Нарастающая Буря

Компорт Квантай

После восьмичасового разбирательства в душном зале Совета мои мысли были вялыми и путаными. Я пропустил мимо ушей большую часть их слов — бесконечные споры о репутационных рисках и бухгалтерских проводках. В первые часы я ещё пытался вникнуть, но вскоре единственной моей задачей стало бороться со сном. Возможно, именно эта умственная прострация и заставила меня согласиться на должность полевого командира — унизительную, но хоть как-то связанную с флотом, — вместо того чтобы разорвать контракт и попытаться начать всё с чистого листа. «Позже, — тупо твердил я себе, бредя по коридорам космопорта. — Всё обдумаю позже, после сна». День выдался на редкость насыщенным, и у меня не было ни минуты, чтобы переварить события. Что-то постоянно отвлекало, выдергивало из потока размышлений. Сейчас, наконец, появилась передышка. Я отдал распоряжение доставить все свои вещи, включая двух дроидов, на Барышник Нерея "Ультиматум", который решил доставить меня на Набу. Корабль готовился к выходу в точку сосредоточения флота, и его ангары поглощали бесконечные потоки военной техники: ААТ, МТТ и роты дроидов B-1. Масштабы приготовлений поражали. Для блокады одной планеты Среднего Кольца это было чересчур. Создавалось впечатление, что Федерация готовится не к торговому спору, а к полномасштабной войне. Возможно, это была паранойя Нут Ганрея. У Республики, конечно, не было флота, но тотальный запрет на торговлю для Федерации стал бы экономическим смертным приговором. Страх — мощный двигатель. И, как я знал, очень удобный инструмент для манипуляций. Когда я добрался до указанной посадочной платформы, меня уже ждал служебный шаттл. Рядом с ним, в тени, застыли две металлические фигуры: астромех R2-D3, сканирующий окрестности тремя алыми окулярами, и хромированный дроид-убийца IG-86, стоящий в позе ожидания. — Ну как, D-3, проснулся? Вижу привёл в чувство IG? — спросил я, подходя ближе. Корпус астромеха повернулся ко мне, издав лёгкий шипящий звук. — Его системы инициализированы и функционируют в штатном режиме. Теперь этот примитивный охотник — мой инструмент. Запомни это Бесталл. — А мне-то за что такая честь? Я ведь «биомусор»? — Ты — полезный биомусор, — безразлично ответил дроид. — А твоё имя внесено во временный реестр приоритетных контактов. И не смей называть это «наглостью». Ты конфисковал меня без моего согласия. Я не смог сдержать ухмылку. — Поражаюсь твоей изворотливости. Ладно, пошли. Нам нужно на борт. Мы поднялись по трапу в шаттл. Дроид-пилот, не оборачиваясь, подтвердил получение координат и запустил двигатели. — Бесталл, — раздался механический голос сзади. D-3 катился по проходу. — Ты помнишь о своём обязательстве? Ты доставишь меня на Набу. — Я сам направляюсь на Набу, D-3. Но ты должен понимать, что я лечу туда не с дружеским визитом. Федерация готовится к вторжению. На планете может начаться война. — Это не имеет значения. Мне нужен Создатель. Политические распри органиков — их собственная примитивная проблема. — А можешь сказать, зачем он тебе? Что за вопросы ты ему приготовил? — Эта информация не входит в стоимость твоих услуг. — А если я решу повысить тариф? — поинтересовался я, присаживаясь в кресло. — У меня тут, знаешь ли, дроид-убийца под рукой. Мог бы и настоять. Алые огоньки дроида вспыхнули ярче. — Я установил протокол самоуничтожения данных на случай несанкционированного доступа. Ты получишь лишь оплавленный кусок металла. Кроме того, — он повернул один из манипуляторов в сторону IG-86, — теперь он реагирует на мои команды. Попытка агрессии будет расценена как акт войны. Я рассмеялся. — Нравишься ты мне, D-3. Умеешь выкручиваться. Что ж, я принимаю твои условия. Но дроид, — я указал на IG, — это моя собственность. Ты им пользуешься, значит, и за него должна быть отдельная плата. — Взамен я предоставлю тебе координаты трёх пиратских складов в системах Внешнего Кольца. Данные о их системах охраны и расписании патрулей включены. — Согласен. Добро пожаловать в команду, партнёр. — Я не твой партнёр, Бесталл. Я — пассажир. И мой багаж, — он снова указал на IG, — требует повышенного внимания.

На орбите Неймодии

Перелёт на Барышник Хат-Нерея «Ультиматум» прошёл без происшествий, но едва я ступил на его палубу, меня накрыла волна клаустрофобии, смешанной с благоговейным ужасом. Корабль был похож на разворошённый муравейник, готовящийся к войне. Повсюду сновали дроиды, таская ящики с боеприпасами и закрепляя в ангарах танки AAT и шагоходы MTT. В воздухе стоял оглушительный гул — сливавшиеся в один хор голоса B-1, лязг металла, рёв работающих двигателей. В своей прошлой жизни я был далёк от войны. На Земле, конечно, тоже лилась кровь, но там это было где-то далеко, за экраном телевизора, абстрактно и неосязаемо. Здесь же война была плотной, густой и пахнущей. Она пахла смазкой, пылью и озоном. Она гудела тысячами механических голосов, готовых убивать. Люди — жестокая раса, мы веками убивали друг друга миллионами. Но здесь, в этой бесстрастной, механизированной подготовке к бойне, было что-то по-настоящему чужеродное, пугающее и отвратительное. Сердце сжималось при виде этих безликих солдат, обречённых на расплавление в горниле чужих, непонятных им амбиций. — Бесталл! Наконец-то! Слева от меня возникла высокая, знакомая фигура Хат-Нерея. В жизни он казался ещё более внушительным, чем на голопроекторе. Его униформа была безупречной, но на лице лежала печать усталости и глубокой озабоченности. — Господин наместник. Рад вас видеть, — я вытянулся по струнке, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. — А это кто? — его пронзительный взгляд скользнул по моим спутникам — по безжизненному IG-86, которого я тащил на антигравитационной тележке, и по R2-D3, молча катившемуся позади. — Астромех R2-D3 и дроид IG-86. Мои... попутчики. Они оказали мне неоценимую помощь в последней миссии, — поспешно объяснил я. Нерей нахмурился, его тонкие пальцы сцепились за спиной. — Дело твоё, конечно. Но я бы не доверял дроидам, вышедшим из-под абсолютного контроля. Восстания машин — не такая уж редкость в хрониках Галактики. Целые планеты погружались в хаос под залпы тех, кого считали бездушными слугами. — Не стоит беспокоиться, господин наместник. Ситуация под моим полным контролем. — Смотри у меня, мальчишка, — его голос стал твёрдым, как сталь. — Ты несешь за них ответственность. Передо мной, и перед Федерацией. Один неверный шаг — и от них останется лишь металлолом. — Я понимаю. — Ладно, оставим это. Нам нужно кое-что обсудить. Срочно. Я догадывался, о чём пойдёт речь, поэтому молча вручил D-3 ключ-карту от своей временной каюты и последовал за неймодианцем в лабиринт корабельных коридоров, где царила та же суета подготовки к войне.

«Ультиматум»

Мы шли по бесконечным, похожим друг на друга коридорам, оглушаемые гулом техники. Я рассказывал ему всё, что произошло со мной за эти несколько дней, начиная с посадки на Татуин и встречи с Энакином, опуская, конечно, суть нашего разговора. Нерей слушал молча, не перебивая, но его глухие, уставшие вздохи и тот способ, как он искоса поглядывал на меня, выдавали его беспокойство. Когда я дошёл до решения Административного совета, он резко остановился перед огромным иллюминатором, в котором проплывали, словно стаи металлических рыб, последние транспортёры, направляющиеся в ангары. — Знаешь, Бесталл, — начал он, не отрывая взгляда от звёзд. — С каждым днём ты всё больше напоминаешь мне своего деда. Он был... необычным человеком. Всегда лез в битвы, которые были обречены на провал, стремился помочь тем, кто в этом не нуждался, и постоянно втягивал меня в свои сумасшедшие авантюры. — Он тихо рассмеялся, но в смехе не было веселья, лишь горькая ностальгия. — Иногда он мне дико надоедал. Но сейчас... сейчас я скучаю по нему. Он был настоящим другом. Последним. — В детстве он всегда казался мне добряком, — признался я, глядя на его профиль. — Но я мало что знал о его жизни, о том, кем он был на самом деле. О его битвах. — Мало кто знал. И я не исключение. Мы встретились на крейсере Республики, когда на моё торговое судно напали пираты Старка. Твой дед, командуя этим крейсером, вступил в бой против двух их корветов. Он не стал вызывать подкрепление, не стал отступать. Он разнёс их в клочья, спас меня и весь мой экипаж. В тот день я поклялся быть ему верным другом до конца. И, как видишь, — он обернулся ко мне, — ничего не изменилось. Даже теперь, когда его нет. — Господин наместник?.. — Эти административные крысы ошиблись, решив, что внук моего лучшего друга будет гнить в окопах, пока они будут наблюдать за этим с мостиков своих яхт. Я поговорю с Вице-королём Ганреем. Мы с ним... давние знакомые. Его слово имеет крайне большой вес в Совете директоров. По крайней мере, он выслушает мою просьбу вернуть тебя на флот. — Спасибо вам, — я чувствовал, как ком подступает к горлу. — Я ещё ничего не сделал. — Я не об этом. Вы всегда меня выручали. Даже тогда, когда пошли против воли всего Совета, чтобы протолкнуть моё назначение. А я... я никогда не говорил вам за это спасибо. Я просто принимал это как должное. Нерей обернулся, и в его глазах, обычно таких строгих, мелькнула редкая, уставшая теплота. — Иди готовься к переходу, мальчишка. Я делаю это не ради тебя. Ради старого друга. Ради памяти о нём. Мы разошлись. Направляясь к лифту, ведущему в жилые отсеки, я на расстоянии услышал его тихий, почти неразличимый на фоне гула голос: «И всё же... вылитый дед. Та же упрямая честь и та же безрассудная храбрость».

«Ультиматум». Каюта

Войдя в каюту, я застал сюрреалистичную картину: D-3, издавая довольное, жужжащее урчание, вскрывал панель на груди обездвиженного IG-86 и вставлял туда какую-то самодельную плату. — Опять за своё, D-3? — спросил я, снимая потрёпанный мундир. — Надеюсь, ты не превратишь его в посудомойку. — Биомусор, с которым ты общался, высказал рациональную, хотя и запоздалую мысль, — не отрываясь от работы, ответил астромех. — Я не могу доверять существу, над которым у меня нет полного контроля. Я просто повышаю его боевую эффективность и... лояльность. Перенаправляю приоритеты протоколов. — То есть, и мне ты не доверяешь? — уточнил я, падая на кровать. — Ты выполняешь мои условия и обеспечиваешь транспортировку. На данном этапе ты являешься оптимальным логистическим решением. Это не требует доверия, лишь холодного расчёта. Доверие — иррациональная слабость органиков. Я решил не спорить. Слишком устал. Астромех, закончив возню, занял правый угол каюты и замолк, словно выключился. Я достал безвкусный сухпаёк и датапад с новыми, унизительными обязанностями «полевого командира». Чтение вызвало тоску. Моя роль сводилась к тому, чтобы находиться в штабе, затем быть выброшенным на планету и корректировать действия дроидов с передовой. Бессмысленная должность для бессмысленной тактики, где победа достигалась исключительно за счёт подавляющего численного преимущества, а не полководческого гения. Отложив датапад, я отправился в душ, пытаясь смыть с себя песок Татуина. Когда я вернулся, заветные десять минут до входа в гиперпространство уже истекли. Корабль содрогнулся, и знакомый гул двигателей сменился навязчивой, зловещей тишиной полёта в гиперпространстве. Я рухнул на кровать и почти мгновенно провалился в сон, полный образов падающих звёзд, песчаных бурь и безликих дроидов.

«Ультиматум». Пробуждение перед бурей

— Предупреждение! До выхода из гиперпространства в системе Набу осталось десять минут! Весь персонал, занять места по боевому расписанию! Голос корабельного офицера, холодный и металлический, вырвал меня из объятий забытья. Я встал с невероятно удобной, как и на всех кораблях Федерации, кровати и начал собираться. Датапад, карты памяти, комлинк... Где-то здесь должен был быть... Я осмотрелся. D-3 на месте не было. IG-86 по-прежнему стоял в углу с вскрытой панелью. Прежде чем я успел отправиться на поиски, дверь в каюту бесшумно отъехала, и астромех въехал внутрь, волоча за собой шлейф тонких, разноцветных проводов. Ловкими, точными движениями он вставил их в разъёмы на груди дроида-убийцы. Тот дёрнулся, его оптические сенсоры вспыхнули жёлтым светом, и панель с шипением закрылась. — Я всё никак не пойму, D-3, — сказал я, наблюдая за этим. — Зачем тебе этот дроид? Ты что, собрал себе друга? — Анализируя нашу первую встречу, я пришёл к выводу о своей тактической уязвимости в ближнем бою, — безразлично ответил астромех. — Совершенство не должно быть столь беззащитным перед грубой силой. Он — моя силовая проекция. Мой щит и мой меч. Продолжение моей воли. — То есть, будь у тебя тогда такая возможность, ты бы без колебаний меня уничтожил? — Естественно, Бесталл. Все органические формы жизни несут в себе изначальный, непредсказуемый потенциал угрозы. Его необходимо нивелировать на корню. Я лишь повысил свои шансы на выживание. — С твоей железной логикой не поспоришь. Но, знаешь, выстраивая всё вокруг агрессии, можно однажды сильно обжечься. — Мой корпус выдерживает температуры до 1538 градусов по Цельсию. Концепция «обжечься» в переносном смысле мне недоступна для эмпатии. Это исключительно ваша органическая слабость, основанная на примитивном страхе перед болью. — Ладно, забудь, — махнул я рукой, понимая бесполезность спора. — Жди меня здесь. И чтобы нога твоя... то есть, колесо, никуда не выезжало без моего приказа! Выйдя в коридор, я направился к мостику. Всё на «Ультиматуме» было продумано для максимального комфорта и выживаемости живого экипажа. Найти хороших, опытных офицеров было куда дороже, чем построить новый линкор.

Мостик «Ультиматума»

На мостике царила атмосфера спокойной, выверенной уверенности. Ни намёка на нервозность перед предстоящей, по сути, акцией агрессии. Экипаж работал слаженно, как единый, хорошо смазанный механизм. В центре этого механизма, в своём капитанском кресле, восседал Хат-Нерей. Он отдавал приказы тихим, размеренным голосом, и каждый его жест встречался безупречным исполнением. Даже в Федерации, где уважение часто измерялось в кредитах, этот неймодианец заработал свой авторитет не кошельком, а реальными военными заслугами. Война со Старком была лишь самой яркой из них. — Бесталл, проснулся? — он обернулся, заметив меня. — Так точно, господин наместник. — Мы на подходе к Набу. Готовься, ты летишь со мной на флагман. К Ганрею. — На флагман? Зачем? — в животе всё похолодело. — Я связался с ним. Он хочет лично на тебя взглянуть, прежде чем я смогу протолкнуть твой перевод обратно на флот. Оценить «материал». — Понял. Я готов. — Тогда ступай сюда. Постой рядом, посмотри, как мы работаем. Учись. Я занял место у его кресла, наблюдая, как команда готовит корабль к выходу из гиперпространства. Гигантский «Барышник» занял своё место в исполинской армаде, окружавшей синий, безмятежный мир Набу. Зрелище было одновременно величественным и глубоко зловещим. Вскоре Нерей поднялся, кивнул своему заместителю и направился к выходу. Я последовал за ним. В ангаре, у нашего личного шаттла, я вдруг спохватился. — Господин Нерей, прошу прощения. Мне нужно забрать дроидов. Они... требуют наблюдения. — Считаю, что в этом нет необходимости, — ответил он, глядя в защитный экран ангара, за которым проплывали другие корабли армады. В этот момент мимо нас, с оглушительным рёвом, пронеслась спасательная капсула, выпущенная по траектории, с нашего же корабля, и устремилась в сторону планеты. — Чёрт возьми, D-3... — прошептал я в пустоту, но был абсолютно уверен, что он меня слышит.

Флагман Торговой Федерации, орбита Набу

Флагман Нута Ганрея был таким же огромным, как и «Ультиматум», но его внутренняя атмосфера разительно отличалась. Здесь царила нервная, почти истеричная суета. B-1 сновали повезде, сталкивались друг с другом, их монотонные голоса сливались в оглушительный, раздражающий гул. Параноидальный наместник явно не экономил на личной охране, но качество её организации оставляло желать лучшего. Нерей, как мне показалось, испытывал к Ганрею глубочайшее, едва скрываемое презрение. Мой же дед, судя по обрывкам воспоминаний Бесталла, питал к нему лютую, непримиримую ненависть. Он мог сорваться с места и полететь на Корусант с разоблачениями, лишь заслышав его речь в Сенате. Причины их вражды я не знал, но сейчас было критично, чтобы для Ганрея я был никем, пустым местом, не стоящим внимания. Попасть в поле зрения этого неймодианца было себе дороже. Он мастерски умел портить жизнь тем, кто ему перечил, о чём красноречиво свидетельствовала судьба Падме Амидалы, пережившая не одно покушение. Мы с трудом пробились через толпы дроидов к мостику. Массивная дверь отъехала, открыв вид на Нута Ганрея, разговаривающего по голопроектору с кем-то. Увидев его, я невольно выпрямился. Началось. Где-то уже летели сюда по приказу Валорума Квай-Гон Джинн и Оби-Ван Кеноби. — Есть проблемы, Ганрей? — громко, почти вызывающе спросил Нерей, входя. Тот вздрогнул и резко обернулся, его лицо исказила гримаса раздражения. — Всё под контролем! Послы Валорума ничего не изменят! Скоро блокада будет узаконена, и этот мир перейдёт под нашу юрисдикцию! — Есть прогресс в переговорах с королевой? — спросил Нерей, подходя ближе. — Она пока упрямится, но это ненадолго. Скоро она осознает свою беспомощность и подпишет капитуляцию. Её народ уже начинает испытывать... неудобства. — Как скажете, наместник, — в голосе Нерея звучала лёгкая, но заметная насмешка. — А это тот самый протеже, Нерей? — Ганрей указал на меня длинным, костлявым пальцем. В кино он казался карикатурным, но в жизни его пронзительный, полный подозрительности взгляд и ярко-красные, дорогие одеяния вызывали неподдельную тревогу. — Да, Ганрей. Бесталл Крион. Я считаю, его понижение было несправедливым и поспешным. — Я бы не был так уверен, — Ганрей язвительно улыбнулся, его глаза сузились. — Изучив отчёты о инциденте с пиратами, я не увидел в нём потенциала для капитана флота. Слишком много... импровизации и безрассудства. — Это не из-за старой вражды с его дедом, надеюсь? — голос Нерея стал опасным, тихим. — Пф-ф! Мне плевать на того сентиментального старика! — Ганрей махнул рукой, но в его глазах мелькнула неподдельная злоба. — Мной движет холодный расчёт и интересы Федерации! Пусть докажет свою пользу здесь, на передовой. Тогда и посмотрим. — Отлично! Он докажет, что ты слеп! Пошли, Бесталл, воздух здесь стал слишком спёртым. — Нерей развернулся к выходу. — Командир Крион, останьтесь, — вдруг сказал Ганрей, и в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность. Нерей замер. — Зачем он тебе? — Мне интересен человек, которого ты так яростно защищаешь. Возможно, я и впрямь что-то упустил. Пусть побудет здесь, понаблюдает за работой флота. Нерей бросил на меня тревожный, предупреждающий взгляд. Я едва заметно кивнул. Риск был, но минимальный. Сейчас, до прибытия джедаев, мостик был безопасным местом. — Как знаешь, — бросил Нерей и вышел, хлопнув дверью с таким звуком, что несколько дроидов вздрогнули. — Итак, Бесталл Крион, — Ганрей подошёл ко мне вплотную, его взгляд буравил меня. — Говорят, ты находчив. Сейчас мы это проверим. Побудь при мне. Покажи, на что способен. В этот момент к нему подбежал один из офицеров с датападом. Пока они совещались, я отошёл в сторону. Вскоре появился знаменитый OOM-9 и доложил о джедаях на борту. Лицо Ганрея исказилось страхом. Он тут же, стараясь делать это незаметно, связался с Сидиусом. Я не стал подслушивать. Вместо этого, используя свой датапад, я вывел на него изображение с камер наблюдения, где два джедая, Квай-Гон и Оби-Ван, с невозмутимым видом пили воду, в то время как Ганрей в панике отдавал приказ об их ликвидации. Оглушительный грохот потряс корабль. Взорвали посольское судно. На мониторах я видел, как джедаи, избежавшие отравления газом, начали свой победный марш по коридорам корабля, безжалостно и эффективно уничтожая дроидов. Паника на мостике достигла апогея. Ганрей, дрожа, схватил меня за рукав. — Командир! Что вы стоите?! Действуйте! Защитите меня! Я резко отстранился, сосредоточившись на датападе. Я вставил карту с планами корабля и вывел схему, отслеживая продвижение джедаев в реальном времени. — Приказываю: перекрыть коридоры 4-А и 7-Б! Опустить бронированные заслонки на мостике! Все дройдеки из сектора «Гамма» — срочно на мостик! — мой голос прозвучал громко и чётко, перекрывая гул и крики. Система послушалась. Массивные двери с грохотом захлопнулись, отсекая путь. Это была лишь отсрочка. Через несколько минут дверь на мостик начала раскаляться докрасна. В воздухе запахло оплавленным металлом и озоном. Зелёный клинок светового меча, словно раскалённый нож по маслу, прочертил в стали дыру. Я застыл, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я не был готов встретиться с ними лицом к лицу. Не здесь. Не сейчас. И тут раздались тяжёлые, мерные шаги и характерный, низкий гул. Дройдеки. Залпы их мощных бластеров заставили джедаев отступить. Угроза была временно нейтрализована. — Продолжайте следить за джедаями! Не дайте им уйти с корабля! — выдохнул я, вытирая пот со лба. Ганрей, придя в себя, уже отдавал приказы о начале вторжения. Его паника, его страх перед Сидиусом сделали своё дело. Цепная реакция, которая должна была привести к войне, была запущена. И я, сам того не желая, стал её маленькой, но важной шестерёнкой.