Часть 3

Глава 3. Сделали куколку. Я проснулся неожиданно в звенящей тишине и кромешной тьме. А еще было душно и немного трудно дышать. Я попробовал открывать и закрывать глаза, но совершенно ничего не менялось, темнота не отступала. Я прислушался к своим ощущениям и понял, что мои губы сжимаются вокруг чего-то странного, а мой рот совершает мерные сосательные движения, причем это происходит совершенно без моего участия на грани инстинктов. Не знаю почему я это делал, но мне было очень приятно сосать, и я уже не знаю почему не мог остановиться. Я попробовал дотянуться рукой до этого предмета, но вдруг понял, что не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой от слова совсем, поскольку тела я не чувствую тоже от слова совсем, словно оно сделано из мягкой ваты как у плюшевого медведя. Мне от этого стало страшно, а затем я вдруг понял, что очень хочу в туалет помочиться, но как это сделать я не знал. Но самое страшное было то, что в первые момент я не мог вспомнить, где я и что со мною. Но как только я подумал, что хочу писать, как тут же описался как маленький ребенок. Все произошло на грани инстинктов, и я пустил под себя теплую струю облегчившись. Пописав, я подумал, что сейчас буду лежать в луже, но через какое-то время ощущения влаги под ягодицами полностью пропало и стало сухо и комфортно. Мне сразу вспомнились эти ощущения из далекого детства. Так было, когда моя мать меня на ночь одевала в подгузник. «Подгузник? Памперс? Я, в памперсе?!» -пронеслось в моей голове. И тут снова описавшись, я вспомнил все. Как я ужранный вышел из бара, как поскандалил с цыганами, как цыганка напустила на меня туману и загипнотизировала. Зачем-то нацепила на меня ювелирные украшения, которые были настоящими, затем упаковала мой зад в памперс, надела на голову детский чепчик и закупорила мой рот детской соской и сказала, что я теперь ребенок ее дочери, затем просто похитила меня и увезла в неизвестном направлении. Все выглядело сущим упоротым мухоморно наркоманским бредом или дурным сном. Но это не было даже намеком на сон. Я теперь действительно в памперсе и с соской во рту, заточенный внутри мягкого непроницаемого кокона словно в утробе матери, совершенно беспомощный в своем полностью спеленатом и связанном состоянии словно младенец. Не знаю сколько я так еще пролежал, но через какое-то время почувствовал, что меня начали переворачивать и вращать, хватка кокона полностью ослабла и когда меня развернули и с моей головы сползли слои ткани, в мои глаза хлынул яркий свет. Я какое-то время щурился, пока мои глаза не привыкли, и я наконец смог разглядеть окружающую обстановку. Я находился в большой светлой гостиной в одной стороне которой горел камин. Сверху вниз на меня смотрели знакомые персонажи: огромная Рада, хитрая Аза и ее милая дочка Анита. — Проснулся, мой маленький- всплеснув руками сказала елейным голосом цыганка Рада. — Нужно его помыть и переодеть во что-то нормальное для ребенка –сказала Аза. — Мама, а может его того…. — Что того? — Мам, сразу одеть в постельные принадлежности — сказала молодая цыганка. — Вот ты дочка и займешься этим и приготовишь для него все необходимое, все постелешь и разложишь, а тогда мы все вместе его полностью упакуем в постель то можно нашу куколку сразу покормить. Я лежал в центре комнаты на мягких атласных ярко розовых одеялах, которые наполовину развернутые своими формами теперь напоминали причудливый раскрывшийся цветок. Аза наклонилась и, совсем не церемонясь быстро вытащила из моего рта соску. В ответ я лишь нечленораздельно замычал, но цыганка заверила меня что скоро я ее получу обратно, а пока мне нужно быть хорошей и послушной куколкой. С меня стащили юбку, которую одолжила мне цыганка Аза и куда-то убрали, а мятый пиджак, влажные рубашку и майку, а также туфли просто побросали небрежно на кучу. Я остался голый, если не считать яркий розовый детский чепчик на голове и сильно надувшийся памперс на попе и животе, который сильно потяжелел и тянул вниз. А еще на мне по-прежнему остались все ювелирные украшения, которые нацепили на меня цыганки. Затем я увидел, как Аза брезгливо кривясь сгребла мои вещи на полу и уже собралась все бросить в камин. — Вы что сдурели! В чем я пойду! — запротестовал я пытаясь встать, но свою жопу в раздутом наполненном памперсе я так и не смог поднять словно она весила целую тонну и вообще мои конечности не слушались словно были из ваты. — Дорогой тебе и не нужно никуда идти. Точнее я хотела сказать, что ты уже не сможешь отсюда никуда уйти… Ты останешься здесь навсегда…. — То есть как? — Ты разве забыл? Мы тебя похитили… от слова насовсем — ответила совершенно спокойно цыганка и забросила в огонь мои обосцанные брюки и трусы которые цыганка вынула с пакета. Они не оставили их там в парке и не бросили в первый попавшийся мусорный ящик, а зачем-то забрали с собой, чтобы их прямо здесь сжечь, словно важную улику. Я в оцепенение какое-то время наблюдал за происходящим, а потом меня прорвало: — Но эти вещи брендовые, я за них отвалил кучу денег! — Ну что с того, что брендовые? Они все равно тебе больше уже никогда не понадобятся. Ты больше никогда не сможешь их одеть в силу своего положения, как бы не старался …. Ты теперь всего лишь маленький ребенок, а маленькие детки не могут носить вещи для взрослых. Но ты не переживай, для тебя куколка, у нас найдутся более подходящие вещи. Просто тебе маленькая девочка нужно немного потерпеть, и ты их получишь. Но сначала мы нашу люлю оденем в постельку до последней вещички. Ты теперь как все маленькие детки будешь одевать и носить свою постельку на себе. Тебе будет в ней комфортно, сухо и тепло. — Что за бред вы несете, как можно одевать на себя постель и носить. Разве возможно такое? — Все возможно милая ляля, особенно если ребенок очень маленький совсем кроха, младенчик. Поверь мне куколка, ты получишь все, что полагается младенцу. Мы тебя не просто оденем в твою постельку до последней постельной принадлежности, мы тебя в нее надежно и плотно запакуем, так как поступают взрослые женщины с такими маленькими куколками. Я хотел было что-то возразить, что я не ляля и не маленькая девочка, но почему-то побоялся, подумав, что они сейчас вытворят еще какой-то фокус и наложат на меня еще какую-то порчу, наподобие той что я просто уже не могу обходится без памперса и постоянно писяюсь как писклявый младенец. — А сейчас Натан я сниму с тебя чепчик и памперс, но сначала ты мне посмотришь в глаза, и просто расслабишься и даже не думай сопротивляться. Просто подчиняйся, а я все сделаю с тобой что полагается для маленького ребенка: помою, одену и накормлю — сказала очень серьезно цыганка. — Но я ведь сам могу одеться без посторонней помощи. — Больше не можешь, поскольку ты теперь ребенок, совсем маленький. Маленькие детки не могут сами одеваться и их нужно кормить- елейным голосом сказала цыганка, а затем уже строже добавила- больше ничего не говори, просто посмотри мне в глаза. Как только я невольно встретился со взглядом Азы, ее глаза в одно мгновение остекленели и впились в мой разум ледяными стеклянными сверкающими шариками. Больше я уже не мог отвести свой взгляд от ее. В тот же миг в мое сознание хлынул белый приятно расслабляющий невесомый туман. С меня сняли чепчик и наполненный подгузник. Браслеты и кольца по-прежнему оставались на мне и кажется их никто не собирался снимать с меня. Затем меня взяли за руку и повели в ванну. Я послушно ступал совершенно голый за Азой, даже не пытаясь руками закрыть свое причинное место, поскольку мое тело теперь полностью подчинялось чужой воли. Маленькие колокольчики, прикрепленные к жемчужным браслетам на моих ногах, нежно звенели от каждого моего шага. Мне одетому лишь в ювелирные украшения помогли забраться в ванну наполненной теплой водой по верху которой стояла густая белая пена с очень стойким сладким ванильным запахом. Затем Аза и ее дочь Анита начали меня мыть что-то, нашептывая на своем языке. И сквозь это нашептывание я слышал отчетливо: … стань моим младенцем… стань моим ребенком навсегда… Затем под конец банных процедур натерли меня всего каким-то кремом и заставили погрузиться с головой в ванну обратно. Вначале я не понял, что это могло значить лишь почувствовал, что моя кожа на удивление стала гладкой. Лишь когда меня вытерли насухо несколькими большими простынями и начали снова натирать все мое тело какими-то кремами, от которых кожа становилась мягкой и шелковистой как у младенца я вдруг заметил, что лишился не только в паху и под руками, на груди, но даже на голове. Брови тоже исчезли. Я стал совершенно лысым словно недавно родившийся младенец. И словно в подтверждение этому цыганка сказала: — Теперь ты всегда будешь гладеньким. — То есть как? — Маленькие детки не должны иметь волосиков. — Вы что совсем с ума сошли? Зачем вы меня лысым сделали? — Не лысым, а гладеньким — поправила Аза. — Поверь ляля так будет намного лучше. На гладкую головку будет лучше ложиться твой чепчик. Кроме того, когда ты будешь одет в свою постельку волосики будут только мешать — просюсюкала нежно дочка Азы. — Зато эти чертовы побрекушки которые вы нацепили на меня не будут мешать! — вспылил я и попытался еще что-то возразить, но вышло из этого лишь мычание поскольку мои губы снова почему-то слиплись. Я замычал еще сильнее и показал на свой рот. — А ты будешь себя хорошо вести, как послушные ребенок? –спросила Аза. Я поспешно закивал головой. Цыганка коснулась моих губ рукой и странное оцепенений с моего рта сошло на нет, но я побоялся задать тот вопрос, который только что собирался. Но она словно прочитав мои мысли сказала серьезно: — Натан ты никогда не сможешь их снять…. Дело даже не в ювелирных украшениях, которые не хотят с тебя сниматься. Я уже тебе говорила и не раз еще скажу… они единое целое теперь с тобой… и теперь, когда древнее колдовство заключения полностью совершено над тобой эти вещи все лишь частица тебя. И да, они совершенно безобидны и совершенно не будут тебе мешать. Скоро ты эти амулеты совершенно перестанешь чувствовать на себе, точнее будешь их чувствовать, как частицу себя. Но ты не переживай придет время, и они сами сползут с тебя как сползает старая кожа со змеи. Когда ты полностью и окончательно необратимо преобразишься после полного свершения второго самого важного колдовства, все эти вещи просто станут большими для тебя в самом прямом смысле этого слова. Надеюсь, я полностью ответила на твой вопрос, который ты мне хотел задать…. — А теперь все моя куколка, тебе пора баиньки. Мы нашу люлю оденем в ее постельку, и она теперь ее будет носить всегда, но сначала нашу куколку нужно подготовить — елейным голосом просюсюкала Анита. И прежде чем я успел что-то сказать мои ноги сами широко раздвинулись, и я почувствовал, как что-то тихо шуршащее и приятно мягкое проскользнуло сзади под мою промежность, затем приятными нежными объятиями обволокло весь мой зад и живот при этом плотными резиночками охватило каждую из моих ног. Затем послышалось приятное уху шуршание запирание липучек. Я с изумлением смотрел на произошедшее. Мой зад и живот снова надулись и округлились. Когда странное оцепенения прошло я понял, что я снова в детском подгузнике, на котором теперь вместо утят нарисованы маленькие феи. А потом я вдруг понял насколько мне хорошо и приятно находится в этих мягких дутых трусиках, настолько приятно что я просто не удержался и описался в них. — Писай писай — сказала Аза. — Писай, писай моя девочка— сказала Анита. И я снова пописал в свой памперс. - А теперь мы нашей куколке покроем головку — сказала Анита. И в тот же миг моей гладкой макушки головы коснулось что-то гладкое и шелковистое, затем скользнуло дальше, постепенно обволокло всю мою голову плотно и настойчиво, но в тоже время мягко и нежно. Оно покрывало весь лоб, половину щек и сомкнулось под самым моим подбородком. Когда были натянуты и вывязаны на красивый бантик завязки этого странного головного убора, я сразу почувствовал, что мне очень приятно, когда эта детская вещь у меня на голове, она еще больше мне придает комфорта к тому комфорту что дает мне детский подгузник. -Посмотри ляля какая у тебя теперь красивая головка — сказала умиленно Аза подводя меня ближе к зеркалу висящем на противоположной стене. В отражении зеркала я увидел себя одетого в один лишь детский дутый мягкий памперс с рисунком фей, а на моей голове уже красовался из блестящей розовой атласной ткани и белых кружев красивый детский чепчик, который был плотно натянут на моей голове. По верху его гладкой блестящей розовой поверхности шли ряды белых кружевных рюш. А еще были две широкие кружевные оборки. В обрамлении одной из них оказалось мое лицо, вторая кружевная оборка по кругу проходила по макушке головы. Не успел я и моргнуть глазом как на меня упало что-то розовое и блестящее, а затем приятно заскользило дальше. Когда моя голова просунулась сквозь отверстие я заметил что теперь одет в очень длинную ночную рубашку с длинным шлейфом. Присмотревшись я заметил что она сделала из того же очень приятного на ощупь шелковистого блестящего розового материала что и чепчик и даже украшена спереди на груди теми же оборками и рюшами из белых кружев что и плотно сидящая на моей голове детская атласно кружевная розовая шапочка. Ночная рубашка еще имела капюшонн, который мне Анита зразу натянула на голову поверх уже плотно сидящего чепчика и быстро стянула под моим подбородком атласные ленты завязок и тоже из их свободных концов вывязала еще один бантик. После этого мое лицо оказалось в обрамлении еще одной кружевной оборки. А на верху капюшона шли те же ряды кружевных рюш и вторая широкая кружевная оборка на макушке головы в точности как на детском чепчике который уже был под ней. По сути это тоже был второй точно такой же детский чепчик который натягивался поверх первого, более глубокий и который был пришит к ночной рубашке. Ночная рубашка внизу тоже была украшена двумя рядами кружевных оборок. Но что меня больше всего поразило так это то что длинные свисающие рукава были не просто зашиты как в смирительной рубашки, а на конце заканчивались мягкими варежками в форме шаров. Аза быстро подтянула длинные свисающие рукава к верху и мои руки оказались погружены во что-то мягкое, похожее на мягкий пух в котором мои ладони просто увязли, после того когда были стянуты специальные завязки поверху шаров варежек. Внутри них мягкая субстанция обволокла каждый мой пальчик так что я не мог ими шевельнуть. После этого мои руки стали совершенно бесполезными. Я с изумлением смотрел на блестящие розовые шары в которые теперь были надежно закованы мои ладони и понимал, что мне теперь никогда самому не снять эту розовую ночную детскую рубашку на маленькую девочку переростка. Мои гладкие атласные «мягкие ручки» в форме розовых мячей могли лишь скользить по гладкой атласное ткани совершенно не причиняя ни какого вреда гладким атласным розовым бантикам вывязанным из завязок одного и второго чепчика, как бы я не старался их подцепить и развязать. Глядя на мои потуги молодая цыганка лишь лукаво улыбалась. Затем Анита сама мне развязала атласные завязки одного и второго чепчика, а затем стянув их плотнее обратно завязала их под моим подбородком на такие же самые красивые бантики. После того как цыганка перевязала мне чепчики плотнее, мои щеки стали казаться надутыми словно у настоящего младенца. — Не правда ли мама, так будет ему еще лучше? — спросила молодая цыганка обратившись к Азе — Дочка, он теперь действительно куколка! –сплеснув руками сказала с умиление Аза. — Да мама хорошо получилось, остается его только полностью одеть, как и полается ребенка его возраста. — Тогда дочка давай быстрее его полностью отправим в детство… Я хотел что-то сказать но продолжил и дальше созерцать свое отражение и гладить себя тем что теперь представляли из себя мои руки. Мягкие круглые гладкие розовые шары продолжали скользить по гладкому блестящему розовому материалу. Мягкая нежная ткань ночной рубашки приятно холодила кожу, каждое нежное ее прикосновение доставляло мне необычайно приятные ощущения. Видимо эта удивительно нежная красивая ночная рубашка была сделана из волшебного материала и полностью зачарована цыганским колдовством. Блеск розовой атласной ткани полностью меня заворожил, а мерцание белых цветочных кружев ввело меня в прострацию и загипнотизировало. Меня тихо взяли под руки и повели в другую комнату, которая напоминала уютную детскую комнату маленькой девочки в ярко розовых тонах. Там было много мягких игрушек, а еще кровать на которой лежал целый ворох настланных постельных принадлежностей. Причем розовое атласное одеяло в розовом атласном пододеяльнике лежало не наверху, а в самом низу. На верхе лежало старательно настлано полтора, а может и два десятка простыней здесь были и бязевые и фланелевые и атласные простыни. -Что это? — спросил я указывая в сторону настланных постельных принадлежностей. -Твоя постелька ляля- коротко сказала Анита… — Постелька? -Точнее твоя новая одежда — также коротко пояснила Аза. — Как одежда? — Это именно то куколка что больше всего тебе сейчас нужно. Мы тебя сейчас оденем в это и теперь ты будешь носить все эти вещи — сказала Анита. — Вы что собираетесь на меня нацепить все эти постельные принадлежности? — Не нацепить, а одеть тебя в твою постельку до последней вещички. Все маленькие детки должны носить свою постельку… -Интересно как вы собираетесь это сделать. — Очень скоро увидишь… Расслабься и просто получай удовольствие, пока мы тебя будем упаковывать в твою постельку до последней принадлежности. Я хотел что-то спросить, но вдруг почувствовал, что сильно чего-то хочу. Затем я награни инстинктов слегка изогнулся, виновато посмотрел в сторону Азы и Аниты и тут же инстинктивно зажурчал. Я уже не мог себя контролировать и просто описался в свой подгузник. —Писай, писай куколка- сказала Аза. —Писай, писай ляля —сказаланежно Анита.