Глава 7

"6 марта. 1998 год"

- Это безумие! Вы хотите провалить ЖАБА? - возмущенно воскликнула Гермиона, когда услышала от своих мальчишек об их желании уделять больше времени квиддичу. Она тут же осеклась, но следующее её движение головы и выражение лица кричало “Это вы виноваты в моей реакции. Что за глупость вы только что сморозили?!”. Сейчас Гарри и Рон виновато сидели напротив неё в большом зале. Троица явилась на ужин довольно рано, с таким расчетом, чтобы вместе позаниматься. Они часто так делали, хоть это и была полностью инициатива Гермионы. Девушка считала себя обязанной постоянно “пинать” мальчишек, чтобы они не забрасывали подготовку к аттестации, от которой зависит их дальнейшая жизнь. И сейчас, когда она начала доставать на пока еще пустой стол талмуды и пергаменты, Рон осмелился озвучить их с Гарри решение. - Я вообще не хочу идти в Министерство. - тут же начал оправдываться Рон. - У отца куча магловских безделушек, которые он пытается освоить и приспособить для волшебников. Он хочет открыть свой магазинчик, а меня взять управляющим. На этих словах Уизли даже немного покраснел, а на его губах проскользнула легкая, но довольная и гордая улыбка. - На это глупо рассчитывать, Рональд. - тут же парировала Грейнджер, все еще сидя с книгой в руках, которую она не успела опустить на стол. И, к слову, она была права. В будущем, затея Артура Уизли потерпит крах, и Уизли младший останется без работы и без “подушки безопасности”, которое ему бы дала хорошая сдача ЖАБА. - Мы и так много готовились. Почти с самого начала учебного года. Стоит немного передохнуть перед самой аттестацией. - попытался зайти с другой стороны Гарри. - И тебе тоже не помешал бы отдых, Гермиона. - Это просто немыслимо! - девушка громко опустила талмуд на стол, раскрывая его. Что-то тут же выпало из него, и, словно осиновый листок, опустилось на каменный пол. Грейнджер кинула еще один испепеляющий взгляд на парней, которые переглянулись, мол говоря друг другу “Это все? Как думаешь, она успокоится?”, и наклонилась, чтобы поднять выпавший кусочек пергамента. “Не смей ходить сегодня вечером в западное крыло на первом этаже. Только не туда, Грейнджер. Просто доверься”. - гласила записка. Гриффиндорка нахмурилась. Она тут же оглянулась по сторонам и остановила взгляд на слизеринском столе, ища глазами того, кому принадлежал почерк. Грейнджер прекрасно знала, что этот стиль написания принадлежит никому иному, как Драко Малфою. Она не раз видела его конспекты и эссе, которые Снейп демонстрировал гриффиндорцам, приводя в пример. Только его почерк был более каллиграфическим и плавным, в то время как этот был точной копией, но более грубым и “испорченным”. - Все в порядке, Гермиона? Если для тебя это так важно… - Все хорошо, Гарри. - Перебила друга Гермиона. Сейчас её интересовала эта записка. Внимание и мысли были уже полностью погружены в неё, а не в глупое решение мальчишек. Если она действительно написана и подложена Малфоем, то, какого, спрашивается, черта? Это очередная шутка? Может записка проклята или отравлена? Это розыгрыш? Сотни предположений тут же полезли в голову Грейнджер, выталкивая друг друга и стараясь занять главенствующее место. Конечно, первыми на рассмотрение стояли мысли, мерзко нашептывающие о том, что это ничего хорошего не значит. И, если быть честными, они были единственными. На прошлой неделе Малфой и Грейнджер опять вступили в крупную перепалку, и, получив сейчас такое послание, девушка подумала даже о том, не угроза ли это. В любом случае, это следовало выяснить, и как можно скорее. Даже если это выльется в очередной скандал, Гермиона сейчас же пойдет и узнает, какой черт дернул блондина написать такое, и что это значит. - Вы не видели Малфоя? - неожиданно спросила Гермиона, отрываясь от записки. За столом она его не увидела - сегодня парень пропускал вечернюю трапезу. - Кажется, он шел по направлению к квиддичному полю… Что случилось? Это что, записка? От Малфоя? - Гарри нахмурился, покосившись на оборванный листок в руках подруги. По выражению его лица и лица Рональда было понятно, что парни в замешательстве от такой резкой смены настроения их общей знакомой. Только что Грейнджер была возмущена и зла на них, выговаривая за сказанную ими глупость, а сейчас она уже собирала все книги обратно в сумку, намереваясь уйти. - Все в порядке, не волнуйтесь. Ужин я пропущу. Захватите мне фруктовой пастилы, если она сегодня будет. - Гермиона улыбнулась, быстро покидая большой зал и недоуменных друзей. К слову, к директору она сегодня не попадет, потому что Дамблдор попросит её зайти только во время ужина, на котором Гермиона будет отсутствовать. Грейнджер быстро шагала в сторону раздевалок. Хотя календарь уже и утверждал, что наступила весна, погода говорила обратное. Все еще прохладный, морозящий ветер заставил Гермиону наложить согревающие чары, поскольку легкая мантия, в которой она выскочила за пределы теплого замка, тут же дала ей замерзнуть. Преодолев довольно приличное расстояние, которое заняло у девушки минут пятнадцать, она, на удивление наплевав на правила, зашла в мужскую раздевалку, искренне надеясь найти свою цель. Малфой действительно сидел на одной из скамеек, погруженный в свои мысли. Рядом же стояла метла, что говорило о том, что парень собирался летать. Вот только форма на нем была все еще обычная - школьная мантия, темные брюки и белая рубашка. - Какого черта, Малфой?! - не церемонясь начала Гермиона, вынимая из кармана записку. Блондин тут же встал, приготовившись к “бою”. В его лице читалось раздражение, непонимание и… Усталость? - Ты ударилась головой, Грейнджер? - Что это значит? - Гермиона помахала листком пергамента с запиской перед слизеринцем. Тот, явно не понимая, чего от него хочет девушка, посмотрел сначала на неё, как на безумную старуху, а затем на записку и обратно. До того, как гриффиндорская девчонка нагло ворвалась в мужскую раздевалку, даже не позаботившись проверить, что тут происходит, Малфой был погружен в свои проблемы и мысли. Настроение сейчас было на нуле, а в груди сидели злость и желание двинуть кого-нибудь максимально раздражающего. И на данный момент этим раздражающим объектом внезапно стала Грейнджер. Драко это ничуть не радовало, поскольку любая встреча с ней в стенах школы, или за ними, любой разговор, да буквально все, приводило к неизбежному конфликту, после которого вокруг парня, казалось, наэлектризовывался воздух. Одним взглядом он мог “убить”. - Что это за херня? - Малфой всем видом показывал, что не понимает, о чем речь. Так, собственно, оно и было. - Это вопрос к тебе. Как, скажи на милость, у меня в учебниках оказался кусок пергамента, на котором твоим почерком написано “предостережение”? - Гермиона театрально показала пальцами кавычки. - Если угрожаешь, то имей смелость это делать в лицо, Малфой. Грейнджер буквально начинала закипать. Когда она впервые увидела этот листок, то сначала впала в ступор и непонимание. Потом, поняв, кому принадлежит почерк, в ней вспыхнула искорка злости, и, когда её затушил здравый разум, Гермиона решила разобраться. Даже пока она шла до места, в котором планировала найти Драко, её мысли спокойно прогоняли возможный диалог в спокойном тоне. Только разобраться, и не более. Но как только Грейнджер увидела парня, который как ни в чем не бывало сидел в раздевалке, погрузившись в свои мысли, и который сначала даже не обратил на неё внимание, девушку начало распирать от злости. Казалось, что один его вид выводил её из себя. Малфой же не понимал, что хочет от него Грейнджер, и тоже начинал закипать. - Проверься в больнице святого Мунго, Грейнджер. У тебя гребаная паранойя. - Посмотри сам. - Гермиона протянула ему записку. Её грудь быстро вздымалась от недавнего “марафона” и переполняющих эмоций, а щеки раскраснелись. - Вдруг она отравлена. Или проклята. - Скептически, хмыкнул парень, явно не собираясь трогать то, что пыталась отдать ему гриффиндорка. Как иронично. Эта же мысль первой пришла в голову и Гермионе тоже. - Тебе лучше знать. Это же твоя записка. - Я не писал тебе ничего, Грейнджер. И тем более не подкладывал в учебники. - Драко скривился,будто одна эта мысль вызывала у него отвращение. Словно он выше этого. - Мерлина ради, Малфой! Возьми эту чертову записку и убедись, что там именно твой почерк! Слизеринец несколько секунд смотрел на неё с недоверием, но потом все же взял листок пергамента, развернув его. Его глаза пробежались по написанному. Почерк был действительно его, но как будто другого его. Та аккуратность и мягкость куда-то исчезла. - Все еще утверждаешь, что ничего не писал? - Я ничего не писал. - Тогда что это? - Похоже что знаю, Грейнджер? - огрызнулся Драко. Он действительно не знал, кому принадлежит эта записка с его почерком, и почему этот незнакомец его почерком предупреждает о чем-то Грейнджер. Причем в такой… Мягкой форме. Чертово безумие. Гермиона смотрела на парня, пытаясь понять, врет он или нет. И, к своему большому разочарованию все больше склонялась к мнению, что блондин знает не больше её. Что он видит впервые этот листок. Это немного остудило её пыл, но раздражение от непонимания содержания того “письма” и скребущего предчувствия в животе остались. Девушка устало прикрыла глаза, переводя дыхание. В конце концов, она просто могла последовать “предостережению” и не ходить сегодня в тот край, или, пойти опять в большой зал и там, найдя друзей, вместе отправиться в гриффиндорскую гостиную. Но любопытство и врожденное желание во всем разобраться брало верх. - То есть, ты не имеешь к этому никакого отношения? - поджавши губы, еще раз, для подстраховки, переспросила Гермиона. Она была уверена, что ответ не изменится, но все же надеялась на то, что Драко признается, что это неудачная шутка. Или попытка её запугать. - Как ты стала лучшей ученицей Хогвартса, Грейнджер? - язвительно выплюнул Малфой, протягивая обратно листок пергамента Гермионе. - При том, как тяжело доходит информация до твоего мозга. Да, со стороны гриффиндорки было ошибкой предполагать, что ответ может быть иным. Она забрала записку, тут же пряча её. Было неприятно признавать, но кажется впервые в жизни ей придется попросить прощения у самого, черт бы побрал этого слизеринца, Драко Малфоя. Грейнджер видела по его эмоциям и непониманию, что он говорит правду. - Прости. - Коротко кинула гриффиндорка. Это далось с трудом. Словно эти слова застряли в горле, но их с трудом кто-то пропихнул наружу. Малфой на секунду опешил. Перед ним извинилась Гермиона Грейнджер. Впервые. Признала свою неправоту, пусть и в одном единственном слове. Со своей стороны парень почувствовал легкое удовлетворение, которые разлилось по венам. Впервые в жизни это была ни “ничья”, ни полноправная победа кого-то из них, а капитулирование. Отступление и признание своего поражения. - В следующий раз придумай что-нибудь получше, чтобы заговорить со мной. - кинул усмехаясь Драко, когда Гермиона уже почти покинула раздевалку. Несколько прядей выбились из пучка каштановых волос, когда Грейнджер резко развернула голову. В её глазах сверкнул азарт и раздражение одновременно. Губы дрогнули в легкой ухмылке. Она извинилась, но не проиграла. - Сними корону, Малфой. Даже если бы ты оказался единственным человеком рядом, когда я умирала, я бы не заговорила с тобой. - эта реплика сама сорвалась с её губ, после чего дверь захлопнулась, скрывая фигуру гриффиндорки. Драко даже не успел ничего ответить. Это было громкое заявление, которое показывало, насколько Грейнджер недолюбливает его. Да, она извинилась, но только потому, что совершила ошибку. Это была её вина и, как любой гребаной, правильной заучке и положено, она извинилась. Но не более. Через минуту в её глазах опять отражалось враждебное отношение к блондину. Это блядски его бесило. На минуту он почувствовал себя победителем, взлетев выше Грейнджер, но она, даже будучи внизу, сумела его осадить. Показать свое отношение к нему. Малфой выругался, пнув лавочку. Она жалобно заскрипела, а метла свалилась на пол. Пятерней парень взъерошил волосы, пытаясь выкинуть из мыслей только что произошедшую сцену и возмущенное лицо Гермионы, готовой порвать за “попытку угрозы” в её адрес. Желание летать отпало, хотя он и собирался таким образом сбросить накопившейся стресс. Драко часто так делал. Просто уходил от всех и взмывал в воздух, ощущая стынущую в жилах кровь, адреналин и, на особо опасных кульбитах, дыхание смерти. Так он успокаивался, выгонял все идиотские мысли из головы, на смену которым приходили более взвешенные и адекватные. Обычно парень так делал, но если до этого он был действительно зол и раздражен, по случаю беременности Астории, то сейчас какофония его чувств не давала понять, нужен полет или нет. Грейнджер сбила его с толку, и в то же время подкинула задачку, которую хотелось решить. Его не устраивало то, что кто-то копирует, при чем, ужаснейшим образом, его почерк и подкладывает записки, написанные им Грейнджер. Драко хотел поймать этого “шутника” и доходчиво ему объяснить, что так делать не стоит. Именно поэтому он оставил метлу в своем шкафчике и поспешил в Хогвартс, чтобы заглянуть в коридоры западного крыла. По дороге он лишь надеялся не столкнуться с Грейнджер. Опять терпеть её выходки он был не намерен.

***

Гермиона возвращалась в Хогвартс с чувством неудовлетворенного любопытства. Она ничего не выяснила кроме того, что это был не Малфой. Это не он подкинул чертову записку ей в учебники. Прокручивая их разговор со слизеринцем в голове, Грейнджер даже думала, о том, что сглупила. Ведь, действительно, каким образом Малфой мог бы подкинуть ей пергамент? Парень никогда ничем подобным не занимался, предпочитая высказывать ей все в лицо. Её сбил только почерк. Когда девушка проскользнула в замок она выдохнула, снимая согревающие чары. Хогвартс сам был окутан чарами, позволяющими ученикам не замерзнуть в каменных холодных стенах. Судя по разбредающимся студентам, ужин уже близился к концу. Грейнджер потратила на попытку что-либо выяснить около часа, и Гарри с Роном наверняка уже сидели в гостиной, обсуждая новые модели метел. Гермиона еще раз вынула записку, читая её. Западное крыло. Хотя что-то и подсказывало ей, что лучше все же послушаться анонима и отправиться к друзьям, все же девушка проскользнула в узкий коридор ведущий к западному крылу. К концу он имел развилку, за каждой из которых скрывался более широкий и просторный коридор, с рядом классов. Ноги сами несли Гермиону. Она точно не знала, куда именно ей, судя по записке, не следовало идти. Поэтому это все больше и больше походило на вечернюю прогулку. Гриффиндорка почувствовала себя глупой четверокурсницей, которой назначил свидание неизвестный воздыхатель. Только в её случае ей встречу никто не назначал, наоборот - она сама пыталась назначить встречу неизвестному. После десяти минут ходьбы желудок начал неприятно ныть от предчувствия. Хогвартс уже почти опустел, и ходить по замку было страшно не только от неизвестности, которую нагоняла записка, но и от осознания того, что в любой момент Гермиона может наткнуться на Филча, что тоже ничего хорошего не сулит. На своем пути она встретила только шестикурсницу, которая сидела на одном из подоконников в закуточке, и читала дополнительную литературу, которая требовалась для прохождения стажировке в аврорате. Кажется это была Кассандра Блэр - Гермиона её сразу узнала. Эта девчонка в начале года обсуждала с Дамблдором возможность сдачи экзаменов экстерном. Гриффиндорка услышала это совершенно случайно, но с тех пор обращала на неё внимание в общей толпе, потому что не каждый обладает возможностями и умом, чтобы предпринять попытку окончить Хогвартс раньше, и при этом поступить на стажировку в аврорат, куда, к слову, и сама Гермиона метила. Кассандра же даже не заметила проходящего мимо человека - настолько была погружена в чтение. Когда Грейнджер уже сворачивала в третий коридор, и потеряла всякую надежду узнать, кто автор записки, она чуть не влетела в Маклаггена. Тот приветливо улыбнулся. - Гермиона, здравствуй. Я тебя как раз искал. То есть, отправитель был он? Конечно, это можно было бы принять за правду, ведь они учились на одном факультете, сидели за одним столом в большом зале и имели общее расписание занятий. Все это давало возможность Кормаку подкинуть девушке записку, но проблемой все еще оставался почерк и информация, написанная на листке. - Кормак? Привет. - Гермиона замялась. - Задержалась в библиотеке? На ужине тебя не было. - Нет я… Просто была немного занята. Ты что-то хотел? - про записку она решила не говорить. Выяснит по ходу. - Да, мне нужна помощь в одном из заданий Снейпа. То, что на завтра. Не поможешь? Это было неожиданно. Точнее, Гермиона замечала, что Маклагген к ней неровно дышит - все время ошивается где-то рядом, и пытается то пригласить на прогулку, то попросить помощи, то еще что-нибудь подобного рода. Но сейчас, её накрыло настолько сильное разочарование и злость, что хотелось взвыть. Маклагген просто хочет попросить помощи. - Уже поздно, Кормак. Давай встретимся завтра за завтраком и я помогу тебе? Гермиона уже почти смирилась с тем, что эта записка - просто глупый розыгрыш, и она на него повелась, убив кучу времени впустую. Разговаривать с Кормаком, а уж тем более ему помогать сейчас абсолютно не хотелось. - К сожалению завтрак я завтра пропущу - тренировка. Сама понимаешь, основы основами, но квиддич - моя страсть. Ему я уделяю больше времени. Грейнджер начинала терять терпение. Глупые подкаты парня сейчас были не то, что ни к месту, они были крайне неуместны в сложившейся ситуации. Голова была забита другим, а Кормак, как всегда, лез в самую неподходящую минуту, да еще и так нагло. - Я в долгу не останусь, Гермиона. - парень улыбнулся, кладя руку ей на плечо. Девушка отстранилась. - Нет, Кормак, я… - Ну же, Гермиона. Это не займет много времени. За поворотом класс трансфигурации, можем разместиться там. - Парень сделал шаг навстречу. Грейнджер от него. - Прости, но сегодня я правда не могу. - Ей хотелось избавиться от общества этого парня, особенно после того, как он начал проявлять такую настойчивость. - Гермиона. Маклагген обхватил её предплечье своей ладонью, замыкая его, словно в кандалах. - Кормак, что ты делаешь? Отпусти пожалуйста. - гриффиндорка уже начинала нервничать. Тугие узлы паники, постепенно закручивались в желудке, сменяя разочарованность и усталость. - Всего полчаса, еще не поздно. Пойдем. Кормак потащил её в сторону классов, совершенно не обращая внимания на попытки гриффиндорки высвободиться. - Черт подери, Кормак! Отпусти сейчас же! Гермиона попыталась дотянуться до палочки в сумке, но Маклагген её отобрал, грубо сорвав с плеча. Это уже переставало походить на дружеское “помоги пожалуйста с заданием”, а походило на чертово насилие. Парень просто сошел с ума. Гриффиндорка резко остановилась и отпустила не успевшему среагировать Кормаку пощечину. - Немедленно отпусти! Глаза Маклагген потемнели от злости, когда щеку начало жечь. Удар был довольно ощутимый, что выводило еще больше. Его ударила какая-то девчонка. Блядская девчонка. Он силой впихнул Грейнджер в ближайший класс, запирая, как он думал, за собой дверь и ставя глушащие чары. Гермиона чуть не рухнула на пол, не удержав равновесие. Она ударилась боком об угол парты, стоявшей практически на самом входе, и тут же прыгнула за неё. Девушка пыталась отгородиться, спрятаться. Об этом ли предупреждалось в записке? Может тот, кто подложил её, хотел предостеречь Грейнджер от Кормака? Но откуда он тогда знал? Или это был сам Кормак, так удачно сыгравший на чувстве любопытства Гермионы. Эти вопросы с примесью страха крутились в голове у Грейнджер, пока она пыталась спрятаться за партой от парня, который приближался к ней. - Кормак… Гермиона не успела договорить - юноша схватил её за волосы, отчего та громко взвизгнула и зацепилась ладошками за его кулак, сжимающий каштановую копну. Было больно и страшно. От неизвестности, от обезумевшего однокурсника и от его действий. - Кормак, не надо! - Я же вежливо просил, Грейнджер! Несколько раз! Он бросил девушку на парту так, что та влетела в неё тормозя себя руками о столешницу. Несколько скапок вонзились в тонкую кожу. Дерево недовольно скрипнуло. Маклагген тут же подлетел к ней, опять хватая за волосы и прижимая к парте. Грейнджер брыкалась, пытаясь вырваться, подняться, убежать от этого места подальше, но ладонь парня намертво пригвоздила гриффиндорку к деревянной поверхности. Сознание помутилось, когда послышался грохот двери и давление ослабло, а звуки стали глухими, словно девушку окунули в воду. Волной магии Кормака откинуло к стене, после чего мимо Гермионы пронесся кто-то, налетая на её сокурсника. Грейнджер попыталась встать, но от только перенесшего стресса ноги подкосились, и она осела на пол, отползая подальше, к стене. Где будет безопасно, где никто не тронет. Она прижала колени к себе, собираясь в маленький комочек, словно маленький, испуганный ребенок, при ссоре родителей. Гриффиндорка перевела взгляд в сторону, где лежал Маклагген. На нем уже сидел парень, вбивая кулаки в малосооброжающего гриффиндорца. Сначала Гермиона подумала, что зрение её обманывает, что белая макушка и широкий разворот плеч ей только чудится, но проморгавшись, она поняла, что тем, кто её спас был Малфой. Драко уже был в западном крыле, когда увидел, как Грейнджер тащит Кормак. Он наблюдал все с того момента, как она дала отпор мерзавцу, как он толкнул её в класс, и как попытался изнасиловать. Малфой не мог не вмешаться. Даже несмотря на последние слова Грейнджер, несмотря на их вражду, Гермиона все еще оставалась девушкой, на которую напал ублюдок. Слизеринец просто задавил бы свои принципы, если бы оставил её. Если бы бросил вот так, на растерзание Кормаку. Злость навалилась на него внезапно, как только Драко увидел сопротивляющуюся гриффиндорку и её глаза, полные страха и мольбы о помощи. Сейчас его кулаки до крови были разбиты о крепкое лицо Маклаггена, который уже давно был в отключке. Ярость напала на него, вводя в аффективное состояние, и только когда физиономия Кормака была разукрашена так, что мама бы родная не узнала, слизеринец медленно поднялся, отходя от парня. Дыхание сбилось от спешки и ударов, от эмоций и от сконцентрировавшийся вокруг него магии. Темной магии, которая шептала, чтобы её применили. Чтобы Малфой выпустил её наружу, расправившись с ублюдком, который посягнул на честь девушки. Блядство. Драко обернулся, подходя к Гермионе. Она все еще сидела в углу и, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. Вроде это и был обычный Малфой, но выглядел он куда более взрослым и устрашающим, когда обрушивал удары на Маклаггена. Его злость выходила наружу, и казалось, что перед Грейнджер не обычный студент Хогвартса - восемнадцатилетний парень, - а настоящий монстр, не знающий пощады. Добивающий свою жертву, пока у неё не остановится дыхание. Грейнджер наблюдала за юношей и не знала, какие эмоции испытывает. Это были страх, ужас, благодарность, восхищение и замешательство. Коктейль из чувств бурлил в ней, и когда Драко подошел к ней, опустившись на корточки, Гермиона просто замерла. - Ты в порядке, Грейнджер? - равнодушно спросил он, словно только что не расколошматил лицо однокурснику. По крайней мере он старался спросить равнодушно. Лицо же его выражало смесь замешательства, беспокойства и “отходняка” от произошедшего. В тени класса глаза Драко казались темными, а скулы более очерченными и острыми. Казалось, дотронься до них - и тут же порежешься. Когда Гермиона не ответила, Малфой поднял свою палочку, которую кинул рядом, налетев на Кормака, и сумку девушки. Он молча протянул ей руку, предлагая встать. Грейнджер несколько минут мешкалась. Ей казалось, что все это сон, все это неправда. Чертов морок, который навела записка. Ей казалось, что сейчас она очнется, и окажется напротив Гарри и Рона, которые взволнованно и виновато на неё смотрят. - Дай руку, Грейнджер. - произнес слизеринец. Было непонятно, он злиться, или его эмоции нейтральны, но голос, которым парень это сказал был стальным. Гермиона молча протянула руку и Малфой рывком её поднял. Он кинул взгляд на Кормака, убеждаясь что тот еще в отключке, и отдал сумку девушке, покидая класс. Выходя, блондин задержался, оглядываясь на Грейнджер. Она так и стояла, прижав сумку к груди и не произнеся ни слова. Словно её голосовые связки отняли. Сейчас Гермиона не выглядела так воинственно, как обычно. Сейчас она была девушкой, попавшей в беду - хрупкой, напуганной, не понимающей, что происходит. Пучок съехал на бок, а юбка чуть-чуть задралась, но взгляд оставался живым. - Будь осторожна, Грейнджер. И держись подальше от выблядков. Малфой хмыкнул, уходя. Грейнджер сказала, что не заговорила бы с ним даже при смерти, и кажется, это было правдой.