Глава 14. Шах и мат

                    С раннего утра я была вся как на иголках.       Приняв решение не показываться в Министерстве, с половины девятого я непрерывно косилась на старинные часы в гостиной, чьё тиканье, казалось, становилось громче с каждой минутой.       Сириус уже заметил, что я не собрана, но пока ничего не спрашивал. К этому моменту обычно я уже трижды проверила содержимое сумки и нервно теребила рукав мантии, готовясь к выходу.       — У меня сегодня выходной, — бросила я, предвосхищая его вопрос, и сделала вид, что увлечена узором на скатерти.       Без пяти. Маленькая золотая стрелка подползала к римской цифре девять. Тревога скручивала желудок тугим узлом, и я попыталась заглушить неприятное ощущение глотком обжигающего чая. Моя любимая чашка с щербинкой на ручке подрагивала в пальцах.       Стук в окно!       От неожиданности я расплескала чай, и горячие капли обожгли запястье. Но это была обычная почтовая сова с утренним «Пророком». Я попыталась взять себя в руки, пока Сириус открывал окно и забирал газету.       — Что-то ты какая-то кислая, — он изучающе посмотрел на меня и сел за стол. — Всё в порядке, Гермиона? Ты от меня ничего не скрываешь?       — Да, всё хорошо, просто не выспалась, — я попыталась улыбнуться, но вышла, скорее, гримаса. Промокнула салфеткой пятно от чая на скатерти, стараясь хоть чем-то занять руки.       Девять утра.       Часы пробили, и я сжалась, ожидая... чего? Но ничего не произошло. Только Сириус развернул вторую полосу «Пророка» и присвистнул:       — Послушай-ка: «Вандализм или тёмная магия? В Годриковой Впадине осквернено старинное кладбище волшебников. Вскрыто несколько фамильных склепов...» — Дядя оторвался от газеты и нахмурился: — Кому, интересно, понадобились старые кости? Надеюсь, у нас не объявился очередной полоумный некромант.       Но я едва его слушала, украдкой поглядывая на циферблат.        Большая стрелка медленно подползала к четвёрке. 9:20. По-прежнему тишина. Я выдохнула с таким облегчением, что Сириус прервался на полуслове. Напряжение начало отпускать плечи. Неужели обо мне попросту забыли?       — Точно всё в порядке? — дядя отложил газету.       — Конечно, только...       Я не успела договорить.       Лёгкий стук в оконное стекло заставил нас обоих обернуться. На этот раз в комнату влетел огромный чёрный филин. Величественная птица сделала круг над столом и, прежде чем вылететь обратно, с презрительным видом сбросила конверт прямо в маслёнку.       — Вот же... — Сириус потянулся за конвертом, но я опередила его. На конверте стояло моё имя. Почерк я узнала мгновенно, и сердце ухнуло вниз.       — Из какого отдела? — поинтересовался дядя, заметив официальную печать Министерства.       — От секретаря, — соврала я, торопливо вытирая салфеткой масло с конверта. Вскрыв его, пробежала глазами по строчкам:       «Не помню, чтобы давал тебе отгул, Гермиона. Единственная уважительная причина твоего отсутствия — смертельная болезнь. Это так, Гермиона? Ты смертельно больна?»       Мне смертельно стыдно — вот что. Не стоило даже надеяться, что Волан-де-Морт забудет о моём существовании. Скрытая угроза между строк не оставляла выбора. Но сильнее всего угнетало осознание собственной беспомощности — и то, что часть меня ждала этого письма.       — Всё-таки придётся пойти. — Я сложила письмо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Да брось! — отмахнулся Сириус. — Мы не какие-нибудь нищеброды. Тебе вовсе не обязательно работать.       — Это полезный опыт, — возразила я, поднимаясь из-за стола. — Буду знать, как всё устроено изнутри.       — Гермиона...       — Мы уже это обсуждали, Сириус. — Я поцеловала его в щёку. — Мне пора собираться.       Он хотел что-то сказать, но я уже направилась к выходу, не давая ему возможности продолжить разговор. В своей комнате наспех привела себя в порядок, стараясь не думать о том, что меня ждёт. Каждое движение давалось с трудом, словно тело сопротивлялось неизбежному.       Спустившись обратно, я остановилась у камина. Сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с духом, и… шагнула в изумрудное пламя.              Через мгновение я уже стояла в его кабинете.       — С чудесным выздоровлением, — протянул Волан-де-Морт. Он стоял у окна спиной ко мне, руки заложены за спину. Даже не обернулся.       — Я... простите за опоздание, милорд.       — Думаешь, меня интересует твоё «простите»? — он развернулся, и я увидела опасный блеск в его глазах. Лорд подошёл ближе, сокращая расстояние между нами до неприличного минимума. Я чувствовала исходящее от него тепло, аромат кедра и грозы, и, против воли, моё дыхание участилось. Его рука поднялась, и я замерла, когда пальцы Волан-де-Морта скользнули по волосам, пропуская шелковистые пряди. От этого простого жеста по телу прокатилась волна острого наслаждения.        — Скажи, Гермиона, ты всё обдумала?— его голос стал ниже. Он наклонился, и я ощутила тепло его дыхания на щеке.       — Мне нужно… ещё немного времени.       Его губы изогнулись в подобии улыбки. Он склонился ещё ниже, и я почувствовала его дыхание у виска. Затем — невесомое прикосновение губ к коже, от которого всё внутри сжалось в тугой узел.       — Я тебе его дам, — прошептал он, и у меня по спине пробежали мурашки. — Но не слишком много, Гермиона. Моё терпение имеет пределы.       Его близость опьяняла. Разум отчаянно требовал отступить, но непослушное тело тянулось к нему навстречу. Вчерашние воспоминания нахлынули с новой силой: его ладони на обнажённой коже, его губы... Я сжала челюсти, борясь с наваждением.       Я попыталась отступить, но он шагнул следом, вынуждая меня пятиться, пока спина не упёрлась в стену. Больше отступать было некуда. Волан-де-Морт навис надо мной, упираясь ладонью в стену рядом с моей головой. Другой рукой он взял прядь моих волос и стал медленно наматывать её на указательный палец.       — Знаешь, что меня в тебе раздражает больше всего? — его голос стал почти шёлковым. — Эта твоя маска праведности. Но я вижу сквозь неё, Гермиона. Вижу то, что ты отчаянно пытаешься спрятать даже от самой себя.       — Не понимаю, о чём ты.       — Нет? — Волан-де-Морт прижался ко мне вплотную, не оставляя сомнений в его намерениях. — Твоё тело честнее твоих слов, Гермиона.       Его палец скользнул от виска вниз по щеке, спустился к шее и нащупал точку, где бешено билась жилка.       — Пульс участился, — удовлетворённо констатировал он. — Ты вся дрожишь.       Я не смогла подавить судорожный вздох, когда его пальцы скользнули ниже, к вырезу мантии. Податливое тело откликалось на каждое прикосновение, игнорируя отчаянные приказы разума. Между бёдрами разлилось знакомое тепло.       — Это просто... страх, — ответила я, но даже мне эти слова показались неубедительными.       — Страх? — усмехнулся Волан-де-Морт. — Ты реагируешь на меня так же остро, как и вчера. Может, дело вовсе не в этом?       Я хотела ответить, но возражения застряли в горле. Его лицо было так близко, что я различала рисунок радужки его глаз.       — Скажи мне, — он провёл по моей нижней губе большим пальцем, и я едва удержалась, чтобы не прикусить его, — когда ты лежала ночью в своей постели, о чём ты думала? О книгах? О работе? Или... — его другая рука скользнула вниз по моему боку, остановилась на талии, и пальцы собственнически сжались. — Или ты вспоминала вчерашнее? Мои ладони на твоей коже? Мой язык между твоих ног?       Он наклонился, и теперь его губы почти касались моего уха:       — Я знаю, что ты вспоминаешь. Чувствую, как учащается твой пульс. — Пальцы вернулись к точке на шее. — Твоё дыхание становится тяжелее. Твоё тело помнит меня, Гермиона. Помнит и жаждет повторения. Чувствуешь? — Он потёрся об меня, и я ощутила его возбуждение — твёрдое, настойчивое. — Вот что ты со мной делаешь. Запомни это ощущение.       Предательский стон сорвался с губ. Мои бёдра инстинктивно качнулись навстречу, прежде чем я смогла себя остановить.       — Да-а! — прошипел он с удовлетворением. Прикусил мочку моего уха, и я задохнулась. — Часть тебя хочет этого и сейчас. Без всякого зелья.       Его рука скользнула ниже, к бедру, и пальцы сжали его через ткань мантии. Я закусила губу, пытаясь сдержать стон. Воспоминания о вчерашнем накатили с новой силой: его пальцы внутри меня, его язык...       — Вижу, как ты борешься с собой, — его голос стал ещё ниже, ещё интимнее. — Как пытаешься отрицать очевидное. Но взгляни, тебя буквально лихорадит от желания. Готов поспорить, если я сейчас проверю... — его рука начала задирать подол моей юбки, — ты уже мокрая для меня.       Резкий стук в дверь прозвучал неожиданно громко. Я застыла, а Волан-де-Морт медленно повернул голову к двери. В его глазах мелькнуло раздражение.       — Милорд, прошу прощения за беспокойство, — раздался приглушённый голос мистера Беранса. — Срочная корреспонденция из Франции и ещё несколько писем, требующих вашего немедленного внимания.       Волан-де-Морт не двигался ещё несколько бесконечных секунд. Рука его замерла на моём бедре, сжимая почти до боли.       — Похоже, судьба благоволит тебе сегодня, — наконец произнёс Тёмный Лорд, отступая. Но, прежде чем отойти, он наклонился и провёл языком по моей шее. — Не обманывай себя, Гермиона. Мы обязательно закончим этот... увлекательный разговор.       В его голосе звучало обещание, от которого внутри всё сжалось. Предвкушение или страх? Я уже не могла разобрать.       — И Гермиона, — окликнул он, когда я уже повернулась к выходу, — в следующий раз, когда решишь взять выходной без моего дозволения, последствия будут... менее приятными.       — Понятно, — прошептала я, чувствуя, как горят щёки.       — Войдите, — бросил Лорд, не отводя от меня взгляда.       Дверь открылась, и мистер Беранс отступил в сторону, пропуская меня. На мгновение наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнуло понимание. Я промчалась мимо, не в силах произнести ни слова.       Только оказавшись в коридоре, позволила себе прислониться к стене и перевести дыхание. Колени подгибались, внизу живота всё сжималось от неутоленного желания.       «Веди себя нормально. Как будто ничего не произошло».       Самое страшное — часть меня жалела, что секретарь помешал. Если бы не он... Я зажмурилась, пытаясь прогнать видения того, что могло бы произойти. Если я уступлю, что от меня останется?       Додумывать эту мысль до конца не хотелось.       Я добралась до своего рабочего места, едва переставляя ноги. В приёмной царила обычная деловая суета: перо для заметок само строчило в блокноте, в воздухе порхали служебные записки.       Дверь кабинета Тёмного Лорда снова открылась, и вышел мистер Беранс. Увидев меня, он сдержанно улыбнулся.       — Мисс Блэк! Как я рад, что вы пришли! — воскликнул он с деланным воодушевлением. — Без вас тут был настоящий хаос. Почта множилась быстрее, чем я успевал сортировать.       — Спасибо, мистер Беранс, — пробормотала я, усаживаясь за стол. — Я займусь ею.       Пальцы потянулись к стопке писем, хотя мысли были далеко. Кожа всё ещё горела там, где он прикасался. Особенно шея — я чувствовала влажный след от его языка.       — Ах да! — спохватился секретарь и заспешил к своему столу. — Есть ещё одно срочное дело.       Он вернулся и водрузил передо мной папку.       — В эту субботу состоится ежегодный благотворительный бал Министерства магии, — объявил он тоном человека, сообщающего неизбежное. — Вот список приглашённых.       Я открыла папку и едва не застонала: список занимал несколько страниц убористого текста — сотни имён представителей магической элиты.       — Приглашения уже готовы, — мистер Беранс кивнул на внушительную стопку конвертов цвета старого золота. — Осталось только вписать имена и адреса. Знаю, работа не из приятных, но...       — Всё в порядке, — перебила я, уже макая перо в чернильницу. Монотонное занятие было именно тем, что мне сейчас требовалось. Что угодно, лишь бы не думать о том, что произошло в кабинете несколько минут назад. О его руках. О его губах. О том, как моё тело предало меня, откликнувшись на его прикосновения...              Конверт за конвертом. Нотт, Парксинсон, Гринграсс, Эйвери — знакомые фамилии чистокровных семей мелькали перед глазами. Моя рука уже двигалась машинально: окунуть перо, вписать имя, промокнуть чернила…       Но даже механическая работа не могла заглушить желание, пульсирующее внизу живота. Я сжала бёдра сильнее, пытаясь унять ноющую пустоту. Безрезультатно. От этого стало только хуже — жар усилился. Проклятье, я всё ещё чувствовала фантомные прикосновения его пальцев внутри меня. Помнила, как он растягивал меня, подготавливая…       Когда я запечатала сотый конверт, начало ныть запястье. Я размяла пальцы и взглянула на следующее имя в списке. Перо выпало из руки, оставив на пергаменте чернильную кляксу.       Гермиона Блэк.       Я моргнула, потёрла глаза. Но буквы упрямо складывались в моё имя. От нервного перенапряжения у меня начались галлюцинации?       — Мистер Беранс? — позвала я, и мой голос прозвучал выше обычного. — Тут какая-то ошибка. Я... я тоже в списке приглашённых!       Секретарь подошёл, заглянул через плечо.       — О, никакой ошибки, мисс Блэк, — произнёс он, словно это было само собой разумеющимся. — Вы работаете в аппарате министра, разумеется, вы приглашены. И, между нами говоря, — он понизил голос, — вы не можете не пойти. Это неразумно.       — Но я...       — Понимаю, понимаю, — он сочувственно покачал головой. — Сам терпеть не могу эти шумные сборища. Столько людей, музыка, необходимость поддерживать светские беседы... Кошмар! Но что поделаешь — служебный долг.       Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как начинается головная боль. Благотворительный бал. В субботу. И он будет там…       Чёрт, чёрт, чёрт! Может, притвориться больной? Но после сегодняшнего утра это было бы... крайне неразумно, как выразился мистер Беранс. Возможно, даже опасно.              Ближе к обеду привычная тишина приёмной взорвалась звуками множества шагов. Я подняла глаза: по коридору шла целая процессия — человек двенадцать, не меньше. Дорогие мантии, уверенная походка, холодные лица — те, кого шёпотом называли его ближним кругом.       Мистер Беранс вскочил, мгновенно преобразившись из вежливого секретаря в эффективного администратора.       — Господа, прошу следовать за мной, — он открыл дверь кабинета. — Министр ожидает.       Они прошли мимо чёткой вереницей. Некоторые бросали на меня любопытные взгляды, но никто не задержался. Среди них была и Беллатриса Лестрейндж. Прошла вдоль моего стола, окинув меня нехорошим взглядом.       Очень странно. Не то, чтобы она когда-либо вела себя нормально, но... не хватало ещё быть убитой по надуманным ею же причинам!       Дверь кабинета закрылась, отрезав меня от происходящего внутри. Я попыталась вернуться к работе, но буквы плясали перед глазами.       Интересно, что там происходит?       Через тридцать минут аудиенция закончилась. Наконец дверь распахнулась. Первым вышел Люциус Малфой — бледнее обычного, с плотно сжатыми губами. За ним остальные, и в их осанке читалось напряжение. Что бы ни происходило в кабинете, встреча явно прошла не так, как они ожидали.       Беллатриса вышла последней. Но, вместо того чтобы последовать за остальными, она подошла прямо к моему столу.       — Думаешь, ты особенная? — Мадам Лестрейндж облокотилась на стол, нависая надо мной.       — Что?       — Ты глухая? Я спросила, считаешь ли ты себя особенной? Ведь теперь мне придется с тобой возиться. Я твоя охрана — как угодно это назови. И давай договоримся сразу: я отвечаю за тебя. Если вздумаешь слинять от меня или выкинешь что-нибудь... неразумное, я сама тебя убью. Медленно и с удовольствием. Поняла?       Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди:       — Ага, можно подумать, я на это напрашивалась.       Беллатриса моргнула. Потом резко расхохоталась:       — Не зарывайся, девочка. Я видела, как он ломает таких дерзких. — Она наклонилась ближе, понизив голос: — Или господин предпочитает тебя ломать... особым способом?       Я ощутила, как лицо вспыхнуло, но усилием воли сохранила невозмутимое выражение.       — Когда закончишь с этими бумажками, пошли мне сову, — Беллатриса направилась к выходу. — Если соберёшься куда-то, кроме работы, я должна знать. И не думай, что я собираюсь торчать на площади Гриммо целыми днями в ожидании твоих прихотей. У меня есть дела поважнее, чем нянчиться с тобой.       Она остановилась на полпути к лифту и бросила напоследок:       — Ах да, и не вздумай «забыть» предупредить меня. А то господин будет... недоволен. А когда повелитель недоволен мной, я становлюсь очень, очень злой. Усекла?       И вышла, оставив меня наедине с грудой недописанных писем.       Отлично! Теперь у меня есть личная психопатка-телохранитель, которой нужно отчитываться о каждом шаге. Как будто моя жизнь и без того была недостаточно сложной.              ***       Лондон, Площадь Гриммо, 28 июня 1998 года              Утро субботы выдалось на редкость солнечным, что казалось издевательством на фоне моих душевных терзаний. Депрессивные мысли о Волан-де-Морте не выходили из головы.       С каждым днём Тёмный Лорд становился всё мрачнее и мрачнее. Я понимала причину его растущего раздражения. Если судить по его настроению, время, которое он мне дал, скоро закончится, а я так и не смогла заставить себя проявить тот энтузиазм, которого он от меня ждал. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, в его глазах читался немой вопрос. И каждый раз я отводила взгляд, делая вид, что не понимаю или поглощена работой. Хуже всего было то, что моё тело предавало меня. Стоило Лорду войти в приёмную, как пульс учащался, а дыхание становилось поверхностным. Его близость вызывала головокружение. Но я упрямо молчала, не в силах переступить черту. Стать его любовницей означало окончательно потерять себя, и я не была готова к такой капитуляции.       Настенные часы пробили десять. Я накинула мантию и вышла из дома. Беллатриса уже ждала на углу площади — в элегантном чёрном платье, с презрительной усмешкой на губах. Она не могла видеть дом, но знала, что я где-то рядом.       — Наконец-то! — фыркнула мадам Лестрейндж, когда я появилась перед ней. — Готова превратиться из гадкого утёнка в... — она окинула меня оценивающим взглядом, — ...в менее гадкого утёнка?       — Да ты просто мастер комплиментов, — пробормотала я.       — У нас всего час, — деловито продолжила она, — чтобы сделать из тебя что-то... приемлемое. Хотя, честно говоря, это будет сродни чуду.        Мы трангрессировали прямо на Косую Аллею. Сегодня здесь было многолюдно: волшебники спешили по своим делам, из лавки доктора Фойерверкуса доносился детский смех. Беллатриса уверенно направилась к самому дорогому бутику в конце улицы.       Внутри пахло французскими духами и галлеонами. Худощавая, с идеальной причёской продавщица бросилась нам навстречу:       — Мадам Лестрейндж! Какая честь! Чем могу быть полезна?       — Нужно подобрать вечернее платье для неё, — Беллатриса небрежно махнула рукой в мою сторону. — На сегодняшний министерский бал. Что-нибудь... особенное.       Продавщица окинула меня профессиональным взглядом, и в её глазах мелькнуло понимание:       — О, разумеется! У меня есть несколько эксклюзивных моделей, которые подойдут мадемуазель. Прошу за мной.       Следующий час превратился в пытку. Я примеряла платье за платьем, а Беллатриса просто издевалась, отлично проводя время:       — Это делает тебя похожей на привидение.       — В этом ты как рождественская ёлка. Только менее привлекательная.        — Мерлин! Да в этом даже домовой эльф выглядел бы лучше!       Я стиснула зубы, борясь с желанием броситься на неё с кулаками или послать ко всем чертям.       — А вот это... — Беллатриса вдруг замолчала, когда продавщица вынесла очередное платье. Оно было изумрудно-зелёным, из лёгкого шёлка, который переливался при движении. Глубокое декольте, открытая спина, облегающий силуэт, переходящий в струящуюся юбку.       — Оно тебе не пойдёт, — опомнилась Беллатриса.       — Всё равно хочу примерить, — упрямо заявила я, забирая платье.       В примерочной я скользнула в прохладный шёлк. Ткань обтекала тело, как будто вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб. Когда я вышла и встала перед зеркалом, то едва узнала себя. Платье преображало: делало выше, придавало какую-то грацию. Изумрудный цвет оттенял кожу, заставляя её словно светиться изнутри.       Никогда не думала, что буду носить нечто подобное.       В отражении я поймала взгляд Беллатрисы. В её глазах мелькнула злость, смешанная с... ревностью? Она явно не ожидала, что платье будет сидеть на мне идеально.       — Всё ещё думаешь, что оно мне не идёт? — не удержалась я.       Мадам Лестрейндж лишь поджала губы.       Обратный путь прошёл в напряжённом молчании. Беллатриса проводила меня до площади Гриммо.       — Надеюсь, до бала не увидимся, — бросила она напоследок и растворилась в дымке трансгрессии, оставив меня одну с покупками в руках и дурными предчувствиями в сердце. После такого ужасного утра вечер точно не мог закончиться хорошо.       Я поплелась домой и решила успокоить расшатанные нервы чтением.              За два часа до приёма я отложила книгу. Налила в ванну воду погорячее и погрузилась в неё по подбородок. Напряженные мышцы плеч и шеи постепенно расслабились, и я закрыла глаза, пытаясь ни о чём не думать. Закончив с водными процедурами, я встала перед зеркалом и наложила косметические чары: лёгкий тон, подчёркнутые скулы, тени, делающие глаза выразительнее. С причёской пришлось повозиться. Сначала попробовала распустить волосы — слишком романтично. Затем сложная причёска с переплетением кос — слишком вычурно. Высокий хвост — слишком просто.       В конце концов, устав от экспериментов, я собрала волосы в строгий пучок на затылке.       Платье ласкало кожу нежностью шёлка. Оно превращало меня в кого-то другого — в девушку, которая могла бы быть с ним. Которая могла бы быть его…       Нет. Я тряхнула головой. Платье не заставит забыть, кто он. Но, когда я провела рукой по изумрудной ткани, то подумала: а что, если заставит?       Нет. Никогда…              Ровно в семь я шагнула в камин.       — Министерство магии!       Первое, что бросилось в глаза в атриуме, это усиленная охрана.       — Ваше приглашение, — вежливо попросил молодой аврор. Я протянула конверт. Он проверил его палочкой и кивнул: — Прошу прощения, мисс Блэк: стандартная процедура безопасности. — Затем вынул из кармана небольшой хрустальный флакон с прозрачной жидкостью: — Дайте руку, пожалуйста.       Я послушно протянула запястье. Аврор аккуратно нанёс одну каплю на кожу. На мгновение она засветилась бледно-голубым — подтверждение, что я действительно та, за кого себя выдаю, а не кто-то под действием Оборотного зелья.       — Благодарю за содействие, — аврор убрал флакон. — Проходите, мисс Блэк. Приятного вечера.        Волан-де-Морт ввёл новые протоколы. Никто не смел возражать.       По мере приближения к бальному залу до меня стали доноситься музыка, гул голосов, звон бокалов и приглушённый смех.       Я переступила порог и осмотрелась. В богато украшенном зале сотни волшебников в роскошных нарядах кружились в танце или беседовали небольшими группами. Вдоль стен были расставлены столы с изысканными закусками и напитками. Домовые эльфы сновали между гостями с подносами шампанского.       — Мисс Блэк!       Я обернулась. Ко мне спешил мистер Беранс в элегантном тёмно-синем костюме.       — Позволю себе заметить, что сегодня вы выглядите просто великолепно! Я вас едва узнал!       — Спасибо, мистер Беранс, — улыбнулась я. — Вы тоже прекрасно выглядите.       Я окинула зал взглядом, выискивая знакомые лица, и тут же пожалела об этом. Через толпу ко мне целенаправленно пробирался Теодор Нотт.       — Мистер Беранс, — схватила я секретаря за руку, — пригласите меня на танец!       — Что?! — он побледнел. — Мисс Блэк, даже не думайте! Я намерен и дальше сохранить своё рабочее место.       Его взгляд метнулся куда-то в сторону. Я проследила направление и увидела Волан-де-Морта в компании судей Визенгамота.       — Пожалуйста, — взмолилась я, и он уступил.       — Что на вас нашло? — прошипел мистер Беранс, когда мы закружились в вальсе.       — Вы избавляете меня от неприятного разговора, — честно призналась я, косясь на Теодора, замершего у края танцпола.       — Только один танец, — предупредил секретарь. — И больше никогда не просите меня о подобном!       Мы двигались в такт музыке. Мистер Беранс оказался неплохим танцором, хоть и выглядел так, словно готов был провалиться сквозь натёртый до блеска паркет. Среди танцующих я заметила Блейза Забини. Как только музыка стихла, я поблагодарила мистера Беранса и направилась к Блейзу, «случайно» задев его локтем.       — Гермиона?! — он обернулся и присвистнул: — Поверить не могу! Ты выглядишь... вау!       — Блейз, мне нужна твоя помощь, — прошептала я. — Избавь меня от Нотта.       Он проследил за моим взглядом и усмехнулся:       — Теодор выглядит так, словно готов кого-то проклясть. Что между вами произошло?       — Долгая история. Ты поможешь или нет?       — Такой красавице? — Блейз галантно поклонился: — С удовольствием!       Мы закружились под новую мелодию. Забини вёл уверенно, и я позволила себе немного расслабиться.       — Так что там с Тео? — спросил он. — Вы же раньше неплохо ладили.       Я покачала головой и отвернулась, избегая хмурого взгляда Теодора. Но тут же наткнулась на другой взгляд — острый, пронзительный. Волан-де-Морт не сводил с меня глаз, при этом продолжая беседовать с чиновниками. От неожиданности я сбилась с шага.       — Эй, всё в порядке? — Блейз придержал меня.       — Да, просто... — я покачала головой.       — Ты весь вечер собираешься прятаться от Нотта? — поинтересовался он. — Может, проще поговорить с ним?       — Не сегодня, — отрезала я.       Мы танцевали следующий танец. И следующий. И ещё один. Я старалась не смотреть в сторону Волан-де-Морта, но взгляд то и дело возвращался к нему. Строгий чёрный костюм подчёркивал его властную осанку. Он выглядел... впечатляюще.       — Всё, больше не могу, — выдохнул Блейз после очередного круга вальса. — Ты мне все ноги отдавила! Давай сделаем перерыв.       — Я не нарочно.       — Принести тебе что-нибудь прохладительное?       — Давай.       Он ушёл к столам с напитками, а я встала у мраморной колонны. И вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной знакомый голос:       — Следующий танец принадлежит мне.       Волан-де-Морт стоял совсем близко. Он не ждал ответа, просто протянул руку — повелительный жест, не терпящий возражений. Я вложила в неё ладонь, и его пальцы сомкнулись вокруг моих.       Тёмный Лорд повёл меня в центр зала. Гости расступались, образуя вокруг нас пустое пространство. Оркестр, словно почувствовав момент, заиграл новую мелодию.       Его рука легла мне на талию. Прикосновение обожгло даже через ткань платья. «Дыши… Это просто танец. Один танец — и всё закончится». Я инстинктивно напряглась, и он это почувствовал: рывком притянул меня к себе. Моё тело столкнулось с его — твёрдым, неуступчивым.       — Нет. Не закончится, — прочитав мои мысли, пообещал Волан-де-Морт.       Я попыталась отстраниться, создать хоть немного пространства между нами, но его хватка стала железной.       Он начал вести, и с первым же движением прижал меня ещё теснее. Теперь каждый его вдох отзывался в моей груди.       Мы двигались в идеальной синхронности. Его тело направляло моё, предугадывая каждое движение. Это было похоже на легилименцию — только физическую, когда границы между двумя телами начинают размываться.       — Неужели ты думаешь, что я буду спокойно смотреть на то, что ты вытворяешь? — его голос вибрировал у самого уха.       — О чём ты? — я запрокинула голову, и наши взгляды встретились.       Волан-де-Морт сделал резкий поворот, и его бедро на долю секунды скользнуло у меня между ног — движение на грани приличий.       — Этот мальчишка... — его рука на талии опустилась ниже, пальцы впились в мягкую ткань платья. — Ты не отлипала от него.       Пальцы очертили линию бедра — медленно, собственнически. По коже разлилось жидкое тепло.       — Улыбалась ему так…       Неожиданно он отклонил меня назад. Мир опрокинулся, и я инстинктивно вцепилась в его плечи. Волан-де-Морт навис надо мной, удерживая одной рукой. В этом положении я полностью зависела от него: стоило ему разжать руку — и я упаду.       Его губы оказались возле моей шеи, не касаясь, но я чувствовала жар его дыхания. И то, как пульсирует вена под тонкой кожей.       — ...как должна улыбаться только мне.       Угроза была изящной, почти ласковой. Каждое слово он выдыхал на кожу, и от этого по телу прокатывалась волна мурашек.       Волан-де-Морт поднял меня обратно плавным движением, развернул. Его ладонь скользнула по моему животу — медленное движение, от которого затрепетали все мышцы.       — Мы просто друзья… — мой голос сорвался, когда он притянул меня спиной к своей груди. Я ощутила его дыхание на своём затылке.       — Пора заканчивать с этим, — выдохнул он мне в шею, и я почувствовала, как напряглось его тело. — Я прикончу его, чтобы твои губы больше не дрожали от оправданий.       Тёмный Лорд развернул меня лицом к себе. Его рука нашла вырез на спине платья — и пальцы заскользили по обнажённой коже: сверху вниз, прочерчивая линию вдоль позвоночника. От этого касания всё внутри сжалось. Я прикусила губу.       — Ну прости, что весь вечер не подпирала стену, — огрызнулась я, пытаясь вернуть хоть немного самообладания.       Он одарил меня тяжёлым взглядом, но затем на его лице мелькнула тень усмешки.       — Дерзость, — произнёс Волан-де-Морт, смакуя слово. — Оставь её для спальни.       Он закружил меня в последней фигуре танца, а затем резко приподнял. Наши лица оказались так близко, что ещё чуть-чуть — и мы бы соприкоснулись губами. Музыка стихла, но Лорд не отпустил меня, только поставил на пол. Его рука продолжала лежать на моей талии, властная, собственническая. Он повёл меня с танцпола, но не отстранился ни на дюйм.       Только тогда я осознала тишину вокруг. Подняв взгляд, увидела десятки глаз, устремлённых на нас. Увидела, как они блестят от предвкушения новых сплетен.       После такой откровенной демонстрации внимания со стороны самого министра магии всё Министерство будет гудеть. Словно всех тех слухов, что уже ходили обо мне, было недостаточно. Теперь меня окончательно заклеймят как его любовницу, его игрушку, его...       — На нас все смотрят, — прошептала я, пытаясь хоть немного отстраниться.       Его хватка сжалась сильнее, не позволяя увеличить дистанцию. Каждый палец я ощущала отдельно — пять точек обжигающего давления сквозь тонкую ткань. Каждый, кто видел нас, понимал , что это значит.       Она принадлежит мне.        И я ничего не могла с этим поделать.       — Пусть смотрят, — ответил Волан-де-Морт так, будто речь шла о погоде, а не о моей репутации.       — Господин министр! — к нам подлетела Рита Скитер с фотографом на буксире. Её глаза жадно шарили по нам, подмечая каждую деталь. — Благотворительный бал выше всяких похвал! Можно сделать ваш снимок? И, быть может, вы дадите пару комментариев для «Ежедневного Пророка?»       — Можете сделать совместный снимок с моей будущей женой.       Чего?!       Волан-де-Морт не мог этого сказать!!       Кто-то ахнул рядом… или это была я сама?!       — Вы хотите официально объявить о помолвке?! — Рита чуть не подпрыгнула от восторга.       — Я только что это сделал.       Вспышка камеры ослепила меня.       — Это будет сенсация! У меня столько вопросов… Где вы познакомились? Как долго длится роман?       —Достаточно. — Одно слово, произнесённое Волан-де-Мортом, заставило её захлопнуть рот. — У вас есть материал.       — Но... но подробности! Читатели захотят узнать...       Тёмный Лорд посмотрел на неё. Просто посмотрел — и Рита побледнела, сделала шаг назад, потом ещё один.       — Да, конечно, господин министр. Благодарю за... эксклюзив.       Она отошла, жестами подзывая фотографа, но её перо, кружась в воздухе, продолжало бешено что-то строчить на пергаменте. Я смотрела, как Рита растворяется в толпе, которая тут же сомкнулась вокруг неё — все хотели услышать новости. Видела, как люди шепчутся, как расширяются глаза, качаются головы. Теодор Нотт стоял поодаль с убитым видом. Блейз выглядел шокированным. А где-то в толпе раздался истерический смех: кто-то из девушек не выдержал этой новости.       К утру о помолвке будет знать весь магический мир…       — Мы женимся?! — прошипела я.       — Ты возражаешь?       Можно подумать, его интересовало мое мнение!       — Шампанское, господин? — рядом возник домовик с подносом.       Волан-де-Морт взял бокал, не отводя от меня взгляда. В его глазах плясало тёмное удовлетворение — он получил то, что хотел: мою невозможность отступить.       — Ты обещал дать мне время! — я едва сдерживала гнев. — Сказал, что всё должно быть без чьей-либо помощи! И в итоге сам эту помощь устроил! Это против правил, господин Тёмный Лорд!       — Предпочтешь статус любовницы? — вкрадчиво спросил Волан-де-Морт.       Он загнал меня в угол. Публично. Жестоко. Эффективно…       Я открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю, — о его методах, о его обещаниях, о его проклятой самоуверенности... но тут подошёл мистер Беранс:       — Милорд, прибыл министр магии Северной Америки.       Волан-де-Морт раздражённо выдохнул и передал бокал секретарю.       — Мы ещё не закончили, — бросил он мне и удалился.       Секретарь проводил его долгим взглядом.       — Не люблю шампанское, — пробормотал он и протянул бокал мне.       — А мне как раз не помешало бы выпить, — я охотно взяла бокал. — Только что узнала, что выхожу замуж.       — Примите мои искренние поздравления, мисс Блэк.       — Невеста года! — перед нами нарисовался Барти Крауч. — Хочешь, я буду твоим дружкой? — он прыснул от смеха. — Смотрю, ты уже практикуешь выражение лица для свадебных фото? «Счастливая невеста, которую никто не заставлял»… Сложная роль, но ты справишься.       — Барти, катись к чёрту! — не выдержала я.       — Ну и молодёжь пошла! Никакого почтения к старшим. Ладно, пойду репетировать тост. Начну с «Я знал Гермиону, когда она еще могла сказать "нет"...»       Я отвернулась и залпом выпила шампанское под заливистый смех Крауча.       От напитка появилось странное покалывание на языке. Небо онемело. Горло сжалось.       Волна боли накрыла меня целиком. Внутренности скрутило так, будто кто-то засунул руку в живот и выворачивал органы наизнанку. Я хотела закричать, но горло сковал спазм. Что-то тёплое потекло из носа, из глаз — кровь, понял отстранённый уголок сознания. Бокал выскользнул из ослабевших пальцев и разбился о мраморный пол с оглушительным звоном.       Комната закружилась, пол ушёл из-под ног. Сквозь кровавую пелену я увидела, как Волан-де-Морт обернулся. В его глазах отразился неприкрытый страх. Словно впервые в жизни он почувствовал что-то настоящее…       И теперь терял это.       Колени подогнулись, и я рухнула на пол. Где-то далеко раздались крики, топот ног… но всё это было не важно. Дышать становилось труднее. Моя спина выгнулась в последней судороге, рвущей внутренности на части. Сердце билось всё тише. Я чувствовала, как жизнь покидает меня — постепенно, словно кто-то закрывает двери одну за другой, гасит свечи и опускает занавес.       В детстве я смотрела передачу о людях, переживших клиническую смерть. Они рассказывали о белом свете в конце туннеля, о чувстве покоя, умиротворения. Меня же поглощала вязкая темнота. Холодная, беспощадная, абсолютная.       Так я и поняла: это конец…