Часть 27: В тихом омуте

      Пен потянулась и села в кровати. Улыбнулась. Всю ночь ей снился Колин, его прикосновения, объятия. Сон был таким реальным, что на губах остался вкус его поцелуев. Но в этот раз Пен не было грустно, вместо привычной печали сон принес облегчение и надежду, умиротворенность. Пен даже хмыкнула и прикрыла глаза, желая вернуться в сон, но паутина видений потихоньку распускала узоры, уступая место утренней неге.              Пен зевнула и наконец-то заметила, что на ней все еще надето бальное платье. Неужели пунш так выбил ее из сил, что. .. Вчерашний бал, Линет, Робер и…..              – Колин!               Пен вскочила с кровати и взволнованно зашагала по комнате. Он действительно был там. Он здесь, в Париже, он нашел ее. Хуже, она….Пен кинулась к окну – бесконечные поля, прихваченные позолотой леса, уходящая вдаль дорога и полотна одинокой мельницы на горизонте. Сердце отчего-то на мгновение замерло и с новой силой пустилось в пляс. Стало тяжело дышать. Колени стали мягкими и отказывались держать. Пен медленно опустилась на подоконник и положила руку на грудь.               – Колин. – Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.              – Колин. – Пен медленно постукивала пальцами по груди, словно пыталась задать сердцу новый ритм.               События предыдущего вечера проплывали в голове. Деври, охранник, ужасно пьяный, но все равно обиженный Колин, диван в гостинной.               Нет, это была не его спальня…Или он в его состоянии не решился…или не захотел? Кто принес ее?              Размышления прервал стук в дверь. Маленькая и худенькая служанка, совсем еще девчонка, тихо заплыла в комнату и присела в реверансе.              – Бонжур, мадемуазель, я Ревия. Господин Деври приставил меня к вам на время вашего пребывания.              Пен скованно улыбнулась, судорожно соображая, как ей представиться. Что Колин сказал им, как назвал ее? Своей женой Пенелопой Бриджертон? Пенелопой Фезерингтон – боже, как странно это сейчас звучало? Или же Катрин Лебруа? Что объяснил им? Гостья она тут или хозяйка? Или все-таки есть другая хозяйка?               Первым порывом Пен было отправить девушку вниз, запереться в комнате и никогда не выходить, никогда не видеть Колина и Лилит…Линет.. кого еще? . Просочиться сквозь стены и уехать так далеко, как только можно.              – Какое платье вы бы хотели сегодня надеть? – неправильно расценила ее молчание Ревия.              И пока Пен хмурилась, придумывая, как бы ответить, девушка прошла вглубь комнаты и открыла дверцы шкафа. Пен невольно охнула – в шкафу висела ее одежда из дома, те платья, которые она взяла с собой в Обри-холл. Пен подошла поближе и провела рукой по такому любимому Колином синему платью, тому, которое было на ней в единственный день их брака. Теплые воспоминания вселили надежду и вытеснили страх. Даже если они больше не будут вместе, они все равно могут остаться друзьями, стать ими вновь. Долгие годы Пен без взаимности любила Колина, но это не помешало им писать друг другу длинные письма, вести долгие беседы и поддерживать и понимать так, как не мог никто другой. И сейчас Пен была полна решимости.              – Вот это синее, а волосы свободно распустите по плечам.               Когда Ревия закончила, Пен довольно глянула в зеркало. Сегодня они наконец-то поговорят с друг другом – приятное тепло разлилось в груди. Хоть для завтрака и было уже достаточно поздно, Пен была уверена, что после вчерашнего разгула Колин тоже еще не спускался, а значит они смогут позавтракать вместе. Или пообедать, какая разница. Сейчас Пен была даже рада, что Колин вчера так напился – значит сегодня у него не будет ни сил, ни желания кричать на нее, и она сможет спокойно все объяснить. Солнце выглянуло из-за туч и осветило комнату яркими косыми лучами – и это был хороший знак, Пен чувствовала это.              – Ревия, прикажите накрыть завтрак на троих. Хозяин, – нашла она нейтральное, не выдающее имя слово.              Ревия кивнула и оставила Пен в одиночестве. Теперь Пен осмелилась осмотреть комнату: здесь была пара ее платьев, украшения, и даже три книги из тех, которые она захватила еще из Лондона. Неужели Колин все время возил это с собой? Он искал ее, чтобы вернуть забытые вещи, чтобы ничего не связывало их? Или он не хотел держать их в Обри-холле, но не решался выбросить чужое доброе. Тучи сомнений опять затягивали еще минуту назад такой позитивный настрой и грозили снова столкнуть Пен в бездну отчаяния.              – Это Колин, – напомнила она себе громко. – Он не такой. Даже если …, – Пен замолчала. Ей было тяжело произнести это вслух, но она все же пересилила себя. – Нет смысла молчать об этом. Рано или поздно тебе придется столкнуться с реальностью. Даже если у Колина нет совсем никаких чувств к тебе, он все равно Колин – самый добрый, отзывчивый и романтичный мужчина на земле.               Странно, Пен заметила, что впервые назвала его мужчиной, а не как прежде парнем. За это расставание он так повзрослел – не внешне, внутренне – к его юношеской сладости прибавилась зрелая горчинка, твердость, даже может быть жесткость, словно красивый меч закалили в огне. Он больше не торопился, не бежал, он знал, что он все равно получит, что захочет . И это спокойствие сводило Пен с ума. да и не только ее, она видела это вчера на балу.               – Соберись, Пен, романтики не будет. То что он всегда будет единственным в твоем сердце еще не значит, что в его сердце есть место для тебя. Больше места, чем просто для подруги. Перестань бояться, Колин тебя не обидит.               Поддерживающе улыбнувшись себе в зеркало, Пен отправилась на завтрак.               Замерев на верхней ступеньке, Пен прислушалась. Из столовой доносился звон посуды и веселый разговор девушек. Пен неуверенно спускалась по ступенькам. В столовой ли уже Колин или еще нет? Что если нет? Как ей встретить его? Уже за столом в ожидании? Перед столовой? Лучше, если он уже там. Так ему придется реагировать первым, и она сможет подготовиться.               На цыпочках пробравшись к двери, Пен застыла и вся превратилась в слух. Из столовой не доносилось больше ни звука. Если его нет, то она поднимется в комнату и вернется, когда он уже будет там? Да, так лучше. Или страшнее? Нет, она еще не готова! Ее неожиданно охватила паника, Пен медленно развернулась на пятках и тут же повернулась обратно.               – Возьми себя в руки, Пенелопа, ты годы справлялась с Лондонским обществом, – шепотом ругала она сама себя. – И не станешь пасовать перед одним разговором. Это Колин, и ты обязана дать ему ответы! Тем более, что он с похмелья, ты справишься!              Шумно выдохнув, она громко прочистила горло и открыла дверь.              Яркий свет ослепил глаза, но на фоне залитых солнцем окон Пен с замиранием сердца рассмотрела высокую мускулистую фигуру в костюме такого невероятного синего цвета. Лучи обрисовывали силуэт, четко выделяя накачанные плечи и узкие бедра. Сердце пропустило удар. Он не убежал, он здесь, он ждал ее.               – Колин!               Воздух наконец-то наполнил легкие. Пен улыбнулась и подняла взгляд, чтобы утонуть в бездонных любимых глазах, но вместо родного коричневого, она встретилась с темно-зелеными как джунгли глазами улыбчивого пирата. Сердце Пен упало.              – Ох, извините.              – Не стоит. Это мне следует извиняться, что напугал вас.               – Все х-хорошо. – Запнулась Пен.               Широкая спина пирата закрывала собой обзор столовой, и Пен привстала на носочки, пытаясь за плечами пирата увидеть Колина. Пират тоже обернулся и осмотрел гостиную, но не сделал ни шага в сторону. Неопределенность убивала, и Пен хотелось оттолкнуть его, но вбитые годами правила приличия были сильнее желаний сердца.              – О, – понял он наконец и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Пен почти вбежала в комнату, только чтобы обнаружить пустоту. – Колин, к сожалению, был вынужден – пират делал паузу после каждого слова, на ходу придумывая объяснение. – отправиться рано утрам по делам. Крайней важности.              Пен почувствовала себя так, словно на нее вылили ведро ледяной воды. Кожа на всем теле покрылась мурашками, а грудь сжало каленым обручем. На плечи Пен будто обрушилась тяжесть всего мира. Так, наверное, чувствовали себя женщины в старину, когда их мужья уходили на войну. Или когда их убивали.              На что она надеялась? На то, что он ждет ее здесь? Сумасшедшая. Глупая, наивная дурочка. Что ж, она бросила его, а теперь он ее. Все честно! Только почему то это честно ощущалось как самый большой проигрыш. Надежда, которая только что теплилась в груди, в одно мгновение вспыхнула и сгорела до тла. Пен горько засмеялась.              – Все честно.              – Простите? – пират стоял рядом и с сожалением смотрел на Пен.               – Это не вам. Не важно. Деври!              – Миссис Бриджертон              – Я еду домой.               – К сожалению, все кареты сейчас заняты.               – Тогда я пойду пешком. – Пожала плечами Пен. – За окном прекрасная погода!              – Миссис Бриджертон.               – Деври, я не останусь здесь больше ни минуты! – Если ей здесь были не рады, если он даже видеть ее не может, то она избавит его от этой надобности. Пен широким шагом направилась к двери, возле которой сразу же возник вчерашний охранник – невысокий мускулистый араб. Пират молча наблюдал за происходившим, но не отставал не на метр. – Вы можете отвезти меня? У Вас наверняка есть карета.              – К сожалению нет.              – Ну вы же как-то приехали сюда!               – Я здесь живу, – ответил он спокойно. На его губах блуждала легкая улыбка, и Пен казалось, что вся ситуация его забавляет.               – Ах так! – Злость фейерверком вспыхнула в Пен. Она была одна против всего мира и у нее был выбор между рыданиями и яростью, а рыдать Пен уже ох давно как надоело.              – Ну и оставайтесь!              – Я бы не советовал.               – И не советуйте! Или вы тоже будете держать меня здесь?!              Пират пожал плечом, отхлебул виски из стакана и одними глазами приказал охраннику отойти от двери, тот послушался без слов.               Пен пристально посмотрела на охранника и пирата – если бы взглядом можно было испепелять, то ветер разносил бы уже по холлу их пепел. На Деври, печаль которого была заметна только по слегка опущенным уголкам губ, старалась не смотреть, а то сломается.                 Гордо вскинув голову, Пен рванула дверь. Холодный ветер тут же закрутил юбку и сбил дыхание. Не смея отступать, Пен сделала шаг вперед и закрыла за собой дверь. Небо задрожало, засветилось, громыхнуло, и выплеснуло на землю новый потоп.               Даже природа была против нее. Даже природа в сговоре с Колином. Совсем рядом блеснула молния, в очередной раз пытаясь удержать Пен. Стало страшно, но плакать было нельзя, сдаваться тоже, и она пошла вперед.               Уже через пару шагов, внизу крыльца платье набрало столько воды, что Пен казалось, на нее повесили гири. Вмиг размокшая дорога расставила лужи, расплела ручейки, раскидала скользкие камни. На улице заметно потемнело, потоки дождя заливали глаза, ветер закидывал на лицо паутину волос, сбивал с ног, шумел в кустах. Пен брела словно в ночи, то и дело спотыкаясь о камни и выворачивая мокрые и холодные ступни, она ведь даже не удосужилась надеть уличные туфли.               Вокруг громыхало и сверкало, страх сгонял с пути, но Пен и не думала сдаваться. Когда все вокруг слилось в единую серую картину, и Пен уже начало казаться, что мир исчез, и она бредет одна в холоде и темноте, природа сжалилась, дождь утих, и сквозь прорезь в тучах тут же выглянуло солнце.              Пен благодарно посмотрела в небо, поскользнулась на кочке, и с противным хлюпаньем упала в лужу.               – Почему?! – Пен не плакала, но сил на ярость тоже не было.              Неожиданная темнота закрыла собой небо и избавила от дождя.               – Позвольте все-таки накормить вас завтраком! – пират с улыбкой протягивал руку, прикрывая Пен от дождя огромным зонтом.              Сил сопротивляться больше не было, тем более, что этот человек хотел видеть ее в своем доме. Пен благодарно приняла руку и позволила проводить себя в дом. Через час она отогретая и отмытая спускалась по лестнице к завтраку. Заставляя пережить дежавю, пират стоял у открытой двери с бокалом виски в руках и ждал Пен.              – Пенелопа Бриджертон, – тепло улыбнулась ему Пен и склонила голову. Она не хотела полного повторения утренней истории. В конце концов этот странный человек спас ее от дождя.               – Антуан, – поцеловал ее руку пират. – Просто Антуан. Очень рад познакомиться с Вами лично.              Только теперь Пен удалось хорошо рассмотреть его. Он был высокий, наверное даже выше Колина, хорошо сложенный. Антуан носил густую бороду и усы, а не по моде длинные волосы собирал в пучок на макушке. Он то и дело ухмылялся, поглаживал бороду и выгибал разрезанную шрамом левую бровь. Именно это движение в сочетании с надорванной мочкой уха, сережкой и каким-то залихватским взглядом придавали ему образ морского разбойника.              – Спасибо за гостеприимство.               – Всегда пожалуйста. Я всегда рад разместить гостей в чужом доме, да еще и за чужой счет, – подмигнул Антуан. – Давайте пройдем к столу, пока не вернулись хозяева.              – Так это не ваш дом?               – Не совсем. Это дом бывшего мужа моей сестры. Богатого бездельника, кутилы и развратника. Как зять он был ужасен, но как другу и помощнику в темных делах ему нет равных.               – Если вы не против, я начну завтрак. Я ужасно голодна.               – Дорогая Наяда, после вашей бесстрашной прогулки, я не могу называть вас по-другому. Так вот, – он достал серебряные часы, – сейчас половина первого, а значит это однозначно обед, ну или на крайний случай бранч. Брр…не люблю эти новомодные слова.              Пен засмеялась бы, если бы Антуан не говорил об этом с таким серьезным видом. Уже привычная насмешка мигом слетела с него, как только дело зашло о этикетных мелочах.               – Вы как Колин, – продолжил пират, не замечая, как прожег этим именем дыру в груди Пен, – он тоже всегда настаивает на том, чтобы называть первый прием пищи завтраком, вне зависимости от времени суток. Как дикарь, ей богу!              – Вы, – Пен собрала смелость и продолжила. – Вы давно знакомы с Колином?              – Однажды я чуть не избил его, но оказалось, что он умеет сопротивляться. Вместо боя он предложил обсудить все за жареным поросенком, а совместная еда, в моем случае, быстро приводит к дружбе.               – Значит, мы теперь тоже друзья?               – Несомненно.              – Антуан, как друг, вы можете помочь мне и отвезти домой?              – Даже моя дружба имеет границы, Пенелопа. – Он с теплом посмотрел ей в глаза. – Если позволите, я постараюсь вам все объяснить, как только мы расправимся с этим бранчем. Бррр              Пен засмеялась.               – Хорошо, расскажите тогда что-нибудь интересное, пока мы обедаем. -- последнее слово она выделила особо, за что тут же была награжденя широкой улыбкой. -- Я уверена, вы пережили много приключений.               – О чем бы вам хотелось послушать? – с готовностью отреагировал Антуан. Он относился к тем людям, которые часто оказываются в центре внимания и умеют этим наслаждаться. Пен была уверена, что Антуан прекрасный рассказчик.              – Вы когда-нибудь плавали на корабле?              Пен оказалась права – Антуан был прекрасным рассказчиком. Морские чудовища и огромные рыбы поднимались в его историях с морского дна. Пен слышала шум волн, крики чаек, шум мотора, чувствовала капли и вкус соленого ветра на губах. Глаза Антуана горели, голос постоянно менялся, а лицо выражало все возможные эмоции. Пен смеялась от души слушая о том, как Антуан спрятался в бочке из под рыбы. Когда Пен положила приборы, Антуан неожиданно посерьезнел и поднялся.               – Дорогая Пенелопа, если вы не против, я хотел бы поговорить с вами на более серьезные темы. Тем более, что солнце опять балует нас своим присутствием, и было бы кощунством упускать теплые деньки.               Небо и правда выплакалось и освободило солнце, которое теперь игривыми жаркими лучами заливало все вокруг, как бы извиняясь за недавнюю стеснительность. Звонкий птичий щебет вторил озорным ручьям. Лужи перестали быть серыми и мрачными ловушками и как могли отражали яркие лучи, наполняя мир блеском и свежестью. История же Антуана абсолютно не соответствовала погоде.              Во время всей прогулки по мощеным дорожкам сада, Пен не произнесла ни слова. Она внимательно слушала повествование Антуана, и складка между ее бровей становилась все глубже.               – Где вы собираетесь искать Анжелик? И чем я могу помочь? – спросила она после продолжительной паузы.              – Скажите, за время ваших путешествий не встречали ли вы чего-нибудь или кого-нибудь, кто бы попытался…. Я даже не знаю. Но может быть то что случилось с Анжелик как-то коснулось и Вас, но Вам удалось убежать. Не случайно же вы скрываетесь здесь под чужим именем. – В глазах Антуана, обычно таких искрящихся и смешливых, была только мольба.               Пен задумалась, проигрывая в голове все ее приключения. Неожиданно ей стало страшно, когда она осознала, что могло произойти. Наверное каждая из этих девушек думала, что страшные вещи случаются только с другими, а их самих, в родном городе, в яркий солнечный день ничего подобного коснуться не может. И теперь? Пен распахнула глаза. А что если они мертвы?               – К сожалению, я ничем не могу помочь. – Смелая и отчаянная идея озарила Пен. – Но, Антуан, я могу быть вашей приманкой!              – Не за что на свете. Увольте, Пенелопа. – Пират, казалось, испугался. – Если что-то случится еще и с Вами!              Пен не дала ему договорить. Мужчины вечно считали женщин неспособными, и Пен эро давно стояло поперек горла.              – Мы будем осторожны. Мы все продумаем. И Вы спасете меня в случае опасности.              – Я буду мертв если только подумаю согласиться на ваше предложение. Колин убьет меня на месте. И я его понимаю. – В глазах Антуана опять заплясали веселые огоньки. – Но мне нравится ваша идея. – Антуан сощурил глаза, и задумчиво крутил ус. По лицу было видно, что у него назревает какая-то идея. Пен тоже думала о том, что, если ей все-таки удастся добраться до самого короля, то он наверняка поможет с расследованием. Нужно было выбираться из этого дома, и у Пенелопы назревал план.              – Что-то мне нездоровится, – Пен печально склонила голову на руку.              – Может это от солнца? Я слышал Вам больше по душе прогулки под дождем.               – Как долго Вы еще будете вспоминать об этом?              – Надеюсь, до самой смерти. Это одно из самых веселых моих воспоминаний.              – Антуан, – засмеялась Пен, – Вы абсолютно не джентльмен.               – Никогда не утверждал обратного. – Его громкий смех рассыпался по саду и спугнул с деревьев птиц.              – Но я все же думаю, что Вам нужно прилечь.               Антуан поднялся и склонил в прощании голову.               – Спасибо за, – они рассмеялись вновь. – За зонтик, – наконец закончила Пен. – Он был очень кстати.               – Всегда рад. И с удовольствием спасу Вас в любой другой ситуации. Мой зонт к вашим услугам.               Проводив Пен до двери и поцеловав на прощание руку, Антуан сел в коляску. Заметив укор во взгляде Пен, от только пожал плечами. – Она уже вернулась.               Как только коляска выехала из ворот, Пен откинула печальный взгляд и расправила плечи.               – Деври, мне нельзя отсюда уходить, но можно же приглашать гостей, или? Снарядите мальчишку отвезти приглашение мсье Роберу Винье.