.       — Двадцать на то, что его арестуют, — хмыкнул Драко, не отрываясь от ужина.       Двери Большого зала распахнулись. Северус Снейп быстрым шагом прошёл между рядами. За ним следовал Долохов.       — Ученики Хогвартса, — директор поднялся на постамент. — Завтра турнир продолжится. Однако я должен сообщить, что Альбус Дамблдор больше не вернётся в школу. Он нарушил закон и объявлен в розыск.       — А я говорил! — довольно протянул Нотт и снова посмотрел в мою сторону: — Что скажешь, Блэк?       Я только закатила глаза.       После ужина я увязалась за Долоховым.       — Профессор, я хотела бы подать апелляцию на допуск к завтрашнему этапу.       Долохов остановился и смерил меня таким взглядом, будто я перед ним в чём-то провинилась.       — Исключено, — отрезал он.       — Но почему? — возмутилась я.       — Своё мастерство, мисс Блэк, вы уже показали. Никаких апелляций.       — Ну и катись к чёрту, — пробормотала я ему вслед, заметив краем глаза, как Нотт «случайно» задержался у дверей, явно пытаясь подслушать наш разговор.       Раздосадованная, я спустилась в гостиную факультета и забралась с ногами в кресло возле окна. «Что ж теперь, идти к министру за разрешением на пересдачу?» — с горечью думала я. Вечер был окончательно испорчен, и внятных объяснений я так и не получила.              ***       Я нерешительно переминалась с ноги на ногу у дверей кабинета. Наконец, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, чтобы успокоиться, толкнула тяжёлую дубовую дверь.       Тёмный Лорд сидел за массивным столом, поглощенный чтением какого-то древнего на вид свитка. Мерцающий свет парящих свечей падал на его точёные черты, и я невольно залюбовалась этим зрелищем.       Я осторожно кашлянула, привлекая его внимание. Волан-де-Морт отложил свиток в сторону и поднял на меня взгляд. Его брови удивлённо взметнулись вверх.       — Не ожидал увидеть вас здесь, мисс Блэк, — его низкий голос прокатился по кабинету.       Мой взгляд невольно скользнул по его чётко очерченным губам, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от непрошеного желания прикоснуться к ним подушечками пальцев… вдохнуть запах его кожи… ощутить прикосновение этих губ к своим.       — У вас какой-то срочный вопрос?       Его голос вывел меня из оцепенения, и я вздрогнула. Мерлин, только бы он не догадался о моих мыслях!       — Так и будете молчать? — произнёс Волан-де-Морт, поднимаясь из-за стола.       Я невольно затаила дыхание, когда он приблизился и почти навис надо мной. Лорд стоял так близко, что я ощущала исходящий от него жар. Пальцы зудели от желания прикоснуться к этим широким плечам, к груди под тёмной тканью рубашки... Я облизнула губы, чувствуя, как во рту пересохло.       — Турнир... я хотела просить вас о...       Слова застряли в горле, когда мужская ладонь легко коснулась моей щеки.       Я подняла взгляд и встретилась с его потемневшими глазами.       Волан-де-Морт неторопливо запустил руку в мои волосы, намотал их на кулак и медленно потянул вниз, заставляя меня запрокинуть голову. Я почувствовала, как участился пульс, а дыхание стало прерывистым.       — О чём же? — его шёпот обжёг кожу, когда он склонился ближе, и я снова невольно вздрогнула, когда его большой палец скользнул по моим губам.       Мысли путались, и я совершенно забыла, зачем пришла.       Его взгляд был почти гипнотическим. Мир вокруг перестал существовать, остались только его глаза, в которых плескалось тёмное пламя, и рука, всё ещё державшая мои волосы. В следующий миг губы Волан-де-Морта накрыли мои в жадном поцелуе.        Сначала я замерла от неожиданности, а потом расслабилась. Моё сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках. Каждое прикосновение его языка обжигало меня, посылая дрожь по всему телу.       Я ещё никогда ни с кем не целовалась. Но неумело отвечала на его поцелуй, стремясь быть ещё ближе и… желая чего-то большего.       Лорд легко подхватил меня и одним плавным движением опустил на стоящий у стены диван. Прохлада кожаной обивки под спиной, его тяжесть сверху ― я задержала дыхание, ощущая, как всё внутри сжимается в предвкушении. Не знаю, в какой момент я осталась без одежды, но странным образом не испытала ни капли стыда.       — У тебя такая нежная кожа, — голос Волан-де-Морта был хриплым от желания. — И ты так сладко пахнешь… — Его горячее дыхание обожгло мочку моего уха, посылая по телу волну мурашек. Он провёл кончиком языка по шее, слегка прикусил нежную кожу, а потом его поцелуи стали спускаться ниже... Я растворилась в ощущениях, с трудом сдерживая рвущиеся наружу стоны. Мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно.       — Скажи, что хочешь меня, Гермиона, — потребовал Тёмный Лорд.       — Да, хочу… — простонала я, выгибаясь и подставляя грудь под его жалящие поцелуи.       Он крепко сжал мои руки, поднимая их вверх и фиксируя над головой. В этом жесте было столько властности и желания, что я вся напряглась, чувствуя себя беззащитной перед его напористым натиском…       Его пальцы заскользили между моих бёдер, проверяя, как там влажно и горячо:       — Ты такая нежная… Скажи, что хочешь, чтобы я взял тебя.       — Хочу… — умоляюще простонала я.       Комната поплыла перед глазами, когда он опустился сверху, давая ощутить своё возбуждение. Я раскрылась ему навстречу…              …и резко подскочила на кровати, разбуженная Пэнси Паркинсон. Мои щёки пылали, дыхание никак не желало выравниваться. Сон… Это был чёртов сон!       — Кошмар приснился? — Пэнси склонила голову набок, разглядывая меня с любопытством.       — Ещё какой, — пробормотала я, чувствуя, как краска сильнее заливает лицо.       — Ты говорила во сне, — как бы между прочим заметила она, садясь на краешек моей постели. — Давно с тобой такого не случалось.       — Ты о чём? — я непонимающе уставилась на неё.       — На первом курсе, помнишь? Когда все бегали смотреть в то зеркало, — Пэнси передёрнула плечами. — Ты часто разговаривала во сне. Это выглядело жутковато: ты всё время твердила кому-то, что видела его в зеркале.       Я нахмурилась.       В зеркале Еиналеж?       Но я отчётливо помню , что видела там себя, держащую кубок школы. Ничего больше.       Правда ведь?..