Часть 4 В которой снятся вещие сны…

      Гермиона сидела по-турецки на кровати в бывшей комнате Джинни и листала старую книгу о магических существах. Она привыкла отвлекаться от неприятных или гнетущих мыслей за чтением, которое ни Рон, ни Гарри не назвали бы «легким» или «развлекательным». Но в этот раз девушка едва вникала в смысл строк, переворачивая страницу за страницей. Этот способ не работал. Она решительно не могла ни на чем сосредоточиться, и мысли гуляли по бесконечным лабиринтам разума, предоставленные сами себе. Рождество, как и всегда в огромном семействе Уизли, прошло шумно, весело, уютно. Гриффиндорка обожала эту атмосферу, царящую в большом доме. Были все: Гарри и Джинни, наслаждающиеся счастьем медового месяца (а точнее уже медового года, так как поженились эти двое довольно давно), Билл и Флер, привезшие с собой внуков дедушке и бабушке Уизли, Чарли, Перси, Фред и Джордж с подружками, Рональд с его избранницей Ноеллой, мистер и миссис Уизли и она, Гермиона. Быть частью чего-то столь большого, дружного, крепкого – дорогого стоит. И Грейнджер была благодарна и рада, но… Было како-то «но» во всем этом. Вроде бы тот же большой стол, та же кухня-гостиная, те же лица (за исключением француженки-вейлы Ноеллы), те же разговоры, тот же смех и те же улыбки. Все было почти как раньше. Но только почти… Это «почти», как соринка в глазу – не смертельно, не больно, но нет-нет, да вызывает слезинку. В Сочельник все обменивались новостями и подарками за исключительным ужином, который устроила матушка этого необъятного семейства. Гермиона была безумно рада видеть Гарри, Рона и Джинни, они долго и крепко обнимались, шутили и вспоминали прошлое. В последнее время все они виделись не так часто: Рон был во Франции у родственников жены, Гарри шел на повышение в Аврорате, разгребая завалы обращений и жалоб, Джинни, занятой домом, мужем и поиском работы, тоже редко удавалось встретиться с подругой. И хоть ребята все также сердечно любили друг друга, никогда не забывали черкнуть словечко и встречались по праздникам, они все-таки отдалились, погружаясь каждый в свою жизнь. Гриффиндорка чувствовала, будто что-то важное покинуло ее, и от этого хандрила, хотя и пыталась всеми силами скрыть свою печаль. И вот пока она сидела на второй день пребывания в Норе по-турецки, бессмысленно листая толстенный фолиант, в комнату постучали. Коротко и осторожно, будто боялись спугнуть. Это был Гарри. Девушка знала это еще до того, как парень заглянул внутрь. Джинни бы не стала стучать перед входом в собственную комнату, а Рон опускал бы кулаки на бедную деревянную панель с куда большим шумом и меньшей деликатностью. - Входи, Гарри - звонко отозвалась Гермиона, бросая все силы на то, чтобы искренно улыбнуться старому другу, которого любила как брата. - Миона? И как ты всегда все знаешь? - парень смущенно улыбнулся, поправляя очки на носу и вошел, прикрывая за собой дверь. Его подруга похлопала по кровати рядом с собой, как бы приглашая гостя сесть. - Спасибо, - Поттер опустился на старенькую кровать и стал разглядывать комнату, совершенно очевидно подбирая слова для разговора, а не наслаждаясь меблировкой. - Как я рада, что мы снова все вместе! - нарушила молчание девушка, понимая, что друг не знает с чего начать. – Я так скучала по вам… - и она взяла его за руку, будто желая подтвердить искренность своих слов. - Да! И я, Гермиона! Мне не хватает тех моментов, когда мы сидели в общей гостиной Гриффиндора и играли с Роном в волшебные шахматы, пока ты зарывалась в груды домашки, - рассмеялся Гарри. - Что поделать! – всплеснула руками девушка, тоже посмеиваясь, - Кто-то ведь должен был наставить вас на путь истинный… - Это точно, Миона. Ты так много делала для нас, что и не знаю, смогу ли когда-нибудь расплатиться… - Брось это, Гарри, - строго сказала Грейнджер. – Что я такого сделала? Лишь была хорошим другом и зубрилкой. Ты – настоящий герой… - Не начинай, - пожал плечами Поттер, - ты же знаешь, как я устал от этих сказок про Героя и Избранного. В любом случае, без вас у меня бы ничего не вышло… - А у нас бы ничего не вышло без тебя… И Дамблдора… - И Снейпа… - хмыкнул парень, откидываясь на спинку кровати. – Вообще-то я хотел спросить тебя… - О чем? - О тебе! Ты в последнее время очень печальная, я вижу это, ты скрываешь хорошо свою грусть, но я был рядом слишком долго, чтобы не заметить… - Рон не заметил, - чуть улыбнулась девушка, отводя взгляд. - Не злись на него… Он погружен… - Гарри замялся. – Ты ведь не из-за вашего с ним разрыва страдаешь, Гермиона? Мне так тяжело от этого. Как на 3 курсе, когда вы поссорились из-за Коросты… Петтигрю то есть. - Нет-нет! – она резко повернулась к нему и широко раскрыла глаза. – Вовсе нет, наше расставание и его Ноелла тут вообще ни при чем. Я тебе клянусь. Я рада за Рональда и, правда, люблю его как брата. Это ведь было обоюдное решение, мы просто поняли, что ошиблись, вот и все… - Да, но это все равно, пожалуй, сложно… - Поттер смотрел на подругу с состраданием, на которое было способно только его бесконечно доброе сердце. - Ох, Гарри, - Гермиона не сдержалась и обняла его, а он погладил ее по спине, - поверь, я действительно страдаю не и из-за этого. - То есть, ты все-таки страдаешь? - Сама не могу понять от чего… Чувствую себя ненужной. Как будто живу бесцельно, глупо. - Не говори так, Миона, ты очень нужна нам, и мы все тебя любим! – всполошился парень. - Да, я понимаю, и тоже люблю всех вас, просто… Видишь ли, пока мы были в школе, пока назревала Война, пока мы сражались… Я знала в чем мое предназначение, знала нашу конечную цель. Я думала, вот мы победим, поженимся с Роном, будем отмечать все праздники вместе, устроимся в Министерство, нарожаем детей и так далее. Был четкий план действий, понимаешь? Гарри кивнул, внимательно смотря на нее. - Но, когда все закончилось, все пошло иначе! Не как я планировала! И, вдруг, я обнаружила, что потерялась… Не знаю кто я, зачем я. Я поработала в Министерстве и… разочаровалась. Я пыталась отвлечься, попутешествовать, но тоже все без толку! Как будто из меня вынули что-то важное, какой-то механизм и я не могу вернуть его обратно, не могу успокоиться и начать жить. Поэтому я и захотела вернуться в Хогвартс… Ну, ты знаешь, откуда все началось для меня, где все закончилось, где я всех знаю, где все помню. Но в то же время я боюсь застрять там. А может я боюсь застрять в себе… Я не знаю, Гарри! – на глаза навернулись ненужные слезы. Она смахнула их резким движением, будто злясь на эту соленую воду. Парень встал и подошел к окну, задумчиво глядя вдаль. - Я чувствовал то же самое, Гермиона. Я тоже потерялся. Наверное, у меня это было не так остро или вообще по-другому. Просто рядом была Джинни и… Было легче. Но до сих пор я иногда просыпаюсь и долго сижу ночью на кухне. Я все вспоминаю, обо всем думаю. Это не пройдет бесследно для нас, Миона, - парень повернулся и печально посмотрел в глаза подруге. – Мы останемся такими, только немного излечимся. Я начал принимать это и стало легче… Вроде бы. Тогда меня грызли сомнения… О Дамблдоре, о родителях, обо всем. Правда помогла мне отпустить и это. Просто… Тебе нужно время. И место. Может, и лучше, что ты вернулась в школу. Ты всегда так любила учиться, - Поттер нежно улыбнулся, и девушка вернула ему эту улыбку. На душе стало чуть легче. - Наверное ты прав, Гарри. Спасибо… - гриффиндорка подошла к нему и встала рядом, разглядывая заросший садик и холм вдали. - А еще, Мион, тебе нужен правильный человек… - сказал парень и засмущался. – Я имею в виду как у меня Джинни, у Рона – Ноелла. Ну, ты понимаешь, о чем я, - она кивнула ему в знак согласия. - Может быть у Флер есть еще и кузен…? – девушка изогнула бровь, и они рассмеялись. Тугой узел в груди, мешавший ей дышать, немного уменьшился. Грейнджер было о чем подумать. Этот разговор по душам, как показалось Гермионе, вернул ту крепкую связь между ними и хрупкий мир в ее сердце. И она позволила себе искренно наслаждаться праздничными каникулами, как делала это раньше. Спокойствие ее нарушала теперь лишь одна мысль, никак не желающая выветриваться из головы – как там Снейп и получил ли он ее маленький подарок… … Северус ворочался в своей постели без сна. Завтра ему нужно было совершить небольшую вылазку в Йорк, по делам Хогвартса, и он был обязан выспаться, чтобы выглядеть свежим и бодрым. Но сон не шел. В его голове совершенно беззастенчиво и прочно поселилась протеже МакГонагалл. Ее упрямый взгляд, звонкий уверенный голос, острый язык и львиный характер бесили его. Точнее, так он думал сначала. На самом же деле мужчина отмечал про себя все эти черты, так безумно привлекавшие его, манившие как запретный плод и от этого раздражавшие нервы ещё больше. Нет, его бесила не Грейнджер, будь она не ладна. Его бесил он сам и его мысли, которые подняли бунт после стольких лет и решительно отказывались подчиняться хозяину. Его большая кровать из красного дерева с пепельными простынями сейчас казалась ужасно неудобной, будто зельевар пытался уснуть на каменном полу, а не на мягком матрасе. Снейп даже зарычал от бессилия и уже подумывал метнуться в кабинет директора, чтобы оставить в Омуте памяти все буйные мысли о Гермионе. Но сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он немного успокоился. Грейнджер стала занимать в его голове непозволительно много места, поэтому мужчина решил действовать. Лучший способ, подумал директор, выгнать мисс Всезнайку из его головы, это просто вспомнить, насколько она раздражающая, невыносимая и непривлекательная ведьма. Северус крепко закрыл глаза и стал представлять школьные годы, когда она с Поттером и Уизли носилась по замку, ища неприятностей на пятую точку. Как воровала ингредиенты зелий из его личных запасов, как с ненавистью и ужасом смотрела на него после событий на Астрономической башне. Он вспомнил, как безнадежно жестоко бросил ей "Разве что-то изменилось?", когда ее передние зубы от заклятия младшего Малфоя стали расти на четвертом курсе. "Я был говнюком" - пронеслось в голове зельевара. Дальше пошли воспоминания с уроков, из коридоров, из Большого зала. Вынужденный приглядывать за Мальчиком-который-выжил, Северус наблюдал и за девушкой. Вдруг мужчина осознал, что на том же четвертом курсе в первый раз отметил, что Грейнджер выросла и похорошела. Святочный бал и ее кавалер, в лице Крама, явственно об этом кричали. Его воспоминания, призванные из глубины сознания, вместо того чтобы охладить интерес к гриффиндорке, лишь распаляли его. Раздражение ушло, но остались легкая грусть и недоумение. Неужели эта девушка вызвала в его душе давно забытые, замурованные глубоко в душе и ненужные ему чувства? За такими размышлениями Снейп и сам не заметил, как уснул. ... Он очнулся посреди ночи от легкого, но уверенного стука в дверь. Вскочив с постели и натянув халат, Северус быстрым шагом пересек спальню, а за ней гостиную и оказался у двери меньше чем за минуту. Резким движением открыв ее и держа палочку на изготовке, зельевар недоуменно уставился на ночного гостя. - Мисс Грейнджер? - в его голосе было столько удивления и подозрительности, что девушка слегка усмехнулась. Ее взгляд был невероятно дерзким и решительным: - Директор Снейп! Доброй ночи. Мне ужасно жаль, что я побеспокоила вас, сэр но… - она хитро прищурилась, - Так вы пригласите меня войти? - ее слова лились как сладкий нектар, чуть терпкие, вызывая где-то внутри мужчины рев темного чудовища. Все еще не понимая, что происходит мужчина чуть отступил, пропуская гриффиндорку в покои и закрывая за ней дверь. - А у вас здесь уютно, сэр, - на ее губах играла странная, будоражащая улыбка. Гермиона, беззастенчиво оглядев гостиную, стала осматривать своего бывшего профессора, задержав свой взгляд ниже пояса дольше, чем это было бы позволено. - Чем обязан? - вдруг резко выдал директор, хмурясь, ибо он терпеть не мог недомолвок и неясностей. - Ох, не злитесь, профессор, - Грейнджер сделала шаг к нему, двигаясь как кошка. – Я, видите ли, соскучилась по вам, сэр... У Северуса бы отвисла челюсть, если бы он не владел собой так хорошо все эти годы. Может быть, он не был слишком искушен или опытен в таких вещах, но знаки читал отменно. А его бывшая студентка и по совместительству молодая коллега подавала сейчас вполне однозначные сигналы. Ее взгляд, ее голос, ее движения, в общем все выдавало в ней желание. И совершенно очевидно, что Гермиона желала ЕГО. - Профессор..? - Гермиона сделала еще шаг к нему и подняла изящную ладонь к его лицу, слегка коснувшись щеки. - Я здесь, потому что не могу больше скрывать, не могу больше прятаться, не могу больше злиться на вас... Я так сильно... – Снейп уже ощущал тепло ее тела, совсем рядом со своим, ее чуть сбившееся дыхание, и как она глубоко и страстно смотрела на него. Так, что мужчина даже не мог пошевелиться. - Так сильно, ЧТО, мисс Грейнджер? Я вас слушаю… - он позволил своему голосу стать более глубоким, но глаза еще светились недоверием. - Так сильно хочу вас, сэр... Хочу быть с вами... Разве вы не чувствуете то же самое? - девушка встала на носочки, выискивая взгляд черных глаз, и нежно поцеловала его подбородок. - Вы, похоже, не в себе, Гермиона... Вы хоть понимаете, что говорите, девочка? - это было сказано насмешливо, но директор уже поддался на ее чары. Он все еще не сдвинулся с места, но поднял руку к ее волосам и стал крутить прядку каштановых волос между пальцами. - Напротив, профессор Снейп... - Северус, - прервал ее мужчина и, заметив ее лукавый взгляд, добавил чуть устрашающе, - раз уж ты здесь, то оставь эти формальности, Гермиона. Просто Северус... У меня ведь все-таки есть имя. - Северус... Се-ве-рус… - Гермиона как будто смаковала его имя, пробовала буквы на вкус. Это сводило с ума. - Тогда, напротив, Северус, я отлично понимаю, что делаю. И делаю по собственной воле. В кои то веки, пожалуй... Зельевар фыркнул на такое ее замечание, ведь на самом деле эта всезнайка всегда была уверена в своей правоте, несмотря ни на что. - Что ж, Грейнджер, я не стану тебя отговаривать... - глаза мужчины загорелись. Черт с ней. Он ведь и сам, кажется, устал подавлять свои чувства и желания. Так раз она пришла сейчас к нему сама, раз так беззастенчиво, так сладко тянется к нему, зачем отталкивать, зачем отказываться? Тем более что в голове было так легко, как будто никаких рамок не существовало. Двумя пальцами он взял ее за подбородок и склонился над пылающим личиком. - Но только не вздумай потом сожалеть… - выдохнул Снейп в ее мягкие губы, прежде чем жадно сорвать первый поцелуй. Было жарко, влажно, сладко. Бесконечно долго и в то же время невыносимо мало, чтобы насытиться. Девушка всем телом прильнула к нему, обвивая изящными нежными ручками его шею, зарываясь в черные, как смоль, волосы. Только чудовищным усилием воли, Северус заставил себя оторваться от ее губ и внимательно посмотреть на Грейнджер. Последние сомнения развеялись, как только зельевар увидел прожигающий его насквозь, распаленный, страстный взгляд карих глаз. Последней каплей стал томный, горячий вздох, вырвавшийся из ее груди, после которого у директора снесло крышу. Мужчина одним легким движением подхватил Гермиону на руки и понес в спальню, как будто она вовсе ничего не весила. Девушка откровенно улыбалась, ничуть не смущаясь, обхватив его торс ножками и выводила пальчиком узоры на его груди, тихо шепча какой-то милый бред. Дорога до кровати не заняла много времени и уже через минуту они рухнули на простыни, возобновляя прерванный поцелуй. Зельевар ни на секунду не отрывался от нее, беспрестанно изучая ее молодое, красивое тело, попутно избавляя гриффиндорку от ненужных предметов одежды, в виде халата, трусиков и бюстгальтера. Грейнджер, не оставаясь в долгу, проделала с ним то же самое, но у нее никак не получалось справиться с черными мужскими боксерами (возможно мешала его внушительная эрекция, с потрохами выдававшая директора). - Грейнджеррр, - зарычал Снейп, поспешно отрываясь от нее и стаскивая с себя ненужное белье. – Ты просто невыносима... Не заставляй меня ждать… - он тяжело дышал, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на девушку и начать вколачиваться в нее со всей силой своего желания. Как говорится, в тихом омуте... Но мужчина боялся ошибиться или сделать больно, поэтому чуть помедлил, как будто ожидая приглашения. Она все поняла, как если бы читала его мысли, и страстно прошептала: - Пожалуйста, Северус, я так безумно хочу тебя… Ждать дольше не было сил. Снейп повис над Гермионой, опираясь на вытянутые руки. Девушка призывно развела ножки, притягивая его к себе. Она была готова, более чем готова. Она была такой влажной, узкой и горячей, что мужчина даже на секунду задумался, а сможет ли он продержаться достаточно долго, прежде чем испытать бесконечное блаженство внутри нее. Но эта секунда прошла, прошло и сомнение. Северус приблизился к ней, мягко надавил и стал медленно погружаться. Сказать, что было приятно, не сказать ничего. Было фантастически, было волшебно. Как долго он не испытывал подобных чувств, как долго прятался от собственных желаний… Гермиона громко застонала, выгнулась ему на встречу, насаживаясь глубже и резче на директора, и закрыла глаза. Насладившись этим ощущением, мужчина стал двигаться. Сначала неспешно и размеренно, прислушиваясь к ощущениям партнерши, к ее стонам и всхлипам. Наконец она почти захныкала и прошептала: - Быстрее…Северус, ну пожалуйста… - гриффиндорка смотрела на него из-под полузакрытых век, чуть хмуря лоб в сладкой муке и приоткрыв мягкие губы в немом вскрике. Что же, просить дважды Северуса не требовалось – он тут же стал увеличивать темп, врезаясь в нее с яростной страстью, целуя ее шею, нежную грудь, сжимая бедро, привлекая к себе все ближе и ближе. Он сам уже был на грани, но собирался доставить Грейнджер тоже удовольствие, что испытывал сам. Чуть изменив позу, мужчина провел ладонью от ее шеи, по животу к самой чувствительной точке и стал нежно массировать ее, доводя девушку до исступления. Наконец, Гермиона забилась под ним, сминая простыни, хватаясь за его крепкие плечи и беспрестанно выкрикивая его имя, невнятно прося о чем-то еще и еще. Вид девушки, испытывающей такой яркий оргазм от его прикосновений, от его движения внутри нее, сорвал последний рубеж в обороне Снейпа, и мужчина с протяжным стоном-рычанием рухнул на уже затихшую гриффиндорку, заполняя ее. Кажется, не прошло и минуты, как сжав девушку в крепких объятиях и даже не выходя из нее, зельевар уснул с блаженной улыбкой. … Директор резко проснулся в своей кровати, рывком садясь и поднося руку к лицу. В голове пульсировало, сердце бешено стучало, норовя вырваться из груди и пуститься в пляс по спальне. Абсолютно уверенный в том, что провел эту ночь с мисс Грейнджер, мужчина повернул голову, ожидая увидеть ее обнаженную и мирно спящую по соседству с ним. Но рядом было пусто. Подушка была не тронута, простыни не помяты, и никаких признаков бурной ночи не было видно в его постели. «Приснилось...?» - пронеслась мучительная мысль в голове зельевара. Снейп потер переносицу, пытаясь осознать и вспомнить, что на самом деле произошло. Сон был настолько ярким, настолько реальными были ощущения, что мужчина никак не мог поверить, что все это было не в заправду. Он попытался было повернуться и встать с кровати, но почувствовал, что ему что-то мешает. Опустив взгляд, директор увидел огромную причину его беспокойства – не спадающая, каменная эрекция, как доказательство его неудовлетворенных эротических фантазий. Сердце никак не желало сбавить обороты, и мужчине ничего не оставалось, кроме как отправиться в душ, чтобы снять стресс и прийти в себя после случившегося. Точнее, после НЕ случившегося. Приведя себя в порядок, выйдя из ванной и одевшись, минут через 40, профессор вызвал домовика, заказав у него чай и сел за рабочий стол в гостиной. Раскатав пергамент и окунув перо в чернильницу, он остановился, подбирая слова, придумывая причины и облекая их в форму небрежной просьбы. Он строчил письмо Грейнджер, которая была просто обязана вернуться в замок, так как она одна была повинна в потере его контроля над собой, она была единственной причиной его буйных мыслей и сексуальных фантазий. Северус чувствовал, что не сможет успокоиться, пока девушка не окажется где-то поблизости, снова раздражая, распаляя его, доводя до точки кипения и сбрасывая в темную пропасть. Несколько раз перечитав написанное и убедившись, что никакого намека не проскользнуло между строк и письмо выглядит сугубо деловым, он запечатал его, осушил уже остывшую чашку чая тремя большими глотками, надел сюртук и дорожную мантию и вышел из покоев. Завтрак директор решил пропустить, так как не был готов после таких снов встречаться с МакГонагалл, которая, кажется, в последнее время читала его мысли по глазам, без необходимости лезть в саму голову. Быстро заглянув в башню и подобрав самую опрятную из школьных сов, Снейп привязал письмо и выпустил пернатого почтальона в морозное утро. Постояв пару минут у окна и проводив стремительно удаляющуюся точку взглядом, директор резко развернулся, взметнув полами мантии и трансгрессировал в Йорк, где его ожидал старый колдун, готовый продать несколько ценных книг в школьную библиотеку. … В это же утро, где-то далеко от школы, с таким же бешено колотящимся сердцем резко проснулась Гермиона. Тяжело дыша и пылая, как новогодний камин, девушка приподнялась на локтях, пытаясь прийти в себя. Ей только что приснился очень пикантный, неприличный и пугающий по откровенности содержания сон, главными героями которого стали она и директор Снейп, собственной персоной. Девушка пребывала в таком шоке и смущении, припоминая, ЧТО только что выдавало ее воображение, играя с чувствами своей хозяйки, что подскочила в постели, когда тишину в комнате нарушил резкий стук. Красная как рак, с копной непослушных каштановых волос, Грейнджер вылезла из-под мягкого одеяла и подлетела к окну, за которым сидела одна из рыжих школьных сипух, настойчиво барабаня клювом в стекло. Быстро отвязав тоненький конверт, погладив пернатую красавицу и сунув ей кусочек крекера, девушка вернулась в кровать и стала трясущимися от волнения пальцами разламывать личную печать директора. Для нее было более чем неожиданно получить весточку от Снейпа, а сейчас было в два раза волнительнее открывать письмо, учитывая ее ночные фантазии и то, чем они в них занимались с ее бывшим профессором зельеварения в этом самом классе зельеварения. В конце концов, справившись со своими нервами и пергаментом, Гермиона прочла: «Мисс Грейнджер, надеюсь вы хорошо встретили Рождество? Я оценил ваш подарок по достоинству и приношу свои извинения, что не отправил и вам что-нибудь настолько же изысканное. Я понимаю ваше желание провести каникулы со старыми друзьями и не стал бы отвлекать вас от милых посиделок в прекрасном особняке четы Уизли, но вынужден сделать именно это. Мне необходима ваша помощь в школе и также я убежден, что если вы и вправду намерены занять в скором времени место и должность Минервы МакГонагалл, то вам не стоит упускать свободное время, которое я рекомендую потратить на углубление в дисциплину и совершенствование навыков преподавания. Я не всегда смогу приходить к вам на помощь, приструняя учеников, недовольных вашими занятиями, да и не имею особого желания заниматься вашим имиджем среди студентов. Это ваша прямая обязанность и поэтому я, как директор, настаиваю, чтобы вы перестали прохлаждаться в обществе мистера Поттера и мистера Уизли и вернулись на свое рабочее место. С наилучшими пожеланиями, Гроза подземелий С.С.» Письмо было коротеньким, язвительным, пропитанным ироничными шутками – в общем в абсолютном характере и духе Северуса Снейпа. Сначала, не дочитав письмо, гриффиндорка хотела возмутиться, обидеться и накатать ответ в трех свитках, включающий все, что она думает о бывшем профессоре, нынешнем директоре и его мыслях о ее стиле преподавания. Но дойдя до конца и заметив его подпись «Гроза подземелий», девушка отчего-то повеселела и широко заулыбалась, чувствуя приятное тепло внутри. Кажется, она и правда не против вернуться в замок, тем более, если настаивает сам Директор. Наспех одевшись и умывшись, Гермиона спустилась на кухню, чтобы сообщить семействам Уизли и чете Поттеров, что срочные дела требуют ее возвращения в Хогвартс. Девушка почти светилась от счастья, как будто получила с этим маленьким письмом лучший подарок на Рождество в своей жизни.