Часть 19

      Колин с умилением смотрел на Пен, которая стонала каждый раз, когда карета подпрыгивала на очередной кочке.               Он всю ночь проспал в обнимку с ней. В обнимку со своей ЖЕНОЙ! Даже просто думая это словосочетание, Колин не мог сдержать улыбку. Его жена. Нет, это была не та первая брачная ночь, которую традиционно представляют в этом контексте, но эта была их ночь, и она была лучше всяких представлений.               После того как вино и ужин оставили ее тело, Пен без возражений позволила напоить себя водой и уложить спать, но настояла на том, чтобы Колин непременно остался в кровати, или же она ляжет к нему на пол.               – Она все-таки его жена и он обещал удовлетворять ее потребности! – запутанно возмущалась Пен в шаге ото сна, но все же продержалась до тех пор, пока Колин не сдался. Он намеревался немного полежать с ней и сползти на пол, дабы не мешать, но стоило ему попытаться встать, как Пен просыпалась и возмущенно что-то бурчала. В итоге Колин и сам не заметил как уснул.               На этой узкой кровати в затерянной на берегу таверне под скрип досок и шум ветра они провели самую нежную из всех будущих ночей. Просто лежать, крепко прижавшись друг к другу, и ни на минуту не отпускать. Колин мечтал, чтобы такой была и вся их жизнь.               Несмотря на все неудобства, он проснулся в прекрасном настроении, чего нельзя было сказать о Пен. С утра она не сказала ни слова и сейчас угрюмо сидела напротив Колина, меняя цвет лица с тошнотно-зеленого на постыдно-красный.               – Не смотри на меня так, – не выдержала Пен наконец, и болезненно прикрыла глаза, когда карета подпрыгнула на ухабе. – Мне и так стыдно..и плохо.              – Моя жена напилась сразу же после свадьбы. Я даже не знаю, что об этом думать.               – Спасибо, что …помог мне вчера. Я еще никогда, – она не нашла подходящего слова.              – Я заметил. Значит нам будет над чем поработать.               Пен только устало выдохнула.               – Дорогая, то что ты испытываешь сейчас, испытывают мужчины как минимум после каждого бала. Подумай об этом, когда в следующий раз будешь возмущаться о том, как мир несправедлив к женщинам.               – Я больше никогда не буду пить.              – Это печально, – наигранно отозвался Колин. – Мне понравилось, как вчера на тебя подействовало вино. И если бы это не была наша первая ночь.. – недовольный рык вырвался из его горла.               – Мне очень стыдно, – тихо прошептала Пен. – Извини…И задерни, пожалуйста, свои занавески. Этот свет меня убивает.              Колин задвинул шторы и вытащил из под сиденья небольшую бутылочку с чем-то мутным внутри.              – Это поможет. Выпей.               – Ииии, что это?! – Пен скривилась и отодвинула вонючий бутылек подальше от лица.               – Сырые яйца. – Колин придвинул ближе. – Просто закрой нос и пей. Ты потом еще отблагодаришь Энтони, его рецепт творит чудеса.               Карета подскочила на очередной кочке, Пен скривилась, и одним залпом выпила мутное содержимое. Позеленела, так что Колин решил, что ее сейчас вырвет, но все обошлось. Через пару минут Пен уже спокойно посапывала на его коленях.               Солнце еще не вошло в зенит, когда они добрались до Обри-холла. На этот раз Пен не проснулась, и Колин без сопротивления отнес ее в комнату. Дав указания и распоряжения, он отправился в кабинет отца, где его уже ждала почта.               За более чем двадцать лет, прошедших со смерти отца, кабинет совсем не изменился. Высокие полки с книгами обрамляли полукруглые стены, кресло-качалка стояла под углом, словно с нее только что кто-то встал, на огромном столе стояли его любимые чернила, а в воздухе по-прежнему витал запах дыма и апельсинов. Колин открыл окно, впустив в кабинет аромат апельсиновых деревьев, и взялся за почту. Среди всех писем одно выделялось гербом дома Бриджертонов. Неразборчивый почерк на конверте сразу выдал руку Энтони. Под этим письмом обнаружилось еще одно - королевское синее. Колин замер. Они не торопились в пути, но и особо не медлили, то что ему уже доставили два письма из Лондона, говорило о срочности сообщений.               Колин сел и повертел оба конверта в руках. С какого начать? Королевское письмо вселяло надежду и пугало одновременно, в нем могло находиться как разрешение на брак, так и изгнание из Лондона, из Англии или даже из острова в целом. Колин вертел его в руках, не в силах отложить, но и не решаясь открыть. Он словно надеялся, что если подержать его подольше, то новости в нем обязательно станут хорошими. Больше всего Колину хотелось кинуть письмо в огонь, и забыть о нем навсегда. В детстве Колин так часто решал обиды – записывал их на листок и сжигал в этом самом камине. Тогда это действительно помогало, но сейчас Колин был взрослым и понимал, что зарывание головы в песок не спасет ситуацию.              Колин знал, что не позволит никому встать между ним и Пенелопой. Даже королеве. Но что делать с последствиями. Что если ценой неповиновения станет Тауэр? А если за это придется расплачиваться его семье? Колин не переживал о братьях и Вайолет – они справятся, но что будет с Элоиз, Грегори и Гиацинтой? Смогут ли они найти подходящую партию, если их семью лишат титула?               Так и не решив, что же делать с письмом, которое к тому же, как оказалось, было адресовано Пенелопе, Колин взялся за сообщение от брата.                       Колин,  начал Энтони без предисловий.              Вы наверняка уже получили сообщение от королевы. Должен признаться, что я ничего не знаю о ее приговоре. Мне было передано неофициальным путем, что королева приняла решение и отправила гонца прямиком в Обри-холл.               Дорогой брат, все что я хочу сказать этим письмом – мы поддержим любое ваше решение. Мы, Бриджертоны, оказывались и в более тяжелых условиях, и каждый раз выходили с высоко поднятой головой только из-за того, что все время держались вместе. Ты можешь полностью на нас рассчитывать. И не переживай о младших, даже если нас всех сошлют за полярный круг – чего мне не хотелось бы – у нас достаточно сбережений и смекалки, чтобы разбить там поля для гольфа.               П.С. Если тебе нужны деньги, вздремни у любимого растения.               Твой любящий брат Энтони                     Колин сложил письмо и потер пальцами глаза. Сообщение Энтони не открывало завесу над тайной королевского послания, но от него на душе у Колина заметно полегчало. Нет, он и так был уверен в семье и поддержке, но было приятно услышать это еще раз, увидеть, почувствовать. Письмо было словно пропитано духом Бриджертонов: смехом детей, безобидными подшучиваниями и искренней заботой.               Колин еще раз посмотрел на письмо королевы. Даже если бы он и хотел его открыть, он не имел на это права, письмо было адресовано Пенелопе, и как бы ему не хотелось спасти ее от всего, с некоторыми проблемами ей все же придется столкнуться, и Колин был уверен, что Пен справится.               Засунув оба письма во внутренний карман, Колин направился прочь из кабинета. Он отложит этот разговор до вечера или до завтра. Королева не умрет, если немного подождет.               Войдя в комнату, Колин немного растерялся – комната была наполовину пустой, а оставшаяся мебель укутана в чехлы. Ну конечно, – Колин стукнул себя пальцем по лбу, – он же сам приказал подготовить не его детскую комнату, а давно пустующую главную спальню, вернее две комнаты, соединенные общей гардеробной. Колин долго раздумывал над тем, как начать их совместную жизнь, но, как бы он не желал другого, он все же решился для начала занять две отдельные комнаты. Он не хотел ущемлять Пен, заставлять ее быть с ним, постоянно терпеть его присутствие. Он хотел завоевывать ее медленно, дать ей время, дать ей право решения. Хотел, чтобы у нее была своя территория, где бы она могла побыть одна, откуда могла бы, в крайнем случае, выгнать его. При этой мысли Колин даже улыбнулся – жизнь с Пен будет полной огня и приключений, в этом он не сомневался.              Новая комната встретила огромными окнами, мягким светом послеполуденного солнца и запахом апельсинов – отец насажал эти деревья везде. Родители были счастливы в этом доме, и Колин надеялся, что этот омен перейдет и на него с Пен.              Помывшись с дороги, Колин одевался и что-то напевал себе под нос. При этом он постоянно прислушивался, проснулась ли Пен. Он был в прекрасном расположении духа, вот только письмо королевы немного мутило душу.               Взгляд Колина то и дело падал на дверь в покои жены, противоположная комната манила его, как манит вора сокровищница. Колин сделал шаг к двери Пен и остановился.Он обещал дать ей время. Шаг. За дверью тишина. Он обещал сам себе, что справится, и не будет принуждать ее. Еще шаг. Колин сжал кулаки. Что он за чудовище. Еще шаг.               – Мистер Бриджертон, – неожиданно возник за спиной Деври. – Обед подан. Миссис Бриджертон ожидает вас в малой столовой.              Немного подумав, Колин засунул письма в карман первого попавшегося сюртука на вешалке – подожди пока здесь, и в прекрасном расположении духа направился к Пен.