Часть 39: Человек в маске грифа

      Шоу закончилось и участники заговора, а теперь уже и предатели Франции, быстро расходились по коридорам. Казалось, у каждого из них в голове был план замудренных лабиринтов замка, и только он единственный растерянно смотрел по сторонам. Но выделяться было нельзя, и человек в маске грифа свернул за кем-то влево – в конце концов, куда-нибудь да и выйдет. Ха-ха, так, наверное, думали многие из тех, с чьими скелетами он на последнем издыхании будет разговаривать в сырых коридорах Парижских катакомб – а в том, что коридоры ведут именно туда, он уже не сомневался.               Налево, направо,направо, налево, налево.               Но ничего, подбадривал он сам себя. Самое главное, ему удалось попасть на вечеринку, что было не так уж и легко. Переворот планировался очень тщательно. Скорее всего, не самим Фенбери, нет, это был почерк умного и расчетливого человека. Линет. Напрасно многие считали ее дурочкой.               Как он не старался подготовиться, но заранее не удалось выяснить практически ничего. Все те, кто поддерживал новую королеву, не знали друг о друге до встречи в тронном зале. Таким образом никто из них не мог выдать других. Было известно только одно, что коронация состоится в ночь бала. И ему ничего не оставалось, как следить за странным поведением именитых гостей. Кто же из этих баронов и герцогов сегодня придаст корону в надежде получить еще лучший титул или удержать свой? В один момент он обратил внимание на нервного мужчину, который то и дело оглядывался по сторонам, незаметно пробираясь все ближе к южному коридору. К огромному разочарованию, последовав за беспокойным, он только испортил тщательно продуманное любовное рандеву в закоулках королевской библиотеки.               Стрелки приближались к полночи, но ничего подозрительного больше не происходило, и он уже начал отчаиваться. Неужели ему так и не удастся попасть на шоу избранных?!                Ночь была наполнена магией, и не только той, что скрыта за завесой темных залов. Легкий шелест ветра доносился из-за высоких окон, через которые пробивался серебристый свет полнолуния, игриво танцующий на зеркалах и золотых рамах картин. В зале было многолюдно: придворные в великолепных нарядах, звезды Парижа и загадочные гости с европейских дворов. Шум смеха, шелест платьев, изысканные разговоры — всё сливалось в чарующую симфонию роскоши.              За полчаса до полуночных фейерверков свет неожиданно погас, и на мгновение во всем зале воцарилась полная тьма. Тени, скользнувшие по стенам, пронесли с собой мгновенное ощущение исчезнувших миров. Все замерло, будто сама ночь в ожидании затаила дыхание. По залу пронесся легкий, почти неуловимый шелест крыльев тысячи бабочек. На огромной люстре под высоким потолком зажегся сверкающий огонек, он отразился в кристаллах и сотни солнечных бликов разбежались по залу, чтобы замереть на мгновение и потеряться в темноте, создавая эффект звездного неба. Зашумел ветер, и, словно успокаивая его, зазвучала нежная мелодия. сначала еле слышимая, словно иллюзия или фантазия, так тихо, что начинаешь сомневаться, а есть ли она вообще. Мелодия то набирала силы, становясь почти осязаемой, то почти исчезала, обволакивая лишь сознание и утягивая за собой в омут зимней ночи.               Вслед за звездами зал осветился синими и зелеными потоками света. Они волнами перетекали по стенам, искрились, смешивались. Было уже непонятно, где начинается один цвет и заканчивается другой. Неожиданно похолодало, кто-то вскрикнул, и в воздухе заискрились снежинки.                На глазах у изумленных зрителей под освещенной северным сиянием люстрой возникла группа изящных фигур в черных плащах и масках. Иллюзионисты начали свой номер, и каждое из их движений казалось наполненным неимоверной страстью и магией. Они постепенно снижались, и толпа расступалась, освобождая центр. Один из них протянул руку к даме, стоящей в первом ряду, когда она подала руку, он слегка прикоснулся губами в ее запястью и ее пальцы рассыпались искрами. От каждого ее движения воздух наполнялся свечением, словно она была феей из сказки.               Тем временем другой иллюзионист, женщина с волосами цвета ночи и кожей, как фарфор, начала танец с зеркалами, которые она бесконечно переворачивала, заставляя отражения исчезать и появляться. Каждый ее жест был как магия, каждый взгляд – словно приглашение в тайный мир. В ее зеркалах мир многократно преломлялся, переворачивался. Некоторых гостей она пропускала через зеркала, которые оказывались пустыми рамами. Или нет? Гости двоились, искажались, и в конце концов исчезали. Никто уже не знал, где реальность, а где зеркала, и не попал ли он случайно не в тот мир.               Но самое странное происходило с ним — с тем, кто был центром этого ночного представления – с человеком повелевающим временем. Он был не просто мастером иллюзий, он был их олицетворением. Его движения были плавными, как будто он мог заставлять время то замирать, потом нестись вперед, нагоняя упущенное, а то и вовсе поворачиваться вспять. Перья и карты, и даже огонь замирали между его пальцами, чтобы сорваться галопом. Он не просто вел номер, он был частью каждого чуда, происходящего в этом замке, и каждый взгляд, каждый миг его присутствия казался неотъемлемой частью замысла.              И вот, в один момент, когда все внимание было приковано к его рукам, и казалось, что воздух сам застывает между его пальцами. Он протянул их к девушке в лавандовом платье, и, как по мановению волшебной палочки, она оказалась у него в объятиях. Все это происходило так стремительно и так нежно, что в воздухе ощущалась не только магия, но и неизбывное напряжение их близости.              Что происходит? Он встряхнулся. Показалось, или? Некоторые из гостей действительно не выходили обратно из зеркал. Они словно пропадали насовсем, но зачарованная иллюзиями публика только вздыхала. Гости видели только то, что иллюзионисты хотели им показать, но совсем не то, что через зеркала пропускали почти всех, словно сортируя. Сердце бешено застучало. Вот он, вход на коронацию. На глазах у всех, на глазах короля и всех приближенных. Что же было в этих гостях? Как их узнавали?               Главный иллюзионист кружил в центре девушку, ее платье становилось с каждым кругом все объемнее, оно сверкало и искрилось, северное сияние на стенах убаюкивало, музыка вводила в транс. Толпа следовала за иллюзионистами, как крысы за флейтистом.              Вихрь эмоций переполнял каждого, кто был свидетелем этого чарующего выступления, в нем было что-то большее, чем просто фокусы — неуловимый огонь, отражение того, что скрыто за гранями реальности.              Яркий блик заставил зажмуриться. Зеркало иллюзионистки! Шестиугольное черное зеркало. Оно искажало, отражая некоторые предметы красным. Вот оно. Королевские подарки для приглашенных – броши с драгоценными камнями - с большими рубинами, сапфирами или смарагдами в центре. Но некоторые смарагды были - перекрашенными рубинами, и зеркало выявляло эту неточность! Гости, которые еще не прошли через зеркала, собрались в кучку – каждый хотел стать частью магии. Он тоже еще был среди них. Следовало поторопиться. У него самого был сапфир – мимо, но у девушки рядом украшение сверкнуло зеленым –была не была – протянув руку и помахав перед лицом, он убедился, что она в трансе. Сорвав с ее платья брошь, человек в маске грифа сделал шаг вперед и положил брошь на протянутую руку в белой перчатке – иллюзионист подкинул брошь в воздух, там она сверкнула пару раз и рассыпалась блестками. На руку уже приземлилась древняя монетка. Весело попробовав ее за зуб, иллюзионист поклонился, и девушка тут же подставила треугольное зеркало. Крепче прижав к лицу маску грифа, он сделал шаг. Под ногами открылся люк, кто-то толкнул в спину, он по инерции пробежал вперед и люк тут же закрылся, отрезая его от представления.               После магии и бликов света, белый и пустой коридор отрезвлял, а холодный воздух заставил вздрогнуть. В ушах шумело, голова кружилась, а все тело слегка подрагивало. Присев на ступеньки, он немного отдышался. Да уж. Что происходило там наверху? Неужели предатели исчезали прямо на глазах у короля? Вот дерзость. Правильно говорят, что лучше всего спрятано то, что лежит на самом видном месте.               Так, ему удалось попасть….эхм..куда-то. Слава богу, коридор вел только в одну сторону. Потерев руки друг о друга, он поднялся и осторожно двинулся навстречу неизведанному.               И вот теперь нужно было только проследить за подручными верзилами Фенбери и найти рыжих. Дело зашло слишком далеко, и нужно было сбегать из Парижа, пока им не отрубили головы. По-крайней мере, ему свою не очень то хотелось терять.               Уверенно прошагав за другими, он все больше отставал, чтобы без свидетелей вернуться к двери. Черт! Какой же это был коридор?! Направо, налево, направо. Черт! Он наконец-то узнал, что задумал королевский племянник, теперь оставалось не помереть в этих катакомбах и распутать дело.               Что это? Откуда-то сбоку потянуло холодом. Приложив руку к абсолютно гладкой стене, он все же сумел нащупать щель. Нажал, стукнул, пнул, и – о чудо – дверь отворилась, и он нырнул внутрь. Как раз вовремя – снаружи послышались шаги. Винтовая лестница вела наверх, откуда тоже слышались голоса, и в одном из них было даже что-то знакомое. Осторожно сделав шаг наверх, человек в маске грифа замер, но за лестницей прекрасно ухаживали – несмотря на узкое помещение его шаг не произвел ни звука – толстый ковер, которым были обиты стены и ступени, поглотил все звуки. Боже, сколько же всего интересного происходило под ногами короля – целая тайная жизнь, о которой тот и не подозревал.               Лестница закончилась дамской одеждой и дверью шкафа. Через замочную скважину он легко разглядел Фенбери и Пен.               – Вы не посмеете!              – Это вы так думаете! Вам придется делать как я скажу, иначе я собственноручно отрежу вашему муженьку голову. Вам понятно?! – В конце Фенбери перешел на визг. Он замахнулся и ударил Пен. Она вскрикнула и упала на кровать.               – Я сделаю все что Вам надо, только не трогайте его. Если он умрет, то я…я покончу с собой. Я не шучу.               – Я знаю, – огрызнулся Фенбери, дуя на ладошку. – Но я могу медленно его калечить, не так ли?!               Жестоко взглянув на пленную королеву, он вышел и закрыл за собой дверь. Скрежет ключа и удаляющиеся шаги сообщили о том, что Пен дали время подумать.               Подождав еще несколько минут, человек в маске грифа толкнул дверь шкафа, но она оказалась заперта, и тогда он тихо постучал.              Пен вздрогнула, села на кровати и нерешительно оглянулась. Он постучал еще раз.               – Пен, это я, откройте!              – Что Вы там делаете?!               Через замочную скважину он мог видеть, как Пен радостно кинулась к шкафу.               – Выпустите меня.               – Я не могу, он запер дверь. Ключ у Фенбери.               Между ним и Пен была только тонкая дверь, только узкая преграда из дерева. Колин никогда не простит ему, если он оставит Пен здесь. Да и он, он сам никогда себе не простит, если с ней что-то случится. Он напрягся, оперся плечом, но хрупкая на вид дверь прекрасно держала оборону. Немного ощупав створки, он понял почему – изнутри дверь была укреплена железом. И вновь пришлось удивиться тому, как тщательно кто-то следил за невидимой подземной жизнью замка.               – Пенелопе, попробуйте поискать ключ в комнате. Там наверняка должен быть запасной.               Сам же он начал искать в шкафу – ощупывать стены, крючки, вешалки – никогда не знаешь, что придумал великий строитель. Глаза немного привыкли к темноте и искать стало легче. Если бы ему нужны были подземные ходы, то он бы побеспокоился о том, чтобы их можно было открыть…              – Бинго!              Один из крючков слегка наклонился, когда на него опустился палец. Дверь скрипнула. Человек в маске грифа надавил сильнее, что-то легко щелкнуло, стукнуло, и левая створка шкафа приветливо запустила свет в темное царство.               – А вот и я! – он толкнул дверь и, широко отведя руку, вышел из шкафа. Улыбнулся приветливо и тепло.               Испуганная Пен стояла у круглого столика с огромной вазой изысканных цветов. Ее лицо раскраснелось от слез, волосы выбились из прически и спутались, платье местами измялось. Увидев его, она закусила губу, но слезы все равно повисли на ресницах.               – Ну будет Вам! От моей красоты у многих режет глаза, но я не думал, что и Вы…              Договорить он не успел, Пен сделала шаг и крепко обняла его. Шмыгнула носом. Он тихо положил руки вокруг ее плечей.               – Все будет хорошо.               Через несколько мгновений, Пен отстранилась и вытерла глаза.               – Вы только никому не говорите, что я тоже сошла с ума от вашей красоты, – улыбка окрасила ее солнечное лицо.               – Вы не можете меня вынудить скрывать этот факт. Это подорвет мою репутацию.               – Если это станет известно, то, думаю, что Колин подорвет Ваше здоровье.               – А Вы умеете убеждать, Ваше Высочество.               В тот момент, когда он назвал ее титул, в комнату опять вернулось напряжение.               – Что с Колином? – в голосе Пен слышалась паника.               – Я не знаю, я потерял его.               – Они увели его в другую сторону. Если мы вернемся к той комнате.               – Я совершенно потерялся в этих лабиринтах, – признался он.               – Я помню, – Пен отодвинула его в сторону и нырнула в шкаф. – Ну Вы идете?              Аккуратно затворив створки, он поправил одежду и сделал шаг в лабиринт, выход из которого его так радовал еще несколько минут тому назад.               Пен уверенно шла по коридорам, ориентируясь по только одной ей ведомым деталям.               – Вы здесь уже были?               – Он вел меня этой дорогой. Я запомнила, – она остановилась у поворота, задумалась, что-то пошептала сама с собой, выглянула из-за угла и махнула рукой – все чисто.               Через несколько коротких минут они уже стояли у той самой комнаты, где короновали Пен.               Стало стыдно. Он блуждал здесь по ощущениям около часа, а Пен привела его за несколько минут. Вот кому не грозит составить компанию местным скелетам.               – Что теперь? – спросил он тихо, и стало ясно, что командование передано Пен.               – Колина повели туда.               До перекрестка шли молча, пристально оглядывая пол и стены в поисках свежих следов. На перекрестке Пен замерла, закусила губу, наклонила голову и уверенно повернула направо.               Через пару шагов они заметили на полу каплю свежей крови, немного позже кусочек одежды, еще влажный. А вот отпечаток каблука во влажной земле, кровь на стене. Словно Колин специально оставлял подсказки.               Пару раз они заходили в тупик, но Пен всегда уверенно выводила их обратно.               – Где Вы научились так хорошо ориентироваться?               – Скажем так, у меня был многолетний опыт побегов от всего Лондона.               Он только хмыкнул – невероятная женщина.               Они шли быстро. Пару раз им казалось, что они слышат голос Колина, и тогда Пен пускалась в бег, но за каждым поворотом их ожидало только насмешливое эхо.               Через некоторое время, когда туннель уже почти превратился в лаз, путь им преградила решетка. Пен охнула, неуверенно толкнула решетку, и к их великому удивлению, та легко поддалась. Оказалось, что их спасли ветки колючего шиповника, росшего у самого выхода, они нырнули в туннель и не дали защелкнуться замку.               Вдалеке, у самых доков, виднелись две фигуры.               – Ко              Ему пришлось ладошкой прикрыть ей рот и резко дернуть вниз. Нужно было найти рыжих!              Стоя в тени противоположных контейнеров они слышали ругань. На раздумья времени не было. Выхватив купленный за большие деньги пистолет, он постучал в дверь. Пару выстрелов быстро решили ситуацию, и счастливая Пен на коленях обнимала Колина.               Когда их глаза встретились, Колин кивнул и улыбнулся.              – Я думал, ты справишься быстрее, Антуан!