Часть 2

      Еще совсем недавно она стояла так близко. Солнце терялось в ее волосах, и ему хотелось поднять руку и поймать эти непослушные кудри, прижать их, чтобы не мельтешили. Прижать ее. Он сжал губы, чтобы сдержать себя, но она видимо расценила это по-своему. Неожиданно развернувшись, она ушла, и он осиротел.        Она промолчала на его предложение, и сейчас тут стоял этот подлец и издевался над ней. Нет, Колин не сомневался, что он делал ей предложение. Никто добровольно бы не пошел замуж за этого негодяя, но у Пен не было выбора. Он мог превратить ее жизнь в ад, он уже делал это, рассказывая в присутствии Колина, как Пен стонала под его руками.        В груди у Колина закипела лава. Он хотел убить его, схватить этого мерзавца и вбивать в него кулаки, пока его лицо не станет месивом. Колину хотелось раскрушить весь зал. Он ненавидел Пен в этот момент, за то, что ей нравились ласки другого. Но больше всего ему хотелось схватить ее и трогать ее везде, прижимать к себе, пока на ее теле не останется мест, где не прошлась бы его рука. До тех пор пока он не сотрет с ее кожи все воспоминания о другом.        Колин выдохнул. Она все еще не сказала Фенбери нет.        – Пен, ты не можешь выйти за него. – Нужно отговорить ее. даже если она никогда не полюбит Колина. Черт. Оказывается, он любил ее. Когда это случилось. Черт. Сейчас не до этого. – Пен, посмотри на меня, я тут.        – Но ты не любишь меня, Колин       – Но он тоже нет!       – Но от него я могу это выдержать!        От него легче чем от Колина? Он должен был доказать ей обратное. Должен был показать, доказать, что его страсти хватит на двоих.        – Но я нет!       Он и сам не заметил, как отключил разум и отдал бразды правления эмоциям. Ее губы, ее грудь. Веснушки на носу. Колин впился губами в мягкие губы подруги детства. Горячие, пухлые, мягкие. У него было много женщин, но еще никогда он не был в таком безумии от одного только поцелуя. Боже, если поцелуи с ней такие горячие, то что же будет дальше. Колин заметил, как огонь из груди переместился в чресла. Если он сейчас же не прекратит, то возьмет ее тут же на полу, в присутствии этого мерзавца. Стоп. В голове тут же созрел план, и Колину стоило больших усилий оторвать свои губы от ее. Пен подалась вперед, требуя продолжения, и ее горячая грудь уперлась в его, едва вновь не лишив его разума.        –О Колин!       Стоп. Он оторвался от нее и положил обе руки на плечи, держа ее на расстоянии. Ему нужно было уйти. Нужно было сдержаться. Сейчас не время. Даже если бы рядом не было Фенбери, в таком состоянии он бы только напугал ее. А он не хотел ее пугать. Он хотел, чтобы она получала удовольствие, чтобы стонала. Черт. Она стонала под Фенбери. Что если она развратная, что если ей не хватит его одного. Колин почувствовал, как ему становится трудно дышать. Шаг за шагом. Шаг за шагом.        – Мы поженимся уже завтра. Я зайду попозже, чтобы обговорить все нюансы.        Она прикусила нижнюю еще более пухлую от поцелуя губу и смотрела куда-то мимо него. Из волос выбилась прядка и упругим завитком улеглась на плече. Колину стоило всей своей выдержки не убрать прядку за ухо.        – Пен. Пен, ты должна кивнуть. – она посмотрела на него, словно видела впервые. И он словно видел ее впервые. Не ту привычную девчонку, а роскошную девушку, женщину, зрелую ягоду, которую хотелось сорвать. Кивни уже, черт, а то я взорвусь.        – Ты выйдешь за меня? – он потряс ее за плечи. Он не спрашивал ее больше, а предупреждал.        – Колин, я       – Завтра. Да! – Боже, дай ему сил дожить до завтра.        – Да – выдохнула она.        На душе у Колина заметно полегчало. Он убьет ее, если она умудрится до завтра выйти за кого-нибудь другого.        Колин кивнул, легкая улыбка коснулась его губ и тут же погасла. Он развернулся. Нужно было еще разобраться с этим мерзавцем. Вот где можно будет выпустить зверя. Колин схватил Фенбери за плечо и выволок из комнаты.               Он сдержался и не избил Фенбери, а только спустил его с крыльца. Его семья была достаточно влиятельной, чтобы не бояться мести Фенбери, но Колин не хотел марать об него руки. Пен этого бы не хотела. А он хотел быть правильным для нее. Тем не менее его злость никуда не делась, так же как и его страсть и нетерпение. Он должен был сегодня все обговорить с Пен, но стоило ему подумать о ней, как в штанах становилось туго. Поэтому несколько часов Колин провел занимаясь боксом. Он все время наносил удары по груше, представляя что это Фенбери. А это Кресида. Да, она леди, но Колин не мог сдержаться. Даже девушек можно бить, если только и в мыслях. В мыслях можно все.        Теперь, немного разрядившись, он собирался к Пен, как в комнату зашел старший брат.        – Мне нужно с тобой поговорить, – сразу начал Колин.       – Я слышал, что ты чуть было не убил грушу. Не похоже на радость от помолвки. Она отказала?       – Мы женимся завтра.        – Колин, – брат поднял бровь.       – Энтони, прошу, мне не до этого. Я не могу ждать. Просто организуй все. Пожалуйста.        И не дождавшись ответа направился к двери.       Энтони кивнул       – Следующие три года все твои миндальные печенья мои       – Два – Колин даже вернулся на шаг назад.        – Тебе хочется жениться или нет?              Пытаясь сдержать дрожь и не думать о сегодняшнем поцелуе, Колин позвонил в дверь. Шейный платок жал шею и не давал дышать, рубашка, штаны, все мешало и казалось нелепым.        – Добрый день, передайте Мисс Фезерингтон, что я бы хотел поговорить с ней.        Теперь, когда эмоции сегодняшнего утра спали, зал казался ему совсем другим. Колин не знал, куда деть руки и с чего начать разговор. Умение начать разговор всегда было его гордостью, и вот сейчас, даже не присутствием, а только мыслями о ней, Пен лишала его сверхсилы.        – Мисс Фезерингтон, – он поймал ее взгляд и склонил голову.        – Мистер Бриджертон, – она покраснела и отвела глаза.        – Колин,       – Элоиз, ты еще тут?! –        – Ты же сам приказал мне ни на шаг не отходить от Пен. – Как не к стати. Он на самом деле попросил сестру побыть с Пен, но не думал, что она все еще здесь.        – Спасибо. Тебя ждут дома.        – Это не срочно. – Элоиз схватила конфету с подноса и уселась на диван.        – Элоиз, – почти выкрикнул Колин, и шумно выдохнул. Повторил сквозь зубы. – Элоиз Аманда Бриджертон, тебе срочно нужно идти домой.        – Ой, я совсем забыла, – подпрыгнула она с дивана. – Пока, Пен, я потом зайду, если мой сумасшедший брат не убьет тебе прежде. – Сверкнула она глазами на Колина и направилась к двери.       Они стояли в недвигаясь целую вечность, пока Элоиз пересекала залу и закрывала дверь. Колину казалось, что никто никогда еще не двигался так медленно. Ему хотелось как можно скорее остаться наедине с Пен, но он больше всего этого и боялся. Что если она все же не захочет. Он не может заставить ее сказать да. Тогда он не лучше Фенбери. Но он и не может дать ей погубить себя. Он не вынесет этого, а она такая глупая. Самая умная из всех и такая глупая. Он любит ее, но поверит ли она       Когда дверь наконец-то закрылась, и они остались вдвоем, ничего не изменилось. Пен стояла, сцепив руки и уставившись в пол, Колин рассматривая комнату. Каждый был занят своими мыслями и боялся сделать первый шаг. Тот самый, от которого зависело так много. Их будущее сейчас стояло на развилке, и легчайший ветерок мог разбить такое хрупкое счастье.        – Мисс Фезерингтон, – не выдержал Колон наконец.        – Мистер Бриджертон, – сглотнула она и кивнула.        Он покачнулся на каблуках. – Думаю, нам нужно присесть.       Она кивнула.        – Момент, – она позвонила в колокольчик, и дверь тут же распахнулась. – Джером, принесите, пожалуйста, бутербродов, сладостей и кофе. Побольше.        Джером кивнул.        – Я подумала, что вы, наверное голодны…. – пожала она плечами и слегка улыбнулась. – как всегда.        У Колина потеплело где-то в районе груди и стало тяжело дышать. Как же прекрасно она его знала.        – Спасибо. Я не откажусь….Как всегда. – Улыбнулся он в ответ, их глаза встретились, и между ними опять пробежал озорной огонек совместных приключений. На мгновение они опять стали беззаботными детьми, планирующими очередную шутку.        Воспользовавшись моментом, Колин протянул руку, приглашая Пен присесть рядом.        – Думаю, нам нужно когда-то начать.        Она кивнула, избегая его взгляда, и присела. Ее бедро легко коснулось его ноги, волна жара разлилась по телу, и Колин отсел.        – Я…– она испуганно посмотрела на него. Он звал ее замуж, а сам пугался каждого прикосновения. Что это будет за брак, если ему даже противно сидеть рядом с ней. После этих слов Фенбери.        – Колин, я…то что он говорил.. – она не смогла договорить. Как объяснить ему, если ей даже думать об этом было противно. Пенелопа не знала, что именно должно происходить между женщиной и мужчиной в первую ночь, но знала, что с Колином ее тело хотело большего, а с Фенбери был только страх и брезгливость.        Колин, казалось, прочитал ее мысли.        – Пен, я ничего не хочу слышать.        Он не хотел ничего так сильно, как стянуть с нее всю одежду, но если он только дотронется до нее, то им опять не удастся поговорить. А она накручивала на палец рыжую прядку и, казалось, даже и не представляла, насколько сводила его с ума.       Пен посмотрела ему в глаза и машинально облизнула губы. Колин застонал и сжал кулаки. Она должна прекратить, иначе он не дождется до завтра и возьмет ее прямо здесь. И зачем он только отправил Элоиз домой?! Он встал. – Где эти чертовы бутерброды?!       – Уже здесь, Сэр. – Джером с невозмутимым лицом поставил поднос с горой бутербродов на стол. – Я позволил себе добавить ваших любимых пирожных.       – Спасибо. И извините.        Джером кивнул и скрылся за дверью.        Колин налил себе кофе и залпом выпил чашку. Горячий и крепкий кофе позволил его мыслям сосредоточиться на одной мысли.        – Мы поженимся завтра, – начал он смело. – Если ты, конечно, согласна. Я заставил тебя.        – Я, – она помолчала. – Мне нужно сначала кое что уладить.        – После свадьбы мы уедем за город. Там в Обри-Холле мы сможем выдохнуть и лучше узнать друг друга. Свадьба это только формальность. Ты…мы возьмем столько времени, сколько нам будет нужно. В Бреди Холле у тебя будет своя комната и, если хочешь, Элоиз. Или может кто-то из твоих сестер захочет поехать с нами.        Она все-таки была ему противна. Он не хотел оставаться с ней наедине. Раздельные спальни, срок, дуэньи. Может он боялся, что она забеременела от другого, и не хотел прикасаться к ней раньше времени. Тогда зачем, зачем вообще все это. Нет, он не аннулирует брак, Бриджертоны не такие, но и браком это не будет. Чтож. Если таковы его условия, то она согласна. Какой у нее оставался выбор?! На глазах навернулись слезы, но Колин смотрел куда-то в окно и, казалось, совсем не интересовался своей невестой. И сейчас это было во благо.        – Хорошо, - выдохнула она, и на душе повис тяжелый камень. Она много раз представляла себе этот момент, фантазировала, как земля уходит из под ног от счастья в тот момент, когда Колин попросит ее стать его женой. И вот момент настал, земля уходит из под ног, но больше от тяжести на душе, чем от крыльев за спиной. Она не летала от счастья, а шла на плаху.        – Свадьба пройдет в маленьком кругу. Тебе бы хотелось пригласить кого-нибудь кроме семьи?       – Нет.        – Мы отправимся сразу после церемонии и пробудем в Обри-холле может быть несколько месяцев.        Он был холодным и отстраненным, кофе горьким, а пирожное слишком сладким. Она кивнула. Как правильная жена, послушная и беспрекословная. Такая, о которой он и мечтал. Что ж, если это плата за спасение от позора и фамилию Бриджертон, то она станет самой послушной.        – Могу я еще что-то сделать для тебя, – спросила праздным голосом, как будто они обсуждали выбор пирожных, а не совместную жизнь.        O, у него было столько идей. Он еще вернется к этому вопросу, но сейчас он просто облизал губы и до хруста сжал чашку. Надо было уходить как можно скорее.       – Нет, это все. Мы увидимся завтра. – Он направился к выходу даже не посмотрев на нее. У двери задержался на момент. – Пен, я знаю, модистка уже не успеет сшить белое свадебное платье, но мне оно не важно. До завтра.