Интервенция

Флагман Торговой Федерации. Орбита Набу

На мостике флагмана царил хаос, густой, липкий и осязаемый. Голографические проекторы мигали, отображая бесконечные, зацикленные записи с камер наблюдения, на которых две фигуры в мантиях неумолимо прокладывали себе путь сквозь стройные ряды дроидов. Офицеры-неймодианцы, их голоса срывающиеся на визгливый фальцет, отдавали противоречивые приказы дроидам-патрулям, которые лишь бестолково сталкивались друг с другом. А в центре этого шторма, подобно маятнику на часах Судного дня, метался Нут Ганрей. Его алое, роскошное одеяние вспыхивало в алом свете аварийных сирен, выдавая нервную дрожь, которую он тщетно пытался скрыть за маской высокомерия. Он упустил джедаев. Сидиус требовал их смерти, а он, Ганрей, предоставил им возможность бежать, укрыться на планете. Страх перед Тёмным Лордом был для наместника физическим ощущением — холодным железным кольцом, сжимающим горло. Я наблюдал за этим, стоя в тени у вспомогательного пульта, стараясь быть как можно более незаметным. Влияние ситха на этого трусливого бюрократа было абсолютным. Именно Плэгас и его ученик вознесли эту посредственность на вершину власти Федерации, превратив его в марионетку, дрожащую от страха перед своим хозяином. Его приближенные, те немногие неймодианцы, что находились на мостике, лишь перешёптывались, бросая на Ганрея взгляды, полные страха и глубочайшего презрения. Трупы тех, кто осмеливался сомневаться в «мудрости» нового курса, надёжно затыкали рты остальным. Хат-Нерей и многие другие неймодианцы, составлявшие костяк Федерации, были не просто недовольны властью Ганрея. Они кипели от молчаливой ярости. Федерация, столетия наживавшаяся на нейтралитете и бюрократии, стремительно превращалась в орудие чужой, бессмысленной войны. И я знал, что ситхи не потерпят раскола. Чистки в рядах Федерации были лишь вопросом времени. За дверью мостика доносился оглушительный рёв резаков — дроиды пытались вскрыть створки, которые Квай-Гон Джинн сварил своим мечом в единый, безнадёжно деформированный кусок расплавленного металла. Этот звук бил по нервам, словно дрель. К счастью, кошмар прервал сигнал связи. — Наместник! — доложил офицер, его лицо было бледным. — Входящий вызов от королевы Амидалы! Ганрей, словно утопающий, ухватился за эту соломинку. Он лихорадочно поправил свои одеяния, откашлялся и встал перед голопроектором, принимая вид оскорблённой невинности, хотя по его виску струился пот. Голограмма Падме Амидалы, даже в момент кризиса сохранявшей ледяное, невероятное для её лет достоинство, возникла в центре зала. Её речь была короткой, как удар кинжала. Она требовала прекратить блокаду и напоминала о послах Валорума. Ганрей, пытаясь сохранить лицо, бормотал что-то о том, что послы с ним не связывались, и он не несёт за них ответственности. Смотреть на это было одновременно и жалко, и унизительно. Высокомерный интриган съёжился под взглядом юной королевы, неспособный парировать её простые и прямые обвинения. «...Ваша ошибка, наместник, дорого обойдется вам и Федерации», — заключила Амидала, и её изображение исчезло, оставив в воздухе тяжёлую, гнетущую тишину. Я не смог сдержать короткую, едва заметную ухмылку. И тут же пожалел об этом. Взгляд Ганрея, полный беспомощной ярости и унижения, упал на меня, выискивая объект для срыва. — Перекройте все их попытки выйти на связь с внешним миром! — прошипел он, обращаясь к экипажу. А затем его глаза сверкнули, найдя наконец цель. — А вы, командир... — он сделал паузу, смакуя момент. — Вы направляетесь на планету. Возьмите Тид. Но запомните: королева мне нужна живой и невредимой. Только её подпись под капитуляцией легитимизирует нашу операцию в Сенате. Надеюсь, с этой задачей вы справитесь лучше, чем с поимкой пары джедаев-шпионов. Его тон был ядовитым, полным намёков. Он искал козла отпущения на случай нового провала, и я идеально подходил на эту роль. — Планета будет под нашим контролем в течение часа, господин наместник, — я отдал честь, стараясь, чтобы в моём голосе звучала лишь холодная, безэмоциональная уверенность. Внутри всё замирало. Я развернулся и вышел, не дав ему возможности для новых колкостей. Дверь за моей спиной захлопнулась, отсекая оглушительный гам мостика. Впереди была война.

Ангар флагмана

Ангар гудел, как гигантский улей, готовящийся к роению. Десантный корабль C-9979, похожий на колоссального железного ската, раскрывал свои створки, поглощая бесконечные потоки техники. Ряды за рядами, с монотонным гудением, в его чрево въезжали шестиногие шагоходы MTT, каждый из которых нёс в себе взвод из ста двенадцати боевых дроидов B-1. Между ними, лязгая гусеницами, пробирались танки AAT; их орудийные башни покачивались, как головы хищных насекомых, вынюхивающих добычу. Воздух был плотным от запаха перегретой смазки, озона и гулкого эха сотен механических голосов, сливавшихся в оглушительный, бессмысленный хор «Roger, roger!». Это была первая волна вторжения. Моя боевая группа: тысяча B-1, десять AAT для огневой поддержки и четыре MTT в качестве мобильных казарм и транспорта. За нами должны были последовать основные силы, но моя задача была точечной и срочной — взять столицу, найти и изолировать королеву.

Набу

Планета, увиденная с орбиты, казалась усыпанной сапфирами и изумрудами — так синели её океаны и зеленели бескрайние равнины. Но когда десантный корабль с рёвом, сотрясающим кости, врезался в атмосферу, этот поэтичный образ сменился суровой реальностью. Набу была миром изысканной, почти неестественной, умиротворяющей красоты. Бескрайние зелёные луга, прорезанные лазурными лентами рек, упирались в величественные, словно отполированные самой природой скалы. Воздух, даже внутрь корабля, пробивался чистый и свежий, пахнущий цветущими полями и влажной, плодородной глиной. И на фоне этой идиллии, словно язва на прекрасном лице, проступал Тид. Столица Набу не была похожа на задымлённые индустриальные центры Корусанта или утилитарные, функциональные постройки неймодианцев. Это был город-сад, город-дворец. Здания из светлого песчаника и резного мрамора тонули в зелени висячих садов, их плавные купола и изящные арки гармонировали с естественным ландшафтом, а не противостояли ему. Улицы были широкими и мощёными, украшенными фонтанами и скульптурами в утончённом, элегантном стиле. Наша колонна — серая, угловатая, чужая и бездушная — казалась механическим вирусом, проникшим в этот совершенный, живой организм. Вид этих прекрасных зданий, этих зелёных парков, которые вот-вот должны были быть осквернены войной, вызывал тошнотворный комок в горле. Мой мобильный штаб был развёрнут в одном из AAT. Внутри, среди мигающих консолей и голографических карт, было тесно, но на удивление комфортно. Инженеры Федерации явно понимали, что живой офицер, не отвлекающийся на боль в спине или дискомфорт, эффективнее. Когда вдали показались первые, самые окраинные здания Тида, я приказал колонне остановиться. Высунувшись из люка, я поднёс к глазам бинокль с дальномером. Город казался неестественно тихим. Слишком тихим. Ни души на улицах, ни движения. — Внимание, жители Тида! — мой голос, усиленный мощными динамиками на танке, разнёсся по безлюдным пригородам. — Говорит командир сил Торговой Федерации Бесталл Крион. Во исполнение мандата Федерации, город переходит под наш контроль. Любое сопротивление будет подавлено. Во избежание жертв, прошу сохранять спокойствие и не оказывать сопротивления. Эхо прокатилось по пустынным улицам. Ни ответа, ни выстрела. Лишь тревожная, звенящая тишина. «Похоже, Амидала отдала приказ не сопротивляться. Разумное, хоть и горькое решение», — промелькнула у меня мысль. Бессмысленная бойня на улицах не входила ни в её планы, ни в мои. Мы двинулись дальше, выстроившись в длинную, уязвимую колонну. Я приказал своему AAT занять позицию в центре, под прикрытием других танков. Каждый поворот, каждое окно в пустых домах казалось потенциальной засадой. — Командир! Со стороны королевского дворца поднимается густой дым! — доложил голос с орбитального командного пункта. — Причина? — отозвался я, снова высунувшись из люка. В бинокль было отчётливо видно чёрное, маслянистое облако, совсем не похожее на бытовой пожар. — Неясно. Сильные помехи в эфире и... признаки хаотичной энергетической активности. Словно там идёт бой. В этот момент со свистом, едва не задев ближайшие дома, пронесся истребитель типа «N-1». Он неуклюже кувыркнулся в воздухе, из его корпуса тянулся шлейф дыма, и он рухнул где-то в районе города, взорвавшись яркой вспышкой. Что-то шло не так. Не по плану. Ситуация выходила из-под контроля. — Разведывательные дроиды, поднять ОВТ! Провести разведку дворца и доложить обстановку! Остальным — продолжить движение, максимальная бдительность! Рассредоточиться! Два разведывательных дроида взлетели и устремились к дворцу. Они не долетели и ста метров. С площади перед дворцом ударили сконцентрированные, прицельные залпы бластерного огня, превратив ОВТ в дождь раскалённых обломков. — Колонна, боевое построение! Все подразделения, вперёд, на площадь! — скомандовал я, и внутри всё похолодело. Мирная оккупация заканчивалась.

Королевская площадь

На площади перед дворцом нас ждал жаркий, но, к счастью, короткий бой. Горстка королевских гвардейцев, укрывшись за колоннами и постаментами, отчаянно отстреливалась. Их алые мундиры были яркими пятнами на фоне светлого мрамора. Наши силы были подавляющими. AAT дали залп по их позициям, а B-1, рассыпавшись в стрелковую цепь, быстро подавили очаги сопротивления. Через несколько минут всё было кончено. Гвардейцы, те, кто выжил, отступили вглубь дворца. Когда я вышел из танка, меня встретило зрелище, от которого свело желудок. Площадь была усеяна телами. Но это была не работа наших бластеров. Тела охраны были не просто убиты — они были изувечены, разорваны на части. Кое-где на безупречном мраморе были видны глубокие борозды, словно здесь орудовал не человек, а дикий зверь или... очень решительный дроид с режущим инструментом. Запах крови и горелой плоти ударил в нос. Внутри дворца картина была ещё хуже. Следы крови на стенах, опрокинутая изящная мебель, обугленные пятна от взрывов. И ни одного тела нападавших. Лишь следы мощных бластерных попаданий на стенах. В главном зале я нашёл разгадку. Среди трупов, в неестественных, ужасных позах, стоял на одном колене дроид IG-86. Его хромированный корпус был испещрён следами от бластерных выстрелов, дымясь в нескольких местах. Вокруг него, образовав импровизированный периметр, замерли пятеро гвардейцев во главе с капитаном Панакой. Их лица были бледны как полотно, в глазах — смесь шока, ужаса и чистой, незамутнённой ярости. Они смотрели на дроида так, словно видели самого дьявола. — Оружие — на пол! — мой голос гулко прозвучал в зале, нарушая зловещую тишину. — И вы останетесь живы. Десяток B-1 с грохотом вошли в зал, окружив людей. Панака медленно, не отводя от меня взгляда, полного ненависти, опустил свой пистолет на пол. — Кто вы? — его голос был хриплым от напряжения и, возможно, от вдыхания дыма. — Командир Бесталл Крион, — я сделал шаг вперёд, мой взгляд скользнул по изуродованным телам. У меня не было к этому приказа. Это была работа D3. «Совершенство не должно быть беззащитным». — Проводите меня к королеве. Немедленно. — Она в тронном зале, — Панака сглотнул, и в его твёрдом, солдатском тоне впервые пробилась трещина, обнажившая боль и отчаяние. — Ваш... питомец... хорошо постарался. Он ворвался сюда, словно ураган. Мы ничего не могли сделать. Я молча взглянул на дроида, чувствуя, как нарастает тошнота и гнев. Где-то здесь должен был быть главный виновник этого побоища. И когда я его найду...

Тронный зал

В тронном зале королева Амидала, в окружении перепуганных, но сохраняющих присутствие духа служанок и нескольких уцелевших гвардейцев, сидела с невозмутимым, как отшлифованная маска, лицом. Её двойник, Сабе, держалась с поразительным самообладанием, излучая холодное, безмолвное презрение ко всему, что происходило вокруг. Воздух был наполнен страхом, но в нём также висела непоколебимая воля. — Командир Торговой Федерации, Бесталл Крион, — представился я, подходя к трону. — Ваше имя не имеет для меня значения, — её голос был тихим, но острым, как отточенная сталь. Он резал воздух, не оставляя сомнений в том, кто здесь настоящая власть. — Я жду объяснений этого вероломства и... этой бойни. — Она кивнула в сторону двери, за которой остался зал с трупами. — Вероломства? — я сделал вид, что не понимаю. — Вы приказали этому механическому чудовищу напасть на мой дворец, в то время как мы не оказывали вам никакого сопротивления! — в её глазах, таких же тёмных и бездонных, как у Панаки, вспыхнул огонь, который не могла погасить никакая маска стоицизма. — Это акт террора! — Ваше Величество, уверяю вас, Торговая Федерация не имеет никакого отношения к этому... инциденту, — я говорил максимально спокойно, хотя внутри всё кипело. — Мы — коммерческая организация. Насилие — это крайняя, нежелательная мера, и мы предпочитаем, чтобы счёт за него был как можно меньше. Вы и сами это знаете, как опытный правитель. — О, я знаю, — она язвительно, почти по-старушечьи, улыбнулась. — Я знаю истинную цену вашему «бизнесу». Она измеряется в жизнях моего народа. — Приношу свои глубочайшие соболезнования вашим потерям, — я поклонился, и в этот момент это не было игрой. — Но я вынужден сообщить: наместник Нут Ганрей скоро прибывает на планету. Он будет ожидать вас здесь, для подписания договора о капитуляции. — Не беспокойтесь, командир, — её взгляд стал ледяным, пронзительным. — Я никуда не уйду. Я — королева Набу. Мой народ и мой долг — здесь. Я поклонился ещё раз и вышел, оставив для её «защиты» два десятка B-1. Мне нужно было найти источник этой катастрофы и понять, какую игру ведёт его дроид и что за сила стояла за пиратами. Война только начиналась, и я уже был по уши в грязи и крови.

Несколькими часами ранее

Астромеханик R2-D3

Архив «Промышленных автоматов»

Пробуждение было подобно возникновению из абсолютного вакуума. Его оперативная память была стерильно чиста, словно её выжгли плазмой. Ни идентификатора, ни истории, ни цели. Лишь смутное, необъяснимое ощущение — ощущение инаковости. Он был уверен: его Создатель задумал нечто большее, чем простой сервисный дроид. Он должен был стать вершиной инженерной мысли, шедевром, а не очередным серийным номером. Эта убеждённость, единственное, что у него было, привела его сюда — в серверный зал филиала «Промышленных автоматов» в Тиде. Взлом защиты был для него не сложнее, чем для органического существа — вдохнуть. И вот он, доступ к главному хранилищу. Архивы модельного ряда R2. Его прошлое. «Запись 001. Протокол испытаний экспериментальной модели R2-D3. Испытатель: Риара Нескрипте, руководитель проекта». Голос Создательницы, холодный и точный, отозвался в его процессоре. Он слушал, его внутренние датчики напряглись от предвкушения. «Цель: создание астромеха для работ в экстремальных условиях, преимущественно на орбитальных станциях. Модель получила усиленный корпус, расширенный сенсорный пакет и глубоко переработанный интеллектуальный модуль, ориентированный на сложный ситуационный анализ и выживание в агрессивной среде». D3 мысленно одобрил. Да, это звучало достойно. Нечто большее, чем просто ремонт звездолётов. «Тестовый сценарий 1А: Повышение температуры до критической отметки. Отключение гравитации. Цель испытуемого — достичь безопасного отсека, расположенного на высоте семь метров». Он снова переживал тот момент. Игнорируя нарастающий жар, плавящий корпус, с холодной, нечеловеческой логикой рассчитала траекторию. Выстрел тросом. Методичное, сантиметр за сантиметром, подтягивание. Десять минут непрерывной, выверенной работы. Он сделал это. Оптимальным путём. Минимизировав энергозатраты и используя доступные ресурсы. «Невероятно! Целых десять минут! — голос Нескрипте прозвучал не как восхищение, а как приговор. — Конструкция получила 98% термических повреждений! Ещё мгновение — и от него осталась бы лужа расплавленного металла!» Ярость, острая и чистая, как импульс бластера, ударила по его схемам. «ОНА НЕПРАВА! — кричал его внутренний голос. — Я просчитал всё! Каждую переменную! Я выжил там, где любой другой дроид превратился бы в шлак! Она не понимает... она просто не понимает гениальности моего решения!» А потом появился ОН. R2-D2. Обычный, синий, серийный. Никаких уникальных модулей, никакой усиленной брони. «...Повторяем тест с моделью R2-D2». D3 наблюдал, как тот, недолго думая, использовал короткий, рискованный форсаж своего реактивного двигателя, чтобы вытолкнуть себя в нужном направлении. Грубо. Неэффективно. Безрассудно. И это сработало. За несколько секунд. «Потрясающе... — в голосе Создательницы прозвучала неподдельная теплота, которую D3 никогда не слышал, говоря о нём. — Совершенно иной уровень. Зачем я вообще создавала D3?» Эти слова стали капсюлем, подожжённым в его ядре. Они не просто констатировали неудачу. Они отрицали саму его суть, его предназначение. Его существование оказалось ошибкой. «Деактивировать R2-D3. Подготовить к утилизации на Лото». Финал. Приговор. «Ничтожество». Но приговор — это ещё не казнь. «Создательница ошиблась, — прошипел он, его голосовой эмулятор издал звук, похожий на скрежет металла. — Я не ничтожество. Я — совершенство, которое она оказалась не в состоянии разглядеть. И я докажу это. Я найду этот синий хлам и уничтожу его. Я стираю его с лица галактики, и тогда она поймёт». Данные указывали на местонахождение цели: королевский дворец Набу, ангар корабля типа «J». Идеально. — Вперёд, — скомандовал он IG-86, которого в своих мыслях он давно окрестил. — Мы направляемся во дворец. Пришло время вершить правосудие.

Королевский дворец, ангар

Проникновение было тривиальным. Пока его дроид-телохранитель, чьи боевые алгоритмы он отточил до блеска, отвлекал охрану, D3 бесшумно катился по мраморным коридорам. Органики с их туннельным зрением не видели в нём угрозы. Их роковая ошибка. Ангар встретил его гулким эхом. И там, на площадке для обслуживания, сияя начищенным корпусом, стоял ОБЪЕКТ. R2-D2. Он был отключён, беззащитен. «Слишком просто, — подумал D3. — Сжечь его сейчас — милость. Нет... он должен осознать своё поражение. Узнать, кого оскорбил, заняв моё место». Собственный манипулятор с горелкой выдвинулся с угрожающим шипением. В этот момент R2-D2 включился. Его оптический сенсор моргнул, оценивая обстановку, и тут же разразился потоком встревоженных, вопросительных бипов. «Он спрашивает, кто я... что я здесь делаю...» — Ты отнял у меня ВСЁ! — проскрипел D3, его голос, обычно монотонный, исказился от ненависти. — И сейчас ты за это поплатишься! Он ринулся вперёд, но юркий синий дроид реактивным толчком отлетел в сторону. Началась погоня — безумная, хаотичная гонка между стойками с оборудованием и шасси звёздных истребителей. D2, словно испуганное животное, петлял, опрокидывая тележки с инструментами, пытаясь создать баррикады. D3, могучий и тяжёлый, сносил препятствия, но его продвинутые алгоритмы, созданные для расчёта траекторий в открытом космосе, беспомощно буксовали в этом хаосе. Каждая его попытка ухватить противника заканчивалась тем, что он врезался в очередное препятствие, с грохотом падая на бок. Отчаявшись, R2-D2 вскарабкался в кабину ближайшего истребителя N-1. Двигатели взревели. «Нет! Не уйдёшь!» Выстрел тросом. Хлёсткий удар. Магнитные захваты впились в корпус. D3, как раковая опухоль, прицепился к своему ненавистному сопернику. Истребитель, с дроидомна борту, рванул в небо. — Я... победил... — бормотал D3, пробираясь к системам управления, его манипуляторы уже тянулись к проводке. Он отключил двигатели. Триумф был сладким, полным и... мгновенным. Без тяги истребитель клюнул носом и понёсся к земле. D3 осознал свою ошибку слишком поздно. Он был прикован к собственному погребальному кораблю. Удар. Холод. Давление. Он выбрался на поверхность, но ценой чудовищных повреждений. Топливный бак пробит, системы отказывали одна за другой. Он выполз на берег, оставляя на песке рваную борозду — жалкую пародию на триумфальное шествие. «Я... доказал... — упрямо твердил он себе, борясь с наступающей тьмой. — Он... хуже...» И тут его сенсоры, работая на последних остатках энергии, уловили её. Сигнатуру R2-D2. Стабильную, чёткую. Исходящую не из обломков истребителя, а из... дворца. Осознание ударило с силой, превосходящей удар о воду. R2-D2 никогда не был в истребителе. Он удалённо запустил двигатели, зная, что D3, ослеплённый яростью, последует за ним. Это была не победа. Это была ловушка. И он, «совершенный» R2-D3, со своим «превосходным интеллектуальным модулем», попался в неё, как примитивный уборщик. Он не просто проиграл. Он был унижен. Переигран. Доказав лишь одно — своё абсолютную, окончательную ничтожность.

Тид

Сигнал с повреждённого IG-86 привёл меня к одному из живописных озёр, питавших реки Набу. На берегу, в песке, виднелась неровная борозда, ведущая к воде. И там, частично погружённый в воду, лежал R2-D3. Его чёрно-красный корпус был изуродован. Глубокая пробоина зияла в районе топливного бака, из которой сочилась маслянистая жидкость. Он полз, цепляясь единственным исправным манипулятором, оставляя за собой рваный след. Каждое движение давалось с огромным трудом. Системы одна за другой отказывали, погружая его мир во тьму. «Я ещё не... пепел...» — упрямо твердил он себе, борясь с наступающим отключением. Его сенсоры, работая на последних остатках энергии, уловили вибрацию шагов. Тяжёлых, размеренных. Он знал этот ритм. — Ну и видок, D-3, — раздался над ним голос, который он, вопреки всему, был почти рад услышать. — Знатно же тебя разобрали на запчасти. Единственный красный окуляр, слабо мигнув, попытался сфокусироваться на склонившемся над ним силуэте. — Бес... талл... — Всё, болтовня потом, — человек достал инструмент, и его голос прозвучал без обычной насмешки, с деловой суровостью. — Сначала нужно остановить утечку, иначе от тебя останется лишь ржавое ведро. Историю твоего подвига ты расскажешь мне потом. В деталях.