IV. Пташка

      Если бы не утраченное око, подумала Санса, от истинной таргариенской — экзотической и вмиг узнаваемой красоты — весь мир бы пал на колени, ошарашенный, от такого дива, что сотворили боги. Однако чёрная повязка, даже не как наличие самого шрама, отторгала и пугала. И смотрел принц прям на неё, своим одним и единственным оком, либо ужасно её ненавидя, желая сжечь прямо на месте, либо страстно её желая, так же желая сгореть вместе с ней, — Старк не успела разглядеть, рассмотреть, понять, как поспешно отвернулась, когда их взоры столкнулись друг с другом. А септа ей говорила: не отворачиваться. Даже если противен, неугоден. Даже если он её пугал одним своим видом.       Однако девушка не назвала бы данную встречу разочарованием, скорее, ей было стыдно за себя. Обомлев, она даже ни с кем толком не поприветствовалась, опасливо озираясь, дабы не стать жертвой чьего-то пламенного дыхания. Эймонд Таргариен казался одним из таких огнедышащих созданий, и теперь, казалось, холод Сансы только помог пламени внутри него возрасти до несусветных размеров.       Но всё же в его глазе был тот самый сапфировый блеск, а волосы его, длинные-длинные, отдавали ей домом, снегом, Севером. Их хотелось пощупать, ощутить хлад и наслаждаться тем, как они таяли в руках.       Старк соврала бы, если бы сказала, что её будущий супруг ей вовсе не пришёлся по вкусу, даже учитывая такой заметный изъян.       Волчица всё же внутри неё зубоскалила на его дракона, что извергал пламя изнутри, так и не явив его свету. А, может, и совсем скоро да и явит.       В конце концов, сей принц просто не был похож на тех самых принцев, о которых ещё малая Санса так увлеченно читала. Все они были добрыми, смелыми и просто обаятельными молодыми людьми. Они дарили своим дамам розы без единого шипа, дабы их нежные пальцы оставались в сохранности, и едва ли не падали пред ними на колени, целуя женские ручки. В общем, любили и лелеяли с первой встречи, когда Эймонд казался севернее самой северянки: то ли чрезмерно воспитанный, то ли чрезмерно безразличный по отношению к ней. Но разве она не мила? Да, безусловно, сама она сглупила, вот только это усталость дала о себе знать после столь долгой дороги!       Будет ли он с ней немилостив? — это беспокоило Сансу. Она могла быть хорошей женой и даже, в некоторым смысле, подарить ему своё око. Могла притвориться — умело, как и надобно леди, сыграть из себя послушную и горячо любящую жёнушку. Не зря же она росла подле строгой Мордейн!       — Санса, — сегодня Кейтлин была не менее строга, — сегодня ты останешься в своих покоях. Ты жутко бледна.       Несмотря на усталость, девушка чувствовала себя весьма недурно. Да и бледность ей не чужда, дабы так беспокоиться.       — Мне не плохо, Вам не о чем беспокоиться, — слабо улыбнулась она, разбирая понемногу вещи.       — Это, считай, приказ.       Санса недоумённо взглянула на мать. Сзади неё тем временем стояла служанка, внимание на которую Санса ранее не обращала внимание.       — Я должна всё разузнать, прежде чем пускать тебя в самостоятельный полёт, — руки леди Старк мягко легли на плечи дочери, когда её лицо оставалось неизменно непреклонным. — Нам нужно поговорить, Санса.       Служанка так и продолжала стоять, бесстыдно уставившись на девушку. Её глаза были, на редкость, зелёными, как говорили в народе, ведьминскими.       — Я, моя прекрасная дочурка, не готова так просто тебя отдать, — Кейтлин крепче сжала плечи девушки, перейдя на шёпот: — Ты будешь тихой и делать вид, что ты всем телом и душой за Зелёных; что ты по уши влюблена в принца и лояльна к его матери; что ты готова и очень рада подарить принцу наследника, но…       Кейтлин замялась, положив руку на живот дочери:       — Не получается. Пока что.       — Как это? — глупо выпалила Санса. — Почему?       Послышался вдруг тихий голос служанки:       — Лунный чай, миледи.       И на её лице засверкала улыбка, походящая на оскал.       — Матушка! — тотчас ошарашенно выкрикнула девушка, убирая руки матери. — Что Вы задумали?! Хотите выставить меня… больной?       — Никто не знает, чем это закончится, дочь моя! — тоже кричала, но куда менее громко, леди Старк. — Этот трон заберёт слишком много крови, и никто не знает, чем это всё закончится. Неужто хочешь быть вдовой с отпрыском Таргариенов? Или вовсе хочешь утратить сына?       Санса начала мотать головой, отворачиваясь от матери. Кейтлин её тут же развернула и подтолкнула к служанке.       — Это Риз, — девушка усмехнулась едва не плачущей Сансе, — она будет нашими глазами и ушами здесь. Она будет делать тебе лунный чай и прислуживать только тебе. Не позволяй, чтобы её убрали во время их козней. Они могут разузнать, для чего она здесь очень и очень быстро.       Гневный взор Сансы устремился в сторону матери.       Неясное чувство, схожее на обиду и разочарование, росли в ней после каждого сказанного слова Кейтлин.       — Им понадобится от меня наследник в ближайшее время, — вскинула подбородок Санса. — Что, если пойдут слухи…       — Что тебе слухи? — возразила Кейтлин. — Санса, милая моя, не позволяй им давить на тебя. Можно придумать любую причину, отчего ты не беременна. Боги скупы, ещё чего.       — И до каких пор мне придётся это всё проворачивать? — уже пуская горькие слёзы, прошептала Санса.       Нежданный смешок Риз испугал девушку.       — Ничтожно мало, моя леди. Не годы, а месяцы, пока старый дракон не испустит своё последнее пламенное дыхание.

***

      Санса всегда рассматривала рождение детей как само собой разумеещиеся в браке, как некий долг — родить наследников, дабы продолжить, откровенно говоря, даже не свой род — род супруга. Это долг каждой леди, заведомо ей известный. Каждая леди должна радовать своего супруга, и её тело — наилучший способ это сделать. Ублажить, родить — всё, что в основном требуется от той, что хочет быть порядочной женой.       Санса всегда думала, что действительно хотела детей, ещё с тех пор, когда ещё сама она была девчушкой. Дети — это долг. Пред супругом, домом, родителями и обществом. И пред самой женской сутью, ведь самое главное предназначение женщины в этой жизни, как молвят из поколения в поколение, — родить, желательно именно сыновей. Хотя, в общем-то, девочки тоже не были обузой — их можно было выдать замуж за влиятельного лорда, дабы обзавестись связями или укрепить имевшиеся.       К примеру, Санса станет женой самого отпрыска драконьего дома. А это не просто влиятельный дом, а самый влиятельный и единственный в своём роде из-за своей уникальности, что, в свою очередь, действительно полезное преимущество. Её дети будут наездниками драконов, они смогут облететь весь белый свет и рассказать ей всё, что они поведали, пролетая сквозь густые облака. А она бы горько плакала, приглаживая свои поседевшие локоны, утратившие её волшебный рыжий цвет.       Но мать сказала прямо — не сейчас, а, может, вовсе никогда.       Сансе в который раз мало рассказывали, боялись, что она не так умна, как, к примеру, её братишка Робб, что она всё растрепает или же испортит, ведь верила она ещё немного в сказки и истории о доблестных рыцарях.       — Вода остывает, миледи.       Задумавшись, Старк вовсе забыла о ванных процедурах, хотя тело взывало от жажды окунуться в воду и смыть с себя всю эту утомительную дорогу.       — Вам помочь, миледи? — легко улыбнулась Риз, наблюдая, как Санса снимала халат.       Санса промолчала и, скинув халат, быстро скользнула в ванну. Риз её смущала: навязчивая, не к месту улыбчивая и не отводящая от неё взора, — а он у неё, по правде говоря, казался немного пугающим, хотя это всё ещё было менее пугающе, нежели взгляд Эймонда, у которого всего-навсего имелся один глаз.       Подтянув колени к себе, Санса спрятала в них лицо и прикрыла очи. Риз следом пролепетала:       — Моя леди желает чего-либо ещё?       От её приторного голоска хотелось отмахнуться, как от навязчивой мухи, однако стоило всё же разузнать о некоторых деталях, что беспокоили Сансу.       — Кто ты и почему моя матушка так доверяет тебе?       Улыбка на лице Риз стала ещё больше, хотя, казалось бы, пределы уже были достигнуты.       Подойдя плавной походкой к ванне, девушка аккуратно села на бортик и посмотрела прямо Сансе в очи, которая, недовольная, взиралась уже на неё.       — Я предсказала Вашей матери будущее единожды, — Риз заправила тёмную прядь за ухо, игриво двигая тонкими бровями, — и потом ещё. И ещё.       Санса сглотнула вязкую слюну и немного отодвинулась от служанки.       — Что именно? — неуверенно спросила Санса. — Ты можешь мне предсказать будущее? М-моё будущее?       — Могу, — улыбка Риз немного ослабла, однако глаза дивно заблестели. — Я уже давно это сделала, миледи. Поэтому я здесь, с Вами.       Старк нахмурилась.       — Я не могу видеть точно, — качнула головой служанка, причмокивая, — однако знаю я, что Вы — пташка. Вы всегда мне виделись в виде маленькой пташки.       Пташка. Пташка, что была съедена драконом.       — И что? — настороженно уточнила Санса.       — Пташка должна лететь на юг. Туда, где ей тепло, где ей хорошо, где она совьёт гнездо. И должна лететь быстро, — Риз приблизилась так близко, что Сансе уже некуда была отодвигаться, — ибо за нею уже ковыляет зима. Она близко!

***

      — Что действительно случилось, Риз? Почему ты так испуганно смотрела на принцессу? Или… правда что-то с Сансой?       Риз отрицательно замотала головой, промовляя:       — Нет-нет, леди уже спит. Просто… леди Сансе надо сдружиться с принцессой. Она очень много… видит.       — Не говори загадками, — грубо бросила леди Старк.       — Я Вам сообщу, если мои догадки окажутся правдивыми, — поджала губы девушка. — Лучше расскажите, как прошла трапеза, пока милорд не возвратился.       Кейтлин и не знала, с чего начать.       Казалось бы, обычный себе ужин, однако леди Старк ощущала себя так, словно отдавала свою дочь на жертвоприношение.       Ей не нравилась Алисента. Она была нервная, казалось, пыталась залезть ненароком под кожу и всё же разузнать, отчего так поплохело Сансе, будто сама не желала отдавать своего сына в волчью пасть, ища повод, чтобы унизить девушку, которой даже не было за столом; ей не нравился Отто — скользкий тип, и Кейтлин прекрасно понимала, кто руководил всем этим парадом вместо серьёзно больного короля; ей не нравился Эйгон, какой-то больно кривой и опухший на лицо, к тому же, учитывая, сколько он в себя вливал вина за вечер, можно было сделать вывод, отчего такая юная мордашка столь дурно выглядела (Кейтлин вконец с ужасом осознала, насколько они оказались неправы, согласившись поддерживать такого наследника престола); и, в конце концов, ей не нравился Эймонд. Она знала, как физические травмы наносят урон так же и изнутри, однако даже в её чёрством веке надежда всё так же умирала последней. От сего юноши исходила опасность и нетерпимость, и Кейтлин уже хотела спросить вслух, насколько тот собирался мучить их старшую дочурку желанием влить в неё его проклятое таргариенское семя, опорочить и изничтожить.       Кажись, единственный человек, который хоть немного вселял надежду в леди Старк, была Хейлена — будущая королева, негромкая и несуетливая. Однако, как для королевы, вид у неё был больно грустный — и правда, быть женой собственного брата, что, судя по общей картине, был явно не расположен к ней, звучало удручающе.       И Кейтлин была неимоверно счастлива, когда нежданно-негаданно явилась Риз, якобы, Сансе Старк больно срочно нужна матушка, и никто вроде бы не возразил. В общем-то, и другие Старки были бы рады отчалить: уж больно разные они, эти драконы и северяне. Особенно, когда дело касалось чести.       Вздохнув, Кейтлин ответила после мгновений раздумий:       — Моя девочка не выживет здесь.

***

      Устав всё время проводить в чужих ей покоях, Санса решила выскользнуть наружу, пока Риз отсутствовала. С одной стороны, это была рискованная затея — замок был огромным, отчего потеряться было самым простым достижением. Однако, в покровах ночи, пробуждались самые необузданные желания, поэтому Старк так хотела подышать свежим воздухом и полюбоваться архитектурой многовекового замка, пусть даже её, скорее всего, отругают за это.       Пройдя всего-навсего несколько поворотов, Санса увидела знакомый стан и сперва испугалась, но потом же про себя улыбнулась. Джон всегда делал ей поблажки, когда она изредка шкодничала.       — Джон? — окликнула Сноу Санса. — Почему ты не на ужине?       Едва вздрогнув, юноша повернулся к сестре и улыбнулся.       Санса подошла ближе, оглядываясь.       — Я почти тотчас ушёл оттуда. Сослался на плохое самочувствие, как некоторые, — заговорчески ответил Джон, подмигнув.       Обиженно фыркнув, Старк сложила руки на груди.       — Матушка сказала, что так будет лучше, — пробубнела она и тут же вскинула голову, искренне интересуясь: — Как всё прошло?       — Пока был я, ничего примечательного. Однако я прекрасно видел, что… мне не место там.       Догадавшись, о чём говорил Сноу, Санса попыталась перевести бремя на себя:       — Я уже себя так чувствую здесь. Таргариены… это мечта. Но последствия её исполнения обжигают.       — Ты будешь чудесной леди-женой, — убедил он её, потрепав по щеке. — Возможно, даже королевой.       Испуганно вылупив очи, Санса едва не заверещала, осматриваясь по сторонам:       — Ты что! Нас же могут услышать!       Джон же на это рассмеялся, довольствуясь реакцией сестры.       — Я же сказал — возможно!       — Ох, Джон!..       Вдруг девушка обессиленно припала всем весом к его груди, отчего Сноу сначала растерялся, положив изначально руки ей талию, а потом — на плечи.       Санса тут же захныкала:       — Я так боюсь быть чужой здесь. Не хочу быть одна.       В груди Джона как-то неприятно защемило, и рукою он начал приглаживать макушку девушки. Он мог слышать и чувствовать, как быстро билось её сердце, и как тяжело ей давался каждый вдох и выдох. Признаться, в стенах сего замка даже ему было не по себе, хотя он был огромен и просторен, как раз для того, чтобы пройтись и ощутить свободу в движениях. Однако, такова она, золотая клетка, видать.       — Я мог бы остаться, знаешь ли, — неожиданно даже для себя предложил Сноу.       Санса осторожно отстранилась и, всё ещё держась за брата, с надеждой спросила:       — Правда?       На самом деле, бастарду мало чего было терять.       — Почему бы нет? Не хочу более мозолить глаза твоей матушке. Да и что мне делать там? А здесь я смогу защитить себя и…       Джон отвёл взгляд, отпуская Сансу       — Избавиться от сего клейма, — проговорил он и выплюнул: — Сноу.       Тотчас Санса вновь обняла его, но куда сильнее и напористее.       — Спасибо тебе, Джон, — прошептала она юноше в шею. — Когда я стану женой, я сделаю всё, чтобы расположить тебя к нему. Я не хочу, чтобы ты был чужим здесь, потерянным.       — Ты даже не осмеливаешься назвать его имя, Санса, — заметил Джон, отчего девушка смущённо отступила. — Разберись сначала с ним сама, а обо мне не переживай.       Закивав, Санса вытерла важные щёки.       — Спасибо ещё раз тебе. Я всё сделаю, что от меня зависит.