Глава 12. Первые дни в Министерстве

             Министерство магии, 24 июня 1998 года              Если бы я знала, как сильно эта стажировка изменит мою жизнь и взгляды на мир!       В холле, рядом с рабочим столом секретаря Волан-де-Морта, мистера Беранса, появился ещё один стол, поменьше, украшенный изящной табличкой с моим именем и должностью: «Гермиона Блэк, младший помощник».       Удивительно, но дяде пришлась по душе моя практика в Министерстве. Сириуса всё устраивало, правда, я не стала говорить ему, на каком этаже мне приходится стажироваться.       Напрасно я переживала, что не справлюсь с работой. Весь первый день я напряжённо смотрела на серебряный колокольчик, ожидая, что вот-вот он зазвенит и Тёмный Лорд вызовет меня к себе с каким-нибудь поручением. Но этого не случилось ни в первый день, ни во второй.       Смекнув, что, похоже, являюсь больше элементом интерьера, я стала брать с собой учебники. Пока мистер Беранс суетился, выполняя приказы своего повелителя, я спокойно готовилась к новому учебному году.       Две недели пролетели незаметно.       Обязанности мои оказались предельно простыми. Первые два часа рабочего дня уходили на разбор корреспонденции. Бесконечный поток сов приносил письма в золочёных, серебряных и обычных конвертах. Я быстро освоила систему. Письма, запечатанные особой печатью с серебряной змеёй, откладывались для мистера Беранса — только он мог передать их лично в руки министра. Остальные распределялись по категориям, и для каждой имелся шаблон, куда требовалось лишь вписать имя адресата и минимальные детали. На просьбы об аудиенции от малозначительных лиц полагалось отвечать: «Господин министр благодарит за обращение, но вынужден сообщить, что ввиду чрезвычайной занятости не сможет встретиться с Вами в ближайшие месяцы. Рекомендуем обратиться к главе соответствующего департамента». Жалобы перенаправлялись со стандартной формулировкой: «Ваше обращение принято к сведению и передано для рассмотрения в такой-то департамент. Результаты Вам сообщат в установленные сроки». А вот с доносами было сложнее. Мистер Беранс объяснил, что все они отправляются в Департамент магического правопорядка с пометкой: «По поручению министра направляется для проверки изложенных фактов. О результатах доложить в трёхдневный срок». Писать эти ответы было неприятно, но выбора не оставалось.       Всё моё взаимодействие с Волан-де-Мортом сводилось к ритуальному «Доброе утро, милорд» при появлении на рабочем месте и сдержанному «Хорошего вечера» при прощании. Лорд обычно отвечал едва заметным кивком, едва удостаивая меня взглядом. Однако в эти короткие мгновения я замечала, что левая бровь его чуть приподнималась — безошибочный признак того, что он реагирует на моё присутствие. Пальцы застывали над документами на долю секунды, прежде чем продолжить движение.       В общем, жизнь текла тихо и размеренно, даже Пожиратели Смерти не приходили на аудиенцию к Тёмному Лорду. Единственное, что меня слегка беспокоило, это сотрудницы Министерства. Узнав, что я стала помощницей их обожаемого министра, они разговаривали со мной сквозь зубы, а их взгляды были наполнены неприкрытой завистью. За спиной я слышала злобные шепотки, и порой мне казалось, что ничем хорошим это не кончится.       Всё это время Теодор Нотт исправно пачкал бумагу, заваливая меня письмами с просьбами о встрече. Поначалу я вежливо отвечала, что, возможно, в другой раз, но вскоре начала игнорировать его послания, решив, что ему рано или поздно надоест. Однако его настойчивость только росла…       Я мотнула головой, отгоняя неприятные мысли, и попыталась сосредоточиться на чтении учебника по ЗОТИ. И, как назло, именно в этот момент двери лифта тихим звоном оповестили о посетителях. Мистер Беранс тут же отправился встречать гостей.       — Отец, я уже достаточно взрослый и намерения мои вполне серьёзны, — донёсся до меня голос Теодора Нотта.       Вот же чёрт! Не хватало, чтобы он меня тут увидел!       Не раздумывая, я схватила табличку со своим именем и нырнула под стол.       — Я сказал нет, Теодор. И хватит об этом.       — О-о-о, я смотрю, у тебя кое-где зачесалось, младшенький, — послышался ехидный смех Барти Крауча.       И этот здесь! Как будто мне мало одного Нотта…       Посетители прошли мимо, затем скрипнули двери. Наступила тишина, но вскоре я услышала, как кто-то приближается к моему столу. И, подняв голову, увидела ухмыляющуюся физиономию Барти Крауча.       — Нашёл! — хохотнул он. — Так и знал, что мы ещё встретимся!       И протянул руку, помогая мне выбраться из импровизированного укрытия.       — От кого прячемся? — в его глазах плясали озорные искры.       — Ни от того, — я попыталась ответить с достоинством и отряхнула мантию. — Просто уронила палочку.        — Очень убедительно, — хмыкнул Барти. Его пальцы рассеянно постукивали по столешнице, выбивая неровный ритм. Этот жест напомнил мне Волан-де-Морта, и я поймала себя на мысли, что в Барти есть что-то от Повелителя — та же хищная грация, то же пристальное внимание к деталям.       Я бросила быстрый взгляд в сторону кабинета Волан-де-Морта — молясь, чтобы Тео не вышел раньше времени.       — Знаешь, Гермиона, — Барти внезапно наклонился ближе, и я ощутила запах кожи и чего-то металлического, — меня вдруг неудержимо потянуло на разговоры по душам. Может, — он понизил голос до заговорщического шёпота, — и ты испытываешь нечто подобное?       Я окинула его настороженным взглядом:       — Определённо нет.       — Жаль, — он картинно вздохнул, выпрямляясь. — Ещё поболтаем, — и, словно потеряв ко мне интерес, прошёл мимо моего стола и скрылся за дверями кабинета Волан-де-Морта.       Я торопливо сгребла в сумку учебники, туда же отправилась и именная табличка. Подхватив вещи, поспешила к лифту и нажала кнопку второго уровня.        Через пару минут я шагала по коридору отдела магического правопорядка. Здесь было тихо — большинство авроров сейчас находились на заданиях.       Толкнув дверь женского туалета, я застыла на пороге — изнутри доносились голоса. Я юркнула в ближайшую кабинку, как раз когда двери соседних открылись.       — Просто возмутительно! Почему эту выскочку Блэк до сих пор не выгнали? — раздался резкий голос, в котором звенела неприкрытая злоба.— Расселась там, задрав нос, будто королева.       — Ещё бы, — фыркнула другая женщина. — Небось, думает, что ей всё позволено.       — Вы обе упускаете суть. Неужели не очевидно? Девчонка находится под особым... хм... покровительством нашего многоуважаемого министра, — вмешался третий, приторно-сладкий голос, который я узнала — он принадлежал Долорес Амбридж. Я осторожно прислонилась к двери кабинки и сквозь узкую щель увидела её саму — в дебильном костюме ядовито-розового цвета.       — Именно это и бесит больше всего! — воскликнула первая. — Чем она смогла его очаровать? Даже школу не закончила, ни опыта, ни образования толком нет, а уже младший помощник.        — «Помощник», — хмыкнула вторая с многозначительной интонацией. — Интересно, в чём именно заключается её… помощь? Она оказывает её в рабочие часы или... после?       Они расхохотались, будто услышали остроумную шутку, а не поделились банальной пошлостью. Я почувствовала, как закипаю от злости, а руки сами собой сжимаются в кулаки.       Ну да, ну да… очень весело, дуры чёртовы!       Не думала, что про меня распускают подобные слухи.       Когда их шаги и голоса стихли, я вышла, разминая затекшие ноги. А потом, выждав немного, достала из сумки пергамент и перо:       «Мистер Беранс, не могли бы вы сообщить, когда посетители покинут кабинет министра? Гермиона Блэк».       Сложив записку самолётиком, я отправила её наверх. Ответ пришел незамедлительно:       «Мисс Блэк, приёмная свободна уже двадцать три минуты. Позвольте выразить профессиональное восхищение: за восемь лет работы в Министерстве я повидал многое, но впервые наблюдаю волшебницу, которая спокойно находится в непосредственной близости от Тёмного Лорда, однако предпочитает прятаться от рядовых волшебников в министерских уборных. Весьма нестандартная иерархия страхов. Полагаю, целители из Св. Мунго нашли бы этот феномен достойным отдельного исследования.       С почтительным недоумением, А. Беранс».       Я перечитала записку дважды, чувствуя, как вновь начинаю закипать. Что ж, по крайней мере, теперь можно вернуться. Поднявшись наверх, я увидела, что мистер Беранс с невозмутимым видом раскладывает документы по папкам. Только уголки его губ едва заметно подрагивали.       Вернувшись на рабочее место, я снова уткнулась в учебник по ЗОТИ. И, когда часы на стене холла пробили шесть, уже проштудировала три параграфа и попрактиковалась в нескольких заклинаниях.       Собрав свои вещи, я тихонько проскользнула в кабинет Волан-де-Морта… и невольно замерла. Вопреки обыкновению, Тёмный Лорд не был поглощен изучением древних текстов или государственных бумаг. Он откинулся на спинку массивного кресла и просто смотрел на меня. Его длинные пальцы были сложены домиком, а глаза внимательно изучали каждое моё движение.       Я заставила себя сдвинуться с места и направилась к камину, стараясь не показывать, как сильно меня встревожило его пристальное внимание.       — Хорошего вечера, милорд, — бросила я машинально.       Рука уже потянулась к мешочку с летучим порохом, когда его голос разрезал тишину:       — Я тебя не отпускал.       У меня внутри всё оборвалось.       — Что-то случилось? — спросила я, чувствуя, как ускоряется пульс.       — Теодор Нотт, — подчёркнуто громко произнёс он. — Кто он для тебя?       Это был не вопрос, а проверка. Ловушка. В самой формулировке уже таился приговор: «кто он для тебя», а не «что он значит для тебя» или «каковы ваши отношения». Словно Тёмный Лорд уже решил, что связь существует, и теперь лишь определял её характер.       — Бывший друг, — ответила я, встречая его взгляд. — Ничего больше.       Между нами словно натянулась невидимая струна, готовая вот-вот лопнуть. Дышать становилось всё труднее.       — «Бывший», — повторил Волан-де-Морт, и в этом единственном слове прозвучало больше, чем в целой фразе. Одобрение, смешанное с довольством.       — А что? — выпалила я, не выдержав напряжения. — Он что-то говорил про меня?       Волан-де-Морт поднялся одним плавным движением. Обошёл стол и приблизился — не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала себя загнанной в угол.       — Можешь идти, — сказал он, проигнорировав мой вопрос.       До меня вдруг дошло, что Лорд наверняка прочитал мысли Тео. И мне совершенно не хотелось знать, что он там увидел.       Я шагнула в камин и зачерпнула щепотку летучего пороха. Подняв глаза в последний раз, я заметила странное выражение на его лице – словно он ответил на какой-то свой внутренний вопрос и ответ его удовлетворил. Но в одном я была уверена: заикнись Нотт обо мне — и Тёмный Лорд убил бы его на месте. Ведь он ясно дал понять после Греции: никаких парней. Волан-де-Морт не любил делиться своими вещами. И, похоже, к таковым он причислял и меня.       — Площадь Гриммо, двенадцать! — чётко произнесла я и исчезла в сполохах изумрудного пламени.              *****       Вечером я долго не могла уснуть, размышляя о странном поведении Волан-де-Морта.       Его взгляд, полный мрачного удовлетворения, преследовал меня. Когда сон наконец пришёл, я провалилась в густую темноту, которая сменилась пыльной лондонской улицей. Серое небо нависало над стенами домов, редкие прохожие спешили укрыться от пронизывающего ветра.       Тонкая фигурка в потрёпанной одежде промелькнула впереди. Мальчик лет девяти брёл по тротуару, прижимая к груди книгу. Его ботинки — явно с чужой ноги, на несколько размеров больше — громко шаркали по мостовой. Бледная кожа с синеватым оттенком выдавала недоедание.       — Эй, ненормальный! — раздался насмешливый детский крик. — Ну-ка, постой!       Трое ребят постарше выскочили из-за угла. Он остановился, но не обернулся, лишь крепче прижал книгу к груди. Мальчишки окружили его, толкая и пихая.       — Смотрите-ка, наш маленький Том думает, что умнее всех, — самый высокий выхватил книгу из его рук и демонстративно плюнул на страницы. — «Смерть Артура». Нашел время для сказочек, выродок?       — Верни, — тихо произнёс Том. Его голос был ровным, но пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.       — А то что? — усмехнулся верзила, отрывая несколько страниц. — Снова будешь показывать свои фокусы? Миссис Коул сказала, тебя упекут в психушку, если ещё хоть раз заметят что-то странное. Все знают, что ты одержимый.       По шее Тома пробежала судорога. Он молчал, но в его глазах разгорался опасный огонёк.       Хорошо знакомый мне опасный огонёк…       Неужели это…       — Знаете, что я слышал? — понизил голос третий мальчишка. — Его мать была грязной шлюхой, которая умерла, как только увидела его лицо. А отец повесился, когда понял, что породил чудовище.       Вот же малолетние ублюдки!       Мне нестерпимо захотелось врезать им, невзирая на разницу в возрасте. Я дёрнулась вперёд, желая остановить издевательство, но мои руки прошли сквозь них, как сквозь туман. Неужели это всего лишь сон?       Нет, не сон.       Воспоминание. Меня окружали призраки прошлого, восставшие из запредельных глубин чужой памяти.       И, кажется, я догадывалась, чьей.       Один из мальчишек толкнул Тома в грязную лужу. Страницы книги разлетелись по мостовой, намокая и превращаясь в кашу. Том поднялся, медленно, но с достоинством, не обращая внимания на промокшую одежду и кровь из разбитой губы. Его лицо оставалось неподвижным, только глаза... В них мелькнуло что-то тёмное, жуткое.       Этот взгляд, эта маска бесстрастности… Я заворожённо смотрела на него, узнавая в детских чертах лицо того, кого видела каждый день в Министерстве.       Том…       Вот как его звали раньше!       Мальчишки продолжали глумиться и хохотать. И вдруг старый фонарный столб рядом с ними издал странный скрежет. Я обернулась — металлическая конструкция медленно наклонялась, словно невидимая рука подпиливала основание. Секунда — и столб рухнул, едва не задев обидчиков. Они отпрыгнули, с ужасом глядя то на него, то на Тома.       — Это он! Это снова он! — закричал один. — Дьявольское отродье!       Они бросились бежать, спотыкаясь и оглядываясь через плечо. А Том стоял неподвижно, глядя им вслед. На его губах мелькнула тень удовлетворения, но в глазах читалась такая бездонная, застывшая боль, что мне хотелось кричать.       Реальность пошла рябью — теперь мы оказались в комнате, похожей на тюремную камеру. Том сидел на узкой кровати, среди серых стен с облупившейся краской. Пахло сыростью, плесенью и дешёвым мылом — запахом бедности и отчаяния.       Из-за двери доносились детские голоса, но сюда, похоже, никто не заглядывал. На тумбочке лежал ломоть хлеба — чёрствый, с плесенью по краям. Том отломил кусочек и стал медленно жевать, уставившись в окно невидящим взглядом.       Дверь распахнулась, и в комнату вошла высокая сухопарая женщина с поджатыми губами.       — Реддл, — произнесла она с отвращением, словно имя жгло ей язык, — на тебя опять жалобы! Стаббс говорит, ты набросился на него с кулаками.       — Я не трогал его, — ответил Том, не поднимая глаз.       — Ложь! — отрезала она. — Всегда ложь. Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!       Том поднял голову, и женщина невольно отпрянула, встретившись с его взглядом.       — Два дня без завтрака, обеда и ужина. Это должно научить тебя уважению.       Она захлопнула дверь. Мальчик не шелохнулся, только пальцы его сжались на одеяле.       Значит, Том Реддл…       Будущий Лорд Волан-де-Морт.       Картинки стали сменяться быстрее. Вот ночью он крадется на кухню, чтобы стащить кусок хлеба — впалые щёки говорят о том, что он не ел уже несколько дней. Вот стоит в углу во время рождественского ужина, пока другие дети получают печенье, — для него ничего нет.       Я видела, как обитатели приюта — и дети, и взрослые — обходят его стороной, перешёптываясь. Они боялись его, избегали, оставляли наедине с всепоглощающей пустотой и одиночеством. А Том лишь поднимал подбородок выше, как будто их слова не ранили, а действия не причиняли боль…       Я заметила, что с каждым новым воспоминанием появлялась какая-то мелочь: новая, чуть более дорогая одежда, книга, которой не было прежде, более сытная еда. Постепенно я поняла: он использовал свои способности для выживания. Крал, манипулировал, запугивал. Не ради удовольствия — ради того, чтобы не умереть от голода и холода в этом забытом богом месте.       Реальность снова сменилась, и я увидела, как он стоит перед зеркалом, тренируя улыбку — фальшивую, идеальную маску очарования. Снова и снова, пока мышцы лица не начали слушаться. Это было пугающе — видеть, как ребёнок учится имитировать человеческие эмоции, которые ему не позволяли испытывать по-настоящему.       Последняя сцена привела меня в маленькую комнату под самой крышей. Том стоял у окна, его силуэт четко вырисовывался на фоне багрового заката. На подоконнике сидел кролик, а в руках Тома была верёвка. И в этот момент я поняла, что вижу рождение будущего Тёмного Лорда. Момент, когда одиночество и боль трансформировались в жажду власти и контроля.       Он обернулся, словно только сейчас почувствовал моё присутствие, и я невольно отшатнулась — в его детских глазах не было ничего детского. Только холодная, расчетливая ненависть, слишком древняя и глубокая для маленького мальчика.       — Убирайся, — процедил он.       Меня выбросило из сна с такой силой, что я задохнулась, хватая ртом воздух, как будто действительно тонула в чужих воспоминаниях. В холодном поту я распахнула глаза — в полутьме спальни проглядывали знакомые очертания мебели, но они казались нереальными, декорациями, за которыми пряталась жестокая правда. И я с ужасом поняла, что Волан-де-Морт ещё отыграется на мне за то, что я увидела его таким: отверженным, голодным и человечным…       На щеках я почувствовала влагу. Я плакала во сне? Или только сейчас, проснувшись? И главное, о ком? О маленьком мальчике? Или о монстре, в которого он превратился?        Слёзы, непрошенные и непонятные, текли по лицу. Кто я такая, чтобы оплакивать его? Сердце медленно успокаивалось, но мысли продолжали лихорадочно метаться. Моя собственная жизнь, несмотря на все перипетии последних лет, теперь казалась воплощением благополучия. Родители, которые всегда поддерживали меня. Дом, наполненный книгами и теплом. Сириус — опекающий меня, словно родную дочь. Я всегда была обласкана и любима.       А что было у него? У брошенного, никому не нужного мальчика, который не знал родительской любви?       «Кто на самом деле виноват? Кто настоящий убийца?» — вопрос возник в сознании настолько отчётливо, словно кто-то произнёс его вслух.       Волан-де-Морт направлял палочку, произнося смертельные заклинания. Его рука пытала и убивала. Его приказы разрушали семьи и жизни.       Но чья рука создала его самого?       «Кто настоящий убийца?» — снова прозвучало в голове.       Родители Волан-де-Морта, приютские надзиратели, мальчишки-мучители, родственники, которым он оказался не нужен, — все они были соучастниками. Каждое унижение, каждый удар, каждый день без еды и тепла — кирпичики в фундаменте будущих кошмаров.       «А может, это они вырастили монстра? Может, это они убили тех людей? Когда ты рождаешься с тьмой — это твоя вина. Когда тебя превращают в тьму — кто виноват?»       Я почти физически ощутила, как внутри разверзлась пропасть сомнений. Сколько боли и предательства может выдержать душа, прежде чем деформироваться без возможности восстановления?       «Когда ребёнок кричит от боли в темноте, а никто не приходит — кто виноват в том, во что превратится этот крик спустя годы?»       Убийства, пытки, война — всё это дело рук Волан-де-Морта. Но тяжесть ответственности... разве можно сказать, что она только его?       Собственные мысли заставили меня вздрогнуть.       Нет. Абсурд. Разве можно оправдать десятилетия террора детскими обидами? Человек, сознательно избравший путь зла, должен отвечать за свои действия — это аксиома. И всё же... В сознании упрямо пульсировал вопрос: а что, если бы… Что, если бы хоть одна рука протянулась навстречу беззащитному мальчику, хоть один голос сказал: «Ты не одинок, Том»? Хоть кто-нибудь разглядел в нём не монстра, а просто ребёнка?       Одно я знала наверняка: Том Реддл умер задолго до того, как родился Лорд Волан-де-Морт. Это было самое первое убийство в длинной цепи смертей, за которое никто никогда не ответит…       Бросив взгляд на часы, я обнаружила, что уже глубокая ночь. Тело гудело от усталости, но разум отказывался успокаиваться. Решив, что несколько часов сна всё же лучше, чем ничего, я закрыла глаза и погрузилась в беспокойную дрёму, где продолжали пульсировать обрывки воспоминаний Тома. Но теперь каким-то образом они стали частью меня, словно прорвалась плотина, отделявшая наши сознания, и теперь его прошлое просачивалось в мои сны, отравляя их своей горечью. И я понимала: ничто не заставит меня признаться, что я видела его таким. Потому что монстр с человеческим лицом гораздо страшнее самого жуткого чудовища.              *****       Резкий стук в дверь вырвал меня из объятий сна.       — Гермиона? — голос Сириуса звучал обеспокоенно. — Уже девять утра. Ты сегодня идёшь на стажировку?       Девять?!       Я подскочила на кровати, запутавшись в одеяле.       — Чёрт! — вырвалось у меня. — Да, конечно, иду! Сейчас соберусь. Спасибо, что разбудил!       — Всё в порядке? — в голосе Сириуса слышалось сомнение.       — Да-да, просто не выспалась, — я уже металась по комнате, судорожно подбирая одежду.       Наспех умывшись холодной водой, чтобы согнать остатки сна, я накинула первую попавшуюся мантию, даже не глядя, сочетаются ли цвета. Волосы удалось кое-как собрать в хвост, который всё равно топорщился во все стороны.       Перепрыгивая через ступеньки, я сбежала вниз. Сириус стоял у подножия лестницы с чашкой кофе в руке.       — А как же завтрак? Кричер накрыл на стол…       — Нет времени, поем на работе, — я повесила сумку на плечо. — Увидимся вечером!       Не дожидаясь ответа, я подбежала к камину, зачерпнула порох и произнесла:       — Кабинет министра магии.       Зелёное пламя поглотило меня, и через мгновение я уже стояла в знакомом кабинете. К моему облегчению, Волан-де-Морта не было на месте. Я прошла к своему рабочему столу. Мистер Беранс выразительно посмотрел на часы — стрелки показывали пятнадцать минут десятого.       — Проспала, — виновато вздохнула я, сбрасывая сумку под стол.       Секретарь лишь поджал губы, но воздержался от комментариев, что я сочла добрым знаком. На моём столе уже громоздились три стопки писем, и я торопливо принялась сортировать конверты по категориям. Особо важную корреспонденцию откладывала для мистера Беранса, на остальные писала стандартные ответы по выученным шаблонам.       К полудню мой желудок начал издавать такие выразительные звуки, что даже сосредоточенный на своих бумагах мистер Беранс не выдержал.       — Мисс Блэк, — произнёс он, не поднимая глаз от документа, — будьте так любезны, сходите в буфет и съешьте что-нибудь. Это просто невыносимо.       Я смущённо улыбнулась, только сейчас осознав, насколько голодна. Утренняя спешка не оставила времени даже на чашку чая.       — Вы правы, — я поднялась из-за стола. — Я ненадолго.       В лифте я нажала кнопку с символом кафетерия, и кабина дёрнулась не вниз, а куда-то вбок, прежде чем начать плавное движение. Министерские лифты всегда двигались по каким-то своим, одним им известным траекториям.       В кафе было относительно пусто — основной наплыв посетителей ожидался к двум часам дня. Я заказала обед и устроилась за дальним столиком. Через пару минут передо мной материализовалось блюдо с ароматным жарким и свежим хлебом.       — Ты же Гермиона Блэк, новенькая? — неожиданно раздался женский голос.       Я подняла глаза. Передо мной стояла молодая ведьма лет двадцати с короткими пепельными волосами и живыми карими глазами. Её лицо показалось знакомым — возможно, мы виделись мельком в коридорах Министерства.       — Да, — ответила я с лёгким удивлением.       — Я Айрис Вайли, — улыбнулась она, без приглашения усаживаясь напротив. — Не возражаешь?       На столе появилась ещё одна тарелка с обедом.       — Полтора года работаю на побегушках у Амбридж, — доверительно сообщила Айрис, разламывая хлеб. Её аккуратные пальцы с идеальным маникюром на мгновение замерли над тарелкой. — Уже написала заявление о переводе. Эта жаба меня просто доконала.       Я невольно улыбнулась, вспомнив нелепый розовый костюм Долорес.       — Видела тебя пару раз в лифте, но всё не решалась подойти, — продолжила Айрис, ковыряя вилкой в салате. — О тебе у нас ходят разные слухи…       Я вспомнила разговоры в женском туалете и слегка напряглась.       — Оно и понятно: не каждый день в Министерстве появляются новые интересные люди. А ты, говорят, очень способная волшебница.       Её комплимент показался мне искренним, и я почувствовала, как напряжение отпускает.       — У меня здесь не постоянная работа. Просто стажировка на лето, — ответила я, стараясь звучать непринужденно. — Осенью вернусь в Хогвартс и продолжу учёбу.       — Ясно, — Айрис улыбнулась. — А чем планируешь заняться после школы?       Разговор потёк спокойнее, и постепенно моя настороженность притупилась. Айрис оказалась прекрасным слушателем — выглядела заинтересованной, задавала вопросы, делилась своими планами на будущее. А потом, когда мы доели обед, вдруг вскочила:       — Знаешь, что? А давай я угощу тебя лучшим сливочным пивом в Министерстве! — и, не дожидаясь ответа, быстро направилась к стойке.       Через минуту она вернулась с двумя запотевшими кружками.       — За новую дружбу! — провозгласила Айрис и протянула одну кружку мне.       — За новую дружбу, — согласилась я, чокаясь с ней.       Айрис сделала большой глоток из своей кружки, и я последовала её примеру. Напиток приятно охладил горло, оставляя на губах лёгкую пену. Внезапно по телу разлилось странное тепло. Оно начиналось где-то в районе желудка, растекаясь по венам к кончикам пальцев, заставляя их покалывать. А после я ощутила невероятную лёгкость и одновременно головокружительную эйфорию, словно парила над землёй.       На мгновение я застыла, не понимая, что происходит. Мир вокруг изменился. Цвета стали ярче, звуки — отчетливее, а в голове зазвучала одна-единственная мысль, вытеснившая все остальные. Волан-де-Морт. Его образ заполнил сознание, как будто ничего другого во вселенной не существовало.       — Всё в порядке? — забеспокоилась Айрис, заметив, как изменилось моё лицо. — Ты какая-то бледная.       — Д-да, — неуверенно ответила я, чувствуя, как меня накрывает волной странных, непривычных эмоций. — Просто... голова закружилась.       Сердце забилось с такой силой, будто хотело выпрыгнуть из груди. Я испытала непреодолимую тоску — физическую потребность увидеть Тёмного Лорда, услышать его голос, быть рядом. Каждая клеточка тела тянулась к нему, словно он был источником жизни, воздухом, без которого невозможно дышать.       — Может, проводить тебя к целителю? — Айрис положила руку мне на плечо.       — Нет, — я резко встала, почти оттолкнув её. Образ Волан-де-Морта возник перед внутренним взором с поразительной ясностью. — Мне нужно идти.       — Но ты же не допила... — растерянно начала Айрис.       Я уже не слушала, устремившись к выходу. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что ведьма не удивилась моему внезапному состоянию — скорее, обрадовалась. Но эта мысль утонула в нарастающем приливе неконтролируемых чувств.       Все сомнения, все страхи испарились, уступив место одному всепоглощающему желанию.       — Я люблю его, — слова вырвались сами собой, и я удивилась, насколько правильно и естественно они прозвучали.       — Люблю, — повторила я, чувствуя, как это признание наполняет меня невероятной силой.       Что-то внутри кричало, что я должна немедленно увидеть Волан-де-Морта и рассказать ему о своих чувствах. Это было важнее всего на свете, важнее воздуха, еды, сна. Я буквально влетела в лифт и дрожащими руками нажала кнопку. Скорее!       Подъём казался невыносимо медленным. Каждая секунда промедления была пыткой. Наконец лифт остановился на первом этаже, двери с мелодичным звоном открылись, и я рванулась вперёд, не разбирая дороги. И едва не врезалась в кого-то, идущего мне навстречу.       — Поосторожней, конфетка, — раздался знакомый насмешливый голос.       Барти Крауч. Его ладони легли мне на плечи, помогая сохранить равновесие.       — Люблю, — выдохнула я, не в силах сдержать переполнявшие меня эмоции. Лицо Пожирателя расплывалось перед глазами — всё, что имело значение, находилось дальше, за дверью кабинета.       Барти удивлённо приподнял брови, и его губы растянулись в самодовольной улыбке.       — Спасибо, конечно, но… это так неожиданно, — протянул он, не убирая рук с моих плеч. — Хотя, должен признать, у тебя отменный вкус.       Я вырвалась из его хватки и бросилась к двери кабинета Волан-де-Морта, не обращая внимания на возмущённые возгласы мистера Беранса.              Волан-де-Морт стоял у книжного шкафа, держа в руках древний фолиант, рядом в воздухе парили несколько свитков. Услышав шум распахнутой двери, он медленно обернулся. На лице промелькнула тень удивления.       — Я тебя не приглашал, — с отчётливой прохладой произнёс Тёмный Лорд.       Звук его голоса прокатился по моему телу волной сладкой дрожи, словно касание невидимых пальцев вдоль позвоночника. Каждая нота, каждый обертон казались идеальными, совершенными — музыкой, написанной специально для меня.       — Знаю, — ответила я, заворожённо вслушиваясь в мелодию своего сердцебиения, ускорившегося от его присутствия.       Он сдвинул брови, захлопнув книгу и отлевитировал её на полку. Мой взгляд неотрывно следил за движениями его рук — элегантными, точными.       — Так почему я вижу тебя здесь? — спросил он, окидывая меня холодным, оценивающим взглядом. — Ещё не конец рабочего дня.       В его интонации сквозило раздражение, но даже оно казалось мне прекрасным. Как ему объяснить то, что творилось внутри? Те чувства, что бурлили во мне, грозя выплеснуться наружу и затопить весь мир? Как описать словами эту жажду, это притяжение, эту всепоглощающую потребность быть рядом?       «Просто скажи, что любишь его», — прошептал внутренний голос.       Но слова казались слишком блеклыми, неспособными передать всю глубину моих чувств. Взгляд невольно опустился на его губы — чётко очерченные, с едва заметной складкой в уголке рта. Губы, созданные для власти. Для приказов. Для...       Внезапная мысль вспыхнула в сознании: возможно, стоит показать?       Повинуясь импульсу, что сильнее любой магии, я пересекла кабинет, сократив расстояние между нами. Остановившись в нескольких сантиметрах, я ощутила тепло его тела, аромат кедра, дождя и чего-то неуловимого, присущего только ему.       Волан-де-Морт не отступил, но в глазах его промелькнуло что-то похожее на настороженное любопытство.       Медленно, будто во сне, я подняла руку и невесомо коснулась его щеки. Кожа под пальцами оказалась неожиданно тёплой. Это простое прикосновение отозвалось во мне электрическим разрядом, пробежавшим от кончиков пальцев, вызывая истому. Мой разум затуманился окончательно.       Одно движение — и я прижалась губами к его сомкнутым губам. Первое мгновение контакта было подобно вспышке — яркой, ослепляющей, выжигающей все мысли. Его губы оказались мягче, чем я представляла, и были неподвижны, как мрамор, но даже это не остановило меня. Инстинктивно я провела по ним кончиком языка, пытаясь проникнуть глубже, чтобы растопить этот лёд, заставить его ответить на мой порыв.       Время растянулось, секунды превратились в вечность. Моё сердце так колотилось, что, казалось, он должен был слышать этот грохот. Неожиданно я почувствовала, как напряжение в его теле изменилось — из сопротивления превратилось в нечто иное, более опасное.       Его губы дрогнули, размыкаясь, и в следующее мгновение меня захлестнула волна новых ощущений. Его язык скользнул навстречу моему — решительно, властно, безжалостно. Не дразня и не спрашивая разрешения, а завоевывая и подчиняя.       Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе с силой, граничащей с болью. Но боль эта была сладкой, желанной, превратившейся в новый источник удовольствия.       Его губы, его язык становились всё более жадными, требовательными. Но в них не было нежности — только голод…