Часть 10

      Возмущение, удивление, неверие, радость, предвкушение - именно в такой последовательности все эти чувства отразились на лице Колина. Все-таки она не была с другим мужчиной! Она будет только его! Только он сможет довести ее до экстаза! Только его прикосновения будут разжигать в ней огонь! А в том что в Пенелопе Фезерингтон можно разжечь настоящее Инферно Колин не сомневался по крайней мере с момента первого поцелуя. И ему можно будет перестать мучить себя вопросом, был ли другой лучше него! Колин оперся рукой о стол, он все еще нависал над Пен, не в силах сделать вдох. Что если ему только послышалось?               – Ты, ты уверена, – выдохнул чуть слышно.               Пен кивнула.               – Я …я серьезно.              – Колин, я была там. – Пенелопу, казалось, что-то разозлило. – Я попросила его поцеловать меня.              – О, – удивленно-разочарованно выдал Колин и сел на соседний стул. Она попросила его?! Это меняло всю картину – Лорд Фенбери нравился ей. Ну конечно, он ухаживал за ней, не то что Колин. И, может быть, она даже хотела выйти за него замуж, но не решилась, потому что Колин надавил на нее.               – Он целовал меня, попытался снять платье, но тут зашла Кресида.              Пен замолчала. Колин смотрел в глаза Пен и видел там только сожаление. Ее печалило, что Кресида не дала им продолжить?! Тогда почему Пен во второй раз отказалась от его предложения, если… Додумать он не успел, Колина с головой накрыл испуг.               – Если ты не…Если ты, то нам, – он глянул на часы и быстро поднялся. Дал Пен знак подождать и буквально выбежал из комнаты.               У них оставалось тридцать минут. Тридцать минут на то, на что молодоженам обычно дается как минимум ночь, а в некоторых случаях и пару недель. Колин не собирался брать Пенелопу силой, он не хотел заставлять ее вступать с ним в супружеские отношения в первую же ночь. Да, он желал ее, но важнее удовлетворения своих физических потребностей для него было удовлетворения мужского или скорее человеческого самолюбия, которое достигается только когда твой партнер чувствует себя рядом с тобой в абсолютной безопасности, когда доверяет тебе, ищет твой близости, не стесняется тебя и может поделиться самым сокровенным.               И теперь им предстояло наверстать все это за тридцать минут до прихода лекаря.               Колин широким движением распахнул дверь в гостиную и жестами попросил братьев выйти. Грегори, к его великому сожалению, пришлось остаться с дамами.               – Что ты натвотил? – спросил Бенедикт голосом Элоиз.              – Колин, – Энтони вскинул подбородок и с видом старейшины клана посмотрел на Колина. Колин подумал, что старший брат чересчур театрально играет роль главы семьи.               – Сейчас не до объяснений. Через тридцать минут к нам прибудет королевский лекарь.              – Кто-то болен? Что-то с Пенелопой? – огромное сердце Бенедикта тут же забыло все интриги и подколки.              – Возможно я солгал королеве, что мы уже были близки, и ее лекарь должен это подтвердить, – без уклонов произнес Колин. Если братья и удивились его новой открытости и смелости, то не подали виду. В тяжелые моменты Бриджертоны поддерживали друг друга без всяких сомнений.               – Зачем ей Пен? – нахмурился Энтони, у которого в голове явно не сходился пазл.              – Фенбери требует ее для себя. Не важно, все потом. Задержите его как можно дольше. Дайте нам время.               – Мы сделаем все что возможно, – Энтони положил руку Колину на плечо и слегка сжал. Бенедикт кивнул.              – Энтони?! – позвал Колин, уже забегая на лестницу              – Очень дискретно, – кивнул брат, понимая того без слов.               Колин кивнул в ответ и вбежал вверх по лестнице. Перед дверью остановился и замер, зачем-то поправил рукава рубашки. Провел рукой по волосам. Сердце стучало как копыта коня на бегах. Колин еще никогда так не волновался перед близостью. Даже, казалось, в первый раз было не так волнительно. Это была совсем не та первая ночь, которую ему хотелось бы подарить Пенелопе, не та, о которой мечтают барышни, и которую она заслужила. Но это была та первая ночь, которая им досталась, и, если все сложится, то у Колина будет целая жизнь, чтобы показать ей и другую сторону любви.               Пенелопа сидела там же, где он и ее и оставил – на стуле у его рабочего стола. Она подтянула ноги на сиденье, обняла колени и с отсутствующим взглядом блуждала по его записям. Она постоянно кусала нижнюю губу, отчего та опять кровила, и Колину захотелось срочно провести пальцем и убрать это безобразие. Время от времени Пенелопа находила в записях что-то интересное, и тогда она она опускала голову на бок и улыбалась. Она настолько была погружена в свои мысли или чтение, что даже не заметила, что Колин вернулся. И, если бы время не поджимало так сильно, то Колин с удовольствием бы наблюдал за ней часами, дал бы ей время привыкнуть к его присутствию. Сейчас же он не мог ждать, но мог быть максимально нежным.               – Пен, – он подошел к ней и опустился перед ней на корточки, заглянул в глаза. Они были красные и припухшие от слез.               – Пен, посмотри на меня.               Противный рыжий локон все время мелькал перед глазами, и Колин нежно убрал его за ухо. Пен улыбнулась.               – Пен, я не знаю, как правильно это сказать, но нам придется провести нашу брачную ночь прямо сейчас, – растерянно произнес Колин. Он волновался как зеленый юнец, который впервые дотронулся до женщины. Он даже не мог сказать, кто из них напуган больше.               Пен улыбнулась и мягко положила голову ему на его ладонь.              – А это не может сделать кто-то другой?               Мир замер вокруг. Колин перестал дышать. В груди образовалась невероятная пустота. Черная и всепоглощающая. Колину показалось, что она сейчас затянет его сердце, и остатки его тела распадутся на кусочки. Наверное так и случаются сердечные приступы.              Нет, он знал, что она еще не готова, что она его не любит, что она, возможно, его не хочет. Но Колин даже не подозревал, что может быть ей настолько неприятен, что она предпочтет, чтобы первую ночь с ней провел кто-то другой. Он был так жалок! Неожиданно, на смену жалости пришла защита, злость, ярость. Он готов был на все ради нее, на все, но не делить ее с другим. Он уже пережил это, смирился с тем, что она была с другим, и теперь, когда он ради нее солгал королеве, когда втянул в это свою семью, когда…Колин убрал руку, поднялся и посмотрел на Пен сверху вниз.               – Кто, к примеру? – выдал он холодно и почти выплюнул. – Фенбери?              – Нет, – Пенелопа встала, сцепила руки перед собой и подняла подбородок, смело глядя ему в глаза. – Если есть увеселительные дома для мужчин, то наверняка есть что-то подобное и для женщин. И тогда может кто-то оттуда..., если быстро послать. Я смогу заплатить. – Она говорила почти спокойно, словно доказывала что-то обиженному ребенку.              – Пен, ты сошла с ума! Откуда ты?              У него не хватало слов. Колину хотелось потрясти Пенелопу, чтобы привести мир в нормальное состояние. Никто и никогда еще не разговаривал с Колином так откровенно, ни женщины, ни мужчины. В обществе, где все строилось на полутонах и недоговорках, где мужчинам не полагалось даже подозревать, что женщины могут ходить в туалет, а женщинам нужно было делать вид, что они слепо верят, что мужья по вечерам действительно встречаются с друзьями, Пен нарушала все мыслимые и немыслимые границы. Пенелопа не выдержала его взгляд, она отодвинула Колина рукой и теперь ходила по комнате.               – Колин, я видела, как изменилось твое лицо, когда ты узнал, что у меня с Фенбери возможно ничего не было. Ты разозлился. И не отрицай этого, – добавила быстро и подняла руку, – я слишком прекрасно тебя знаю. Я наблюдала за тобой долгие годы и понимаю каждое твое чувство даже может быть лучше чем ты сам.               – Пен              – Колин, – почти закричала она, сверкнула глазами и отвернулась к окну, где совсем недавно стоял он. – Колин, – повторила тише, – я знаю, ты не хочешь меня, я тебе противна, я думала, что может со временем …но этого времени у нас нет. У нас есть только              Договорить она не успела, Колин резко развернул ее.              – Пенелопа Фезерингтон, если ты скажешь еще хоть слово, то мне придется применить самые изощренные пытки, чтобы заставить тебя замолчать. И он в страстном поцелуе прижался к ее губам.