Часть 2

Я знаю, что меня ждет. Его мягкий живот, закрывающий лобок полностью, практически лежит на твердом члене. Мне нравится осторожно вдавливать результат его возбуждения в результат его обжорства. Член так аккуратно входит в мягкость пуза, я вожу ладонью вверх и вниз, так интересно, он почти всю жизнь был худым, каково ему теперь? Разве не странно, что теперь между торсом и пенисом нет никакого пространства? Приятно ли, когда его касается, непонятно откуда взявшийся, колышущийся шмат жира?  Я тихо мычу и делаю полный выдох, рядом с ним возбуждение всегда максимально, я могу кончить три, пять раз, но стоит снова сжать ту небольшую, мою самую любимую, складочку у него на боку, как все обнуляется, будто и не было кучи оргазмов, мне приходится называть его господином, потому что это действительно так, он имеет надо мной власть, и я не могу — не хочу — против этого идти.  После того как он трахнет меня в рот, мне разрешается трогать и смотреть. Но каждый раз неизвестно, долго ли он разрешит это делать. Возможно, он практически сразу схватит меня за шею, заставит встать раком и резко войдет сзади, намеренно шлепаясь своим пузом. Он всегда поворачивает меня в сторону нашего любимого зеркала во всю стену. Я попросила установить его, чтобы наблюдать за нами со стороны. Эти его целлюлитные ляжки, эта его раскрепощенность, эта его жопа, которая уже не влезает ни в одни штаны, эти эксперименты в сексе, шибари, оскорбления, грубость, настойчивость — все это никогда не сочеталось в моей голове. Но в реальности вполне сошлось.  Сейчас я очень внимательно разглядываю его лицо и тело. Каждый раз казалось, что в один момент он утонет в жире. Но какой же он красивый. И то, что его второй подбородок мог начать в любой момент сливаться с шеей, меня не смущало. Видимо, и его тоже. Я осторожно провожу кончиками пальцев по его лицу, щекам, второму подбородку, глажу округлое плечо, трогаю рыхлые руки, сжимаю его налитые жиром сиськи и не понимаю, не понимаю, не понимаю, как можно было так себя запустить.  Я не выдерживаю и говорю: — Какой… — одной рукой я сильнее сжимаю грудь, — ты… — спускаюсь к низу свисающего живота, хватая его, — жирный — упираюсь обеими ладонями в пузо, приподнимаю его и заставляю шлепнуться на вставший член. Последнее слово я произношу почти шепотом. Я знаю, что за этим последует наказание.  Он медленно приближается к моему уху и шепчет:  — Что ты сказала, сучка?