Глава 3

-Как там дома? – спрашиваю я, – ты уже определилась в какой детский сад поведешь Зака? -До сих пор спорим идти ли ему в сад около родителей, чтобы они могли забирать его, если я не смогу, но, учитывая ситуацию, я больше склоняюсь к «Пайн Грув» рядом с нами. Ее тон довольно обычен, но я все равно зацикливаюсь на ее словах. -Что значит « учитывая ситуацию»? Внезапно воздух в грузовичке меняется. Моя сестра поджимает губы, ее пальцы сжимаются на руле, а сама она еще сильнее концентрируется на дороге. Ее лицо выражает немое восклицание «Черт возьми!». Карен старается подобрать слова, чтобы солгать, но она никогда не бывает в этом достаточно быстра. Она ужасный лжец. -Что происходит? -Я, правда, не хотела, чтобы ты узнала в первый же вечер, – тревожно говорит она не отводя глаз от дороги, – у них проблемы. Тот факт, что она заметила это, уже значит то, что все плохо. Пришел мой черед смотреть в окно прикусывая щеку изнутри стараясь не расплакаться. Теперь я еще больше чувствую свою вину за то, что не приезжала чаще. Что я даже не заметила, что все рассыпается. Притворялись ли они тогда, когда звали домой? -Они стараются все обсудить, – продолжает сестра, – к счастью. Папа не хотел, чтобы ты знала, не хотел, чтобы это повлияло на твое решение о практике. Он прекрасно знает насколько она важна для тебя. -А мама? -А мама не хотела, чтобы знала даже я, – вздыхает Карен отвечая с осторожностью, – только сделай вид, что ничего не знаешь. Иначе они меня убьют. Но мне, правда, кажется, что они находятся на верном пути, потому что много разговаривают. Поэтому я не хотела тебе рассказывать. Не думаю, что это конец, им просто нужно перестроиться, вспомнить то, что они любили когда-то друг друга и все образуется. Оптимизм – это не то, что мы с Карен разделяем. Но я киваю ей и дарю краткую улыбку говоря ею «конечно» даже не смотря на то, что я чувствую, как будто бы меня ударили под дых. Подсчитываю в уме статистику разводов словно какой-нибудь математик. Не то, чтобы я не замечала, что мои родители не ладят. Это был трудный год. Отец сделал вложение, которое не принесло ничего, поэтому денег было очень мало, чтобы отложить мне на колледж и я знаю, что он чувствовал, будто бы это его вина. А когда умерла бабушка, маме тоже стало плохо, потому что она заботилась о ней весь крайний год. Вот кем она была. Нянькой. Она заботилась обо всех. Но никто не заботился о ней самой. И как только ко мне пришла эта мысль, подкрадывающийся жар заполнил меня. Я о ней не забочусь. Это делает Карен. Карен всегда рядом, чтобы помочь, даже если у нее самой есть семья. Карен хорошая дочь, а вот я... Я та, кто уже мечтает уехать находясь в паре часах от дома. Я выглядываю в окно на смазанные деревья и здания стараясь игнорировать возрастающую дыру внутри от осознания того, что у родителей не все в порядке. *** Мы с Карен ехали около трех часов прежде чем остановиться купить еды на заправке. Затем мы свернули опять на дорогу. Мой клубничный молочный коктейль тает в стаканчике, Карен ест картофель-фри одной рукой, а второй управляет машиной. -Что ж, ни одно романтическое предложение не стоит твоего времени, – переводит разговор, явно не желая обсуждать ту бомбу, которую сбросила на меня, – что там у тебя с практикой? Делаю глоток милкшейка гадая следует ли мне ее расспросить больше о родителях. Но когда я присматриваюсь к ней поближе, я понимаю насколько она устала. Как долго она знала и носила все в себе? Быть младшей иногда неприятно. Даже если ты становишься взрослой, с тобой все равно себя ведут как с ребенком. Я решаю не вдаваться в подробности. По крайней мере сейчас. - Меня приняли в пять из шести компаний, в которые я отправила резюме. Четыре юридичесике фирмы и одна в компании девятого окружного судьи. - Потрясающе! – радуется сестра, – а что насчет шестого? - Пока не получила от них обратную связь. Крайний день – завтра, поэтому, скорее всего, и не получу. - И ты... ты до сих пор ждешь ответа не отвечая остальным. – говорит Карен ловя с полуслова. Ничего ею не останется незамеченным. -Мне приходится. Это корпорация Мазрани. Глаза Карен расширяются. - Саймона Мазрани? Того миллиардера с динозаврами? Я киваю. Приятно услышать про Мазрани, что он «миллиардер с динозаврами». - У них только что началась программа по стажировке «Сияющие умы» для самых лучших во всей стране, – трясу я головой смотря в окно, – но я же сказала, что срок ответа фактически закончился. Поэтому, думаю, я пойду в одну из тех юр фирм или к судье, – стараюсь звучать не слишком разочарованно. Надеяться на лучшее не рационально, но мне это сейчас нужно, хотя бы немножко. - Ну, по крайней мере, ты не застрянешь на все лето с родителями, мною и Заком. – говорит она. Мои щеки алеют. Вполне возможно, что за этим огоньком даже не видно моих веснушек. - Это не то, что... - Я знаю, – обрывает Карен, – мама просто скучает по тебе. Она думает, что после выпуска из колледжа ты уедешь и никогда больше не вернешься. Идея полной жизни в большом городе и влиятельных людей в телефонной книжке слишком увлекательная, чтобы от нее отказаться. Я ношу много масок, но я всегда стараюсь быть честной, особенно с Карен. - Я вернусь. – все, что я произношу. Тишина оглушает машину. - Я понимаю, почему ты хотела всегда уехать, – говорит Карен в примирении. - Ты ведь и сама вернулась домой. Это правда. Все были шокированы. После колледжа она вернулась домой, получила работу, вышла замуж за Пита. Они с мужем обедали каждое воскресенье с родителями, а мама виделась с Карен каждый день, когда та забирала Зака от них после работы. - Я никогда не планировала уезжать, – сказала Карен и теперь она была честной. Эта фундаментальная разница между нами: Карен родилась, чтобы остаться там. Я родилась, чтобы бежать. Не от чего-то, но к чему-то. Первое значит оставлять все позади – жизнь, людей. Повисла длинная пауза, как будто никто из нас не знал что сказать. Как будто проведенный мою год в колледже поменял нас и мы никак не могли ужиться. - А знаешь что? Давай сыграем в папину игру на желания,– она кивает на салфетку рядом с Салли, – возьми ее и напиши ту компанию, в которой ты действительно хочешь стажироваться. И плевать,что завтра крайний день. Потом... - Сложи тринадцать раз и сожги, – заканчиваю я за нее. Я кинула в огонь на заднем дворе тонны сложенной бумаги, желания на которых летели в небо с искрами и дымом, – но здесь нет костра. - Мы что-нибудь придумаем. Подумай и напиши. У нас есть время. Я закатываю глаза намного глубже чем она, но в душе я улыбаюсь когда беру салфетку и достаю ручку из рюкзака. Прикусывая ее думаю. Человек рациональный выбрал бы одну из очевидных компаний. Практика у судьи было бы самым умным выбором. Такая пометка смотрелась бы в моем резюме выигрышно и помогло при поступлении на юридический профиль. То же и о остальных юридических фирмах - они все специализируются на том, в чем я заинтересована. Профессор Бродхарст действительно помогла с ее связями и ворохом рекомендаций. Но есть и другая часть меня – безрассудная. Та, которая жаждет чудес и открытий, та, которая ждет чего-то еще. Во мне всегда была эта жажда – желание приключений, возможность которых осуществить связана с риском, в котором я не особо участвую. Чаще себя отграничиваю от опасных вещей, чем увлекаюсь ими. В этом году я была трезвым водителем и пешеходом больше, чем мои подружки. Я решительно отказалась от прыжка с тарзанки с Региной во время весенних каникул и даже не помню, чтобы я пропустила хоть день без солнцезащитного крема. Осторожная Клэр – это я. Что бы однажды могло произойти, если бы я не была так аккуратна? Кем бы я стала? Что бы делала? Смотрю на Салли. Наполовину зарывшись в кору она раздраженно глядит на меня сквозь узкие щелки от глаз, явно не довольная тем фактом, что ее потревожили сегодняшним днем. Она со мной с тех пор, как мне исполнилось восемь. Когда я была маленькой, Салли была моим единственным другом помимо Карен. В старшей школе дела стали лучше, но она оставалась хранителем моих секретов, надежд, мечт. Она– причина по которой я разрешила профессору Бродхарст подать резюме в «Сияющие умы», хотя я и не знала где мне сыскать такую родословную, чтобы меня отметили особым знаком внимания. Корпорация Мазрани привела революционную работу Доктора Джона Хаммонда в осуществление. Даже если практика будет заключаться в подаче кофе работникам лабораторий, которая, давайте будем откровенны, возможно будет именно такой, быть частью ее - это шанс выдающийся один раз в жизни. Это значит быть в числе единственных счастливцев, которые взаимодействуют с уникальными созданиями так близко, как никто другой. Это огромный шанс для того, чтобы сделать выгодный исторический вклад по изменению планеты, практически возможность, которой не должно существовать, потому что, правда, динозавры и не должны существовать. Но сейчас они реальны. Мне было двенадцать, когда в новостях анонсировали прорыв Джона Хаммонда после всплывших фотографий динозавров. Некоторые люди называли это ночным кошмаром особенно тогда, когда до всех дошли слухи о том, что случилось с первым парком. С тем, который так никогда и не открылся. Но для меня это было подобно мечте. Она осталась до сих пор. Это невозможная выдумка и неизведанная граница научных инноваций. Это шанс переписать прошлое и превратить это в будущее... испытать старт чего то-то непостижимого – начать новую ступень эволюции. Как можно на это закрыть глаза? Поэтому на салфетке я пишу этот сумасшедший, нерациональный выбор «Сияющие умы». Я закусываю губу наблюдая за Карен, чтобы убедиться в том, что она не подглядывает, но на оборотной стороне я выцарапываю «пусть родители вернутся друг к другу». Складываю салфетку тринадцать раз так, как папа нас учил. Сестра посматривает на меня искоса, но не говорит ничего пока я кладу маленький квадратик в свой карман. *** Через час мы делаем остановку. После длительного осмотра имеющегося, Карен откапывает зажигалку из бардачка, потому что папа всегда готов загадывать желания. Мы садимся за один из цементных столов для пикника. Вытаскиваю сложенный кусок бумаги, держу его над будущим огоньком пока Карен подносит зажигалку. Маленький квадратик охватывает огонь и я бросаю его на стол, смотрю как пламя пляшет по нему испепеляя чернила и мои желания. - Ты мне расскажешь, какую компанию ты загадала? – спрашивает Карен. Закусываю губу, смотрю вниз на серо-черные завитки пепла. Аккуратно дую на них и они разлетаются катясь по столу и в воздух как облако мошек. - Проект «Яркие умы», – выпаливаю я не в силах посмотреть ей в глаза, потому что, когда эта фраза вырывается из меня, я сильно смущена, – Это глупо. У них осталось около двенадцати часов, чтобы ответить. Письма с приглашением, должно быть, рассылались недели назад. Но есть в глазах моей сестры огонек, который заставляет кожу на моей шее покрыться мурашками. Ее улыбка как бы выражает фразу «Я же тебе говорила» и надежда растет внутри меня как будто животное скребется в дверь во время сильного снегопада. - Да, они действительно отправили письмо недели назад, – говорит она., – вполне возможно, что на почте были задержки. Его доставили родителям прямо перед тем, как я выехала к тебе. Карен лезет в свою сумку и достает из нее конверт. Большой конверт. Такого типа, в котором приходят письма-приглашения. Мое сердце бешено случит. Конверт скользит ко мне по столу из рук Карен. Он запакован, адрес указан снизу и первое, что я вижу, это печать по середине. Кроваво-красная. С Ти-рексом на ней. Пальцы сжимают конверт. Будущее, которое я так всегда хотела, наконец то в моих руках.