Часть 16 | Вечер запаха лаванды. Часть 1.

Декабрь подходит к концу, и год вот-вот завершится, сменившись на следующий. Что-то сверху позволит перевернуть страницу, вновь взять в руку карандаш и начать исписывать тетрадь... Тетрадь, в которой жизнь расписана, будто инструкция к существованию. С воскресенья 11 декабря прошло практически две недели, за которые лишь некоторые события сумели по-настоящему порадовать. Во-первых, Венти наконец согласился занять официальный пост продюссера группы. Во-вторых, удалось сблизиться со Скарамуччей, немало разузнав не только о нём самом, но и о группе под руководством Яэ Мико. Здравый смысл подсказывал, что этакая передача информации может нехорошо кончиться для обоих сторон, но Куникудзуши наотрез отказывался прекращать доносить. «Это моё желание. Если не хотите слушать, не слушайте, » — твёрдо заявлял он всякий раз, когда речь заходила об опасности. Возможно, все это время им двигала неприязнь к самой Яэ; возможно, что докучать ненавистной ему женщине для него что-то вроде снятия стресса или успокоения от тревоги, связанной с той. Время плавно подходило к 23 декабря, накапливая в душе странную боязнь будущего дня. Каждый в группе при остальных выглядел уверенно и смело, когда речь заходила о мероприятии, которое собиралась устроить Яэ Мико. Но стоило им разделиться, как каждый готов был признаться в своем фальшивом бесстрашии. Больше всех боялась именно Аяка; без способности скрыть это, она часто прятала глаза, пыталась выровнять сбивчивое дыхание и унять дрожь, пробегающую по телу. Зачастую никто не обращал на это внимание, считая, что Камисато стоит справиться с трудностями самой. Впрочем, она и сама не хотела "помощи" от своих друзей, удручённо разрешая беспокоиться о себе одному только Итеру. Смотря на то, с каким рвением парень пытается ухаживать за ней, она не могла перестать давать ему всячески подобных поблажек. Когда юноша мягко поглаживал девушку по плечу, пытался заплести её длинные густые волосы в косу и заботливо нашёптывал Аяке что-то на ухо, ей хотелось верить, что рядом с ней Итер чувствует себя счастливым. Точно таким же свободным, какой она сама ощущает себя под его внимательным взглядом. Ещё давно на свет всплыла правда о неких чувствах блондина к младшей Камисато, но скрывать это друг никогда не собирался. Частенько Сяо отчитывал его за такую беспечность, на что тот только отмахивался, сопровождая свои действия лёгким смешком. Порой завидно было глядеть на то, как Итер легко и без беспокойства реагирует на любые неприятности и трудности. Сердце Аяки, скрытое под слоями бесконечного снега, его постоянная улыбка отыскивала сразу. И девушка невольно следовала за этим теплым светом, будто мотылек, летящий к яркому сиянию фонаря в ночи. •|~~~~~~~~~~|• 23 декабря. Предпоследняя пятница этого года. Быть может, последнее препятствие на пути к долгожданному отдыху... Быть может, источник приятных воспоминаний и последствий. Начало дня ничем не отличалось от иных обыкновенных будней. Участники музыкальной группы уже давно отметили дни сбора в уже родной студии, когда должны были состояться репетиции, дабы не терять хватку. Обычно случалось так, что в пятницу работы у Аяки и Аято оставалось меньше, поэтому удавалось порепетировать в свое удовольствие. Однако, как ни странно, сегодня обоим Камисато долго приходилось разрешать некоторые проблемы и вопросы, о которых остальным известно было не слишком много. В эту пятницу Венти все же пришел на рабочее место, чтобы снова принести новые тексты для песен. По его словам, это лишь наброски к различным идеям, которые участники группы должны были оценить и одобрить. К каждой из песен он имел и свою мелодию, которую с согласием напевал после соответствующего вопроса. Каждый придерживался своего мнения насчёт новой композиции, но в итоге все сошлись на песне о "бренности народа и свободных ветрах в небесах". Листы с другими текстами Венти оставил при себе на крайний случай. Правду говоря, многие сначала приняли бродяжку никак не за взрослого человека. Постоянно опаздывал, к работе относился несерьёзно. Но стоило ему только подписать бумажки о сотрудничестве, как в нём что-то будто переменилось. Внешне он так и остался вечно весёлым и беззаботным человеком с сердцем ребенка, но к делу продюссера относился серьезно; первая песня «Взлёт мотылька» была записана в студии именно благодаря ему. Однако расслабляться после записи Венти не собирался, сразу принявшись за новые зарисовки. Многих почему-то удивило наличие высшего образования у парня, на что тот только улыбался, понимая первое впечатление о себе. *** Рабочий день протекал как по маслу, как вдруг Аяка в один момент распахнула дверь в их студийную комнату. Взглянув на неё, можно было заметить, как старательно она пытается отдышаться. — Собирайтесь. Пора... — Аяка! — не дав девушке договорить, Итер поспешно снял с себя гитару, так же небрежно поставив её, использовав стену в виде ненадёжной опоры. Чуть ли не накинувшись на Камисато с объятиями, он будто запрещал говорить той, пока её дыхание не успокоится. В отличии от парня, беловолосая выглядела вовсе не так весело. Как-то слабо попытавшись отстраниться от юноши, будто бы не нашлось сил высказать своё недовольство, она замотала головой, стараясь донести что-то без слов. — Да ты достал со своими нежностями, не видишь, человеку не до тебя? — из наблюдающих первым, как всегда, не выдержал именно Сяо. На этот раз он не сдвинулся с места ни на шаг, ведь знал: если снова отдастся желанию проучить Итера, дело может дойти до драки, которую так не одобрял ни один из присутствующих. Но даже такое незначительное повышение тона сработало – блондин, обнимающий Аяку, отпустил её, с недопониманием оглядываясь на своего товарища. — Хорошо. Голос Итера в прозрачной тишине раздался слишком чётко, а короткий и серьезный ответ будто проскочил мимо ушей Сяо. Тот всё ещё глядел на басиста, нахмуренно хлопая ресницами. Он будто не заметил, что златовласый что-то сказал. Он просто проморгал то, что ему так резко бросили прямо в лицо. Проморгал он и момент, в который вечная улыбка отчего-то сошла с лица юноши, открыв совсем другого человека. Однако и такую перемену чужого настроения темноволосый не заметил. — Извините меня, я сегодня слишком уставшая... Я говорила, что нам пора собираться на мероприятие к Яэ Мико. Все ваши самые нужные вещи при вас? Документы, деньги на всякий случай? — после недолгого ожидания ответа со всех сторон, Аяка коротко кивнула, продолжая — Тогда сейчас нам нужно переодеться. Простите, что заставляю здесь. — Ты слишком много извиняешься, Аяка. Мы не виним тебя, ведь нам не тяжело сделать для тебя что-то важное. — Чун Юнь, право, являлся самым добродушным участником группы. Вступаясь за каждого своего друга, он нередко подбешивал отдельных личностей своим добрым голосом и поднимающими дух утешениями. Даже сейчас на него зыркали с укором, будто бы его слова являлись чем-то до боли лишним. Но барабанщик закрывал глаза на подобные осуждения. Всегда закрывал — Именно поэтому мы соберёмся как можно быстрее. Верно? В ответ на самый последний вопрос все участники группы ответили кивком; кто-то нехотя, а кто-то, полный энтузиазма, согласился с речью Чун Юня. — Спасибо большое. Мне стало немного легче. — Камисато ответила немногословно, боясь потерять время; но вместе с этим она боялась, что благодарность её прозвучала неубедительно. *** Приготовления начались со следующей же минуты. Быстро и как можно тише, каждый отыскал свой наряд на этакий групповой корпоратив, переодеваясь в уборной по очереди. Ни слова про неудобство никто не сказал; расстроенно выглядела только Люмин, жалуясь Сяо на нехватку времени для укладки волос. Краем уха Итер ловил добренькие слова, которые так невинно вылетали изо рта темноволосого, удивляясь и параллельно фыркая на то, как быстро его знакомый "переобувается". Аяка решила переодеться последней, поэтому блондин скучающе ждал её в одиночестве. В животе было неприятно пусто; юноша практически с самого утра не ел, чтобы наесться и напиться на корпоративе. Будучи из тех, кто ходит на подобные мероприятия почти только ради еды, он заранее освобождает место в желудке, дабы по достоинству оценить блюда перед собой. Забывшись в своих мечтаниях о еде, Итер не застал момента, когда младшая Камисато вошла в студийную комнату. Как только его взгляд наконец упал на вернувшуюся девушку, восхищение в первую очередь пришло от волос. Как и в первый день их встречи, они, цвета холодной метели, были похожи на снег. Глаза Аяки, слегка подведённые черным карандашом, её накрашенные ресницы и нежные, мягкие губы особенно крепко приковали взгляд басиста. Шикарно смотрелось на ней и чёрное с алым платье, мелкие аксессуары, украшения и прочие побрякушки, которые так аккуратно вписывались в общую картину, что на них было страшно даже смотреть – как бы не сдуло весь восторг, как ветром. — Странно, что на свою сестру ты так не смотрел. Блондин наконец оторвал взгляд от своей возлюбленной, когда ему на ухо что-то недовольно шепнул Сяо. Как всегда, лезет не в свое дело? — Защитник пришёл? Разве это так ужасно? — Мог бы ей хотя бы пару приятных слов сказать. — на слове "защитник" Сяо неприятно скривился, пытаясь не повышать тон и ограничиваться одним только шёпотом. — Не верю, что она от этого прямо страдает. По-моему, семье не нужно благоговеть друг перед другом, чтобы сказать, что кто-то красиво выглядит. А ты придрался к тому, что я просто смотрю на Аяку. Не слишком ли это? — темноволосый злобно цокнул, и Итер посчитал это знаком на разрешение продолжить — Если тебе так хочется со мной поскандалить, то стоит лучше выбирать место и время. — Не надо меня учить. Не хватало ещё мудрости от тебя набраться... — Ну раз учитель у нас ты, то пойду и скажу Люми, что она красиво выглядит. Златовласый сново улыбнулся, в последний раз посмотрел на своего собеседника и ушёл в совершенно другую сторону, оставив Сяо в молчании. На секунду тот задумался, почему между ними выстроились такие взаимоотношения. Итера клавишник невзлюбил сразу, но из-за чего полился весь этот негатив? Этот яркий светловолосый юноша порой ведёт себя слишком шумно и строит из себя клоуна, а потом его настроение вдруг резко меняется, вводя в минутное заблуждение. Возможно, эти оба просто слишком разные, и между ними возникло обыкновенное недопонимание, но в последнее время они часто выходят на конфликт. Сяо кажется, что Итер его провоцирует. Сдерживать неприязнь он зачастую не намерен, а блондин только подливает масла в огонь. Естественно, что проблема в обоих, но принимать свою долю вины ни один, кажется, не собирается. *** Конечно же, к предстоящему мероприятию Камисато подготовились основательно. Аято, уже ожидавший всех на улице, решил сам вести машину. Выглядел он сосредоточенно, но на лице мужчины, как это и бывает всегда, проглядывалась лёгкая улыбка. Когда все участники группы вышли из студии, Аято подъехал ко входу здания, чтобы идти им пришлось недолго; в вместительной машине все с лёгкостью расселись, наконец расслабившись. Дорога до места проведения корпоратива была необычайно тихой. Казалось, будто воздух потрескивал от напряжённого молчания, но никто не собирался решать эту "проблему". — Ну что? Всё настолько страшно? — Аято, сделав первый шаг, попытался рассеять тишину самым обыкновенным беспечным вопросом. На этот раз послышался шумный вздох Аяки. Слова, сказанные мужчиной, для девушки стали неким сигналом, по которому она выпустила воздух из груди, пуская в лёгкие кислород. Возможно, "спасению" от напряжения она была благодарна, однако голос её звучал донельзя резко даже по отношению к своему брату: — Тот факт, что Яэ Мико решила устроить такое мероприятие... Я не часто вижу, как люди так вкладываются во что-то. Я не знаю, чем она руководствуется в данный момент. Именно это меня и пугает. — Не стоит так относиться к её решениям. Она не президент, чтобы её бояться, а простой менеджер. Во многом она не отличается даже от меня, если тебя это утешит. Да, у неё много денег и авторитета благодаря группе, на которую она работает, но разве она нам какой-то враг? — Но ты сам говорил, что ваши взаимоотношения могут повлиять на нашу карьеру... — Не воспринимай всё так серьезно. Яэ Мико владеет многим, однако не всем. Да, может показаться, что она суёт свой нос всегда и всюду, но это ведь не даёт ей полные права. Да, она может попробовать завалить вашу репутацию только из своей личной неприязни ко мне, но если вы не будете прогибаться под ней, ничего плохого не случится. Нынче многое решают деньги. Но если я ничем не смогу помочь, заткните её своей музыкой. — старший Камисато, не отрываясь от дороги, беспечно и даже безразлично по отношению к Яэ завершил свой монолог, который Аяка слушала со всей серьёзностью. — Наверное, ты прав... Она нам никто, поэтому не может сделать чего-то плохого. — Вот видишь. — Аято вновь приподнял уголки рта, вдруг обратившись ко всем уже громче — Ну что, кто-нибудь ещё боится? Мужчина снова весело улыбнулся, когда Аяка, хмурясь, повернулась к нему. Он не всегда был таким пугающе серьёзным, каким мог бы показаться, если руководствоваться первым впечатлением; точно таким же способом можно было утвердить и противоположное высказывание, связанное с некоторой беспечностью по отношению к тем, кому тот доверяет. Даже учитывая, что Аято и Аяка брат и сестра, они были очень разными. Во многом. *** Место для проведения так называемого корпоратива Яэ Мико выбрала достойное – один из самых не только дорогих, но и больших и роскошных внешне ресторанов города. Вечерело, и небо, затянутое тучами, стремительно быстро темнело. На улицах города уже зажигались фонари, а в окнах домов давно горел свет. Украшенные к Новому Году, парки и скверы сверкали от светодиодов, различными переливами наполняя безликую ночь красками. Так же размыто, но в некоторой степени брутально светилось и заведение, подобранное Яэ. Подготовления к сегодняшнему вечеру женщина начала ещё давно, причём продумала она всё донельзя хорошо – эффекта "вау" она добилась. Многое не заботило Итера в данный момент, когда он вместе со своими товарищами медленно заходил в помещение. Вопреки всем ожиданиям, людей здесь было не так много – около двадцати пяти человек, не более. Если на глаз распределить всех присутствующих на малые группы, в общих чертах их получится четыре. Практически единственным, что сейчас беспокоило Итера, было присутствие музыкальной группы, коим менеджером была давно нашумевшая Яэ Мико. Единственным её участником, которого блондин видел вживую, был Каэдэхара Кадзуха. В их давнем диалоге была упомянута некая Нилу, однако в лицо юноша девушку никогда не знал. Из иных источников он узнал и об иных участниках – Хэйдзо и Синь Янь. Оказалось, что не знать о "Цвете лилии" – таковым было их название – в музыкальном обществе являлось странным. И причина всему была одна – простой глобальный успех, обыкновенная известность и узнаваемость музыки во многих городах. Двумя словами – группа, чью музыку легко зовут по-настоящему красивой. Пускай это была достойная причина для тревоги, постепенно она отходила на дальний план. Вновь вернулся голод, который затмил прочие переживания. Ход мыслей то и дело менялся, и теперь помимо еды Итеру захотелось повидаться и со Скарамуччей. Не терпелось расспросить его о всяком – все идеи для диалога юноша придумал ещё давно. Тревога же была связана с неполной уверенностью в том, что Скару сегодня удастся увидеть. Зная этого своевольного паренька, не стоит удивляться, когда слышишь, что он ускользнул прямо у тебя из под носа. Многое в нём удивляло, поражало до глубины души, вызывая самые разные эмоции и чувства. В его психологии и мировоззрении можно было копаться бесконечно долго, но если он сам не откроется тебе, то это как искать иголку среди стога сена в то время, как втайне от тебя её аккуратно оттуда вытаскивают – невозможно и по-настоящему бессмысленно. Учитывая бытовую жизнь и детство младшего, ничего странного в этом не было, но нельзя просто сидеть и ждать, когда же тебе начнут доверять достаточно, чтобы рассказать что-то о себе. Итеру казалось, что Скара, как и все другие, достоин помощи. Но прежде всего именно ему самому стоит принять это. *** Изнывая от нетерпения удовлетворить все свои маленькие, никчёмно простые в исполнении, но в данный момент где-то в сознании тяжёлые желания, блондин долго терпел слащавые обмены вежливостями со всеми присутствующими на этом корпоративе. Он приторно и наигранно улыбался в лицо практически незнакомым ему личностям, пытаясь контролировать каждое своё слово из тех многочисленных, которые по правилам человека-интеллигента должны без сарказма, плавно и мягко вылетать изо рта, срываясь с языка, будто подлинное благоговение перед окружением. Когда в глазах темнело, а в ушах вместо чужих голосов раздавался лишь быстрый, неукротимый звон, фразы строились по мысленному шаблону, который Аяка, в мыслях вручив, назвала правильным. И стоило лишь начать короткий разговор с очередным человеком из списка "уважаемых" личностей, как мозг рефлексивно переключался на вежливые и красноречивые думы, как будто на пару минут вместо Итера выступал великий мудрец. Сам он чувствовал себя самозванцем среди этой общественности, которому намного привычнее отвечать "да" или "нет", нежели чем давать развернутый ответ, концентрируясь не только на паре своих слов, но и на самой углублённой сути чужого вопроса. Но внутри парень ощущал только свою нужду, усиливающуюся с каждой минутой – нужду в обыкновенном общении со знакомым и близким человеком. И если кого-то по-настоящему близкого в свободном доступе рядом не было, то встречи с иным человеком, которого Итер легко смог бы назвать своим другом, сердце и душа жаждали. Каждый раз, когда он моргал, перед ним на долю секунды появлялись эти фиолетовые с сиренью глаза. Глаза, смотрящие в душу как будто с бесконечной издёвкой – этим они и цепляли. В этих тёмных, порой пустых из-за слёз очах отражался весь мир, до которого их владелец не мог дотянуться. Когда Скара поднимал брови, они смотрели надменно. Когда хмурился, они держали в себе весь его гнев. Рассматривая Скарамуччу по его глазам, Итер увидел в них многое. Затерявшись в своих раздумьях, Итер перестал улавливать собственную нить мыслей. Он знал, о чём думает, но не мог добиться того, чтобы мысль повторно прозвучала в его голове. Юноша перестал видеть перед собой картинку, складывающуюся из впечатлений. И даже когда его настойчиво трясли за плечо, он не сразу догадался о присутствии кого-либо рядом. — Хей, очнись. Я тебя долго будить буду? Знакомый голос. Пытаясь снова вернуться в реальность и наконец понять, что ему пытаются донести, блондин невинно хлопал ресницами, пропустив всё сказанное ранее мимо ушей. — Что за игнор, светлый? Алло! Скарамучча! Итер, будто дурачок, только сейчас понял, что ему вообще что-то говорили. И не просто говорили. Он чувствовал, как эти яркие глаза сейчас недовольно смотрят ему в душу, а в зрачках молниями мелькает негодование. Не стыдно было признаться, что парень скучал по этому взгляду. — "Светлый"? Это такое произвище? — вместо привычного приветствия спросил златовласый, поймав с свою сторону неодобрительный выдох — У меня имени нет? — Если что, ты тоже постоянно зовёшь меня не по имени, а по прозвищу. Уж касательно своей клички я всё помню. Ну а погоняло Светлый – лучший способ не остаться и мне в стороне. Недоумевая от высказываний Скарамуччи, Итер долго думал, что ответить. Теперь в него вглядывались более терпеливо, пытая ожиданием – это объясняли и слегка покусанные губы темноволосого, которые в обычном случае тот портить бы не стал. Вероятнее всего, сегодня что-то сподвигло младшего беспокоиться сильнее обычного. И всё же, юноша давно заметил эту вредную привычку у своего друга. Скара практически не появлялся перед блондином с зажившими губами; даже если маленькие ранки и затягивались, парниша быстро сдирал молодую кожицу зубами, невольно и задумчиво пережёвывая её, пока боль не отступит. Темноволосый часто и уверенно заявлял, что при малейшей активности тела – от ходьбы и до покусывания пальцев – ему думается лучше. Итер вычитал где-то, что даже неосознанное причинение себе боли может считаться как селфхарм. Как бы старательно он ни пытался рассмотреть любую причину вранья Скарамуччи, серьёзных поводов для тревоги младший не давал. Он предоставлял много информации и возможность сблизиться с их конкурентами, но отчего этот юнец такой... Нет, не безответный. Скорее, он слишком замкнут в себе, чтобы выпустить всё наружу без развитых навыков самовыражения. — Ты чего притих? — Скара нарушил затянувшееся молчание, вновь прикусив губу. Похоже, это происходит у него автоматически — Я же ведь до сих пор жду реакции. — М... Не думаю, что мне есть, что сказать тебе в ответ. Извини меня, но придумать мне нечего... — Итер заметил, как после его слов младший разочарованно поднял брови, но ничего поделать с этим не мог. Рядом с ним ребёнок. Не столько физически, сколько морально. Блондину хотелось узнать мечту этого необычного человека, помочь исполнить его самые сокровенные желания, но откуда он мог знать об их отсутствии? Рядом с ним ребёнок без единой подростковой мечты. А он ничего не может с этим сделать. Скарамучча не выглядел расстроенным. Последние слова златовласого понудили парня нахмуриться вновь, но на этот раз уголки его рта были приподняты в усмешке. «И это всё, что может сказать мне великий взрослый человек?» — без слов, но открыто насмехался он над молчанием Итера. Эта насмешка не была обидной, не задевала, не злила... Она заставляла улыбаться тоже. Разделить короткое веселье вместе со Скарой, внимательно вслушиваясь в его редкий, но звонкий смех. — Думаю, нам нужно поговорить о чём-нибудь более лёгком для тебя. — наконец продолжил Скарамучча, вполоборота разворачиваясь к длинному столу с закусками и напитками — Ну а раз уж тема изначально зашла про меня... Задавай любые вопросы. Я отвечу. Я знаю, ты этого ждал. Конечно, блондин ждал. Глаза мгновенно загорелись, а радость пришла больше от одолжения темноволосого парня, нежели от вида еды. Позже тот добавил, что вопроса задать можно будет лишь три – каким бы ни был четвертый, пятый, шестой, Скара отвечать на него не станет. *** — Мне вот интересно, чем ты постоянно занимаешься? Лучший способ подобраться к сути – начать издалека. Итер, повертев в руках небольшую тарталетку с красной икрой, на пару секунд задержался взглядом на своём собеседнике. Скарамучча молчал, будто обдумывая свой ответ. Первый вопрос нисколько не насторожил младшего – первое очко к победе над преградой, закрывающей его душу от внешнего мира. — Рисую. — осторожно промолвил Скара, будто остерегаясь сказанного. Непохоже было, будто он стесняется своего хобби, но и рассказывать это всякому встречному, видимо, не собирался. Итер удивился всего лишь одному слову после долгого молчания, но возражать не стал. Да, он помнил те моменты, когда его друг не выпускал из рук блокнота и карандаша, но откуда у Скарамуччи такое рвение к искусству, понятно не было. Не стоит понимать неправильно, блондин не считал знакомого невежей или ленивым человеком, но и наслаждения его не замечал. — ..Не думал, что тебя так легко удивить. Что ж, я избавлю тебя от надобности тратить вопросы и расскажу подробнее. — Скара, налив в стакан вишнёвый сок, покачал головой, а затем деловито поднёс напиток ко рту. После пары глотков его влажные губы окрасились насыщенным бордовым цветом; парень едва заметно скривился – видимо, прочувствовал едкое и горькое послевкусие вишни — На самом деле, я не очень люблю своё хобби. Намного больше мне нравится музыка... Именно поэтому я чувствовал свои умения не такими ценными на фоне предрасположенности к игре на пианино Сяо. В детстве меня очаровывал даже самый обыкновенный набор звуков, который вырывался из под длинных пальцев моего брата. Впервые мы встретились с ним, когда после развода матери и Чжун Ли она притащила Сяо к нам домой. Я не знаю, с чего начать, чтобы объяснить тебе все детали и нюансы. Думаю, с этим лучше справится сам Сяо. Если не отходить от темы, то в тот день мне было около восьми лет. Я был впечатлительным, наивным и слишком доверчивым ребёнком, именно поэтому так быстро и сильно привязался. Мой сводный брат старше меня на четыре года, так что в моих глазах он выглядел так величаво, будто ангел, сошедший специально для того, чтобы защитить моё ребячье сердце. А насколько красивой была его музыка... Я тоже хотел научиться так играть. Я будто бы не получал необходимого восхищения от своих работ, я не ощущал и не ощущаю какую-либо важность такого обычного и заурядного вида искусства как рисование. Да и как я мог ощущать, если при виде моих картин люди сухо заявляли: "Красиво". В их глазах не было этого живого блеска благоговения, они не проникались уважением к потраченному мной времени или усилиям. Но когда люди слышат музыку, они реагируют иначе. Они завороженно слушают, молчат и задерживают дыхание, боясь нарушить волшебную атмосферу... Меня так бесит эта разница! Мне хотелось бы получать больше почтения, но у меня никогда ничерта не выходит! Скарамучча перевёл дыхание, но продолжать не стал. Тихо и медленно выпустив воздух из груди, он перевёл взгляд на Итера. Спокойный, невесомый взгляд. Не тот, который тяжело ложится на тебя; не тот, который молчит, требуя от тебя необходимых слов. Время для второго вопроса. — Хм... А почему у тебя ничего не вышло? — с осторожностью спросил златовласый. — Значит, тема продолжается. Поведаю тебе немного больше, чем ты пока что заслуживаешь. Считается, что около года была основана группа "Цвет Лилии", и я об этом рассказывал. Так вот почему "считается"... Принято считать, что все они по-настоящему вышли на свет с приходом последнего их участника – Кадзухи. И ты прекрасно его помнишь. С появлением Каэдэхары Яэ Мико постоянно спихивала меня на него, поэтому мы успели сблизиться. Не скажу, что мы ладим... Думаю, что если я ляпну, будто мы друзья, то совру, ведь отношения у нас трудные. Как минимум я его недолюбливаю; уверен, что даже добродушный Кадзуха видит во мне немало грехов. Но чтобы не происходило между нами, обратиться за помощью в обучении я решил прежде всего к нему. Не буду лгать, меня до сих пор вдохновляет его умение играть на гитаре, он... в какой-то степени идеален. — Скарамучча поджал губу, потерянно смотря куда-то в пустоту — Я знаю о том, что у него очень сильно развит слух, но то как он управляется с гитарой... Дай ему любой бас, акустику, классику или электрическую, он что угодно сыграет! Вот почему мне показалось, будто он сумеет мне помочь... — И?.. — И не смог. "И не смог". После коротко паузы эти слова прозвучали настолько жалобно, размыто и несчастно, неожиданно и слишком резко, что Итер почувствовал себя виноватым за желание продолжения. Ничего плохого или тяжёлого сказано не было, но воспоминания для Скары это были явно не из лучших. — На самом деле, проблема во мне. Даже при всём моём жгучем желании научиться музыке, мне это просто не дано. Кадзуха честно сказал мне о том, что мне исполнение моей мечты не светит. Я не привык запоминать расположение струн, а подолгу заниматься этим со мной у него не было времени. Так что... Я закончил, не начавши. Меня до сих пор съедает желание показать себя в других отраслях искусства, но сейчас и мне не оставляют возможности на осуществление хотелок. — Скарамучча вновь задумчиво постучал по стакану, выглядя подозрительно спокойным. Сейчас он необычно плавно скользил взглядом по людям, не напрягаясь и не настораживаясь. В его голове бесконечным текстом звучала одна лишь песня, мелодию которой он одними губами напевал, беззвучно приоткрывая рот. Итер впервые задумался, почему на этом корпоративе все как будто разбились по группам. Кто-то держался по одиночке, а кто-то в маленьком доверительном обществе. И всё же... Так ли важно это сейчас, когда сердце греет запах алкоголя, мясных закусок и лавандовых духов? Когда в душе свободно, ведь рядом с тобой человек, которому ты доверяешь. Не сестра и не любимая... А простой друг. "Разум разделяет песню, которую в унисон поют двое"... Итер умел читать по губам. Он умел вовремя разглядеть улыбку или дрожь в уголках рта, приготовив платок, дабы вытереть кому-то слёзы. Вытереть и улыбнуться, подобно яркому, спасающему, долгожданному весеннему солнцу. Остался ещё один вопрос.