Часть 38: Все могут короли

      Колин стоял на коленях и смиренно ждал. Сквозь приоткрытую створку двери он наблюдал за поспешной церемонией коронации Пен. Как только кардинал закончил свою речь, кто-то тут же вынес красную подушку, с покоящейся на ней короной французской монархии. По залу пронесся восхищенный трепет. Корона была как две капли похожа на оригинал, и Колин даже засомневался, а не настоящая ли она в самом деле. Кардинал начал нараспев читать молитву, несколько голосов тут же подхватили ее, закачались в религиозном экстазе. Голоса отдавались от стен и пола, нарастали, захватывали умы и сердца.               Когда Пен отказалась преклонить перед кардиналом колено, Фенбери силой потянул ее вниз, и Колин чуть было не сорвался, но сумел удержать себя. Еще не время. Сейчас он мог все испортить. Он еще разберется с Фенбери, когда навестит его в тюрьме. Пен же пока ничего не угрожало. Наоборот, сейчас, когда они признали ее королевой, она стала их важнейшим козырем, и они все будут беречь ее как самую большую драгоценность. В то же самое время, все другие претендентки на трон стали ненужными и даже опасными, их нужно было спасать, пока от них не избавились. И ради их жизней Колину приходилось держать себя в руках. В руках, которые он незаметно освобождал от пут.              Пен упала на колено, кардинал возложил на ее голову корону, перекрестил ее и отошел в сторонку, освобождая путь к трону. Фенбери торопливо потянул Пен наверх, но она неожиданно оттолкнула его руку, поднялась и, несмотря на то, что ниже его по росту, посмотрела на него сверху вниз, так что тот невольно сжался. Колин улыбнулся и глубоко вдохнул, в его груди разлилась всеобъемлющая гордость за эту женщину, и за право называть ее своей женой. Пен расправила плечи и гордо прошла мимо дрожащих подданных по дорожке к трону, Фенбери неуверенно семенил рядом.               Если еще секунду тому назад она дрожала всем телом, то сейчас на Пен выглядела абсолютно спокойной, будто видела преклоненные головы каждый день. Даже в другой комнате Колин буквально чувствовал исходящую от нее ауру спокойствия и власти.               Остановившись перед троном, Пен повернулась к подданным и задумчиво вздохнула, словно не знала, как поступить с провинившимися детьми. Фенбери по инерции пробежал дальше и уже взошел на первую ступеньку, но, заметив задержку, вернулся к Пен. Он понимал, что не имеет права входить на трон раньше нее.               – Ваше Высочество, – он схватил Пен за руку и потянул было на трон, но одного взгляда Пен хватило, чтобы он учтиво убрал руки.               Колин удивился, как этот холодный взгляд не превратил Фенбери в айсберг. Нужно быть поосторожнее с Пен, заметил Колин про себя, не хотелось бы в будущем заледенеть. В том, что у них есть общее будущее, Колин не сомневался, он с каждой минутой любил эту женщину все сильнее. И дело было даже не в том, что она теперь королева – для него это ничего не меняло. Дело было в ней, в Пенелопе, в ее силе духа, смекалке, смешливости, в ее нежности и доброте.               – Благодарю за верность короне, – кивнула Пен, призывая всех подняться. – Вы можете идти.               – Но, – Фенбери попытался перенять правление, но Пен только слегка выгнула бровь              – У Вас есть возражения Вашей королеве?               Все в зале опять замерли.               – Нет, но              – Вы, кажется, единственный еще не присягнули на верность Вам богом данной королеве. Я не видела Вас на коленях. – Спокойно произнесла Пен, и Колин с радостью заметил, как дернулась от ярости щека королевского племянника. Тот надеялся, что станет королем, но Пен считалась с ним так же мало, как и родной дядюшка.              – Но я              Пен наклонила голову и слегка выставила вперед для поцелуя руку. Фенбери покраснел, затрясся. Колин напрягся. Пен стояла слишком близко к этому негодяю, и если он сейчас взорвется. Но Пен, казалось, не замечала опасности, или же ее нервы были крепче чем у Колина. Новая королева Франции только посильнее выгнула бровь и не отвела взгляда. В зале не было слышно даже дыхания. Неужели Фенбери позволит себе бунт всего лишь несколько минут после того, как сам возвел ее на трон? Не выдержав властного взгляда или решив, что трон важнее гордости, Фенбери упал на правое колено и прикоснулся лбом к руке Пен. Колин видел, что его губы шевелятся то ли в присяге и молитве, но скорее в проклятиях.               Подержав его на полу не дольше положенного, Пен убрала руку и позволила Фенбери подняться.               – Мне нужен список моих верных подданных, – приказала Пен, не отрывая взгляда от напряженных лиц. – Я хочу поблагодарить каждого персонально. Вы свободны. Я сообщу, когда мне понадобятся Ваши услуги.               И, пока испуганная собственной смелостью толпа протискивалась через узкие двери, Колин и Пен смотрели друг на друга. И если в ее глазах и был страх, то она прятала его очень глубоко.               – Спаси рыжих, – шептали ее губы, и Колин кивнул.               Как только за последним из предателей закрылась дверь, и в комнатах остались лишь Пен, Фенбери да Колин с державшим его верзилой, Фенбери повернулся к Пен и наотмашь ударил ее тыльной стороной ладони по лицу. Пен вскрикнула, Колин дернулся, оттолкнулся коленями от пола и ударил верзилу головой в подбородок. Королевский племянник или нет, Колин готов был убить его на этом же самом месте. Абсолютно никто не имел права так обращаться с кем-либо, а в особенности с его Пен.               Выкрутив руку из хватки верзилы, Колин на связанных ногах прыгнул к Фенбери, в полете снимая веревки, упал, но был вынужден остановить свои руки. Когда они уже почти схватили Фенбери за глотку, в свете ламп сверкнуло оружие.               – Театр закончен, – яростно прокричал Фенбери, уверенно целясь в Пен. – Ты что же, сучка, и в самом деле думала, что у тебя теперь есть право голоса?! Чертас два! Я не позволю вытирать об меня ноги! – Лицо Фенбери покраснело, изо рта брызгала слюна.               Колин поднялся и замер. За годы выработанное чутье говорило ему, что не нужно спорить с сумасшедшими, но сердце требовало немедленно кинуться между ним и Пен. В тот же момент вернулся верзила, он больно скрутил руки за спиной и пнул под коленями, так что Колин упал на пол.               – Ну наконец-то вы показываете свою настоящую сущность. – Удивительно, но Пен по-прежнему оставалась спокойной.               – Заткнись! – Фенбери тряс пистолетом в ее сторону.              – Неужели Вы убьете королеву, за которой так долго гонялись. – Пен гордо и уверенно смотрела на Фенбери, но Колин видел, что она заламывает пальцы. – Нет, даже Вы не настолько глупы.               Фенбери побелел и начал хватать ртом воздух. Пен пожала плечами и сделала еле заметный шаг к выходу, указала Колину глазами на дверь.               – Ах ты ж! – Фнбери рванулся к ней, и Пен вздрогнула всем телом. Фенбери противно рассмеялся. Похоже он оканчательно сходил с ума.               – Ты права. Я не могу убить тебя, пока не могу. Но его. – Фенбери перевел оружие на Колина.               – Боже, – вздохнула Пен. – Убейте его. Вы даже не представляете, как он мне надоел.              Она отвернулась от Колина и сделала пару шагов, словно рассматривая лепнину на потолке.              Сердце Колина бешенно стучало. Неужели она действительно так считала? Или это стратегия? Он надоел ей? Фенбери глядел на Пен в таком не замешательстве как и Колин.              – Так я и поверил?!              – Пока он жив, наш брак еще действителен. Корона Франции или он? Что бы выбрали Вы?              – Вы серьезно? – В голосе Фенбери слышалось замешательство              – А Вы? Это же вы тут машете оружием?              Фенбери в недоумении смотрел на Пен.              – Ну Вы же...я              – Есть вещи, которые даже котолевам приходится делать собственными руками. – Вздохнула Пен. – Дайте мне оружие. Я сама. – Пен протянула руку за оружием.              Складка на лбу у Фенбери углубилась, превращаясь в разлом, но видимо пазл в его голове никак не складывался. Почесав голову, он потянул Пен пистолет, но неожиданно в дверь постучали, и Фенбери встрепенулся.              – Ах ты сучка! – Он рассмеялся смехом сумасшедшего. – Я застрелю его сам. – Он направил оружие, и Колин замер. Перед его глазами проплывали лица родных. Мысленно он прощался с каждым из них. Печально, но его тело, скорее всего, выкинут в реку, и родные так никогда и не узнают, что с ним стало.              – И как Вы собираетесь тогда заставить меня плясать под Вашу дудку? – медленно проговорила Пен, и неожиданно ее голос изменился, стал холодным как сталь. – Если хоть один волос упадет с его головы, то               – Что ты сделаешь мне? – противно рассмеялся Фенбери. – Что? – И демонстративно приставил оружие к голове стоящего на коленях Колина              – Не вам, мне. Если со мной что-нибудь случится, то и Вашему трону не бывать, не так ли?!              Это прозвучало как гром. Дыхание комком замерло в груди. Колин уставился на Пен.              – Нет, Пен, нет!               Он не выдержит, если с ней что-то произойдет. Она должна жить. Он уже терял ее. Колин любил ее, как оказалось, давно, но всегда был уверен, что она слабее. Да, Пен была смелее и умнее всех ему знакомых дам, но оставаться спокойной рядом с сумасшедшим?! Колин в очередной раз убедился, что сильно недооценивал эту женщину. Как недооценивал ее и королевский племянник.               Только сейчас Колин заметил, что Фенбери был так же шокирован как и он.               – А Вы не такая бесхребетная, как говорила Кресида. – В голосе Фенбери Колину послышалось восхищение.              – А вы еще больший бесхребетник, чем я подозревала, – холодно ответила Пен.              – Сучка! – Выплюнул Фенбери. – Я все еще могу прострелить ему голову. Или тебе.               Челюсти Колина сжались сами по себе. Руки прочь от моей жены! Колин дернулся, но верзила только сильнее прижал его к полу.               Пен и Фенбери напряженно смотрели друг на друга, и Колин почувствовал себя лишним на этой дуэли взрослых людей. Нет, он не нужен был Пен здесь, он не был ее защитником, это она защищала его. Он любил Пен, но только сейчас понял, что всегда относился к ней свысока. Колин считал, что он сильнее Пен, опытнее, разумнее. Он – мужчина, а она испуганная, неопытная малышка-жена, которой он сможет открыть мир. Боже, как же он ошибался.               – Заприте его к остальным, – бросил Фенбери коротко верзиле, не отрывая глаз от Пен. – Только чтоб ни одного волоса с его головы. Я хочу медленно расправиться с ним сам, когда сяду на трон, – последнее он добавил зловещим голосом. – А теперь последуйте за мной, Ваше Высочество! – и он резко дернул Пен за руку.               Колин дернулся, но на мгновение встретившись с глазами Пен, прочел в них успокоение и надежду.               – Спаси рыжих! – шептали ее губы.               Верзила рывком поднял Колина на ноги и потащил в коридор. Пен и Фенбери свернули налево, Колина же повели направо, туда, где широкий коридор все больше превращался в узкий проход, а стены покрывались скользким мхом и болотной слизью.               Из-за связанных ног, Колин мог только быстро семенить рядом с верзилой, о побеге не могло быть и речи. Хорошо, что у верзилы было достаточно мало мозгов, чтобы понять, что Колин следовал за ним добровольно. Тем не менее Колин то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь запомнить дорогу, а иногда и делал шаг в сторону, чтобы поточнее разглядеть очередное ответвление, за что верзила тут же сильнее натягивал веревку, а если и это не помогало, то Колин получал легкий, но ощутимый удар по голове. На все расспросы Колина верзила только сильнее сжимал губы и набычивал лоб. Он был хорошим провожатым – молчаливым, но эффективным. Прекрасный исполняющий с нулевой смекалкой.               Примерно через полчаса, три поворота налево и два направо, когда потолок уже опустился настолько, что Колину приходилось пригибаться, а плечи то и дело касались слизких стен, коридор неожиданно закончился заросшей плющом решеткой. Перегнувшись через Колина, которого он пустил впереди, верзила загремел ключами, потянулся и отомкнул замок. Древняя заржавевшая решетка раскрылась на удивление тихо, видимо за ней тщательно ухаживали. Колин провел рукой по железу – как он и дуал, ржа была наносная, кто-то хотел, чтобы очень постарался, чтобы этот ход был надежным, но при этом выглядел давно заброшенным.               После затхлого коридора провонявшийся рыбой и отбросами воздух порта показался Колину самым приятным на свете. Над головой раскинулось бездонное звездное небо, холод ночи приятно обволакивал тело, и дрожь постепенно унималась. Колин с самого детства избегал узких помещений, ребенком он до потери сознания закатывал истерики, если ему приходилось ездить в карете. Со временем он научился справляться с этим недугом, но подземелья Парижа все же сумели вытащить на поверхность так надежно запрятанный секрет.               Верзила тоже довольно вдохнул. Видимо ему, кто был на пол головы выше и довольно шире Колина, путешествие далось еще тяжелее. Реакция верзилы, как ни странно, заставила Колина проникнуться симпатией к этому молчаливому стражу – совместные страдания сближают.               После короткой паузы, верзила все так же безмолвно дернул за веревку и повел Колина к стоящим друг на друге огромным ящикам. В этих ящиках стояли товары из всего мира, от дорогих шелков до дешевых поделок. За время работы в королевской тайной службе, Колин слышал, что в некоторых из контейнеров то и дело по вони находили мертвых людей, которых за хорошую плату перевезли через океан, но почему-то забыли выпустить.               Стены из контейнеров карабкались все выше, соревнуясь по высоте с богатыми особняками. Улочки, по которым они блуждали, напоминали Колину старинные узкие закоулки Лондона, а вонь – его недавнее приобретение кабака. Завернув в очередной раз, верзила остановился у малозаметной двери, оглянулся и три раза постучал, подождал немного и постучал еще два раза. Раздался скрип и скрежет железа, дверь слегка приоткрылась, выпуская на свободу луч тусклого света. Верзила буркнул что-то на непонятном Колину языке, человек за дверью повторил сказанное, и Колина затолкнули в железный контейнер.               Глаза быстро привыкли к тусклому свету, и Колин разочаровался – кроме другого верзилы, который выглядел почти точно так же как и первый, в помещении было пусто. Волнистые стены, с облупившейся зеленой краской, лампа в руках у верзилы, да стул у стены.              Побурчав о чем-то на своем, первый верзила повел Колина вглубь контейнера, туда, где властвовала тьма. Колин напряженно пытался что-то придумать, но в голову не приходило ни одной стоящей мысли. Если этот контейнер действительно пуст, то почему здесь сидит верзила? Если здесь что-то есть, то где? Сбежать было не вариантом, Колину нужно было найти девушек, но если его сейчас убьют здесь в забытом богом месте, да где угодно, то и им помочь он не сумеет. Чтобы потянуть время, Колин сделал вид, что споткнулся. Он вальяжно растянулся на полу, верзила потрогал его за плечо, как бы спрашивая, все ли в порядке, и легко потянул за веревку. Колин не успел кивнуть, потому что второй тут же вырвал у брата веревку и дернул. Первый верзила что-то быстро затараторил, в его голосе Колин слышал возмущение. Второй не ответил, но Колин почувствовал, как в спину ему уперся холодный металл. Первый выкрикнул какое-то проклятие, и отошел в сторонку.               Верзила провел Колина к стене у стула, на котором, к внезапному удивлению, лежала раскрытая книга. До этого Колин сомневался, что братья – как он назвал их про себя – умеют говорить, а тут книга, да не какой-нибудь бульварный романчик, а Байрон. Верзила аккуратно взял книгу и спрятал ее за пазуху. А затем толкнул Колина на колени, и Колин услышал, как за его спиной щелкнул пистолет.