Надежда

"Не оставляя за собой следов Да, я согласен, я давно готов Быть в твоей жизни миг - Короткий и неясный крик

И проходя сквозь двери - заново рождаться Постоянно путать ночь и день И, продолжая биться головой об стену Оставаться в твоей жизни под табличкой...

Тень..."

Lumen - "Тень"

      Неприкаянный, я ходил по ночному городу. Ради интереса я проверил, не видят ли меня только друзья, или же все на свете. Я зашёл в японский ресторан неподалёку. То, как я зашёл туда, ощущалось предельно странно. Я хотел взяться дверную ручку, но рука проходила сквозь неё. Ради интереса я просунул руку внутрь двери. Она проходила сквозь толстый слой стекла. Немного испугался, скрывать не стану, но сильно на это не стал обращать внимание. Принял как данность.       Обычно на входе спрашивали, бронировались ли места, но в этот раз ничего подобного не было. Я вошёл в фойе, в мою сторону не посмотрели. Крикнул. Ноль реакции.       Как ни странно, мне стало радостно. Из ресторана я прошёл в гостиничное фойе. На ресепшене девушки устало водили пальцами по экранам телефонов, складывали шарики и квадратики разных цветов. Пробежал мимо них, вошёл в раскрывшийся лифт. Но как только створки захлопнулись, он остался стоять на том же месте. Теперь вместо уютной кабины лифта с приятной музыкой его окружала шахта, вся в проводах и покрытая плесенью.       «Задачка, однако». Я начал думать, как подняться наверх. Крепко зажмурив глаза, я представил себя парящим над землёй. Не знаю, сколько так стоял, но когда раскрыл глаза, то мне не хватило всего пары метров, чтобы долететь до последнего этажа. Я упал, но боли не почувствовал. Откровенно говоря, ничего совершенно не ощущалось. Поставил себе цель не открывать глаза ещё дольше, но так я оказался на крыше. Одинокий электрик проверял состояние тарелок, что-то подкручивал.       Тогда, в сердцах, я прыгнул и представил, что сейчас упаду точно у двери номера. Так и вышло! Крепко стоял на ногах, нигде не застревая. Прямо напротив меня стояла резная дверь с числом «42». Без стука влетел в номер, благо он был пуст. Для себя решил, что если бы он был занят, то вышел бы. Не хотелось разделять пространство, даже пребывая призраком.       Обстановку номера продумывал какой-то неуч, ведь всё блестело от золота и серебра. Какие-то шелка, бело-синяя ваза, люстра. Но мне в том момент было, в общем-то, всё равно, на безвкусие дизайнера. Хотелось перекантоваться.       Странности на этом не закончились. Мне хотелось попробовать всё, что находилось в мини-баре, но открыть его я не мог. Я даже ухватиться за стакан не мог, который стоял на тумбочке. Я проходил сквозь кровать, и поэтому не мог лечь поспать. Лёг на пол, покрытый дорогим с виду ворсистым ковром. Поразительно, но я совершенно не ощущал ткань под собой.       Я вообще ничего не чувствовал. Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни ходить в туалет, ни спать. Абсолютно ничего. Вот это уже напугало как следует. В этот момент в голову закралась крошечная, как мышь-полёвка, мысль. Она со временем разрасталась до слона, проглоченного удавом. Каждую минуту в голове мелькало: «А этого ли я хотел?»       «Но если выходило, что да», — рассуждал я, — «то какой смысл был в умирании? Какой был смысл в разыгрывании себя стариком? Чтобы что? Я ничего не могу, мне нечего делать. Как мне стать собой?»       Всю ночь я только об этом и думал. Единственный плюс я находил только в том, что я не испытывал сонности после бесконечных размышлений.       Выходя из гостиницы, я направился к дому своей девушки. Я стоял на автобусной остановке, ожидая нужную мне маршрутку, и когда она приехала, я прошёл через закрытую дверь. Но прокатиться на ней не получилось. Я застрял между днищем автобуса и дорогой. Поэтому когда автобус начал набирать скорость, я остался на том же месте, где и стоял, посреди трассы.       «Что ж, пойду пешком», — решил я.       До её дома дошёл быстренько. В этот раз взлететь получилось проще. Я парил над её окном, наблюдал за ней. Котик лежал на разложенном диване. Чехол с гитарой был раскрыт. «Похожа на мою», — подумал я. Решил постучаться, но забыл, что я никаких звуков не издавал. Вместо лёгкого стука было лёгкое ничего.       Она меня не видела. Глаза уставшие, красные. Заплаканные. Кудрявые волосы растрёпанные. Рисовала. Влетел к ней в комнату, пристроился за ней. Рисовала мальчика, красивого. С длинными волосами. Для глаз взяла зелёные карандаши. Футболка чёрная…       «Она меня рисует».       Снова заплакала. Я хотел было её утешить, но не получилось. Она просто не слышала моих слов.       Однако произошло нечто необычное. Как только я коснулся её волос, она обернулась. Меня она, понятное дело, не видела, но словно пыталась вглядеться. Не заметив, она продолжила рисовать.       — Доча, иди есть.       — Да сейчас, подожди!       — Остывает.       — Ну сейчас, иду.       Оставив карандаши, блокнот, она направилась на кухню. Смысла находиться здесь больше не было, я полетел дальше.       Гуляя по парку, произошло то, чего я неохотно ожидал. У меня появилось чувство. Где-то на месте сердца, по ощущению. Оно было слабым, неторопливым, но всё же оно было со мной. И вместе с тем возник образ.       Это была обычная, с виду, квартира в доме, сложенном из бетонных карт. Такие дома находились примерно везде, но этот заметно отличался. Возле него стояла больница. Проехала «скорая помощь» с мигалками. Что-то подсказывало мне, что я там должен быть.       К дому я пробирался также, как к логову Минотавра. Меня словно вёл волшебный клубок, некогда любезно размотанный хорошим человеком. Прилетел я туда и сразу почувствовал нечто обнадёживающее, и зловещее одновременно. Дом был окружён полицейскими машинами и каретами «скорой помощи».       Ворваться в квартиру не составило труда. Полицейские стучались в, на первый взгляд, неприметную дверь. Судя по планировке, там была ванная комната. Из неё разносились крики:       — Не подходите! Вскроюсь!       — Гражданка, открывайте, — прохрипел мужчина в полицейской форме. По лицу сразу видно, работяга.       — Зайка, пожалуйста, не делай этого, — донеслось справа. Женщина в вязаном халате и с распущенными волосами стояла, грызя кожу пальцев на руках. Тушь размазалась по лицу.       — Отстаньте от меня!       Кричала девушка. Мне казалось, что лет восемнадцати. Ощущение чего-то ужасного или, возможно, прекрасного становилось всё сильнее.       Я полетел в сторону ванной комнаты. Прошёл через дверь. Увидел ту самую девочку. Её тело сотрясала судорога. Видно было, что она не в себе. Она сидела на кафельном полу, держа кухонный. Возле неё лежал тест на беременность. Две полоски.       Возле неё плыл едва заметный силуэт. Его сложно было назвать духом. Скорее, он был тенью. Скорбящей тенью.       — Зайка, я тебе куплю таблеток, только не режь себя, пожалуйста.       — Отвали, коза! Ты никогда не любила меня.       — Если вы не выйдите из ванной, мы будем вынуждены забрать вас с силой.       — Да пошёл ты!       Она схватила в руку нож. А у меня на месте сердца словно вспыхнуло пламя. Я понял, что нужно делать. Словно я делал это уже тысячи раз, задолго до того, как появился.       — Давай хотя бы переждём, аборт сделаем?       — Нет!       И как только я почти коснулся её живота, дверь выломали. Они не успели. Я крикнул, что есть мочи, и мне вторили все, кто находились в тот момент в квартире. Надежда пропала.