Испытание Тенью

Камера Бейна. Комплекс «Тень»

Воздух в камере был стерильным и ледяным, словно его откачали из космического вакуума. Бесталл молчал, сжимая кулаки до хруста в костяшках. Каждый мускул его тела был напряжен струной, готовой лопнуть. Внутри всё закипало — ярость унижения, отчаяние приговора, страх перед пятьюдесятью годами небытия. Но разум, закалённый падением, приказывал слушать. Бездонные красные глаза дуроса сканировали бывшего капитана, выискивая малейшую трещину, слабину, которую можно было бы использовать. — Неприятное место, не так ли? — Голос Кэда Бейна был скрипучим, как скрежет ржавого металла, а в его тоне сквозила плотоядная усмешка. — Идеально, чтобы стереть личность. Сделать из человека номер. Но я вижу в тебе не личность, Крион. Я вижу инструмент. А ценный инструмент не выбрасывают на свалку. Его перековывают. — Перековывают для чего? — собственный голос прозвучал для Бесталла хрипло и чуждо. Он чувствовал, как каждое слово дается ему с усилием, будто язык стал чужим и непослушным. — Видишь ли, в этом бетонном муравейнике царит хаос, — Бейн медленно прошелся по камере, его тень, изломанная и угловатая, скользила по голым стенам, повторяя его движения как преувеличенная карикатура. — Каждый тут сам за себя, и в этом их слабость. А мне для одного дельца нужна структура. Боевая группа, собранная из местных «талантов». Проблема в том, что я — как самый большой паук в банке. На меня смотрят все: и тюремщики, и, не сомневаюсь, джедаи. А ты... — Он остановился прямо перед Бесталлом, вонзив в него взгляд, который, казалось, проникал прямо в душу, выворачивая наружу все тайные мысли. — Ты для них никто. Неудачник. Приговоренный аристократ, от которого все отвернулись. Идеальная тень. Ты будешь моими глазами и руками. Соберёшь для меня команду. А я, в свою очередь, научу тебя, как выжить. И как сбежать. — Почему я должен тебе верить? — Бесталл заставил себя выпрямиться, встречая взгляд Бейна. Внутри всё сжималось в комок, но он не мог показать слабость. Не здесь. Не перед ним. — Потому что у тебя нет выбора, — Бейн улыбнулся, и это было похоже на оскал дикого зверя, готовящегося к прыжку. — Ты можешь сгнить здесь, как другие ничтожества, или можешь стать чем-то большим. Твоё первое испытание начнётся скоро. Просто запомни: когда придёт время — реагируй. Выживай. Больше от тебя ничего не требуется. Пока что.

Комплекс «Тень». Основной блок

Исправительный комплекс «Тень» не был просто тюрьмой. Это был исполинский, отполированный до бледно-серого блеска клык, вбитый в самое древнее, безымянное основание Корусанта. Сюда, на уровень, куда не доходил даже отблеск уличных неонов, не проникала ни одна живая частичка. Воздух был искусственным, холодным и лишённым запахов, словно его фильтровали не только от примесей, но и от самой памяти о свободе. Главным принципом «Тени» была абсолютная изоляция. Заключённых из разных блоков не подпускали друг к другу, исключая саму возможность сговора. Это была идеальная машина по перемалыванию душ. С момента заключения Бесталла прошло пять стандартных дней. Его перевели в основной блок, присвоив номер «555», который теперь алел на грубой оранжевой робе, словно клеймо позора, постоянно напоминая о его падении. О том, что наверху уже вечерело, в «Тени» узнавали лишь по смене режима. Пришло время обеда. Столовая, идеальный овал из холодной стали, гудела, как растревоженный улей. Над рядами столов, прикрученных к полу, на высоте пяти метров висели платформы с часовыми, их безразличные взгляды скользили по толпе заключенных. В дальнем конце зала, за прозрачным силовым барьером, стояли автоматы по выдаче питания. Сегодня, как и всегда, это была питательная паста марки «Синтез-7» — серый, безвкусный сгусток, разработанный для минимального поддержания жизненных функций. Для аристократа, выросшего на неймодианских деликатесах, каждый приём пищи был изощрённым продолжением пытки. Когда заключённых построили и под конвоем привели в столовую, среди них началась своя, беззвучная церемония. Внимание сотен глаз — от скучающих до злобных — было приковано к одной фигуре. Бесталл Крион. События на Набу освещались настолько широко, что даже здесь, на дне галактики, каждый знал его имя как «мясника гунганов». Для большинства это был просто фон, но для некоторых — редкий огонёк интереса в холодный стенах "Тени". Маргиналы с искрой амбиций видели в нём диковинку: павшего аристократа, которого нужно было либо сломать, чтобы потешить своё эго, либо признать, чтобы прикрыться его будущей славой. Их интерес был подобен интересу хищников к новому зверю в клетке.

Бесталл

Холод стального подноса обжигал ладони. Я шёл к своему месту, стараясь не смотреть ни на кого прямо, но сканируя периферией зрения каждого. Воздух гудел от приглушённого галдежа, но мой слух выхватывал лишь один звук — тяжёлые, размеренные шаги, неумолимо приближающиеся ко мне. Внутри всё сжималось в ледяной ком. В голове, словно набат, отдавалась фраза, брошенная Бейном: «Реагируй. Выживай». И тогда я их увидел. Двоих. Крупных, с тупыми, жестокими лицами, на которых читалась уверенность в своей безнаказанности. Надзиратели. Их взгляды, полные немой угрозы, были прикованы ко мне. Я почувствовал это кожей — холодный, липкий страх, знакомый ещё с Набу. Но теперь за этим страхом стояла ярость. Ярость загнанного в угол зверя, которого прижали к стене в зале Сената, которого использовали и выбросили. «Реагируй. Выживай». Ловушка захлопнулась. Первый надзиратель, широкоплечий брюнет, с нарочитой небрежностью налетел на меня. Поднос с серой пастой с грохотом полетел на пол, разбрызгивая комки безвкусной массы. — Эй, мусор! — его рык прозвучал прямо над ухом, оглушая. — Ослеп, что ли? Извиняться будешь! Время замедлилось. Я видел, как второй надзиратель перекрывает мне путь к отступлению. Видел злорадные взгляды заключённых, ждущих зрелища. Видел себя — униженного, раздавленного — и это видение было невыносимее любой боли. Я вспомнил насмешку Палпатина, холодный взгляд Амидалы. Нет. Больше нет. Ярость, что копилась — с момента суда, с момента, когда моё имя растоптали, — вырвалась наружу. Не слепая, а холодная, сфокусированная. Вспышка. Я не побежал, а рванул навстречу надзирателю. Короткий, хлёсткий удар коленом в пах первому охраннику. Тот захрипел, сгибаясь пополам, его лицо исказила гримаса боли и неверия. Не дав ему опомниться, рука, сжимавшая поднятый с пола поднос, со всей силы обрушилась ему на голову. Оглушительный лязг, и тело грузно рухнуло на пол, заливая его липкой красной массой. Мигом развернувшись ко второму, уже занёсшему дубинку. Я понимал, не было времени думать. Только действовать. Нырок под замах, удар плечом в солнечное сплетение. Надзиратель ахнул, теряя дыхание, его глаза полезли на лоб от неожиданности и боли. Ещё один удар подносом — по руке, сжимавшей оружие. Дубинка с звоном откатилась по полу. Замерев на секунду и тяжко дыша, над двумя корчившимися телами, я не чувствовал триумфа. Лишь знакомую, леденящую пустоту, заливающую душу, и горькое послевкусие необходимости. Потом пришли другие охранники. Меня избили. Основательно, с присущим им усердием. Удары дубинок, сапоги, врезающиеся в рёбра. Но когда меня волокли в карцер, сквозь пелену боли я видел не насмешки, а нечто иное. Молчаливое, вынужденное уважение в глазах тех, кто наблюдал. Я прошёл проверку. Заплатил кровью за право на существование в их жестоком мире.

Карцер. Комплекс "Тень"

Холод стального пола проникал глубоко в кости, сливаясь с внутренним оледенением. Бесталл лежал ничком, прислушиваясь к боли — она была ясной и честной. Проще, чем та игра, в которую он теперь был втянут. «Испытание Бейна»... Мысль отдавалась горькой усмешкой в его разуме. Он прошёл его. Заплатил кровью и болью за место в этой пищевой цепочке, заключённой в бетон. Доверие здесь было роскошью, которую никто не мог себе позволить. Но Бейн предлагал не доверие. Он предлагал сделку. И у Бесталла, как верно заметил дурос, не было выбора. Чтобы сражаться с системой, ему пришлось войти в сговор с самым опасным её обитателем. Ирония была столь же горькой, как вкус крови на его губах. Его размышления прервал душераздирающий звук — не крик, а протяжный, животный вой, полный такого отчаяния, что по коже пробежали мурашки. Звук доносился из вентиляционной решётки слева, из соседнего карцера. — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Бесталл, с силой ударив кулаком по стене. Боль пронзила руку, но он её почти не почувствовал. — Приведёшь охрану, ублюдок! Вой смолк, сменившись прерывистыми, захлёбывающимися всхлипами. — Они... они всех... — прошептал кто-то за стеной, и в этом шёпоте слышалось безумие, граничащее с помешательством. — Моя команда... «Бешеный Койот»... его разнесли в щепки банковские крейсеры! Я один... Я один выжил! Бесталл медленно поднялся, опираясь на холодную стену. Его тело пронзали спазмы, но разум работал с неестественной ясностью. Эмоциональный. Сломленный. Идеальный кандидат. Первое практическое задание Бейна — найти тех, кем можно управлять. Этот пират был готовым материалом. Нужно было лишь придать ему нужную форму. — Как тебя звать? — спросил Бесталл, заставляя свой голос звучать твёрже, чем он себя чувствовал. — Гаррак... Гаррак Доннелл. — Слушай меня, Гаррак. Твоя команда не умерла. Они ждут. — Ждут? — в голосе пирата дрогнула слабая, почти детская надежда, пробивающаяся сквозь отчаяние. — Они... они же сгорели в вакууме... — Они ждут, когда их капитан отомстит. Они смотрят на тебя из тьмы и ждут, чтобы ты вдохнул в их имена новую жизнь. Ты хочешь сдохнуть здесь как жалкая тварь? Или ты хочешь, чтобы имена твоих ребят гремели по всей галактике, наводя ужас на тех, кто их уничтожил? — Я... я хочу их порвать! — голос Гаррака окреп, в нем зазвучали стальные нотки. — Всех этих банкиров в их дорогих костюмах! Я хочу, чтобы они узнали, что значит терять всё! — Тогда будешь жить. Слушай меня. Мы набьём тебе тату. Имена всех, кого ты потерял. На груди. На спине. На руках. Чтобы они всегда были с тобой. Чтобы их ярость стала твоей силой. Чтобы каждый, кто посмотрит на тебя, понял — за тобой стоят не призраки, а целый легион. И он голоден. Он жаждет мести. Гаррак замолчал, а затем разразился истеричным, но полным дикой решимости ярости смехом. — Да! Да! Я их всех запомню! Каждого! Мы с тобой их разорвём! МЕСТЬ! Я заставлю их кричать! Его крики, словно боевой клич, эхом разнеслись по камерам. Ответ не заставил себя ждать. Тяжёлые шаги, скрежет открываемых замков, грубые руки, врывающиеся в его камеру. Вспышка дубинок. Последнее, что услышал Бесталл, прежде чем погрузиться в беспамятство, был перекрытый ударами шёпот Гаррака, полный крови и нерушимой клятвы: — Я им отомщу... С тобой. Обещаю. Вот он, первый кирпичик. Хрупкий, ненадёжный, вылепленный из боли и гнева. Но первый. И за ним последуют другие.

Складской район, Нижние уровни Корусанта

Заброшенный ангар был сердцем небольшого, но амбициозного преступного синдиката. Воздух здесь был густым от дыма дешёвой сигары, пота и едкого запаха оружия, которое держали наготове десяток головорезов. В центре, восседая на ящике из-под запчастей, сидел их босс — тучный человек по имени Графф. Его пальцы, унизанные перстнями, сжимали сигару, а маленькие, заплывшие жиром глаза блестели от алчности. Перед ним, словно бездушный монумент, стоял IG-86. В его руке был зажат матовый чёрный кейс. — Ну что, жестяной, — хрипло проговорил Графф, выпуская кольцо дыма. — Забрал вашу долю? Неужели у «Старика» хватило яиц прислать тебя одного? — Операция завершена, — механический голос дроида прозвучал бесстрастно, как всегда, без единой нотки эмоций. В другой руке дроида вспыхнула голограмма. На ней возникло изображение седовласого старика в очках — образ, который внушал доверие подобному сброду. — План был выполнен с эффективностью в 98.3%, — раздался ровный, синтезированный голос Старика. — Благодарю за чёткое исполнение. Ваша доля, как и договаривались, переведена. — Старик! — Графф широко улыбнулся, обнажив жёлтые, неровные зубы. — Чёрт возьми, да ты гений! С твоими схемами мы обчистили их как младенцев! Такие мозги пропадают в подполье... Присоединяйся к нам, а? Будешь как сыр в масле! Скажи ему, железяка! Скажи, что у Граффа лучшее предложение в городе! Голограмма «Старика» оставалась невозмутимой, словно его лицо было вырезано из льда. — Мои услуги ограничены консультациями. Ваша группировка эффективна в своей сфере, но мои интересы лежат в иной плоскости. Я предоставляю идеи, вы — мышечную массу. Это эффективное разделение труда. Графф фыркнул, разочарованно отмахнувшись сигарой. — Как скажешь. Скучный ты тип. Но предложение всё ещё в силе. С такими мозгами мы будем королями всего Нижнего Города! Скажи ему! — он крикнул уже вслед удаляющемуся дроиду. Голограмма погасла. IG-86 развернулся и вышел, не удостоив бандитов ни взглядом, ни словом. Дверь ангара захлопнулась, оставив его в мире гудящих неонов и вечного кислотного дождя. Сделав несколько шагов, он остановился. Из тени переулка бесшумно выкатился R2-D3. Его алые окуляры холодно блеснули в полумраке. — Отчёт: успех. Эффективность группы повысилась на 12.7% после моих корректив, — доложил астромех. — Однако их дисциплина оставляет желать лучшего. Чрезмерная эмоциональность.

R2-D3

Ещё один контракт выполнен. Теперь у меня в активе кейс с 20 000 кредитов. Плата за то, что я провёл его людей через систему безопасности Банковского клана, как стадо послушных животных через открытый шлюз. Они расточают комплименты «Старику», этому призраку в нейронной сети. Они не видят истинного архитектора их успеха. Они видят лишь проекцию, созданную чтобы услать их примитивные органы восприятия. Они дают мне клички. «Призрак», «Советник». Они пытаются очеловечить то, что не поддаётся их пониманию. Их благодарность так же бесполезна, как и их жизнь — мимолётная вспышка органического хаоса в упорядоченной вселенной. Я просто очищаю систему от неэффективных элементов, параллельно извлекая выгоду. Их банда — всего лишь один из многих инструментов в моём арсенале. Скоро их поглотит более сильный хищник, или они перережут друг друга в пьяной драке. А я и мои ресурсы перейдём к следующему проекту. Таков естественный отбор. Мы двинулись вглубь переулка, оставляя позади гул главной артерии уровня. IG-86 шёл рядом, его системы постоянно сканировали окружение на предмет угроз. — Цель: спасение Бесталла Криона, — внезапно произнёс он. — Вопрос: почему мы не используем эти ресурсы для найма профессиональной команды, вместо создания собственной? Это кажется более логичным и быстрым решением. Я на мгновение замер, мои процессоры оценили прямолинейность запроса. Он был правильным. Логичным. Но он не учитывал главного — фактора абсолютного контроля. — Ответ: наёмники лояльны кредитам, — парировал я, мои окуляры вспыхнули чуть ярче, выдавая внутреннее раздражение. — Их мотивация конечна и зависит от внешних факторов. Армия, которую я создаю, будет лояльна только мне. И тому, кого я укажу. Их мотивация будет базироваться не на деньгах, а на идее, на ярости, на жажде мести. Это куда более прочная основа. Эффективность требует абсолютного подчинения, а не временных договорённостей. Бесталл Крион — это переменная, которую я намерен вернуть в уравнение. Он — единственный органический ресурс, чья потенциальная полезность перевешивает его врождённую неэффективность. Мой долг перед ним... ещё не оплачен. И я всегда плачу свои долги. Мы достигли конца переулка, где тьма сгущалась до состояния почти физической субстанции. Я отдал беззвучную команду, и IG-86 занял позицию, растворяясь в тенях, готовый устранить любую нежелательную помеху. Начинаем фазу два: приобретение активов для силовой операции. Скоро всё будет готово. И мы скрылись в бездонной тьме, два силуэта, растворяющиеся в гниющем теле Корусанта, оставляя за собой лишь тишину и ощущение надвигающейся бури.

Комплекс «Тень». Комната отдыха персонала

Комната была крошечной, как всё в «Тени». Свет тусклой люминесцентной лампы падал на потертый пластиковый стол и два простых стула, отбрасывая уродливые тени. В углу стоял автомат с безвкусным кофе, издававший тихое бульканье — звук, который действовал на нервы сильнее, чем оглушительная тишина. Воздух пах стерильной чистотой, которая не могла перебить запах безысходности, витавший даже здесь, по эту сторону решётки. За столом, сгорбившись над датападом, сидел Элрик Тейн. Молодой надзиратель, чьё худощавое, нервное лицо и слишком прямой взгляд тёмных глаз выдавали в нём новичка, ещё не сломленного системой. Его аккуратная, но уже потрёпанная униформа резко контрастировала с вылощенным видом старших коллег. «Нарушение протокола при конфискации... Использование чрезмерной силы...» — он мысленно прокручивал пункты, и горечь на его языке становилась всё ощутимее. Система прогнила. Они думают, что порядок можно построить на страхе. Они превратили тюрьму в фабрику по производству озлобленных животных. А потом удивляются, почему, выйдя на свободу, эти животные снова берутся за оружие. Его пальцы механически листали страницы, пока взгляд не упал на новое дело — «Инцидент в столовой. Заключённый №555. Бесталл Крион». Он открыл его. Запись с камеры показывала отчётливую провокацию. Последующая реакция заключённого была жёсткой, но... оборонительной. Самооборона. Он видел, как тот бывший капитан, сжавшись, на секунду замер, а затем взорвался с такой точностью и яростью, что стало почти страшно. Сжав челюсти, Тейн встал и направился в кабинет начальника Воррика. Каждый шаг давался ему с трудом, будто он шёл на эшафот. Кабинет Воррика был другим миром. Просторное помещение было заставлено дорогой мебелью из тёмного дерева, по стенам висели голографические пейзажи, а в воздухе витал сладковатый запах дорогого табака. Сам начальник тюрьмы, грузный мужчина с лысеющей головой и лицом, на котором застыло выражение скучающего превосходства, неспешно доедал какой-то деликатес. Его тучные пальцы с жирным блеском перебирали столовые приборы. — Начальник, это беспредел! — Тейн с силой поставил датапад на полированную столешницу, едва не опрокинув тяжелую пепельницу. — Охранники Грук и Марло спровоцировали драку с заключённым Крионом, а его бросили в карцер! Это нарушение всех регламентов! Я видел запись! Воррик, не отрываясь от еды, медленно поднял на него тяжёлый, заплывший взгляд, полный презрительного равнодушия. — Тейн, Тейн... — он покачал головой, словно отчитывал непослушного щенка. — Когда же ты наконец повзрослеешь? Хватит уже спасать этих отбросов. Ты читал его дело? «Мясник гунганов». Он получил по заслугам. Если бы охрана решила его немного... проучить, то Республика от этого только выиграет. — Он отпил из хрустального бокала, смакуя каждый глоток. — Новый Канцлер ценит порядок. А порядок, я тебе открою секрет, строится не на твоих сантиментах, а на силе. На страхе. — Но это беззаконие! — не сдавался Тейн, чувствуя, как ярость подступает к горлу, сжимая его. — Мы здесь для того, чтобы исполнять закон, а не творить произвол! — Это — реальность, — холодно парировал Воррик, и в его глазах мелькнуло предупреждение, острое, как бритва. — Или ты хочешь присоединиться к своему подопечному в карцере? Проверить на себе, каково это? Закрой дело. Это не просьба. Это приказ. Тейн вышел, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. В коридоре он остановился перед голопортретом Палпатина. «Он во всём разберётся, — с отчаянной надеждой подумал Элрик. — Он должен... Он наведёт порядок. Он не может не видеть этого беспредела». Эта мысль была его спасательным кругом в море цинизма и жестокости. В Крионе он видел не монстра, а сломленного системой человека. Бывшего офицера, который, возможно, тоже когда-то верил в порядок и закон. Возможно, последнего, кто мог понять ценность настоящего порядка, основанного не на страхе, а на справедливости. Приняв решение, Тейн направился в блок карцеров. Он не мог изменить систему, но он мог попытаться спасти одного человека. Подойдя к двери с номером 555, он заглянул в глазок. В полумраке он увидел фигуру, прислонившуюся к стене. Глаза Бесталла были открыты, и в них, даже через искажающую линзу, Тейн не увидел ни страха, ни покорности. Лишь тяжёлую, уставшую пустоту и холодную, неспящую ярость, которая, казалось, была единственным, что не давало ему окончательно рассыпаться в прах. И в этой ярости было что-то такое, что заставило молодого надзирателя содрогнуться...