Глава 11. Бесхребетный

— Проходи! — воскликнул Феликс, открывая дверь в свою комнату. Мягкий свет бился через окно, наполняя пространство приятным желтоватым оттенком. А небольшой беспорядок только подчеркивал нрав ее хозяина. Не заправленная кровать, перевернутые подушки, лежащие чуть ли не в ногах, за письменным столом были разбросаны какие-то бумажки, и среди них на полу уже были расставлены коробки с настольными играми, ожидающие, когда же их откроют и начнут очередную странную партию. Оставалось только надеяться, что в этот раз она закончиться удачно. Хоть Зонтик и бывал здесь уже раньше, он все равно с некой опаской перешел порог. — И во что же ты хотел сыграть? — Я думаю… — обращая внимание на коробки его взгляд упал на одну их них. Она была размером не больше обычной стандартной упаковки карточной колоды. Глаза Феликса блеснули в какой-то неясной радости. — Кодовые имена! Недавно решил себе взять. — Разве это не та, что была у тебя раньше? — Да, но это командная игра! Другая версия! Конечно, в прошлой раз было поинтереснее…до момента пока Куромаку…ну ему всегда было тяжело с ассоциациями — неловко хихикнув, ответил Феликс. Усаживаясь на пол, напротив Зонтика, Феликс, легким движением руки разложил карточки со словами и закинул ключ-карту на подставку. Его лицо было таким довольным. Хоть он и не раз устраивал такого рода занятия, все равно улыбался так, будто делать это в первый раз. Игра началась. Ход за ходом, события игры с таким хорошим собеседником и озорником протекала довольно легко. Первые пару слов сошлись в несколько минут, но над другими уже нужно было попотеть. Уже через пятнадцать минут игры. Феликс уже гастролировал по комнате. Четвертый ходил из стороны в сторону, выглядел как философ или ученый, что вот-вот сделает открытие. И почему-то, в такой ответственный момент игры, Зонтик в какой-то задумчивости, отложил пару карт в сторону и посмотрел на Феликса. Его взгляд был наполнен тоской. — Феликс, я хотел поговорить с тобой — с тяжёлым вздохом сказал Шестой, нервно потирая свое предплечье. Его голос был тихим, будто скомканным, таким чтобы в любой момент можно было прервать разговор, даже его не начиная. К счастью или нет, но Феликс все услышал. — О чем же? — Но повернулся в сторону Зонтика и снова сел напротив него, держа контакт глазами. Его реакция была странной, по нему было видно одновременно и непонимание, и интерес, и даже доля беспокойства промелькнула в его глазах. О своих истинных чувствах Зонт всегда говорит неохотно, в основном переживая все в себе, вероятно, это особенность всей черной масти. Делая глубокий вздох, набираясь смелости, Шестой продолжил. — В последнее время…со мной происходит, что-то странное — его голос стихал, наполняя такую прекрасную светлую атмосферу тоской и страхом. Будто огромные клубы тусклых серых облаков заполняли пространство. — Странное? Снова ведение? — Не только они, точнее, они тоже есть. В последнее время я чувствую себя не так как обычно. То есть, обычно я тревожусь, но сейчас все вроде в порядке. Это меня и пугает… — Так это же хорошо, разве нет? — Да, так и есть, но я думаю, что это может быть связанно с человеком...одним человеком — аккуратно подбирая слова, Зонтик сильно нервничал. — Я чувствую себя куда лучше, чем обычно бывает, хотя вроде ничего не происходит в последнее время. Мне куда спокойнее вставать по утрам и у меня куда больше сил на выполнения своих дел. Рядом с этим человеком мне куда спокойнее, чем раньше, да и он тоже постарался для меня. Немного глуповатая, но такая искренняя улыбка накрыло лицо Зонтика, казалось, он даже говорить стал по-другому. Легкий мандраж в его груди приятно колол, играл на струнах души, отдавал трепетом, что только сильнее отражалось на лице, легкий румянец скатился на щеки. — Это же прекрасно, Зонтик! Расскажи, кто это? — после этого вопроса парень ярко вспыхнул, словно бенгальские огни. — Я не могу сказать… — хотел было Феликс слезно и ужасно жалобно выпрашивать подробности, как тут, открыв дверь ,влетел Ромео от чего двое валетом, сидящие на полу, чуть ли не вскочили с места, уставившись на дверь. Ромео был встревожен, но это тревога была благодатна. Такая, будто в моменте он, казалось, взорвется от новости, которую услышал. — Я знаю! — восторженно воскликнул Ромео, приближаясь к парням. По его лицу было видно, что в разговор он был вовлечен куда раньше, чем зашел. А от его возгласа, у Зонтика даже в глазах потемнело, казалось наливаться краской от такого уже не хватало лица. — Ромео! Ты зачем так вламываешься? У нас тут серьезный разговор — вставая с места Феликс немного сердито посмотрел на своего Короля, что так позволяет себе вламываться в дверь, нарушая такой интимный момент откровенней. Все-таки раз Зонтик начал этот разговор именно с Феликсом, значит может отдать ему пару реверансов, за то, что Четвертый такой хороший друг, а других советчиков ему не нужно. — Нет смысла ломать голову над этим, все и так очевидно, Зонтик, ты влюблен! — Чего?! — Немного прикрикнув Зонтик прикрыл рот рукой. Нельзя кричать так громко, если не хочешь проблем. Особенно сейчас, вдруг за стеной кто-то есть. Резкие слова Короля заставили сердце биться в груди с бешеной силой. «Глупости! Быть того не может!» — Ромео, ты правда так думаешь? Я как-то в этом не уверен — вскидывая бровь сомнительно сказал Феликс. — Конечно, это огненное пламя, разгорающееся в сердце и озаряющее все вокруг. Это буря страстей и эмоций, которая заставляет сердце биться быстрее и кровь льётся в жилах горячим потоком. Влюбленный человек видит мир в ярких красках, каждый взгляд, каждое касание наполняет его чувства радостью и блаженством. Мысли и дыхание сливаются с чувствами, наполняющими душу. И по всем признаком Зонтик подходит! Пока я вас подслушивал, все выяснил! Ну так, кто она? Красивая? Дай угадаю, она высокая, брюнетка или темный каштан и…возможно она имеет довольно дерзкий взгляд. Интересно, может ты ее познакомишь с нами? — Я…я…не…- стараясь связать пару слов Зонтик казалось трещать как заевшая пластинка. — Нужно быть увереннее с дамами, к тому же, тебе нравится проводить время с ней? — Д-да наверное… — А твое сердце бьется сильнее при общении с ней? — А может мы закроем тему? — Отвечай! — немного прикрикнул Ромео, смотря в глаза Зонтика нарушая его личное пространство и заставляя того взвижать и чуть ли не подпрыгнуть на месте. — Да! — Тебе хочется проводить с ней больше времени? — Не уверен… — Зонтик, ты у Феликса? — строгий голос Куромаку приближался к двери, а после и сам его владелец постучал в дверь. — Д-да, Куромаку, сейчас! — ответил Зонтик, с мандражом в руках он отошел от Ромео и открыл дверь. Вот оно, спасение от неприятного и стыдного разговора в лице своего короля. Куромаку вопросительно глянув на всей присутствующих, поправляя очки. Какое счастье, что он появился сейчас. — Отлично, Феликс, мне нужно чтобы ты помог Вару — с долей некого раздражения сказал Куромаку. На что Феликс замер с таким лицом, будто все в момент испарилось. Помочь кому? Вару? Куромаку ничего не перепутал? Зонтик немного потупился от этой новости. С какой стати Вару вообще нужна помощь? Но этому разговору было суждено прерваться. В коридоре замаячил Пятый, что недовольно перемешался, еле перетаскивая ноги. Так нехотя, так безалаберно, что казалось безалабернее и быть не может. Он выглядывал из косяка двери, наблюдая, за столько глупыми лицами, что, заметив его, стали вопросительно таращиться. — Собирай быстрее манатки и бегом на улицу. Ждать тебя, одна морока. — Я? Да почему я-то? — показывая на себя ответил Феликс, так будто он всячески старался игнорировать Вару, обращаясь исключительно к Трефовому Королю. — Феликс, больше не кому. Вару завершил несколько нарушений и обязан их отработать на благо нашего дома, ты проследить за ним, а учитывая большую территории уборки на улице, если бы будете работать вдвоем успеете к обеду. — Ну как же? А Габриэль? — Сейчас он с Данте, на кухне. — Ромео? — поворачиваясь к своему Короля, Феликс искал хоть какое-то спасение от зеленого деспота. — Прости, сладкий! Я уже помогаю Куромаку. — А Пик? Он же уже оправился? Там ведь много рук то не надо? — Феликс, прекрати этот балаган. Из-за всей этой суматохи, Вару начинало накрывать раздражение, отпихнув в сторону Куромаку, чтобы тот не мешал ему пройти в комнату Четверного, он бесцеремонно взял Зонтика на свитер и потянул в сторону выхода. От резкого движения Шестой пискнул и под силой пошел в сторону выхода. — Возьму Зонтика. В отличие от вас он будет молчать в тряпочку — после этих слов Шестой с Пятым удалились вниз по лестнице. — Давай, пошли уже — кидая в сторону Зонтика метлу ответил Вару. Тот еле успел поймать ее руками, однако твердый черенок все же попал ему точно в цель, точно в лоб. — Но ведь я должен заботиться о Пике… — от имени Короля, Зонтик немного замялся, стыдливо потирая место удара. Сегодняшний разговор отражался от его сознания, играл на чувствах, которые были столь неопределенные, что казалось любое их упоминание, заставляли щеки пылать, а сердце биться сильнее от стыда. — Ох, ну конечно, как же без этого рогатого урода. Вокруг же него все вертеться, ты то уж особенно — разрежение парня отражалось в воздухе, он что-то промычал невнятное и пошел за дом. Смотря на это, Зонтик впал в ступор, а вместе с тем некое чувство тревоги обжигало ему грудь. Он сам понимал, что так быть не может, точно не может. Такое резкие перемены выбивают его из общей системы поведения Вару, а раздражение только это подтверждает. Казалось, вся улица дышала свежестью, прохладой и сыростью. От чего кажется, было куда холоднее чем обычно. Деревья стояли уже почти облысевшие, некогда зеленая трава стала жухлой и рыжей. Весь двор был залит листьями, бардовый, золотой, приятные коричные оттенки наполняли собой все пространство, приятно щекотали нос запахами. В воздухе витал аромат прелых листьев и влажной земли, напоминая о приближении зимы. Легкий ветерок шелестел листвой разбрасывая ее в стороны, словно прощаясь с прошедшем летом, немного горько обжигая кожу, заставляя укутаться в куртку куда плотнее, не давать даже градусу выбраться наружу. Но пока осеннее солнце еще радовало теплыми лучами, позволяя насладиться последними днями уходящего сезона. Обходя дом, ребята должны были убраться именно тут. Конечно, странно убираться здесь, когда сюда никто не ходит, однако распоряжение старшего по дому, в лице Куромаку, все-таки было не слишком правильно и безопасно нарушать. Листья хрустели под ногами, каждый шаг будто свидетельствовал, о пришедших. Будто от каждого взмаха метлой Вару становился все угрюмее и угрюмее. Раз за разом. Листья разлетались в стороны, не успевали даже упасть, как Вару отметал их обратно. Сваливая их в общую кучу, что успела образоваться от работы. Сегодня, его настрой, делать то, что сказали, казался до ужаса странным. Чтобы Пятый сам, без своих криков, без выходок выполнял все по доброй воли? Нет, это точно не то, что ожидаешь увидеть обычным днем. «Что же случилось? Вряд ли он захочет говорить, но может быть мне стоит попытаться?» Попытаться. Это слово как твердый камень влетел в голову Зонтика и осел тяжелым грузом. А почему он должен с ним связываться в очередной раз? Чтобы лишний раз подвергать себя опасности? Снова выслушивать низкосортные неумелые шутки? Слова других клонов, постоянно вертелись в голове, не давая покоя, что сейчас, что в обычное, вроде как спокойное время. «Лучше избегай его по возможности» — проносились слова Куромаку где-то в подсознании. «Вару — по-настоящему плохой человек, странно, что мы с ним до сих пор живем в одном доме, а то, что он себе позволяет в отношении нас, хуже некуда» — к ним все ярке добавлялись слова Феликса. «Не приближайся к нему» — твердый голос Пикового Короля ударил в голову, словно огромный колокол издал свой звон. Все эти слова, такие яркие и кричащие. Было бы странно после стольких попыток Вару помешать другим, считать иначе. Они имели вес и силу, а вместе с тем подтверждались тем, что Вару не менялся. Никогда не менялся. Разве что, его внешность сильно изменилась, а внутри он все еще клон под номером пять. Однако сейчас, смотря на Вару, Зонтик никак не мог отделаться от мысли, что, что-то не так. Над ним не весела его привычная злобная аура, что отдавалась бы кислотным зеленым цветом. Только мерзкая тишина и тревожный покой. Набрав полную грудь воздуха и выдохнув все сразу, Зонтик набрался решимости, отгоняя остатки страха. — Почему, ты так говоришь про Пика? — его руки, как и голос все еще подрагивали от неловкости, сжимая метлу в руках, он смотрел на спину парня и страх снова возвращался на свое законное место. На этот вопрос Вару остановился и сразу не ответил, его кудрявые волосы от порыва ветра мягко развивались, примыкая то ко лбу, то подали на очки. — Почему? А глупее вопрос ты задать не мог? — оборачиваясь в сторону Зонтика, Вару лишь фыркнул. Однако, не сказать, что он был не настроен на разговор. — Он же ненормальный, посмотри на него в следующий раз, когда будешь с ним обжиматься. Его злобная улыбка снова замаячила на лице. Нечто столь привычное должно успокоить разгорячённый мозг, но почему-то это не работало. — Мне все-таки кажется, что он не такой уж и плохой человек. — Да, что ты? — смотря на лицо Зонтика, произнес Вару. Казалось, его голос стал куда лукавее. Ласковые нотки вперемешку с хитрецой окружали разум Шестого, заставляя того немного посунуться. — Ты так в этом уверен? А какие у тебя есть доказательства? Аж да, точно, наверное, то, что он «защищает» тебя от меня или типа того? Или потому, что ты лизался с ним и кувыркался? Или может быть дело в том, что тебе нравиться, когда тобой пользуются, помыкают, делают все, потому что ты бесхребетный! — Э-это не так! Я не бесхребетный и я правда хочу ему помочь. — Ну конечно, помощь, только почему-то в твою тупую башку никогда не приходила мысль, что тобой пользуются и вертят как хотят. И тебе это нравиться, ты сам подставляешься, и все что случилось с тобой, это твоя вина, иначе ты бы дал мне отпор тогда. — Я не мог, и ты сам знаешь почему! — Да, конечно, знаю! Потому что это я делал! — Да, боже мой, зачем ты это делал?! Почему каждый раз, когда… — в этот момент Зонтик опустил голову вниз. Его начало накрывать. Злоба, сильная злоба, обида, горечь. Все слова, что были сказаны, все что случилось, заставляли сердце сжиматься, а ком в горле становиться все больше, сдавливая все, будто под прессом, переламывая кости. Его эмоции, его действия, в таком состоянии могут иметь куда больше последствий. «Надо успокоиться. Нельзя, чтобы случилось страшное. Нельзя. Нельзя!» Приблизившись к Зонтику, фигура Вару нависла над ним, перекрывая солнечный свет, оставляя жуткую тень. — Когда? Когда, что? Когда я появляюсь? Или что? Ну, продолжай, давай, докажи мне, что в тебе есть что-то еще кроме задницы и рта, что ты открываешь, чтобы пожрать. Может быть у тебя хоть раз появиться яйца. В осенней тишине, не прозвучало ни слово. Ни единой ноты голоса. Только давящая тишина, только биение сердца в ушах. — Так и знал. Слова Вару прозвучали как вердикт, как приговор на суде. От чего Шестой стиснул зубы, сжал губы, закрывая все что было внутри. Жуткая обида лишь сильнее его добивала, от чего в ушах во всю отбивало свой ритм сердце, а голова была обвита словно обручем, что только сильнее сдавливал, сковывал, не давал вздохнуть. — Полежи, отдохни пока. Аж ты ж…блять! — не успевая договорить, вскрикнул Вару поскальзываясь на еще свежих гладких листьях. Резкий толчок вперед и листья под весом этих двоих разлетелись в стороны, будто новогоднее конфетти. Вару, успевая выставить руки вперед, прошли вглубь и остановились на перине леса, припадая лицом в плечо Шестого. Падая на груду листьев, они удачно смягчили удар, не получая повреждений. Как хлопья снега, они хрустели под руками и коленями. Обычное случайное падение. Такое может сделаться с каждым. — Твою мать…ты не только тупой, но еще и… — поднимаясь на руки, ответил Вару, его раздражённое лицо и грубые слова в какой-то момент сменились. Он сам немного изменился в лице, а голос стал чуть мягче. Последний мягкий, теплый свет, приятными бликами играл в, заплывших от слез голубых глазах Зонтика смотрели точно в глаза Вару. Не в очки, не на зеленные линзы, а точно в глаза. В немного растрёпанные лазурные волосы забрались яркие рыжие листья. Грудная клетка испугано, нервно двигалась вверх и вниз с какой-то бешеной скоростью, касаясь чужой груди, под курткой, но даже так можно было услышать, как сердце Шестого снова начало бешено метаться. Биться словно в припадке. От каждого его действия, вздоха, листья хрустели, не давая даже намек на спокойствие. — Я никогда не считал, что ты приносишь мне неудобства. Я никогда не считал тебя ужасным клоном, ведь во всех есть что-то хорошее. И в тебе тоже, все твои слова и колкости в мою сторону…я всегда принимал как что-то обыденное. Это почти то же самое если в какой-то момент я буду сдерживать свои слезы, ведь для меня это не естественно. Потому что…я тоже не меняюсь, с тех пор как мы вышли из карточного мира. Потому что… я все та же тряпка, что и раньше — его сбившийся, неясный, дрожащий голос заставлял сердце внутри разрываться на огромные куски. Ком в горле заставлял делать паузы, сглатывая ее раз за разом. Часть за частью. Только бы освободить гортань, только бы избавиться от этого гадкого чувства. Только бы перестать дрожать. Слезы медленно скатывались по его лицу. От таких откровенней Вару поднял брови от удивления. Его взгляд потупился, смотря на лицо Шестого, эти слова отражались на его фибрах душу и кажется даже в каких-то далеких задворках сознания и совести. Он не перебивал, не пытался вставить и слово, только слушал, пока в его голове во всю играл гул, словно от удара по голове. — Но то, что ты сделал…то, что ты тогда…это было отвратительно, просто ужасно, ужаснее сука… и не придумаешь. Но даже так, я все равно…вижу, что с тобой что-что не так и хочу узнать, что же — слова Зонтика становились все болезней, каждое слова давалась тяжелый грузом, заставляя все-таки отвести взгляд от Вару. Его трясло куда сильнее листьев под ногами. — Да какое тебе вообще дело? — спросил Пятый, его слова не звучали резко, не отдавали привычным мерзкими подколками. Сейчас они отражали искренность с вперемешку с недоверием. В его мире никогда не было такого, чтобы что-то можно было делать просто так, без корыстных целей. Но этот вопрос действительно прозвучал искренне. — Не знаю, наверное, потому что я и правда такой бесхребетный. Но я не могу смотреть на Пикового Валета, который не делает пакостей, это непривычно...неправильно — по лицу Зонтика пробежала такая грустная улыбка, она задержалась совсем немного, самую малость, но ее было видно. Его лицо перестала держать брови в таком печальном виде, тряска понемногу стала уходить и только сейчас можно было вздохнуть полной грудью. Этот разговор был единственным за все время уборки. Сейчас они стояли по разные стороны участка, убирая каждый сантиметр лежащих листьев. Слова Зонтика все вертелись страшным вихрем в голове Пятого. То опускаясь вниз, но снова поднимаясь со странным чувством, будто бы приступом. Каждый слог, каждого слова, не давал ему покоя. Там играла и гордость, и непонимание, и даже совесть, где-то на задворках сознания. Черная масть редко говорит о чувствах, особенно друг с другом. «Все-таки яйца у него есть...» - пронеслось в голове Пятого, пока листья под его метлой улетали в сторону.