Глава 6

Малфой аппарировал в один из тупиков Хогвартса на первом этаже. Оттуда легко можно было попасть в коридор, по которому Драко неоднократно возвращался с квиддичного поля в подземелья. Именно там он столкнулся с Грейнджер в тот день. Применив трансфигурацию мужчина превратил спичечный коробок, который всегда валялся в кармане брюк на всякий случай, в небольшой циферблат. Стрелки показывали без пяти семь. После ужина, который начинался в шесть, самые последние студенты, любившие подольше посмаковать едой и пообщаться с друзьями после утомительного дня, разбредались по комнатам как раз в районе семи-полвосьмого. Ориентиром для Драко была именно эта информация, поскольку он точно помнил, что на своем пути в тот вечер встретил несколько запоздавших учеников. Сейчас мужчина, наложив на себя дезиллюминационные чары, двигался в сторону с которой бежала Гермиона. Хотя Малфой во время обучения и презирал школу чародейства и волшебства, говоря, что худшего этапа в его жизни и быть не может, сейчас все внутри него сжималось от теплоты царившей в замке атмосферы. Хогвартс встретил давнего друга широкими каменными стенами и теплым светом факелов, освещающих коридоры. Запах сырости, что ударил в нос, был даже приятным. Он не был затхлым и противным, наоборот - освежающим и родным. Ученики приятно радовали глаз, и Драко словно вернулся в свои студенческие годы, когда рядом, чуть в него не врезавшись, прошагали Пэнси с Ноттом, о чем-то разговаривая. Они спешили с ужина, и судя по хитрой ухмылке Паркинсон, мимолётом коснувшейся её губ, спешили именно к ней в комнату. Вернуться было для него блаженством, хоть сам блондин и не хотел этого признавать. Он старался найти Гермиону, и даже и не думал отвлекаться на ностальгию. Когда Малфой удалился уже на достаточное расстояние от того места, где в него два с половиной года назад врезалась гриффиндорка, копна каштановых волос наконец показалась вдалеке. Сейчас Грейнджер выглядела еще аккуратно, что наводило мужчину на мысль о самом худшем. О своих догадках, которые он вынашивал все это время и лелеял, словно родных детей. Гриффиндорка, за которой Драко следовал сейчас, и она же в будущем - совершенно разные люди. Два непохожих друг на друга человека внутренне, да и внешне тоже. По сравнению с той копией из его времени, эта Гермиона была полна сил, с мягкими изящными формами и вечно непослушными густыми волосами, собранными в пучок. Она смотрела вперед, даже несмотря на то, что полностью была погружена в свои мысли. Это привычное и до боли знакомое выражение лица, когда она о чем-то усердно думала выглядело как картинка из сна. Малфой невольно улыбнулся, понимая, что когда-то Грейнджер была такой. Что она не всегда была той измученной, с погасшими глазами женщиной. Драко сбавил шаг, когда понял, что почти поравнялся с девушкой. Он не должен был себя выдать. Гермиона неспешно шагала со стороны директорского кабинета, обдумывая только что состоявшийся разговор с Дамблдором. Директор Хогвартса завел с ней на этот раз разговор о продолжении обучения, расспросив, какую карьеру Гермиона хочет построить?. Без колебаний Грейнджер рассказала о своих планах на поступление на стажировку в аврорат - это было её давней мечтой, к которой она упорно шла все эти годы. Дамблдор, не без старческой и заговорческой улыбки поинтересовался, не хочет ли она остаться в Хогвартсе преподавать ЗОТИ, в которых девушка имела немалый успех, несмотря на то, что преподавал её Снейп. Он объяснил свое предложение тем, что Северус собирается по личным причинам в долгий отпуск, а для Грейнджер это было бы хорошей практикой. Гриффиндорка мягко пообещала, что подумает, однако сама не была настроена менять свои планы. И все же её заставили задуматься слова директора. Этот старец никогда не говорил и не предлагал ничего просто так. Из размышлений Гермиону вырвал мужской голос. - Гермиона. Здравствуй. - перед Грейнджер выросла фигура парня - статного, вежливого джентльмена, который кивком поприветствовал гриффиндорку. Маклагген. Блядский сукин сын. Внутри Драко все замерло. Даже сердце перестало биться. Он был прав. Был прав. Был прав и мог… Наверно он мог спасти Гермиону от самоубийства, если бы все знал наверняка. Блядь. - О… А, Кормак. - Гермиона улыбнулась в ответ. - Привет. - Задержалась в библиотеке? - Нет я… Просто была немного занята. Ты что-то хотел? Грейнджер была вежлива, но в то же время кратка. Особой любви к Кормаку она не испытывала, но и не враждавала с ним. Относилась нейтрально. Парень частенько ей надоедал, пытаясь пригласить прогуляться или провести время вместе, но девушка всегда тактично отказывала, поскольку сама уже была влюблена. Да и сам Маклагген был не в её вкусе. - Да, мне нужна помощь в одном из заданий Снейпа. То, что на завтра. Не поможешь? Ублюдок. Если он был так хладнокровен уже тогда, то вырисовывался портрет настоящего психопата. Или Кормак пока еще не планирует ничего, кроме добровольного согласия Гермионы? - Уже поздно, Кормак. Давай встретимся завтра за завтраком и я помогу тебе? - слегка замявшись, ответила девушка. - К сожалению завтрак я завтра пропущу - тренировка. Сама понимаешь, основы основами, но квиддич - моя страсть. Ему я уделяю больше времени. Грейнджер поджала губы, чувствуя, как начинает нервничать. Казалось бы, повода не было - однокурсник просит её о помощи - но что-то сидело в ней, что било в гонг беспокойства. Гермиона не понимала, почему Маклагген, которому нужна помощь, не уважает её время. Что, в конце концов для него важно? И если ответ - квиддич - то со спокойной душой он мог бы оставить другие предметы, не являясь ярым перфекционистом. А так, за счет Грейнджер парень хочет усидеть на двух стульях сразу. Это было возмутительно. - Я в долгу не останусь, Гермиона. - Кормак положил ладонь на плечо Гермионы, утвердительно кивая. Гриффиндорка попыталась улыбнуться и сделала шаг назад, освобождаясь от прикосновений. - Кормак, я… - Ну же, Гермиона. Это не займет много времени. За поворотом класс трансфигурации, можем разместиться там. - парень сделал шаг навстречу. Грейнджер от него. - Нет. То есть… Прости, но сегодня я правда не могу. - Гермиона вымученно улыбнулась. Ей хотелось поскорее сбежать. Покинуть этот разговор и этого человека, скрыться в теплой гостинной среди любимых друзей. И пускай Маклагген последует за ней - все же, он тоже был гриффиндорцем - там Гермиона будет хотя бы не одна. - Гермиона. Маклагген заковал предплечье шатенки, пока еще в некрепкие, кандалы своей ладони. Длинные пальцы сомкнулись вокруг её хрупкой руки, отчего по телу пробежали мурашки страха. - Отпусти, пожалуйста. - Грейнджер попыталась вырваться, но парень вцепился крепче. Малфой, наблюдавший за происходящим понимал, что будет дальше. Ему хотелось вмазать ублюдку, задушить его голыми руками прямо там. Не дать в обиду слабую девчонку. Пусть и самую противную, ненавистную, но девчонку. - Всего полчаса, еще не поздно. Пойдем. - Кормак пытался насильно её увести. Теперь он тащил гриффиндорку за собой, хотя та, уже поддавшись панике, откровенно пыталась высвободиться. Гермиона дернула несколько раз руку, понимая, что все тщетно. Страх внутри неё крутил узлы, а гонг звучал все громче. Теперь она была уверена, что волнение было не просто так. Что интуиция её не подвела. Грейнджер попыталась дотянуться до палочки в сумке, но Кормак быстро отобрал её, грубо стаскивая с плеча. - Что на тебя нашло, Кормак?! Немедленно меня отпусти! Мне больно, черт бы те тебя побрал! Грейнджер почти кричала и Драко искренне удивился, как никто в замке не услышал, но удивление быстро сменилось злостью и бессилием. Почему в этом блядском замке никто не приходит на помощь? Где все? Та теплота, что Малфой испытал только аппарировав в стены школы, мигом испарилась, открывая за собой ту неприглядную сторону замка, которая была видна не всем. Драко ускорился. Грейнджер резко остановилась, и не ожидавший этого Кормак налетел на неё. Девушка отпустила звонкую пощечину парню. Молодец, Грейнджер. - Немедленно меня отпусти! Безумие поглотило гриффиндорца с головой, когда щека начала припекать от достаточно сильного женского удара. Его посмела ударить девчонка. Блядская, девочка, которая постоянно бегает от него, строит из себя девственницу-тихоню. Это взбесило парня, что отразилось злобным блеском в его потемневших глазах. - Грейнджер, я же просто попросил помочь. Разве это так трудно? Он силой впихнул девушку за ближайшую дверь. Малфой чудом успел проскочить, пока гриффиндорец не захлопнул её, поставив глушащие и запирающие чары. Гермиона чуть не рухнула на пол, не удержав равновесие. Она ударилась боком об угол парты, стоявшей практически на самом входе, и тут же прыгнула за неё. Девушка пыталась отгородиться, спрятаться. Ей было безумно страшно. Даже не от самого Кормака, а от факта неизвестности. Если бы её похитил кто-то, кто ранее был приговорен к поцелую Дементора, но чудом его избежал, Грейнджер хотя бы могла представить диапазон того сумасшествия, который с ней бы сотворили. Но тут она не понимала чего ждать. Это был её однокурсник. Обычный парень, который так же, как и сама гриффиндорка, ходил на занятия, имел друзей и любимое дело. Гермиона надеялась на то, что это глупый розыгрыш, но поспешно приближающийся парень так явно не думал. - Кормак, пожалуйста. Что ты делаешь? Ладно, хорошо, я помогу тебе. Только… Черт возьми, Кормак! Грейнджер пятилась, но Маклагген был сильнее и быстрее. Он был ловцом и привык получать свое. Драко наблюдал за происходящим, скрываемый чарами, в углу. Он не понимал, зачем зашел за ними, зачем сейчас смотрел. Догадки подтвердились и можно было бы дальше отслеживать поведение Гермионы, но он стоял и смотрел, будто собирался что-то сделать. Помешать. Будто он мог. Кровь начинала закипать, а злость буквально разливалась по венам с бешеной скоростью. Кормак схватил Гермиону за волосы, отчего та громко взвизгнула и зацепилась ладошками за его кулак, сжимающий катановую копну. - Кормак, не надо! - Я же вежливо просил, Грейнджер! Несколько раз! - Я помогу, помогу! Кормак, отпусти! Парень не слышал её. Он бросил девушку на парту так, что та влетела в неё тормозя себя руками о столешницу. Несколько скапок вонзились в тонкую кожу. Дерево недовольно скрипнуло. Маклагген тут же подлетел к ней, опять хватая за волосы и прижимая к парте. Одна рука удерживала сопротивляющуюся гриффиндорку, а другая поспешно расстегивала штаны. От звука лязганья ремня и осознания происходящего у Гермионы все сжалось внутри. Она попыталась подняться, но тут же была припечатана щекой к деревянной поверхности. Грейнджер плакала. Слезы катились по её щекам, а страх застыл в глазах как будто всегда там и был. Малфой стоял неподвижно, сжимая кулаки с такой силой, что казалось кожа на костяшках сейчас порвется, а сами фаланги переломаются. Даже при всей “любви” к Грейнджер он сейчас испытывал желание выдернуть её хрупкое тело из-под ублюдка и обнять. Успокоить, а после пустить аваду в блядского недомерка. Драко терпеть не мог, когда женщину трогали без согласия. Когда мужики или молодые парни распускали руки только потому, что считали себя главными. Это ломало в нем все предохранители, заставляя срываться. И сейчас он еле держал себя в руках. Хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как Кормак рывком, под крик и мольбу девчонки, стаскивает её одежду и белье. Хотелось закрыть уши,чтобы не слышать полный страха и адской боли гортанный крик, который вырвался из Грейнджер, когда Маклагген резко вошел в неё и, не сбавляя темп начал двигаться в ней. Гермиона истерила, её тело было ослаблено и не способно на большее сопротивление. Только крик и плач неугомонно вырывались наружу. Глаза переставали четко видеть из-за слез, а сознание постепенно угасало, картинка плыла. Грейнджер казалось, что она сейчас потеряет сознание от болевого шока, паники и стресса. Её нервная система не выдерживала такого. Её душа ломалась как сухие ветки под ногами. Самое худшее уже свершилось, но гриффиндорка все еще не могла этого осознать. На секунду ей показалось, что угол класса зарябил и с надеждой, собрав последние силы прошептала “Пожалуйста…”. Малфой замер. Грейнджер смотрела прямо на него. Её карие глаза, полные страха и мольбы пытались найти спасение. Сначала Драко подумал, что заклинание спало из-за потери концентрации, но нет - он все еще был невидим. Тогда девушка точно не могла видеть его. Может она чувствовала? Бывший слизеринец чувствовал себя чертовым предателем. Предателем своих же принципов, который все эти годы были его нерушимой основой. “Пожалуйста…” - это слово эхом отдавалось в голове. Не переставало звучать, даже не смотря на то, что Грейнджер произнесла его с усилием и только один раз. Маклагген не обращал внимания на девушку. Он быстро двигался, удерживая Гермиону на месте одной лишь рукой. Сладкое удовлетворение разливалось по телу Кормака, когда он ощущал её, чувствовал свою силу и превосходство. Знал, на что способен, и что теперь даже главная, чопорная заучка Хогвартса, с прекрасными формами лежит под ним. Пускай она и не давала своего согласия, но снитч тоже долго скрывается и ускользает из рук ловца, пока тот не проявит скорость и силу. Пах начинал ныть от предвкушения скорого окончания. С негромким стоном, походящим на рык, Кормак толкнулся в обессиленное тело Грейнджер несколько раз и резко вынул член, кончая на школьную задранную юбку. Он отстранился приводя себя в порядок, но Гермиона не двигалась. Маклагген тут же вылетел за дверь, явно еще не осознавая того, что только что натворил. Грейнджер не двигается. Кажется, она еле-еле всхлипывает, но это были настолько незаметные колыхания, что можно было подумать, что девушка уснула. Драко сделал шаг, чтобы помочь ей, но тут же остановился. Нельзя. Гермиона медленно поднялась, чуть не упав. Ей было больно, а ноги свело судорогой. Дотянувшись до сумки, которую однокурсник бросил на соседнюю парту, она палочкой почистила себя и попыталась поправить юбку. Неточными движениями она также постаралась привести в порядок сбитую прическу. Слезы высыхали на жгущихся глазах, а глотка болела от недавних криков. Грейнджер чувствовала как горит. Как раскалывается голова и болезненно ноет между ног. Собрав в охапку сумку, она выбежала из класса. Что будет дальше, Драко знал: Гермиона будет нестись по коридору от произошедшего ужаса, и врежется в него в прошлом. В того Малфоя, который даже и не подозревал, что только что случилось.

***

Малфой следовал за Грейнджер как тень. Он крутил маховик уже не единожды, и всегда старался быть поблизости с девчонкой. Драко тихо наблюдал и все больше и больше пропитывался чувством сострадания к гриффиндорке и злостью к Маклаггену. Следующий день, значимый для Гермионы, оказался тем самым днем, когда они рассорились с Поттером. Грейнджер сидела за дальним столиком в углу гостиной, листая толстый фолиант. Она пыталась заняться учебой, но внимание постоянно рассеивалось, она отвлекалась и не могла сосредоточиться. Каждый шорох рядом или мужской голос хоть каплю похожий на голос её насильника заставлял вздрагивать. С тех пор, как на неё напал Кормак прошло не больше полумесяца, но за это время она изрядно отстала по учебе, забросила подготовку к ЖАБА, потому что, каждый раз садясь за неё не могла сфокусироваться на информации, и похудела. Грейнджер почти все время проводила или в комнате или в гостиной львиного факультета, пока там еще было немного народу. Как только помещение пустело, она спешила покинуть его и запереться в спальне. Прием пищи она тоже посещала редко, из-за чего вызывала обеспокоенные взгляды друзей. Их подруга угасала на глазах. - Гермиона. - девушка дернулась, инстинктивно потянувшись к палочке. Но это был всего лишь Гарри. Её добрый, робкий Гарри. Шатен сел рядом, отодвигая стул. - Как ты? - Все хорошо, а что? - Грейнджер опять опустила взгляд, делая вид, что занята. - Давай поговорим? Ты последнее время сама не своя. Рон волнуется, Джинни и… Я тоже очень волнуюсь за тебя. - Гарри, я же вам уже говорила, что все хорошо. Учеба отнимает много сил. - Но ты всегда так училась и все было в порядке. Тебе же нравится все это - книги, пергаменты, новые знания. Я же вижу, что что-то не так. - на одном дыхании выпалил Гарри, воодушевившись. Ему показалось, что подругу все же есть шанс разговорить. Он протянул к ней ладонь, чтобы взять за руку, но Гермиона поспешно её отдернула, словно это была не рука лучшего друга а расплавленное железо. Шатен нахмурился, быстро отстранившись. Он не понимал, что происходило. - Тебя кто-то обидел? Ты можешь все мне рассказать. Кто это был? Малфой? Ни одна перепалка с ним тебя так не выводила. Он что-то сделал тебе? Идиот. Чуть что, сразу Малфой. Поттер никогда не блистал умом. Драко недовольно скривился, закатив глаза. Их конфликты с Грейнджер были цветочками и хороводами вокруг ёлки по сравнению с произошедшим. Он никогда бы не тронул девушку. - Гарри, я же сказала, что все в порядке. - Начинала злиться гриффиндорка. - Пожалуйста, давай ты это запомнишь, и мы больше не будем возвращаться к этому разговору. - Но я же вижу, что ты врешь! Не удивительно, что Грейнджер его послала. - Что? Гарри тут же смущенно поджал губы. Его глаза забегали. - Гермиона, прости. Я хотел сказать, что ты чего-то недоговариваешь. С тобой что-то происходит, что пугает меня. Тебе плохо, я вижу. И я хочу помочь. - в порыве он попытался еще раз дотянуться до руки шатенки, но она вскочила с места, отчего стул повалился назад, привлекая внимание всех, кто был в гостиной на тот момент. - Гарри, хватит! Не трогай меня! Просто отстань от меня и хватит лезть в душу! Я сказала, что все в порядке! Грейнджер вспылила. Накричала на Поттера, оставив его в замешательстве. И теперь блондин понимал, почему она так поступила, и почему Гарри отдалился. - Гермиона, прости…Я… - Хватит, Гарри! Просто хватит ко мне лезть. Оставьте меня с Рональдом в покое. Просто отстаньте! На этих словах девушка убежала к себе в комнату, схватив учебники, а Поттер и остальные зрители еще несколько минут сидели в недоумении. Малфой быстро поднялся за Гермионой, опять успевая заскочить в самый последний момент. Последние часы он чувствовал себя гребаным шпионом. Грейнджер захлопнула дверь, сползая по ней. Она рыдала, зарывшись в поджатые коленки. Когда истерика усилилась, она откинула голову, больно ударившись макушкой о деревянную поверхность. - Дура… Дура… Дура… - сквозь слезы повторяла гриффиндорка, каждый раз все больше и больше прикладываясь о дверь. Она сожалела о том, что только что наговорила единственному человеку, пытавшемуся узнать, что с ней. Единственному, кто поддерживал её и хотел помочь. Одному из тех, кто видел, что с ней что-то не так. Она оттолкнула его, но не могла поступить иначе в моменте. Не могла пересилить себя и рассказать кому-то о произошедшем. Вспомнить тот ужасный вечер и опять пережить его на словах. Она не хотела, чтобы кто-то знал о том, что её опорочили и она не справилась. За этим было больно наблюдать. При всей толстокожести, Драко искренне жалел Грейнджер. То отношение и те чувства брезгливости и ненависти, которые он испытывал к ней уже давно канули в небытие. Еще в тот день, когда мужчина встретился с гриффиндоркой в лифте в Министерстве. Уже тогда что-то дрогнуло в нём. Только на тот момент блондин хотел её как следует встряхнуть, чтобы Гермиона очнулась ото сна и отставила страдания в сторону. Он считал, что девушка просто зациклилась и не хочет что-либо менять. Из-за этого наряду с жалостью просыпалось чувства несправедливости и злости. Ведь она могла все изменить. Сейчас Малфой понимал, насколько ошибался. Ей и так сделали достаточно больно. Достаточно встряхнули и замучили. Маклагген, собственные мысли и страхи, вечно лезущие Поттер и Уизли с заботой. Все это навалилась на хрупкие плечи разом. Драко надеялся, что Грейнджер сейчас чувствовала, что не одна. Что рядом есть кто-то, кто невидимой тенью следует за ней и поддерживает её, переживает вместе с ней эту боль, и молча сочувствует. Истерика Грейнджер стихала и она обессиленно всхлипывала, закрыв глаза. После каждой бури следует безмолвное затишье. Когда девушка сжалась на полу от холода в комок, и так и уснула, Малфой впервые за пребывание в прошлом позволил себе снять скрывающие чары с себя. Он присел рядом с гриффиндоркой, несколько минут просто наблюдая за её беспокойным сном. Подрагивающие веки и нахмуренные брови говорили о том, что ей снились что-то не самое приятное. Что-то пугающее, тревожащее и плохое. Гермиона начинала походить на себя из будущего, но, пока, в ней еще оставались черты той прежней вспыльчивой и эмоциональной девчонки. Смотреть, как угасает чья-то жизнь было трудно. Малфой видел смерти, видел пытки, но никогда не испытывал того, что испытывал сейчас. Уже двадцатилетний, состоявшийся и повзрослевший Драко Малфой аккуратно дотронулся до пряди Грейнджер, которая упала ей на лицо. Он заправил её за ухо, проклиная себя за то, что сейчас делает. Наслав на неё чары крепкого сна, блондин поднял девушку, перенося её хрупкое тело на кровать и укрывая следом одеялом. Он начинал вмешиваться в ход событий, но Драко хотелось как никогда, чтобы Грейнджер хотя бы во сне было безопасно, тепло и спокойно. Бедняжка должна хоть где-то отдохнуть. Когда голова Гермионы коснулась подушки, шатенка тут же перевернулась на спину. Её лицо стало более расслабленным, а дыхание спокойным. Чары действовали, и плохие сны наверняка сменялись чем-то более нейтральным или блаженной пустотой.

***

Малфой опять спешил за Грейнджер, но на этот раз уже за ней и Уизли после его предложения прямо посреди Министерства. Ранее Драко наблюдал за тем, как Грейнджер провалила ЖАБА, и как после этого буквально рвала на себе волосы в женском туалете. После он пропутешествовал в то время, когда Гермиона устроилась в Министерство на работу. Когда за ней начал активно ухаживать Рон и когда Гермиона переехала к семейству Уизли в нору. Несколько раз Драко чуть было себя не выдал, когда увидел как рыжий идиот жмется к гриффиндорке в постели, когда та уже спит. Хотя они и спали в одной кровати, блондин мог со всей уверенностью сказать, что между двумя давними друзьями и ныне любовниками ничего не было. Грейнджер не подпускала к себе даже Уизли. И сейчас, когда этот обносок тащил её по направлению к туалетам, Малфой, сжав кулаки до побеления костяшек, спешил за новоиспеченной парой. Неужели Уизли сейчас будет к ней приставать? Тогда это будет комбо. Блядское комбо для и так сломанной Гермионы. - Я так рад, что ты согласилась. - тихо прошептал Рон, когда они наконец остановились в каком-то тупичке. Гермиона слабо улыбнулась, отводя глаза. Скорее для формальности. Последние годы её лица не касалась искренняя улыбка - только фальшивая, для публики. Её лицо и вовсе забыло, что такое эмоции счастья, радости и удовлетворения. - Я тоже. Это было неожиданно. - Ложь. Красивая ложь в глаза, которую Рон должен был услышать, потому что так надо. Рыжий парень приблизился к своей будущей невесте, касаясь пальцем её острой скулы. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Грейнджер. - Рон, не надо, пожалуйста. - Она отвернулась. Только попробуй, ублюдок. Рон разочарованно отстранился и нахмурился. - Мы почти муж и жена, разве я не могу тебя поцеловать? - Не сейчас. Я на работе и не хочу отвлекаться. - Но ты уже… - Рон, пожалуйста. Давай не будем ссориться. - Гермиона, ты не даешь себя поцеловать, хотя дала это сделать тогда, в зале. Такое ощущение, что тебе просто противно и ты избегаешь любых контактов со мной. Прибегаешь к ним только по необходимости. - Все не так. Ты же знаешь. - Я не знаю, Гермиона. Каждый раз, когда я тебя пытаюсь поцеловать в обычной обстановке, наедине, ты отстраняешься. Когда я пытаюсь дотронуться до тебя, ты отстраняешься. И даже когда я предлагал тебе… - Парень покраснел, но собравшись, быстро выпалил, - заняться сексом, ты отказала, а потом вообще неделю избегала меня. Что происходит? Мерзкий. Противный. Грязный. Тип. Уизли, мать его. - Тебя волнует только это? - Нет, конечно нет, - поспешил оправдаться Рональд. - Ты же знаешь, что я люблю тебя, и это прежде всего. Но неотъемлемая часть супружеской жизни - это близость. И физическая в том числе. - Кажется, что только она тебя и волнует. - Гермиона попыталась уйти, но Рон схватил её за руку. Дежавю. Дежавю. - Рон, отпусти сейчас же. - надрывающимся голосом произнесла Грейджер. - Нет, Гермиона, я не… Не смей, ублюдок. - Рональд! Уизли быстро разжал ладонь и отступил на шаг, словно маленький провинившейся ребенок. Гермиона перевела дыхание, явно справляясь с нахлынувшим чувством страха и паники, и поспешила убраться из этого места в более людное. А если быть точнее, то просто подальше от Рона. Малфой даже не был удивлен, насколько чистую правду сейчас скажет Гермионе в лифте. Он был наблюдательным, но тогда говорил, словно пальцем в небо указывал - стопроцентной уверенности в своих словах не было. Это была игра на грани фола. И теперь было ясно, почему Грейнджер так среагировала. Он просто сказал ей прямо о том, что девушка понимала, но боялась принять. Не хотела принимать, и рушить последнюю иллюзию о том, что есть достойные мужчины. Она оберегала сама себя, приматывая розовые очки к глазам скотчем. Драко не имел права её осуждать. Гермиона быстро выскочила из лифта не желая больше слушать бывшего сокурсника. Находясь с ним в настолько замкнутом пространстве, Грейнджер молилась о том, чтобы мужчина держался подальше. На вид он был подтянутый и сильный, крепкого телосложения, которое окончательно оформилось уже явно после выпуска из Хогвартса. Это было слабостью многих девчонок, но именно такой типаж вызывал в ней наибольшую тревогу. Мужчины, которые обладали силой пугали её. Гермиона осталась стоять на месте, ожидая следующего лифта, поскольку до места назначения она все же не добралась, в спешке покидая предыдущий “транспорт”. - Поздравляю с свадьбой, Грейнджер. Внутри все сжалось. Нет. Нет. Шатенка быстро обернулась и увидела того, кого последние несколько лет наблюдала в кошмарах. Кого до чертиков боялась и ненавидела. Кормак возвышался над ней каменной статуей. Казалось, что он стал еще больше и крепче, а лицо приобрело большую хладнокровность и надменность. Мужчина видел, что девушка оцепенела, не имея возможности ничего сказать, и, кажется, наслаждался этим. Сама же Гермиона чувствовала, как её голосовые связки вдруг окаменели и просто перестали функционировать. - Не лучшая партия, но тебя достоин. Гермиона не двигалась, хотя ей хотелось бежать отсюда со всех ног. Унестись, исчезнуть, испариться. Только бы не видеть и не находиться рядом с этим человеком. С поры Хогвартса она не встречалась с ним, слышала о мужчине только по новостям. Но в живую больше его не видела. И сейчас он стоял перед ней, словно оживший кошмар из беспокойных снов. Живой, материальный и опасный. - Рон хороший. - единственной, что смогла вымолвить Гермиона. Это была странная и глупая реплика, но она выпала из рта Грейнджер как первая попавшаяся кофта из шкафа. На это Кормак лишь усмехнулся. В его глазах сквозили холодность и безразличие, которое бывает у хищников, загнавших жертву в угол и играющих с ней. Это было лицо психопата, который неоднократно издевался над другими и порочил девушек. До мурашек по коже. - Не лучше завонявшегося носка под кроватью, Грейнджер. - Ты убийца и насильник. Это был точно рандомайзер. Гермиона говорила невпопад, не отвечала на его реплики, а вела какой-то свой, совершенно иной диалог. Мозг генерировал что попало, выкидывал самые неожиданные фразы, метался в панике. Лицо Маклаггена исказилось. Он было дернулся в сторону девушки, но вовремя осекся по сторонам. Они все еще находились в Министерстве, а он только что общался с судьей. По личному делу, которое касалось его неприкосновенности. Злость быстро сменилась наигранной доброжелательностью. - Не надо судить по глупым статьям Скиттер, дорогая. Я тебе расскажу все сам. - Он шагнул к Гермионе, быстро касаясь её. Оба вмиг исчезли. Малфой не успел среагировать. Но он точно знал, где искать выродка на этот раз.

***

Драко аппарировал в квартиру Кормака и не ошибся. Маклагген трансгрессировал именно сюда. Кретин опять пытался добраться до Грейнджер. Опять применил силу со словами “Ты не посмеешь меня так называть, Грейнджер. Ты должна уважать меня”. У ублюдка просто срывало крышу, когда женщина оскорбляла его или давала отпор. Судя по всему он просто не переносил этого, и пытался самоутвердиться. И сейчас, когда мужчина уже не стесняясь тягал Грейнджер за волосы и пытался сорвать с неё одежду, Малфой это осознал так четко, что причины и мотивы дополнили пазл, который он собирал тако долго и тщательно. Грейнджер заходилась в безудержной истерике и панике, всеми силами пытаясь вырваться, а терпение Драко лопнуло, как тонкий воздушный шарик. К черту гребаные правила. К черту ход времени и историю. К черту все. - Остолбеней! - чары невидимости спадают, концентрация теряется, а парализованный Кормак отлетает к стене. - Малфой… - на выдохе шепчет Грейнджер, ничего не понимая. Блондин подлетает к Гермионе, которая осела на пол. Он опускается на её уровень, проводя дрожащими от адреналина пальцами по её щеке. Как тогда, в спальне в Хогвартсе. На удивление шатенка не отстраняется и не шарахается, как от Кормака или того же Рональда. То ли от страха, то ли от неожиданности, но она сидит и смотрит на него глазами, в которых эмоции сменяются быстрее скорости света. - Ты сильная, Грейнджер. Чертовски сильная. - неожиданно для себя произносит Драко, улыбаясь. Он направляет на неё палочку. - Обливиэйт. Взгляд девушки становится растерянным, а затем испуганным. Она озирается, пытаясь найти палочку. Вытаскивает её из кармана юбки и отползает назад. - Трансгрессируй Грейнджер, давай же! И забудь об этом. - быстро говорит Драко. Гермиона слушается его не споря, и тут же место, на котором она сидела становиться пустым. Малфой поворачивается к Кормаку, который уже начал отходить от оглушающего и пытался прийти в себя. Он уже было поднялся, но аврор стал на его пути. - Не так быстро, Маклагген. - прошипел блондин. Сейчас ярость в нем бурлила словно закипающий чайник. Он понимал, что сделал то, чего не должен был делать ни в коем случае, но эмоции колотили до дрожи в конечностях. Ему надо было выплеснуть все это. Малфой направляет палочку на Маклаггена и выпускает темный как ночь луч, в полете трансформирующийся в змею, которая врезается в тело парня. Трансмогрифианская пытка постепенно окутывает Маклаггена, забираясь в каждую клеточку. Проклятье действует медленно и мучительно, заставляя мужчину сначала падать на колени от того, что ноги пронизывает адская боль, словно каждую кость в них медленно переламывают, а затем и вовсе скорчиться в позе эмбриона. Боль как змея неспешно ползет по телу, давая жертве возможность молить своего мучителя убить её быстрее. Она добирается до живота, сжирает кислотной пастью изнутри каждый орган. Перебрасывается на руки. Ломает кости. Заставляет кричать. - Ты… Тварь. - Кормак опять заходиться в крике. Еще немного и его голосовые связки порвутся словно струны на гитаре. - Агх! Пожалуйста… Он должен мучаться. Он это заслужил. По телу разливается волна удовлетворения, вперемешку с торжеством. - Грейнджер тебя тоже просила. Не так ли, Маклагген? Кормак резко перекатывается на спину, когда боль доходит до грудной клетки. Дышать становится труднее и он задыхается. Пытается дотянуться руками до груди, но они не слушаются. От невыносимости ощущений ему хочется разорвать кожу вместе с мышцами, чтобы схватить пальцами эту чертову змею, которая вырвалась из палочки его будущего убийцы, и откинуть подальше от себя. Задушить. Убить. Кормак пытается что-то говорить. Молить о пощаде, пытаться договориться, угрожает, но ничего не выходит. Голова упирается в пол, шею пронизывает разряд молнии, достающий до головы. В висках пульсирует, а картинка перед глазами начинает плыть и вращаться, даже не смотря на то, что сам Маклагген лежит на полу. - Я… Тебя… Он не договаривает. Его тело пронзают иглы, словно вся та боль, что медленно ползла, теперь навалилась на него всей массой и обвила острыми щупальцами. Разом укусила, не пропустив ни один миллиметр. Это длилось несколько минут. Дыхание Малфоя замирает, вместе с дыханием жертвы. Маклагген расслабляется, с застывшем ужасом и злостью в глазах. Изо рта вытекает тонкая струйка крови. Торжество. Победа. И пустота. Еще никогда не было такой пустоты, как сейчас. Такого спокойствия. Не было страха или сожаления, только блаженство, навалившиеся с последними минутами жизни Кормака. Руки подрагивают, но скорее от нехватки сил, нежели от эмоций. Темная магия выпивает всего мага. - Это было меньшее из того, что ты заслужил, ублюдок. Драко тяжело дышит, стоя над телом Маклаггена. Только что чары выжрали буквально всего его. Все эмоции, которые копились за это “путешествие” в прошлое вылились в трансмогрифианской пытке, которая забрала жизнь ублюдка. Мужчина пошатнулся, от того что в глазах на миг потемнело. Его взгляд упал на палочку, которая нагрелась в его руке до ощутимой температуры. Почерневшая, покрытая трещинами. Несколько минут для осознания. Блядь. В голове всплывают вспышки прошлого. Они ведь с Блэр так и не нашли убийцу. Не нашли, потому что Маклаггена убил сам Малфой, который на тот момент даже и не подозревал об этом. Его точная копия сейчас сидит в своей спальне в Малфой-Мэноре, и пытается разгадать загадку измененного воспоминания, даже не думая о том, чтобы прикончить Кормака. Только что Малфой совершил то, что сам наблюдал в будущем. Именно его поступок и привел к тому, что они имели. И это было вмешательство. И если оно сработало один раз, то должно сработать и другой. Малфой хватает первый попавшийся пергамент со стола Маклаггена и быстрым размашистым почерком пишет: “Не смей ходить сегодня вечером в западное крыло на первом этаже. Только не туда, Грейнджер. Просто доверься”. Он должен был попытаться. Спасти эту невинную девчонку, которая не заслужила того, во что вылилась её жизнь. Драко аппарирует в Хогвартс. Маховик в который раз совершает несколько десятков оборотов. И вот, опять. Март 1998. Только на этот раз время мужчина выбрал более раннее. Он спешит в большой зал, в котором Грейнджер наверняка ужинает с друзьями. После она отправиться к директору, и начнется то, что должно было начаться. Малфой под дезиллюминационным заклинанием проскальзывает к столу гриффиндорцев и аккуратно вынимает из сумки на скамье одну из книг Грейнджер, вкладывая в неё записку. Драко точно знал, что то, что он делает сейчас поменяет ход всей истории. Жизнь сотрет его в порошок и развеет над океаном под названием "время". Он знал это, и все равно оставил листок пергамента в учебниках Грейнджер, жертвуя собой в настоящем, чтобы она жила в будущем.