Часть 18

      Пен ущипнула себя за руку, но не проснулась. Значит это все-таки это не сон, и она действительно вышла замуж за Колина, а перед этим они обманули королеву и сбежали из Лондона. Колин Бриджертон – молодой и безобидный повеса из приличной семьи, завидный жених и мечта многих красавиц и их мамаш, и Пенелопа Бриджертон – незаметная серая мышка, жертва насмешек и тихоня, не смеющая сказать нет даже собственной матери. Эти двое, которые совсем не подходили друг другу, сделали нечто, на что не осмелился бы никто из ах такого смелого высшего света.              Пен посмотрела на руку и покрутила кольцо. Как непривычно было принадлежать кому-то, быть частью кого-то. Да, она давно любила Колина, но ни их побег, ни его поцелуи и обещания, не сделали их отношения такими реальными, как это простое деревянное кольцо.               После свадьбы море больше не противилось молодоженам. Они спокойно вернулись обратно. Промокшие и усталые. Всю дорогу они не говорили не слова. С радостью кольца принесли понимание реальности ситуации, а вместе с тем и весь страх. Пенелопа не знала, как ей теперь вести себя с Колином. Она теперь его жена. ЖЕНА! Ублажать его прихоти? Молчать и кивать? Какой должна быть правильная жена? Можно ли Пенелопе и дальше подшучивать над ним и говорить свое мнение, или он терпел такое поведение от соседской девчонки, но не потерпит от жены? Является ли это неуважением к мужу? Должен ли он быть во всем прав? Чего он ожидал от нее? А она? Чего Пен ожидала от своего мужа? Можно ли ей было чего-то ожидать?              Чем больше она думала, тем больше вопросов возникало в голове. И каждый из них увеличивал пропасть. Пен стеснялась смотреть на Колина, словно натворила что-то постыдное. Колин, по всей видимости, чувствовал то же самое, поэтому на берег они вышли практически чужими людьми.               Проводив ее в молчании до комнаты, Колин невнятно что-то сказал, и ушел вниз по лестнице, оставив Пен в недоумении у двери. Хотя так было и лучше, теперь она наконец-то могла вдохнуть и дышать. А еще она могла снять тяжелое мокрое платье, отогреться и поесть. Любовь любовью, но от голода она еще никого не спасала. Пен схватила со стола булочку, откусила, и принялась снимать платье.               От еды настроение сразу улучшилось. Еда всегда помогала. Еще бы, иначе Пен не была бы такой пышкой! В то время, как сестры жаловались, что от недомогания ком не лезет в горло, Пен всегда только удивленно пожимала плечами. У нее еще никогда не было такой болезни, которая перебивала бы аппетит, поэтому, скинув у огня мокрое платье и завязав узлом на груди нижнее белое покрывало, Пен уже в хорошем настроении подсела к столу. А когда вернулся Колин, то она разморенная и довольная уплетала вторую булку.               – О, вижу вино пришлось тебе по вкусу?               – Не шардоне от твоей матушки, но выбора особо нет. – Пен приветственно подняла бокал. – Что-то не так? Я заляпалась? Ты так странно смотришь.              – Все прекрасно. – Он мечтательно улыбнулся, и повесил на стул очередное добытое у хозяйки платье – Ты похожа на греческую богиню.               – На какую? – Вино и происшествия последних дней делали свое дело, и Пен теряла так усердно привитый матушкой и нянечками контроль над потребностями тела. – На Афину? – Она повернула голову в профиль. – Нику? – подняла бокал вверх. – Или, может, на Афродиту. – Она откинула голову и томно провела рукой от шеи к плечу, хихикнула.              Колин громко сглотнул, и быстро подсел к столу, но по другую сторону.              – Почему ты сел так далеко? – Пен поставила локоть на стол и оперлась на руку. Вот тебе, матушка! Я не только сижу полуголая в одиночестве в комнате с мужчиной, я еще и пью вино, и ставлю локти на стол. Ну и что ты мне сделаешь? Ни-че-го! Пен даже рассмеялась своим мыслям.               – С тобой все хорошо? По-моему, тебе хватит вина. – Колин подвинул к себе ее бокал и опять уткнулся в тарелку, словно там происходило что-то невероятно интересное.               – Колин, я требую вино, – обиженно заявила Пен. Колин не отозвался, но она не намеревалась сдаваться. Все было так ужасно, что нужно было напиться. Пен слышала, что это помогает. – Колин Бриджертон, посмотри на меня! Посмотри! Я – твоя жена! – она подняла руку и продемонстрировала кольцо. – Да, я твоя жена, и ты обещал удовлетворять мои потребности. Будь моим Дионисом, дай мне вино!              – Пен, – Колин наконец-то посмотрел на нее. – Мы оба устали. Я думаю, тебе нужно хорошо выспаться. Мне очень жаль, что я потянул тебя в море. Нам повезло, что буря немного успокоилась. Сейчас за окном опять конец света. Поплыви мы немного позже, и…я даже не хочу думать, что с тобой могло произойти. Мне очень жаль, Пен. Сейчас мы в безопасности, но нам придется провести ночь здесь, а завтра с утра мы отправимся в Обри-Холл.               – Колин, ты брал уроки нравоучений у моей матушки? – Она попыталась дотянуться до бокала, но Колин заметил и отодвинул подальше.               – Пен, думаю, нам обоим лучше сейчас пойти спать. Свободных комнат больше нет, поэтому я лягу на полу у камина.        Он говорил еще что-то, но Пен не слушала. Ей неожиданно стало так обидно. Как он мог забрать последнее вино?! Ей оно сейчас было нужнее. Неужели она превращается в алкоголичку? До этого она пробовала разбавленное вино, а как только вышла замуж, так сразу выпила в одиночку два бокала. Может брак портил ее? Хотя с другой стороны, если вино оказывало такое приятное действие, то может и запретный плод плотской любви окажется не таким уж и противным?              Колин сидел совсем рядом, через все еще мокрую рубашку прорисовывалось накачанное поджарое тело, верхняя пуговица рубашки где-то потерялась, и Пен открывался прекрасный вид на черные кудрявые волосы на груди. Пен прикусила палец левой руки и правой медленно крутила у лица, представляя, что расстегивает одну за одной и другие пуговицы. Неожиданная озорная мысль забралась в голову, и Пен прищурила глаза. Неет. Нет….Или да? Она потянулась к узлу на груди.              – Пен, что ты делаешь?               Но она уже встала из-за стола и отпустила узел. Покрывало каскадом заскользила по телу к ее ногам.               – Если ты не хочешь быть моим Дионисом, то мне придется стать твоеи Афродитой. – Пен села к Колину на колени, взяла его лицо в свои руки и прижалась к его губам в страстном поцелуе.               – Пен, ты пьяна, тебе нужно отдохнуть, ты не знаешь что ты делаешь. – Между ее поцелуями Колин все еще пытался сохранять самообладание.               – Тсс! Я наверное впервые делаю действительно то, что хочу. – Она взяла его руку и положила на свою грудь.               Колин недовольно зарычал, запустил пальцы в рыжие волосы и впился в ее губы. Пен торжествовала. Да, она была хозяйкой. Она сводила его с ума, заставляла делать, что ей хотелось! Чувство власти окрыляло и возбуждало. Пен подставила Колину свою шею, как читала в книге о вампирах, и прикоснулась языком к его уху, судя по тому, как Колин застонал и сжал ее грудь, она все делала правильно. Пен продолжила свое исследование, она покусывала его ухо, целовала шею, царапала плечи, и Колин отвечал ей стонами и вздохами. Мускулистые руки сжимали ее, и Пен чувствовала себя маленькой и нежной в его огромных сильных руках.               Его рубашка мешала, Пен дергала, но Колин прижимался так крепко, что Пен не могла ее снять. В нетерпении она оттолкнула Колина и потянула наверх. Колин замер и зачарованно смотрел на раскачивающиеся перед его лицом груди. Он положил руки на ее подмышки, словно не хотел, чтобы Пен опускала руки или боялся прикоснуться к груди.              – Пен, – он смотрел на грудь и в сомнении сжимал губы. – Ты уверена, что... Мы можем подождать, пока...              Колин неуверенно кусал губы и Пен чувствовала себя на вершине власти. Впервые не она не находила слов и мучала свои губы, а Колин – повеса, который никогда не лез за словом в карман, заикался и не мог оторвать от нее взгляд. Вместо ответа Пен прижала его голову к груди и шумно вдохнула, когда он взял ее затвердевший сосок в рот. Это было так прекрасно и так стыдно. Так невероятно!               Колин сбито выдыхал, сжимал и разжимал пальцы, скользил руками по ее телу. Жесткие волосы на его груди легко царапали кожу. Пен казалось, что ее сейчас разорвет от нетерпения и нарастающего чувства. Между ног неприятно и почти болезненно тянуло. Пен сжимала ноги и ерзала на коленях Колина, пытаясь удовлетворить непонятную потребность. Она чувствовала твердость в его паху. Она видела статуи голых мужчин, но все их …детали... всегда были в покое, бугор же в штанах Колина говорил о другом. Пен пробралась сквозь волны кудряшек на груди, последовала ниже, задумчиво обвела пальчиком вокруг пупка и быстро нырнула рукой под бриджи.               Колин громко застонал, схватил ее за руку и отстранил от себя. Выругался. Пен нагнулась к нему, чтобы снова утянуть на дно страсти, но Колин отвернул голову.               – Пен, это не правильно. Я не хочу так!              – Ты не хочешь меня? – На глазах навернулись слезы.               – Ты даже не представляешь, насколько я хочу тебя. – Колин опустил голову на ее плечо, чтобы отдышаться, но, заметив, что почти уперся головой в грудь, выпрямился и выругался, направил взгляд в потолок. Пен печально хлюпала носом у него на коленях.               – Пен, – он посмотрел на нее и убрал локон за ушко, – я хочу, чтобы ты запомнила наш первый раз, чтобы у тебя был контроль. Чтобы ты делала только то, что хочется тебе, а не то, на что толкает тебя вино.               – Я твоя жена, а ты не хочешь меня. – Пен рыдала все сильнее.               – Я не хочу пользоваться ситуацией, хотя, боги, я потащил тебя больную в шторм в море, потому что не мог больше терпеть. А сейчас...               – Тогда отдай мое вино! – Пен схватила бокал и сделала глоток. Вино пролилось по шее и замерло. То самое невероятное и незнакомое чувство все еще расширялось в груди, трепетало, росло, мешало дышать. Пен соскочила с колен Колина и кинулась к ведру у двери. Вино с шумом и спазмом вырвалось наружу. Колин подошел ближе, укутал ее одеялом, собрал волосы на затылке в узел и присел рядом.              – Спасибо! – Колин поцеловал ее плечико. – Ты как никто умеешь разрядить ситуацию и снять напряжение. – Он улыбался.