Часть 16

      Через некоторое время карета остановилась возле таверны у моря. Вечерело, с неба накрапывал легкий дождик, грозя перерасти в настоящую бурю. Колин отлучился дать распоряжения. Вернувшись, он открыл дверцу кареты, протянул руку, но, видимо передумав, принялся поправлять на Пен одеяло.               – Мы останемся здесь на ночь?              – Тебе нужно подкрепиться и согреться. Я уже приказал подать еды в комнату. Отдохнем немного и отправимся дальше, тогда мы еще сегодня прибудем в Обри-Холл.              Все это время Колин заворачивал одеяло поплотнее вокруг Пен, чтобы затем одним легким движением поднять ее на руки.               – Колин, я..что ты делаешь?              – Ношу мою будущую жену на руках. Разве это запрещено? – Он спрятал ее под своим плащом и под смущенными взглядами слуг уверенно зашагал к открытой двери. Пен было стыдно и неудобно. Она всегда считала себя некрасивой, полной и большой, и вот теперь он несет такую тяжесть.              – Колин, я тяжелая. Пусти. Я сама.               – Пен, мы поспорим об этом, когда тебе станет легче. Хорошо?               – Колин, пусти, пожалуйста.               Пен пыталась выбраться из его объятий, встать на ноги, и Колин неожиданно послушался, остановился и опустил ее на большой камень, так что их глаза оказались на одном уровне. Одной рукой он все еще аккуратно придерживал плед на на ее груди.               – Колин, пусти. -- Пен недовольно повела плечами.              Колин убрал руку, и плед тут же сполз, Пенелопа едва успела сцепить его. Холодные капли дождя мгновенно намочили одежду.              – Пенелопа Фезерингтон, почти Бриджертон, если ты будешь идти в этом платье по таверне, то сведешь с ума всех мужчин, и мне придется вызвать на дуэль каждого из них.               Пен покрепче закуталась в перекрученный плед, который сейчас едва сходился на ее пышной груди, и победоносно подняла голову. Колин ухмыльнулся и скрестил руки перед собой.               – Дорогая, не думай, что, закутавшись в плед, ты стала менее притягательной. Совсем наоборот. Растрепанная, полураздетая, ты выглядишь как подарок, и каждый мужчина, включая слуг, мысленно будет пытаться его распаковать. Если тебе этого хочется, то я согласен, если нет, то возвращайся в мои объятия и позволь донести тебя до комнаты. – В его глазах плясали бесята, и Пен вспыхнула..               Она только сейчас осознала, что одета совсем неподобающе. Слуги отворачивали глаза, но не могли не заметить сцены. Пен проследила за взглядом Колина на ее грудь, где сквозь тонкое платье вырисовывались затвердевшие на холоде соски, покраснела еще сильнее, попыталась стянуть плед, но сдалась и сделала шаг к Колину. Тот удовлетворенно улыбнулся, легко поднял ее, накрыл своим плащом и понес наверх.              – И не стоит так радоваться! – не удержалась Пен от комментария на его довольную улыбку.              – Если бы ты знала, что сейчас происходит в моей голове. – Он улыбнулся еще шире.              – Не думаю, что хочу это знать, – прыснула Пен ему в шею.              – Хммм, – застонал Колин, и Пен заметила, что его кожа покрылась мурашками. – Я расскажу тебе, как только мы останемся вдвоем. Нет, я покажу тебе. И если ты после этого не будешь улыбаться так же широко как я, то я никудышный муж. – прошептал он, и у Пен внизу живота потянуло от предвкушения неизведанного.               Дождь припускал все сильнее, но в руках Колина она чувствовала себя в безопасности. Он нес ее будто пушинку, шутил с ней, согревал, и, несмотря на усталость, пронизывающий ветер и незнакомое место, Колин сумел перенести Пен в теплую атмосферу дома. Наверное это и была любовь, когда дом там, где есть он, а все остальное неважно. Колин нес ее, бережно прижимая к телу, и Пен слышала, как бьется его сердце. Осмелев, она опустила голову на его грудь, а следом и руку. Задумалась и сама не заметила, как пальцы вырисовывают на рубашке узоры. Это было так естественно, так правильно, словно они уже были в другой жизни в этом месте в этот вечер, а сейчас просто проживают то, что было предопределено давным давно.               Колин принес ее в маленькую комнату на втором этаже таверны. Огонь свечей и камина окутывал помещение в теплые тона и рисовал на стенах загадочные узоры, а аромат жареного цыпленка и запеченных овощей добавлял уюта, делая похожим на маленькую кухню, где они детьми прятались от матерей. Живот тут же заурчал, и Пен поняла, что не ела со вчерашнего дня.              Колин не спешил отпускать Пен. Он держал ее, словно не хотел расставаться. Пен тоже замерла, до тех пор пока Деври, верный слуга Колина, не снял с него мокрый плащ. Присутствие третьего разбило их волшебный пузырь, Колин опустил Пен на стул, и она тут же осиротела.              – Деври, ты можешь идти. Проследи, чтобы все как следует поели. Мы не останемся надолго.              Деври кивнул и неслышно испарился за дверью. Колин и Пен опять остались вдвоем. Она, закутанная в плед, с влажными от дождя волосами, и Колин, в мокрой рубашке, четко облепляющей его мускулистое тело.               Пен сглотнула ком в горле, ей неожиданно стало жарко. Взгляд то и дело невольно спускался с приоткрытой на груди рубашки через плоский живот к обтянутым бриджами бедрам.               Колин развесил плащ у огня и теперь двигал стол поближе к камину.              – Колин, тебе нужно снять и рубашку тоже. Колин удивленно посмотрел на нее, и Пен спрятала от стыда лицо в одеяле. Она была уверена, что Колин услышал ее грязные мысли. Боги, неужели она только что предложила ему раздеться?! Нельзя быть такой развратной.  – Я, я имела ввиду, что ты простудишься. Ты весь мокрый. Я              – Кажется ты права, но ..хмм… наша одежда уже уехала дальше. Я решил, что тебе нужен отдых.               – Ты… я могу отвернуться.               – Тебе бы тоже не мешало переодеться во что-то более сухое. Я сейчас.               Колин опять оставил ее одну, но Пен совсем не было страшно. В окно стучались острые ветки и холодные капли, старый дом кряхтел, море напрыгивало на берег, и Пен казалось, что этот дом единственный на всем свете. Затерянное где-то в волшебных туманах Англии на берегу свинцового моря волшебное место. Дом, плывущий по волнам шторма. И в этом доме только она и Колин. И нет ни королевы, ни Фенбери, ни леди Вистлдаун, которые могли бы пробраться к ним, а только они вдвоем и бескрайнее темное море.               Колин вернулся совсем скоро. В одной руке он нес зеленое платье, в другой бутылку вина.               – Я нашел даже две вещи, чтобы согреться. Надеюсь, платье будет в пору. Хозяйка сказала, что оно совсем новое.               Пен кивнула, подошла к Колину взяла платье и осмотрела комнату, спрятаться было негде.               – Я подожду за дверью, – прочитал Колин ее мысли. Пен кивнула. Платье оказалось в пору. Оно было зеленым, очень простым и с глубоким вырезом. Такие, как казалось Пен, носили по вечерам работницы в тавернах, чтобы свести с ума мужчин и заработать побольше денег. Пен как могла подтянула платье на груди и открыла дверь.               – Подошло? – спросил Колин неуверенно, и его взгляд застыл на невероятном декольте и вздымающихся холмах груди.              – Спасибо. Да. Так намного теплее. – Пен обняла плечи, стараясь прикрыться.              Колин сжал губы, тряхнул головой, как бы отгоняя непрошенные мысли, отвернулся и прошел к огню. Его спина была прямой и твердой, словно вылитой из железа.              – Нужно поесть, – сказал неожиданно отстраненным деловым тоном. В комнате тут же похолодало. Или Пен это только показалось? В присутствии Колина ее тело как всегда кидало то в жар, то в холод.              – Колин, – Пен пошла за ним, но передумала. Села на кровать, не смея подойти ближе. – Колин, твоя рубашка. Ты все еще мокрый. Сними ее.               – Перестань говорить мне! – вспылили Колин, но осекся. – Извини! – он потер руками лицо. – Был тяжелый день. Ты не при чем.               – Если тебе неприятно, чтобы я видела тебя без…– она поискала слова, но стоявшая перед глазами картина Колина без рубашки мешала думать. – Я могу отвернуться.               В его глазах опять промелькнул этот незнакомый Пенелопе блик. Ярость? Обида? Колин сжал кулаки и вернулся к огню.               Он все еще злился на нее. Может в этом распутном платье она слишком напоминала Лилит? Неужели таким и будет их брак? Может быть это ошибка, и она не получила приз, а потеряла хорошего друга. Это было невыносимо, но Пенелопа поняла, что не собирается сидеть сложа руки. В конце концов она годами водила за нос весь Лондон, неужели она не сможет справиться с одним мужчиной?!              – Колин, – Пенелопа уверенно подошла к нему, взяла за руку и повернула к себе. – Колин, что происходит? Я знаю, я не та, на которой ты хотел жениться, но я та              Дальше она не успела договорить, Колин вырвал руку, до боли прижал Пен к себе и впился губами в ее губы. Пен ахнула, ее тело тут же отозвалось на его страсть, внизу живота томно потянуло. Разум оставил Пен, и она запустила пальцы в волосы Колина, прижимая его еще крепче. Он целовал ее как безумный, кусал ее губы, сжимал ее тело. Пен задыхалась от жара и чувств, но ей все равно было мало. Ей хотелось большего. Совсем недавно такая спасительная, одежда неожиданно стала мешать. Пен желала удалить каждую преграду между ними, стать с Колином единым целым.               Когда Колин опустился к ее шее и прошелся языком от ключицы до подбородка, Пен от неожиданности впилась ногтями в его затылок и прочертила десяток дорожек к плечам. Колин зарычал. Его щетина царапала кожу, рукашка холодила руки, а поцелуи обжигали.               – О! Ах! Оу!              Пен терялась в череде вдохов и выдохов. И это было так правильно. Колин целовал ее грудь, и даже такие простые вещи как дыхание, давались ей с трудом. Пен было стыдно признаться в этом даже себе, но она желала, чтобы Колин спустился еще ниже. К ее груди, животу, к ее...В надежде она приглашающе выгнула спину. Колин прочитал ее мысли, потянул за шнуровку, освободил тяжелые груди и на момент залюбовался ими. Но только на мгновение. Через секунду он набросился на Пен с новой силой. Слабость разлилась по всему телу, Колени не держали, и Пен потянула Колина на кровать.               Они мягко упали на сшитое из ярких лоскутов одеяло. Колин оторвался от ее груди и посмотрел на Пен, словно только проснулся.               – О, Пен! -- протянул разочарованно и поднялся.              – Я что-то сделала не так? – Пен села.               Колин уставился на ее голую грудь, шумно выдохнул, быстро затянул декольте потуже, схватил плед и, не отпуская руки Пен, быстрым шагом кинулся вниз по лестнице в шумную таверну. Пен было немного больно, но она не решалась противиться. Она знала, что Колин никогда не причинит ей зла.               Он потянул за висящий у лестницы канат, и громкий звон колокола заставил всех присутствующих замолчать. Десятки пар глаз, от которых Колин еще несколько минут тому назад прятал Пенелопу, уставились на необычную для здешних мест пару: высокий мускулистый лорд в облепляющей тело мокрой рубашке, которая больше открывала чем прятала. Его волосы были в беспорядке, а в глазах горел огонь. И раскрасневшаяся маленькая леди, с запутанными медными кудрями, в простом зеленом платье, так удачно подчеркивающем ее пышно вздымающуюся грудь с красными следами недавних поцелуев. Ее щеки пылали от страсти, а глаза блестели словно сапфиры. Кто-то присвистнул. Из другого угла радостно загоготали.              – Мне нужен капитан с собственным судном. Сейчас. За полчаса я заплачу сто фунтов.               В этот раз свист был более впечатленный, и в воздух взлетели несколько рук.               Коли указал на одного, по виду самого трезвого из всех.               – Вы в состоянии вести лодку в такую погоду?              – В таком состоянии еще лучше чем трезвый, – капитан кивнул и направился к двери.               Дождь разошелся не на шутку. Волны прыгали, словно пытались лизнуть небо. Тучи закрыли звезды и возвращали воду обратно в море. Ветер играл каплями, смешивая небо и море. Колин закутал Пен в плед и повел за капитаном к небольшой лодке.               – Вы не боитесь плыть в такую погоду? – спросил капитан? -- А вы?              – Я давно женат на большой воде. У нее прескверный характер, но она меня не обидит. – прокричал капитан сквозь шум ветра и похлопал лодку по корме. – Куда плывем?              – В нейтральные воды. Нам срочно нужно пожениться!