IІІ. Драконье логово

      — Старки должны уже прибыть со дня на день, — между прочим напомнила Алисента, исподлобья наблюдая за младшим сыном. — Надо бы поспешить с приготовлениями.       Так как король плохел не по дням, а по часам, трапеза зачастую обходилась без него, отчего королеве было куда удобнее разговаривать с детьми на куда более обширные и щепетильные темы, не боясь чрезмерного внимания главы семьи о некоторых… мелочах.       Отто сказал, что это нормально — не являть королю вести в полном их объёме. Глава государства должен быть обознанным в области общих деталей, а не вникать в каждую крупицу его владений. Ибо, будь он обознан обо всём происходящим во дворце и за его пределами, полетела бы не одна десятка голов.       Заметив, как не спешил с ответом Эймонд, женщина начала вести речь куда более прямо, однако мягко всё же тотчас вопрошая:       — Ты будешь что-то дарить юной леди Старк, Эймонд?       Тем времени Эйгон прятал свою ухмылку за бокалом вина, с неподдельным любопытством разглядывая едва ли не окаменелое лицо брата. О, он-то прекрасно знал, как Эймонду было на самом деле неловко от подобных расспросов, учитывая, что весь этот разговор касался, по восхищённым и влюблённым слухам, самой красивой девы Севера, обладательницы огненных волн и голубых, блестящих юностью и чистотой, глазёнок и, в конце концов, дочери хранителя Севера; Эйгон очень уж хорошо знал, на сколько, на самом деле, его братишка не проявлял и малейшего желания показываться пред такой дамой, если даже пред шлюхами тот едва поднимал голову, дабы показать и без того скрытый изъян. Старший Таргариен даже не знал, на кого его жалость распространялась больше: то ли на его уродца-братца, то ли на красавицу-невестку.       Впрочем, он никогда не будет против, если она возжелает найти утешение в его объятиях.       — Я могу помочь с подарком! — радостно залепетала Хелейна, переводя взгляд то на мать, то на Эймонда.       Последний предложение проигнорировал, заверив:       — Я как раз собирался посоветоваться с Вами, матушка.       Алисента заметила, как пальцы её сына нервно постукивали по столу, но при остальных детях решила это проигнорировать.       — Мудрое решение, — покачав головой, слабо улыбнулась королева, после чего поспешила обратиться к Хелейне, но без такого сильного энтузиазма: — Ты тоже можешь ей подарить от себя, если пожелаешь, дорогая. Я уверена, леди Старк оценит твою заботу.       — Я могу вышить ей что-то, — предложила девушка. — Возможно, герб её дома…       — Нет, — резко перебила её мать, — герб её дома — это уже в прошлом. Теперь её герб — это дракон. Мы — её семья.       Хелейна вдруг опустила голову, посмотрев краем ока на Эймонда, что сам едва выдерживал возрастающее напряжение.       — Зима близко, — осторожно буркнула принцесса и провела пальцем по кисти руки.

***

      Алисента бродила из одного угла к другому, пока её младший сын беспокойно постукивал пальцами по подлокотнику.       — Мне кажется, ты слишком заботишься о том, чтобы впечатлить её, — озвучила осторожно свою мысль женщина. — Я знаю, что, возможно, ты хочешь её впечатлить, чтобы…       Алисента посмотела прямо на Эймонда, точнее, на его лицо, а ещё точнее — на его повязку, и за долгие годы ношения сего «украшения» принц научился различать, когда на него просто смотрят, а когда — напоминают своим же взором про его шрам.       — Говорите, матушка. Хотя, кажись, я и без того понимаю, о чём Вы.       Протяжно выдохнув, женщина села рядом с сыном и взяла его за руку.       — У неё не будет иного выхода, сын мой, — она протянула руку к его лицу и погладила по скуле, едва касаясь шрама. — Если ты обуздаешь волчицу, она никогда не посмеет явить тебе свой гневный вой.       Вдруг на лице Алисент растянулась весьма загадочная улыбка.       — Изумруд, — прошептала восхищённо она, её глаза заблестели в удовлетворении. — Подари ей ожерелье с больши-им таким изумрудом. Дабы никто не посмел и сомневаться в том, на чьей она стороне, даже она сама.

***

      Эймонд оглядел искусно сделанное ожерелье одним единственным взглядом, являя его солнечному свету, дабы разглядеть каждый элемент его формы, при этом не сильно дёргая серебряную цепочку. И правда — само украшение больше походило на ошейник для строптивой волчицы, нежели для хрупкой леди. При виде его в груди зарождалось неясное для принца чувство, подходящее на предвкушение, когда с другой стороны было боязно и хотелось приезд Старков оттянуть на как можно более долгий срок.       Проведя пальцем по крупному изумруду, после чего — по куда меньшим изумрудам, напоминающие маленькие капли росы, что перенимали на себя цвет листа, на котором они покоились ранним тёплым летним утром — это именно то, что предпологал Эймонд, он мог испытать, встретив девушку, смотрящую на него с неподдельным восхищением, стараясь как можно сильнее игнорировать то, что отторгало всех остальных дам.       Однако, с одной стороны, принц пожалел, что послушался совета матери. Он не хотел из своей жены делать рабу, напоминая всякий раз, где и с кем ей место. Это должно было быть близко ей в первую очередь, дабы не заставлять её ненавидеть всё, что связано с ним, ещё больше.       …Когда Эймонд впервые узнал, что его могут обручить со Старк, он воспринял это как долг, хотя он ещё был очень мал, дабы брать на себя абсолютное понимание, что скрывало в себе такое короткое, но важное слово. Будь его женой Хелейна — он бы не возразил, всё дело в долге пред таргариенской кровью. Со Старками союз тоже оказался важен, и Эймонд никак не сопротивлялся. Потеряв же глаз, младший Таргариен до кое-каких пор побаивался, что сей день однажды наступит, что он будет жить с человеком, который не будет воспринимать долг, как делал он, — и даже не возляжет с ним на одно ложе. Однако, как сказала матушка, Старк не имела иного выхода, как подчиниться чужой воле.       Да вот и подчинять её сам Эймонд в некотором смысле не стремился. Он — не Эйгон, хотя зачастую тоже бывал решительно настроен взять то, что принадлежало ему.       Если Санса Старк не возжелает целовать его лицо, то Эймонд её прекрасно поймёт, хоть и будет зол, но оскорблять и насиловать волчицу он даже не думал.       Временами принц подумывал, что уже хотел её. Он слышал о ней и всякий раз едва подавлял усмешку, когда о Сансе Старк заходила речь, как она росла и что она между строк передавала ему, не осмеливаясь через строки кокетничать в отдельном письме.       »…Моя дочь, Санса, искренне сожалеет о несчастье, что произошло с юным принцем, и желает ему скорейшего выздоровления».       «Санса просила передать всего наилучшего принцу Эймонду и сказать, как сильно она желает его увидеть».       «Санса хотела поинтересоваться, что нравится принцу Эймонду, дабы она знала, чем его порадовать при скором визите. Она очень этого ждёт».       В любом случае, его семья нуждалась в этом браке.       А он временами нуждался в чём-то, казалось бы, в совсем мелочном…       — Какое красивое! — воскликнула «Санса», захлопав в ладоши. — Эймонд, ты не перестаёшь меня удивлять!..       Он точно не знал, как девчонка Старк выглядела, разве что, знал всего-навсего цвет её волос и очей — и догадывался, что она целовалась так же невесомо, как только что сделала это, благодаря тем самым за побрякушку, которая, на самом деле, ничего ему не стоила.       — Теперь, — прошептала «Санса», подбираясь рукой к его прикрытому от глаз других шраму, — я хочу увидеть твой драгоценный камень…       Эймонд мотнул головой и положил украшение в шкатулку.       Нельзя было так забываться.

***

      — Моя королева, — поклонилась служанка, — к Вам прибыли.       Задумавшись на пару секунд, Алисента поспешно встала со своего места и подошла к зеркалу. Она поправила все существующие и несуществующие складки своего платья, аккуратно прибрала пальцами выбившиеся пряди и на мимолётное мгновение позволила себе улыбнуться.       Нет уж, прежнюю улыбку ей уже не возвратить. Ту, которая делала её ещё более юной.       — Эйгон ещё спит? — от резкого и холодного тона служанка дёрнулась и едва нашла в себе силы, дабы кивнуть. — Что ж… пусть Эймонд и Хелейна ждут меня у выхода, я сейчас подойду.       Поклонившись, девушка мигом покинула покои, а за ней — и сама королева. На пути она прихватила Кристона Коля, не взяв его едва под руку, но достаточно близко прислонившись к уху:       — Прежде чем мы встретим Старков, я хочу у Вас кое о чём попросить, сир Кристон.       Ни на миг не задумавшись или усомнившись, преданный сир заверяет:       — Что угодно, моя королева.       — В этом замке мне будет докладываться каждый шаг Сансы Старк. Что ест, что пьёт, что делает. Что она чувствует и как.       Хмыкнув, Коль рискнул уточнить:       — Вы… опасаетесь, что она что-то учинит?       Алисента пожала плечами, чуть улыбнувшись.       — Мне просто любопытно, что она из себя представляет.       Отто сказал, что связь со Старками поможет им.       Отто сказал, что Старки — источник силы, которую многие ещё не видали и даже не представляли о ней.       И Алисента впервые счастлива за столь долгое время. Эйгон и Хейлена продолжат великий род Таргариенов с его чистотой и густотой, которые ему, как ни одному другому роду, присущи, что оспаривать никто и не смел; Эймонд и Санса же создадут такой необходимый им союз — дракона и волчицы, и ведь когда дело дойдёт до коронации Эйгона, это будет ещё одно неоспоримое преимущество. Старки всегда верны семье, под чьим-либо знаменем кто-либо из них вдруг бы ни оказался. И Отто знал, что делал, когда делал подобный ход, — а Визерис, сгнивая от болезни, дал волю, о значении которой даже не подумал. Ряды Зелёных пополнялись: дочь нынешнего и сестра будущего хранителя Севера в их логове. А ещё учитывая, сколько всего у Старков отпрысков, союзников могло стать только больше.       Увидев вскоре своих детей, Алисента заулыбалась и поторопилась взять их под руки; Хелейна встрепенулась от такого, казалось бы, ненавязчивого прикосновения, но королева словно бы этого не заметила. И вообще, в отличие от неё, оба они выглядели в глубочайшей печали. Хейлена, кажись, из-за Эйгона, а Эймонд…       — Повеселее, сын мой, мы же не хотим оставить впечатление, что мы не рады приезду нашей невесты?       Уголок рта принца дёрнулся. Он не пытался улыбнуться, скорее, подавить оскал из-за нежданно нагрянувшего недовольства.       Потянув за собой детей, Алисента вышла навстречу прохладному ветру, развевающему её зелёное платье (чтобы никто не забывал, кто она).       Тем временем Эймонд хотел поскорее это всё прекратить. Ему было бы куда легче встретиться с его будущей женой в их же брачную ночь, при приглушённом свете и куда более уединяющей обстановке, дабы не терпеть чрезмерную навязчивость родственников с обеих сторон. Принц предпологал, что до церемонии бракосочетания они вряд ли бы смогли получше разузнать друг друга.       …Разузнать друг друга в близлежащих окрестностях замка. Что-то щёлкнуло в голове Эймонда, и он на мгновение позволил себе улыбнуться идее, что явилась в его голове.       Однако только что ему предстояло пережить худшее, что можно было себе представить.       Когда уже из всех новоприбывших карет вышла мужская состовная семьм Старк, Эймонд тревожно впился взглядом в ту, в которой ещё звучали женские голоса. Там была Санса Старк. Его скорая жена и мать его детей.       Отчего ему было так боязно?       — Моя королева, — пробасил глас идущего к ним навстречу Неда Старка, — принц, принцесса.       Эймонд перевёл на него взгляд всего на миг, после чего, услыхав звук открывающейся дверцы, резко вернул его к карете.       Кейтлин Старк. Арья Старк. И наконец…       — Лорд Старк, — отчеканила Алисента, вежливо улыбаясь; её взгляд тут же зацепился за рыжую голову, и она поспешила воскликнуть: — и наша юная леди Старк! Слухи оказались правдивыми — вы непростительно красивы!       Высокая — даже очень — и с прямым станом, подобающий истинной леди, с яркими рыжими волосами, бледной-бледной кожей и быстро моргающими голубыми, как живой ручей, очами. После дороги она румяная, немного заспанная, но безбожно очаровательная, отчего принцу стало куда дурнее, нежели было до сего. Он не был уверен, что видел когда-то столь прелестных юных дев, какую узрел в тот миг.       Но окончательно его едва не сбило с ног тогда, когда юная волчица наконец посмотрела на него — единственный глаз никак не помешал ему рассмотреть её маленькое, остроносое лицо и сосредоточиться на её поджатых губах, после чего, немного обеспокоившись, вновь посмотрел ей в глаза. И она отвернулась.       Эймонд перенял её движение, но больше с целью скрыть то, что, видать, вызвало у неё беспокойство.       Всё же это её отторгало.       И не была их первая встреча даже приблизительно похожа на раннее тёплое летнее утро.       От северянки веяло зимой.

***

      — Король и принц Эйгон не будут присутствовать с нами?       Алисента недолго думала, прежде чем ответить на вопрос лорда Старка:       — Они оба… захворали.       Эймонд пристально следил едва ли не за каждым сидящем за столом Старком и даже Сноу. Его матушка решила собрать всех на ужин после того, как Старки перенесли вещи в свои временные покои, и принц едва сдержал себя, дабы не застать девушку совершенно «случайным» образом в коридоре или же вовсе в покоях, дабы снять эту чёртову повязку и доказать, что он, чёрт возьми, не так страшен и — вообще — этот шрам подарил ему самого большого в мире дракона!       Однако, что ей дракон, коли он её суженый? Правда, самому Эймонду было сложно это признать. Признать, что дракон — это, скорее, насильственный метод позволить возлюбить его.       Взор Эймонда пал на пустое место подле себя.       — Санса тоже захворала, — сказала Кейтлин, смотря краем глаза на принца. — Наша девочка не привыкла к таким дорогам, ей нужно время, чтобы отойти.       Эймонд прекрасно видел, как выглядела девчушка Старк. Она даже выглядела лучше, чем должна была после столь выматывающей и долгой дороги.       Разве что, она поплохела, когда увидела его.       — Безусловно, мы все наслышаны, что Вы приручили самого большого на всём белом свете, принц. Это очень смело, — перевёл тему Робб, вскинув голову. — Но сможете ли Вы приручить северную волчицу? Рыба поменьше, но никак не милее.       Кейтлин коснулась как можно более незаметно руки сына, и они обменялись взглядами.       — Тебе придётся отдать свой драгоценный камень, — едва слышно вымолвила Хейлена.       Кейтлин недоумённо посмотрела на принцессу, а после на стоящую за ней служанку Сансы.       Последняя испуганно созерцала на Хелейну.