Часть 15

      Когда она пришла в себя, за окном проплывал безрадостный серый пейзаж и вечный английский дождь. Свинцовое небо укрывало словно тяжелое одеяло, плотные тучи занавесками отгораживали от солнца, карета тряслась на ухабах и дерево кряхтело, напоминая кресло-качалку старой няни, и Пен опять закрыла глаза. Ей было совсем неважно, где она сейчас. Она чувствовала себя совсем маленькой в этом ужасном большом мире взрослых, и была рада, что ее ни о чем не спрашивают. Произошло что-то ужасное, что-то непоправимое, отчего внутри образовалась пустота, и нужно было эту пустоту чем-то заполнить, но Пен забыла чем. Казалось, что это уже было, но когда? Пен попыталась вспомнить, но от малейшего напряжения голова опять разболелась. Ужасно хотелось пить, в горле стоял ком, язык разбух во рту, но совсем не было сил произнести хотя бы слово.              Тонкий луч пробился сквозь толщу туч и теперь светил прямо на лицо. Пен не хотелось шевелиться, и она попыталась не обращать на него внимания, но луч казалось прожигал кожу насквозь, и Пен потянулась за подушкой, чтобы накрыть лицо. Против ожиданий, голова легла не на твердое сиденье, а на чьи-то колени. Пен втянула носом запах отца и в тот же момент поняла, что это не может быть он. Этот запах принадлежал не ему, а… Пен резко раскрыла глаза и задержала дыхание. Нет, этого не может быть. Она сорвала подушку с головы, села и уставилась на спящего Колина, только затем, чтобы тут же лечь на место и притвориться спящей.               События последних дней навалились на нее с новой силой. Последнее что она помнила, как Колин ушел с другой, а потом чьи-то руки качали ее как в детстве. И теперь они едут куда-то. Она и Колин? Только вдвоем? Без дуэньи. Значит королева дала разрешение на брак, и они обвенчались. Пен боялась шевелиться, поэтому попыталась почувствовать, есть ли у нее на пальце кольцо, но так и не смогла ничего понять. Колин выглядел уставшим, с отросшей щетиной, темными кругами под глазами, взъерошенными волосами. С ним тоже что-то произошло. Неужели его так расстроила их свадьба? Рука Колина лежала перед ее лицом. Нужно было только стянуть одеяло, чтобы узнать, женаты ли они. Пен медленно потянула одеяло вниз, как наткнулась на усталый взгляд Колина.              – Как ты себя чувствуешь? – спросил он заботливо, нежно убирая волосы с ее лица.              – Я, – Пен села зажала руки между коленями и посмотрела вниз. Кто-то переодел ее, и теперь на ней было легкое платье без корсета, что-то среднее между домашним платьем и сорочкой. Пен стало стыдно, что Колин видит ее такой. А еще наверное ужасно растрепанной. Пен осмотрелась вокруг, схватила одеяло и закуталась в него как могла. – Холодно, – оправдалась несмело, одной рукой приглаживая волосы.               – Как ты?              Колин кивнул.              – Мы почти приехали. В Обри-Холле ты сможешь выспаться поудобнее.              – Я, спасибо, мне было удобно.               В карете повисла душная тишина. У Пен было столько вопросов, но она не знала, с чего начать, да и не была уверена, что хочет знать ответы. В голове шумело от каждой кочки, Колин смотрел так жалостливо, словно не был уверен, в себе ли она. Больше всего Пен хотелось опять лечь, накрыться с головой и проспать до самой весны, когда все это закончится. Но она не могла. Даже прикосновение ноги Колина к ее вызывало дрожь. Пен казалось, что она задыхается в карете может еще и потому, что в ее голове в карете их было трое - прямо между ними сидела веселая рыжая хохотушка в розовом свадебном платье.               – Пен?              – Королева дала нам разрешение на свадьбу? – Пен отвернулась к окну, пытаясь вдохнуть как можно больше свежего воздуха, и как можно меньше смотреть на Колина.              – Не знаю.               – Но мы тут только вдвоем! – теперь она повернулась к Колину. – Если мы не поженились.              – Неужели ты думаешь, что я насильно взял тебя замуж, пока ты была без сознания? – Кажется, Колина разозлило это предположение.               – Я не знаю, я думала что….я в этом платье.               – Ты считаешь меня таким монстром?              – Нет, – выдохнула Пен. Он не мог быть монстром, но даже если и был бы, ей было бы все равно. Ей хотелось так много ему сказать. Сказать, что она на все согласилась бы, что понимает, что ему не за что оправдываться. Но она не могла. Он не хотел это слышать. Не от нее. На ее месте он желал видеть другую, но ему пришлось довольствоваться дешевой копией. Пен ненавидела себя за это, но даже в такой ситуации она жалела его и понимала.               – Нет, – Колин прочистил горло и выпрямил спину. – Если тебе нужен ответ, мы еще не женаты. И не потому, что королева не дала своего разрешения – мне не нужно разрешение кого-то другого, чтобы выбрать себе жену. Мы не женаты, потому что я человек чести – для женитьбы на тебе мне нужно ТВОЕ разрешение, – последние слова он прорычал сквозь зубы. Пен сжала губы и кивнула, принимая его аргумент. Она упрекнула его в бесчестии, и он злился. Была бы она мужчиной, он имел право ударить ее.               – Извини. Я не очень помню, что произошло. Как долго я, – она не находила слов. Что это было: болезнь, приступ, лихорадка?              – О, Пен, – смягчился Колин, – это я должен просить прощения. Ты только очнулась, и я тут же накричал на тебя. Я не должен был. Я не хотел, чтобы ты и Лилит. Мне очень жаль, что все так вышло.               Пен снова уставилась в окно. Края рваной раны в душе снова обожгли раскаленным железом. Он не хотел, чтобы она видела Лилит, не хотел, чтобы она знала. Или не хотел, чтобы Лилит видела ее?              – Как ты себя чувствуешь?              – Как будто умер мой любимый котенок.              – Что?              – Неважно. Когда это было?              – Вчера.              – Хм, мне казалось, что прошла целая вечность. Что произошло? – Пен спрашивала равнодушно, словно разговор шел о ком-то совсем чужом. Двоюродной племяннице жены брата троюродной бабки. Персонаже из книги. Именно так она себя и чувствовала. Изнутри жгла боль, снаружи трясло от холода. Плед не спасал, и заледенелые руки отказывались его держать, но воздуха так и не хватало.               – Ты …– Колин медленно подбирал слова, словно боялся, что она не выдержит правды. – Тебе стало плохо. – нашелся он наконец. – Т-тебя трясло, ты никак не могла успокоиться, и доктор дал тебе снотворное. К вечеру лучше не стало. Твоя мама хотела забрать тебя домой, но я решил, что нам нужно уехать от этой суеты. Тебе нужен был покой. Нам нужен покой. Пен, – он взял ее за руку, вынуждая посмотреть на него.               Она повернула голову и почти уткнулась в его грудь. Когда он успел подвинуться так близко? Пенелопа вдохнула запах сигарет и чернил, и кожа тут же покрылась мурашками, а в груди предательски заныло, едва она увидела его губы так близко от своих.              – Пен, посмотри на меня, – попросил он, и она не смогла противостоять. Хорошо, что они сидели, потому что ее колени стали очень слабыми, как и всегда в его близи. – Пен, мне не нужно разрешение королевы, но если ты согласна, мы поженимся как только доберёмся до Обри-Холла.               – Но Колин, – кто бы знал, скольких сил стоило ей это "но"              – Пен, этого должны хотеть только ты и я.              Колин слегка нагнул голову, и их губы соприкоснулись. Он не соблазнял, не принуждал, не брал силой, он нежно приник к ней, словно она была чем-то ужасно важным, и он боялся, что она может сломаться, но не мог не целовать ее.               – Ты все еще хочешь выйти за меня?              Это было совсем нечестно, так быстро прекращать поцелуй, но только брак с Колином обещал еще больше таких моментов, да и какой у нее был выбор?! И Пен кивнула.